Ювелирная работа Градова Ирина

Лера была рада, что поделилась с Алексом своими мыслями: до сих пор ей не удавалось разложить по полочкам все версии, и у нее в голове роилась куча разнообразных идей, которые никак не складывались в общую картину. Теперь, по крайней мере, выстроились три четких направления, по которым можно работать!

* * *

Логинов минут десять рыскал вокруг длинного, невзрачного здания в поисках нужной двери, задавая вопросы редким в это дневное время прохожим, но тщетно. Когда он уже намеревался сдаться и уйти несолоно хлебавши, из подъезда вышла старушка, из-за спины которой с громким лаем выкатились на улицу три пушистых мячика, оказавшихся при ближайшем рассмотрении померанскими шпицами. Логинов собак не любил (он вообще прохладно относился к любой живности, за исключением аквариумных рыбок, да и то потому, что они украшают интерьер), однако решил, что владелица собачьей кодлы может быть в курсе всего, что происходит в доме.

– Мадам, постойте, пожалуйста! – вежливо обратился он к пожилой женщине. Та, удивленная необычным обращением, обернулась.

– Я убираю за своими девочками! – сердито выпалила она. – Вот, у меня и пакетики есть… – она сунула оперу под нос скомканные полиэтиленовые пакеты.

– Да я верю, верю, – поднял руки Виктор, делая пару шагов назад: три пушистые сучки, окружив хозяйку, как-то недобро поглядывали на него снизу вверх. Вот и верь после этого, что животные – существа низшего порядка: по-лисьи острые мордочки, задранные вверх, были одновременно и хитрыми, и грозными. Логинов внутренне поежился, подумав, что, стоит ему сделать резкое движение в сторону хозяйки собак, и они, несмотря на свои микроскопические размеры, с готовностью вцепятся ему в лодыжки!

– На самом деле, – продолжил он, – я тут подумал, что вы, наверное, всех здесь знаете?

Женщина все еще смотрела на него настороженно, но, слава богу, поверила, что он ничего не имеет против ее выводка.

– Ну, знаю, – отрывисто ответила она. – Всех соседей знаю – и в нашем доме, и много кого в соседних… А кого, собственно, вы ищете?

– Да вот, видите ли, мне нужна контора частного детектива Андрея Капитанова. Бегаю тут уже битых полчаса, а никаких табличек нигде…

– Да и не будет тут табличек, – перебила старушка. – Председательша ТСЖ незаконно сдает помещения – как думаете, станет она «светить» табличками?

– Прям таки незаконно?

– Ну, никаких документов она не оформляет, если вы об этом, и денежки, выходит, в свой карман кладет. Во всяком случае, на ремонт подъездов у нее финансов не хватает, но арендаторы-то платят – где деньги, спрашивается?

– Так значит, вы в курсе, где контора детектива?

– Естественно, в курсе – на чердаке.

– Где?

– Вот и я говорю, что нельзя сдавать ни чердаки, ни подвалы, но председательша же меня не слушает и делает, как ей выгодно! Вот накатаю я на нее телегу…

– Спасибо, – сказал Виктор и поспешил ретироваться, пока хозяйка собачьей банды не начала рассказывать ему, куда именно собирается жаловаться.

Лифт не работал, поэтому на девятый этаж пришлось подниматься пешком. На последнем пролете опер сделал для себя вывод, что пора снова начать посещать «качалку»: дыхалка никуда не годится – он запыхался, пока поднимался. На чердак вела тяжелая металлическая дверь. Он дернул за ручку – заперто.

– Проблемы? – неожиданно услышал он голос за спиной и машинально потянулся к кобуре.

– Э-э, мужик, а ну-ка руки в гору!

Виктор понял, что проиграл еще до начала схватки, и выполнил требование.

– Повернись! – потребовал незнакомец.

Логинов повиновался. Перед ним стоял невысокий, щекастый мужичок в клетчатой кепке и распахнутом коротком пальто, из-под которого выпирало туго обтянутое трикотажной водолазкой круглое пузо. И этот «супермен» так легко взял его на мушку?! Да в отделе засмеют, если узнают!

