Ювелирная работа Градова Ирина

– По малолетке, да, – кивнула Тамара. – В Колпинской воспитательной колонии. Я думала, это не считается, ведь сел он по глупости… Дура – люди не меняются!

Севада не стал бы так категорично это утверждать: даже в его еще сравнительно недолгой жизни случались чудеса. Конечно, матерые преступники-рецидивисты останавливаются редко, но те, кто оступился единожды или по молодости занимался нехорошими делами, иногда все же вставали на правильный путь и исправлялись. Они устраивались на честную работу, женились, рожали детей и становились примерными отцами семейства, однако оперативник не собирался это обсуждать с Горшковой, потому что она судила по собственному неудачному опыту.

– Он бьет вас? – спросил Севада.

– Случалось. Я, бывало, по нескольку дней из дома не выходила, брала больничный – стыдно на работу с подбитым глазом идти. Когда синяки становились бледнее, замазывала их тональником и возвращалась – типа, «поправилась»! Но это не самое неприятное.

– Что же может быть хуже?

– Дружков Олега обслуживать.

– Обслу… он… что?..

– Ой, да нет, слава богу! – перебила молодая женщина, снова усаживаясь напротив. – Не в этом смысле, вы неправильно поняли. Просто Олег постоянно таскает сюда своих дружков, а это, между прочим, мой дом, а не его, – ну, не хоромы, конечно, но какой есть! Они вместе бухают, орут песни, а когда становится скучно и душа начинает просить праздника, идут задирать соседей. Заканчивается все обычно вызовом полиции. Пару раз он вот настолько был близок к тому, чтобы снова загреметь на нары, – Тамара показала размер этой вероятности, чуть раздвинув большой и указательный пальцы. – Ему повезло, что в полиции его одноклассник служит, Васька Чижов, он его и «отмазывает»… Слушайте, а вы не можете сделать так, чтобы Олег сюда больше не возвращался?

– Почему вы его не выгоните? – ответил вопросом на вопрос Севада. – Вы же сами сказали – это ваш дом!

– Так я пыталась, даже чемодан собирала и за дверь выставляла – бесполезно!

– Почему?

– Он приходит, бьется в дверь, выбегают соседи, и снова начинается потасовка. Мне приходится либо его впускать, либо соседи вызывают полицию, он проводит сутки в «обезьяннике», возвращается, и все начинается по новой!

– А почему вы сами не уехали?

– Да куда мне ехать-то – в Питер, что ли? Там таких, как я, сетями можно ловить… Нет, здесь у меня работа, друзья, так что, бежать некуда!

– А родственники? Родители там братья-сестры?

– Так я детдомовская, – снова пожала плечами Тамара. – Может, где и есть другие родственники, да я не выясняла – и так проблем куча! Думала, вот, свою семью заведу, ребеночка рожу…

– Так детей у вас нет? – уточнил Севада, в душе радуясь, что такой человек, как Олег Уткин, не произвел на свет свое подобие. Правда, может статься, дите пошло бы в мать, и тогда из него или из нее вышел бы толк?

– Уже мог бы быть, – вздохнула Тамара. – У меня выкидыш был полгода назад.

– Сочувствую. Это из-за побоев?

– Ну да… А с другой стороны, может, оно и к лучшему: куда я с ребенком-то? Моей зарплаты и так еле-еле хватает!

– Тамара, вы знаете приятелей Олега?

– Некоторых – тех, кого он сюда водил. В сущности, большинство из них довольно безобидные – так, поорать, подраться, и все, но был среди них один…

Тамара вдруг умолкла, словно испугавшись, что сболтнула лишку.

– О ком вы говорите? – ухватился за ее оговорку Севада. – Что за человек?

– Да… Тихон его звать, – как будто бы нехотя ответила молодая женщина.

– И что с ним не так?

– Да не то чтобы не так, просто он Олега все время подначивал, говорил, что он не так живет, а мог бы получить все…

– Это каким же образом?

Тамара пожала плечами.

– Он сидел.

– В тюрьме?

– Ну, а где ж еще! И, судя по разговорам, которые я слышала, не один раз.

– А за что?

– Чего не знаю, того не знаю.

– Фамилия мужика?

– Да нет, откуда… Слушайте, а почему вы ко мне-то приехали? – неожиданно задала несколько запоздавший вопрос Тамара. Севаду с самого начала удивило, что она восприняла его визит как должное, ни о чем не спрашивала и просто отвечала на его вопросы, но теперь, видимо, женщина решила восполнить этот пробел.

– Олег подозревается в убийстве двух человек.

– В… убийстве?

Интонация была вопросительной, однако вряд ли слова незваного гостя произвели на Тамару большое впечатление – казалось, она чего-то такого ожидала.

– Кого он убил?