– Чего тебе тут надо, а? – поинтересовался мужичок, насупив косматые брови. Из-под них грозно глядели маленькие, но цепкие карие глазки.

– А ты кто такой, чтобы интересоваться? – вопросом на вопрос ответил Виктор.

– А ты кто такой, чтобы задавать вопросы человеку с пистолетом? – парировал незнакомец.

– Если не станешь палить, я медленно достану документы, идет?

Мужичок кивнул, и Логинов вытащил из внутреннего кармана удостоверение, раскрыл его и продемонстрировал ему. Тот крякнул и опустил оружие.

– Надо же, Следственный комитет… – протянул он.

– Так это ты, что ли, Андрей Капитанов? – спросил Логинов.

– Ну, я, – словно бы неохотно ответил толстяк. – И что, интересно, понадобилось такой важной персоне от маленького человека вроде меня?

– Так и будем тут стоять или все-таки пройдем в твой кабинет?

– Кабинет! – хохотнул Капитанов. – Ну, давай пройдем… в кабинет!

Оказавшись внутри крохотной проходной каморки, из которой вела дверь на крышу, Логинов понял, почему его вопрос вызвал у детектива приступ веселья. В комнатушке помещались только стол, два стула и небольшой стеллаж с папками и какими-то журналами – даже компьютера не было!

– Я ничего ценного здесь не храню, – пояснил Капитанов, отвечая на незаданный вопрос опера. – Права ставить собственную дверь и оборудовать сигнализацию здесь у меня нет, так что…

– Как же ты посетителей принимаешь? – удивился Логинов.

– Так сюда редко кто приходит! – развел руками детектив. – Обычно со мной встречаются по предварительной договоренности, связываясь по телефону или интернету. А потом уж я, как правило, еду к клиенту сам. Иногда, правда, приходится все-таки встречаться на моей территории, вот я и держу эту берлогу.

– Незаконно, да?

– По личной договоренности с председательшей. Если вдруг проверка какая, я тут же сваливаю, а здесь, сам видишь, никаких следов – подумаешь, стол со стулом, да и их можно вынести минут за пять!

– А чего не дома тогда? – продолжал допытываться Виктор.

– Это где жена с детьми, в смысле? – уточнил детектив. – Шутишь?

– Ладно, проехали, – махнул рукой опер, достал из кармана сотовый и повернул его экраном к Капитанову. – Ты мне лучше расскажи, эту тетку знаешь?

Тот не колебался ни секунды.

– Конечно, это Рогова, моя клиентка. А в чем дело?

– Сам-то, типа, и не подозреваешь?

– Догадываюсь… Это по поводу той убитой девчонки?

– Что тебе об этом известно?

– Да то же, что и всем, – пожал плечами Капитанов. – Это не мое дело, понимаешь? Свое я сделал и получил полный расчет!

– И что же за дела у тебя с супругой прокурора города? – поинтересовался Логинов.

– Как обычно.

– А это значит…

– Она просила выяснить, есть ли у ее благоверного любовница.

– И как, выяснил?

– А то!

– И?

– Та самая девчонка – ну, которую… того. Если уж начистоту, то Рогова и сама подозревала, что она не просто так в доме ее свекрови живет – подумаешь, кота надо кормить, это ведь и внуки могли сделать, и вовсе не обязательно нанимать для такого «сложного» дела специального человека с длинными ногами и упругой… ну, ты понимаешь!

– Значит, Рогов и Уткина были любовниками?

– Скорее всего.

– Что значит – скорее всего?

– Ну, может, конечно, дело в глубокой конспирации: я все понимаю, большой человек, амбиции, контроль начальства…

– Ты о чем сейчас?

– Они встречались только в доме старушки Роговой.

– И что тут удивительного?

– Да нет, ничего особенного, просто обычно любовницы – народ требовательный!

– Что ты имеешь в виду?

– Они редко соглашаются сидеть дома и греть постель – хотят, чтоб их по кабакам водили там хату крутую снимали, на юга возили!

– А Рогов, выходит, этого не делал?

– Если он не разведчик Абель, а она не Мата Хари, то – нет. Во всяком случае, в то время, что я за ними следил. Мне даже не удалось сделать их совместных фоток, прикинь!

– Да ну?

– Рогов приходил, а минут через сорок, а то и раньше, уходил – и все.

– Интересно…

– Не то слово! Сделал дело – и бежать… Не по-людски как-то! Он ни разу даже букетика ей не принес, представляешь? Жмот!

– «Высокие» отношения! И что, ты все рассказал Роговой?

– Разумеется. Ну, пожалуй, кроме одного.

– Слушай, Капитанов, почему мне из тебя все клещами приходится вытягивать?! – взорвался Логинов.

– Эта Уткина Рогову-то рога наставляла… надо же, каламбурчик вышел, ха-ха! Но я решил, что женке об этом знать не надо: она заплатила только за то, чтобы я подтвердил отношения между ее мужем и девчонкой – и все.

– А с кем она…

– С молодым парнишкой, чуть постарше ее.

– Что о нем знаешь?

– Не выяснял, говорю же – за это мне не платили, а я, знаешь ли, благотворительностью не занимаюсь!

– Жаль…

– Слушай, у меня, кажись, фотка их сохранилась… Надо?

– Спрашиваешь!

– Я тебе на сотовый скину, диктуй номер.

Получив снимок, Виктор вывел его на экран телефона. Лицо молодого человека не показалось ему знакомым: кажется, общаясь с однокурсниками Катерины, он такого не встречал.

– Ну, спасибо тебе, – проговорил опер, засовывая телефон за пазуху и в последний раз окидывая унылую обстановку «кабинета» сыщика. – Ты нам очень помог!

– Надеюсь, мне это зачтется, если наши интересы когда-нибудь пересекутся?

– Надейся, Капитанов, надейся.

– Слушай, а ты как нашел-то меня? – напоследок спросил частный сыщик. – Я вроде ваших не «срисовал»!

– В мире высоких технологий живем, – ухмыльнулся Логинов. – От них ничто не скроется!

* * *

Как и большинство людей, за исключением, пожалуй, работников здравоохранения, Лера не любила бывать в больницах. Врачи, медсестры и другой персонал ходят туда на работу, для них больные люди – ежедневная рутина, тогда как для всех остальных – необходимость столкнуться с человеческой болью, а зачастую и горем, если медики оказываются бессильны. Проходя мимо низенького одноэтажного здания, Лера невольно поежилась: несмотря на отсутствие какой-либо таблички, скопление катафалков у подъезда говорило само за себя. Лера знала, что в ее обязанности не входит посещение Роговой-старшей, попавшей в кардиологию с сердечным приступом, ведь та не считалась фигурантом дела и выступала потерпевшей. Все вопросы с ней были решены, и вряд ли Рогова могла сообщить что-то новое и полезное для расследования, однако Лера отчего-то чувствовала себя виноватой перед ней.

Рогова сильно удивилась, увидев на пороге молодого следователя. Она лежала у окошка, а еще в палате находились две женщины средних лет. Они вели тихую беседу и прервались, заметив посетительницу.

– Что-то случилось? – испуганно округлив глаза, спросила Рогова. – Мой сын…

– Нет-нет, не волнуйтесь! – поспешила успокоить ее Лера, приближаясь и выкладывая на тумбочку рядом с койкой пациентки несколько купленных по дороге яблок, большой розовый грейпфрут и три банана.

– Все мытое и готовое к употреблению, – предупредила она.

– Спасибо, – пробормотала пожилая женщина, видимо, все еще теряясь в догадках относительно визита следователя. Лера заметила, что она выглядит уставшей и какой-то «сдувшейся», словно воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух.

При их первой встрече Рогова казалось хоть и немолодой, но полной жизни и пышущей здоровьем – куда все это подевалось? Неужели на нее так повлияла гибель Уткиной? Но они же почти не общались, потому что девушка находилась в квартире лишь в отсутствие старушки!

Лера оглянулась в поисках стула и, заметив несколько у единственного в палате стола, подтащила один к койке Роговой и уселась на него.

– Как вы себя чувствуете, Инна Георгиевна? – поинтересовалась она. – Я говорила с вашим лечащим врачом, и он заверил меня, что инфаркта у вас нет.

– Слава богу, – кивнула больная. – Было предынфарктное состояние, но самого худшего удалось избежать… Простите, вы пришли по делу?

– Нет, я пришла навестить вас.

– У вас же, наверное, много дел!

– У меня есть обеденный перерыв, – улыбнулась Лера, – и я могу использовать его по своему усмотрению! Надеюсь, вы оказались здесь не по моей вине?

– Так вот в чем дело! Господи, Лерочка, да при чем тут вы, не понимаю? Дело в Леопольде…

– Что, так и не нашелся?

– Да какое там… Чего я только не делала: соседей опросила, к дворникам приставала – но они же, бедолаги, по-русски едва лопочут, да и куда им мейн-куна от обычного дворового кота отличить-то?!

Лера усмехнулась про себя: она по опыту знала, что среди дворников-гастарбайтеров встречаются вполне образованные личности, которые не только отличают одного кота от другого, но и цитируют наизусть Навои[7], однако она не собиралась разубеждать Рогову.

– А по интернету искать не пробовали? – задала она вопрос.

– Деточка, я же совершенно не умею им пользоваться! – развела руками больная. – Знаю только, как выходить на сайт Леопольда, где я переписываюсь с членами клуба…

– Какого клуба?

– Кошачьего, в котором состоят владельцы мейн-кунов. Мы обмениваемся информацией, ищем пару для своих питомцев – короче, кружок по интересам.

– А ваши внуки? – не сдавалась Лера. – Почему они вам не помогут?

– Ну, они заняты учебой, им не до меня… Послушайте, я ведь понимаю, что в сравнении с убийством человека пропажа кота кажется событием незначительным, но для меня Леопольд – лучший друг, понимаете? Вы, думаете, почему я так часто разъезжаю по домам отдыха? У меня есть сын, и он меня любит, и внуки тоже… Вот насчет невестки я, конечно, сомневаюсь! Только проблема в том, что у всех у них своя жизнь, и я постаралась сделать так, чтобы тоже иметь собственную. Я часто отсутствую, и ни у кого из членов моей семьи не возникает чувства вины по поводу того, что они почти не заходят и даже звонят редко, ведь я вроде бы занята, «пристроена», так сказать!

Лера слушала пожилую женщину и ругала себя за то, что сразу не поняла, как чувствует себя с виду благополучная, отлично «упакованная» вдова знаменитого режиссера. Если уж совсем откровенно, она вообще не приняла ее в расчет, ведь с самого начала стало очевидно, что Рогова-старшая не имеет отношения к преступлению. Ей даже в голову не пришло, что точно так же обстоят дела с ее собственными родственниками! Конечно, Лера – не представитель собеса или какой-то другой социальной службы, да и материальная помощь тут явно не требуется, но зато необходимо живое человеческое участие тех, от кого Рогова вправе его ожидать!

– Когда я была замужем за покойным Гаврюшей, – мечтательно продолжала та, – мы жили очень интересной жизнью! Постоянно куда-то ездили, дом был полон гостей, велись беседы о литературе, кинематографе, международной обстановке… После его смерти все изменилось, как будто оборвались ниточки, связывающие меня с окружающим миром: ни посетителей, ни событий, вот и приходится самой искать себе занятия. Пока внуки были маленькими, я возилась с ними, водила гулять, учила жизни, но потом необходимость в моей помощи отпала: ее заменили кружки, секции и репетиторы – где уж тут найти время для общения со старой бабкой! Сейчас я так же далека от внуков, как Земля от Марса… Сын, видимо, понял мое состояние и подарил мне Лео, который и стал моей отдушиной. Я ведь с ним и на улице гуляла, как с собачкой, и невесту ему нашла – великолепную кошку, настоящую красавицу, и время от времени мы ее навещали, ведь Лео скучал по своей возлюбленной! А какие у них были котятки… Иногда, если это разрешено, я брала его с собой в дом отдыха, но, к сожалению, домашние животные в таких местах не приветствуются, хотя мой Леопольд – исключительно чистоплотное существо, он в жизни не испортил ни единой вещи и ни разу не сделал свои дела в неположенном месте! Вот и приходилось выбирать между ним и поездкой… Это ужасно, но мне, как и любому человеку, необходимо общение с себе подобными, а Лео, хоть и потрясающе умный кот, но все же – не человек… Выходит, я его предала!

– Ну, вы же не виноваты, – пробормотала Лера, понимая, что ее слова вряд ли утешат старушку. – Видимо, он испугался и выскочил за дверь, когда…

Она не стала заканчивать: когда пришел убийца, устроил погром в квартире и задушил находившуюся там девушку.

– Ну почему, почему он тогда не вернулся?! – запричитала Рогова. – Или хотя бы в подвал не спрятался… Может, его уже и в живых-то нет!

– Я уверена, что все не так плохо! – возразила Лера. – Наверняка он где-то поблизости!

– Был бы поблизости, уже нашелся бы… Нет, я точно знаю: Лео похитили!

– Зачем?

– Не знаю – может, ради выкупа?

– Вам звонили с требованием денег?

– Нет, но… я не представляю, что могло произойти!

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Вы… так вы все-таки будете искать моего Лео?! – с надеждой воскликнула Рогова, просияв.

Лера чертыхнулась про себя: ну кто, спрашивается, ее за язык тянул?! Вот, теперь придется рыскать по городу в поисках блудного кота старушки – как будто у нее нет других дел, честное слово!

– Я не могу ничего обещать, – ответила она, – но попытаюсь…

– Я буду вам очень, очень благодарна! Сын мой говорит, что следователи – народ бездушный, а вот, гляди ж ты, среди них встречаются и такие милые девушки, которым небезразлична судьба несчастного животного!

* * *

– Я считаю, надо брать Рогову за бока! – провозгласил Логинов, передав коллегам суть своего разговора с частным сыщиком. – У нее был мотив и имелась возможность – так, кажется, ты говоришь? – обратился он к Лере.

– Звучит разумно, – кивнула она, в очередной раз игнорируя сочащийся из опера сарказм. – Но это еще не все.

– В смысле? – удивился Севада. – Разве этого не достаточно?

– Если убийца – жена Рогова, то и у его дочери отсутствует алиби, ведь именно мать подтвердила, что Татьяна находилась дома, с ней, в вечер, когда было совершено преступление!

– Отлично! – усмехнулся Логинов. – Выходит, они обеспечивают друг другу алиби, но у обеих были веские причины избавиться от Уткиной!

– Значит, одна из них это и сделала! – обрадовался Леонид.

– Или обе, – резонно заметил Севада. – Что, если они сговорились, и каждая, помогая другой, решила собственную проблему? Слушай, Логинов, а как тебе удалось разыскать этого сыщика?

– Это Коневича благодарить надо, – неохотно признался Виктор.

– Леню? – Лера с любопытством поглядела на молодого оперативника.

– Да тут, это… короче, нашелся видеорегистратор, записавший машинку, которая каждый вечер стояла напротив дома Роговой. Там все видно – и цвет, и даже номера! А машинка, как выяснилось, принадлежит сыщику Капитанову, нашему бывшему коллеге из отдела по борьбе с экономическими преступлениями.

– Так почему же мы раньше не нашли этот видеорегистратор? – поинтересовалась Лера. – Ты же, кажется, все уже отработал!

– Да нет, Лер, не все! Я же говорил, что мне не удалось связаться с каждым владельцем машин, которые паркуются возле дома: кто-то в отпуске, кто-то…

– Опустим подробности!

– Так вот, один мужик, Денисом зовут… короче, жена от него ушла.

– Это – короче?!

– Погоди, я же объясняю: жена ушла, он взял отгул да и забухал, а тачка, значит, все это время оставалась под окнами. Потом он пришел в норму, вернулся на работу да и укатил на автотачке сразу в командировку!

– Так этот Денис мог записать и вечер убийства! – воскликнул Севада. – Чего ж мы копья-то ломаем?!

– Вот тут облом-с, – вздохнул Коневич. – В вечер убийства машины не было: он уже двое суток как находился в Твери, а вернулся только вчера утром – тут-то я его и сцапал!

– Печалька… Ну, тогда надо брать баб Рогова и «колоть»: та, которая «поплывет» первой, либо и есть убийца, либо сдаст другую!

– Не исключено, – согласилась Лера. – Только вы забываете об одном немаловажном факте.

– Это о каком же? – поинтересовался Логинов. – Мы ж тебе их прям на блюдечке с голубой каемочкой, а ты…

– Вы помните, какой бардак мы застали, прибыв на место преступления?

– Ну? – нахмурился Виктор. – Они же дрались…

– А зачем шкафы пооткрывали, на пол все вывалили?

– И что?

– Как по-твоему, что могли искать Роговы, мать и дочь, или одна из них в доме старушенции – ее мемуары, разоблачающие членов семьи?

– Мемуары? – растерянно переспросил Коневич. – Рогова, что, писала мемуары?

– Мало ли что они могли искать! – воздел руки к потолку Логинов, тем не менее, чувствуя, что в словах Леры есть здравое зерно. – Татьяна, к примеру, могла хотеть забрать видеозаписи, которые имелись у Уткиной…

– Думаешь, она сделала копии в видеостудии и намеревалась продавать их с лотка? А мать – что ей могло понадобиться в доме свекрови?

– Но у нас же уже была версия, что убийца, или убийцы, намеренно учинили погром, чтобы ввести нас в заблуждение! – напомнил Севада. – Вдруг Татьяна или ее мамаша решили инсценировать кражу?

– И в тот раз я задала вопрос: почему не взяли ничего ценного?

– Ну, если виновата Татьяна, то она могла не подумать об этом, – заметил Виктор. – Решила, может, что достаточно попросту все раскидать-разбросать, чтобы нас надуть? Она же, скорее всего, не хотела убивать Уткину, но в процессе разборки они подрались, и она придушила обидчицу. Поняв, что натворила, растерялась и не придумала ничего лучше, чем устроить раскардаш в попытке отвести нам глаза!

– По-моему, звучит не слишком-то убедительно! – хмыкнула Лера. – Но в любом случае, мы задержим обеих Роговых на сорок восемь часов. Даже если они и не имеют отношения к убийству Катерины, то может оказаться, что мать или дочь что-то знают – нечто такое, о чем умолчали ранее, но расскажут теперь, когда сами рискуют сесть… По коням!

* * *

Теперь Лера чувствовала себя по-настоящему виноватой перед старушкой Роговой, ведь она приказала взять под стражу ее невестку и внучку. Оставалось надеяться, что Рогову не придет в голову сообщить об этом матери, которая и так в больнице! Поэтому она решила сделать что-нибудь для поисков Леопольда и первым делом позвонила Олегу Куделину.

– Знаешь, подруга, – сердито сказал тот, услышав о причине ее звонка, – согласись, что я и так немало для тебя делаю в обход начальства и должностных инструкций!

Лера честно подтвердила его слова.

– Если бы речь шла о человеке, я бы еще подумал, но кот… Ты уж меня прости, но давай-ка с этим сама, о’кей? Дай объявление на avito, в социальных сетях, обклей столбы его фотками и так далее!

Итак, переложить ответственность на другого не вышло, значит, придется потопать самой. Первым делом Лера отправилась во двор, где жила старшая Рогова, и опросила дворника. Им оказался коренастый пожилой узбек, который, вопреки описанию старушки, отлично говорил по-русски.

– Да-да, знаю этого кота, – закивал он. – Бабушка уже спрашивала – не видел, куда убежал! Видел, как они вместе гуляли – вон там, в скверике. Неправильно это, котов выгуливать, ведь не собака же: кот должен дома сидеть!

– А в подвал вы не заходили? – поинтересовалась Лера.

– Заходили вместе с бабушкой – нет там ее кота! – покачал головой дворник.

Лера растерялась. Она знала, как искать людей: есть социальные сети, биллинг мобильных телефонов, GPS, номера машин, камеры наблюдения – в конце концов, имеются друзья, знакомые, коллеги. А как прикажете искать животное – опросить всех соседских собак и подвальных котов?! В этот момент в ее поле зрения попала немолодая женщина в мешковатом плаще и забавно сдвинутой набекрень шляпке: чем-то она неуловимо напоминала старуху Шапокляк. Она подошла к подвальному окошку, и тут же словно по команде (Лера была готова поклясться, что незнакомка не произнесла ни слова!) наружу посыпались коты самых разнообразных мастей – рыжие, черно-белые, серые, серые в полоску, гладкие и пушистые. Женщина деловито расставила по периметру пластиковые плошки, достала из авоськи приличное количество пакетиков с кошачьим кормом и наполнила емкости. Коты немедленно приступили к приему пищи. Где-то рядом раздался странный звук, похожий на лай. Подняв голову, Лера заметила штук пять ворон, рассевшихся на нижних ветках деревьев в ожидании, когда усатые-полосатые закончат трапезу, и можно будет подобрать за ними остатки.

– Здравствуйте! – подойдя к «кормилице», громко сказала Лера. Женщина вздрогнула и подняла голову.

– Добрый день, – осторожно ответила она.

– Простите, вы в этом доме живете?

– Нет, я вон в том, – и незнакомка махнула рукой через скверик. – Я в своем доме котов подкармливаю, а тут другая бабушка была, но она недавно скончалась, бедолага, вот я, так сказать, и приняла эстафету… А что?

Лера достала «корочки».

– Вы не подумайте, я ведь все уберу после того, как они поедят! – засуетилась «кормилица». – Я никогда не оставляю мусор, а объедки, вон, вороны и голуби…

– Да вы не волнуйтесь, я не собиралась вас осуждать – наоборот, думаю, вы делаете доброе дело, ведь коты ловят мышей и крыс по подвалам!

– Вот вы понимаете! – обрадовалась пожилая дама. – А многие считают, что кошки – отбросы города, от которых нужно избавляться. Вы только посмотрите – они замуровывают продухи, через которые животные могут войти в подвал и выбраться наружу. А как им быть-то? Осенью и зимой холодно, и на улице не выжить! Вы знаете, что после блокады в Ленинград привезли несколько эшелонов кошек, которые быстро покончили с расплодившимися здесь грызунами?

Лера вспомнила, что учительница что-то такое рассказывала в младших классах или даже, возможно, в детском саду. Она тогда живо себе представила пушистую лавину, несущуюся по улицам обезлюдевшего города, преследуя полчища голохвостых вредителей… Жуть!

– Скажите, вы каждый день приходите? – продолжила допрос Лера.

– Два раза в день как штык! – гордо ответила кошатница.

– Может, видели здесь вот эту морду? – и Лера показала ей снимок Леопольда на экране смартфона. Женщина некоторое время изучала фотографию.

– Знаете, – медленно проговорила она, – мне кажется, я видела этого красавца… только это давненько было-то!

– Когда примерно?

– Ну, с неделю назад, не меньше!

– Отлично! И?

– Он пришел… откуда-то оттуда, – кошатница махнула в сторону арки дома Роговых. – К себе меня не подпустил, все назад пятился. Я ему еды-то насыпала в плошку, но он только понюхал, а есть не стал – видимо, не голодный был.

– Хозяйка каким-то элитным кормом его кормит, – пояснила Лера.

– А-а, ну тогда понятно! – усмехнулась «кормилица». – То-то он нос от «Вискаса» воротил… Но мне, понимаете ли, не купить корм подороже, ведь голодных ртов много, поэтому приходится компенсировать качество количеством.

Лера полезла в карман и выгребла оттуда несколько купюр по сто рублей.

– Да нет, что вы, я… – запротестовала было кошатница, но Лера буквально всунула ей в руку деньги.

– Считайте, что это – мой небольшой вклад в ваше благородное дело, – сказала она. – Про мейн-куна расскажите подробнее, пожалуйста.

– Про… кого?

– Ну, про кота-привереду.

– А-а… а мейн…

– Мейн-кун.

– Это порода такая? Я сразу поняла, что животина хозяйская, но решила, что на самовыгуле.

– Это как?

– Некоторые ненормальные владельцы котов, в особенности те, что на первом этаже живут, выпускают их погулять. Окна открытыми оставляют, или кто-то из соседей их потом в подъезд впускает. Но домашние коты – это же не уличные, они страха перед собаками не имеют, машин не боятся, а подвальные их обижают, особенно кастрированных! Тот котик был ухоженный, в красивом таком ошейнике кожаном, с блестками… Но он все равно в руки не давался, так что я ничего не могла поделать.