– Он, предположительно, убил или выступил соучастником в убийстве своей сестры Катерины…

– Катьку убили?! – вот тут Тамара, похоже, действительно удивилась. – Господи, за что?

– Мы как раз это и пытаемся выяснить.

– Да нет, он не мог!

– Мать говорила, они не ладили.

– Так это не из-за Олега, а из-за нее! Катюха считает… считала себя лучше остальных, вот и воротила нос от братца, который в колонии сидел. Он ее никогда не обижал, а вот отцу, то есть отчиму Олега, доставалось… Нет, Олег, конечно, придурок, но Катюху он не мог!

– Я и не говорю, что он убивал – возможно, с ним был кто-то еще, и это сделал он.

– Вы сказали, двоих убили – кто второй?

– Один питерский ювелир.

– Ну, я так и знала!

– Что вы знали? – насторожился Севада.

– Что не просто так они про Антона трепались!

– Про Антона Гущина?

– Ну да, он ведь ювелиркой занимался… Так это его, что ли?..

– Нет, не его, а человека, у которого Антон работал.

– Понятно.

– А что именно они говорили про Антона?

– Да я тогда и не поняла, хоть и решила, что не к добру они о нем вспомнили, ведь Антоха давно уехал в Питер и взялся за ум… А если Олег виноват, его посадят, да?

– Само собой, – подтвердил Севада.

– Ну и хорошо! – усмехнулась Тамара. – Может, тогда и у меня все наладится!

* * *

Геннадий Артамонов, двоюродный дядя Антона Гущина, проживал в районе станции метро «Академическая». Эту территорию заметно облагородили за последние десять лет, снесли старые здания, и на их месте высились новенькие высотки, в одной из которых и находилась квартира Артамонова. Геннадий очень удивился при виде «корочек» СК.

– Вы не могли не слышать, что ювелира Фельдмана, к которому вы устроили вашего племянника, убили, – сказала она в ответ на его изумленные вопросы.

– А как же, слыхал, – качая головой, подтвердил Артамонов. – Вот уж не думал, что Зиновий так окончит свою жизнь!

– Вы были лично знакомы?

– Друзьями нас не назовешь, но я время от времени пристраивал к нему ребят из лицея – чтоб, значит, уму-разуму поднабрались, практики, опять же… Проблема в том, что у Зиновия никто долго не задерживался.

– А что так?

– Ну он, только между нами, сущий рабовладелец был!

– Это как?

– Платил мало, требовал много: к примеру, подмастерья должны были выполнять не только свои непосредственные обязанности, но и то, чем обычно занимается референт или секретарь.

– Например?

– Ну, забирать вещи из химчистки, заказывать еду, убирать в мастерской, разносить недорогие заказы – дорогими Зиновий занимался лично и, как правило, заказчики либо приходили к нему в мастерскую, либо он на своем автомобиле их доставлял, не доверяя службам доставки. Кроме того, третировал он учеников со страшной силой – орал на них, ругался, мог и подзатыльник отвесить, если они совершали серьезную ошибку.

– И вы, зная это, все же отправили туда племянника? – удивилась Лера.

– А вы попробуйте-ка найти хорошее место для ювелира-недоучки! А они все недоучки после окончания лицея, их нужно еще учить и учить, причем делать это на практике, а кто же доверит непрофессионалам работу с драгоценными материалами?

– А Фельдман доверял?

– Да. Он, конечно, пристально следил за ними, контролируя каждый шаг, но зато позволял усваивать ювелирную науку. Зиновий рассказывал парням о свойствах камней, драгоценных металлов и давал выполнять несложную работу. Если он видел, что подмастерье хорошо усвоил азы, он позволял ему переходить на следующий уровень.

– По-моему, нормальный процесс учения, – заметила Лера.

– В стародавние времена, когда и лицеев-то никаких не было, мастера вообще ничего не платили своим ученикам! – закивал Артамонов. – Они получали знания, работая за еду и проживание, и заметьте, продолжалось это годами. Только теперь молодежь другая, они хотят все и сразу!

– Как полагаете, ваш племянник мог убить Фельдмана ради бриллиантов на очень большую сумму?

– Антоха-то?! Да вы шутите – он мухи не обидит!

– Вы же сами сказали…

– Я сказал, что молодые ждут от жизни слишком многого и не желают ждать, но Антон… понимаете, он не мог, чем хотите поклянусь!

– Хорошо, убить не мог, а украсть?

Артамонов ненадолго задумался.

– Даже не знаю… – пробормотал он, качая головой. – Там на большую сумму было?

– Не то слово!

– Честно – не знаю. В одном уверен на сто процентов: убить Зиновия Антоха не мог!

– Вы знаете, где он может скрываться?

– С чего вы взяли, что он скрывается?

– Антона нет по месту жительства.

– Ну, может, у друзей…

– У каких?

– Понятия не имею!

– Послушайте, Геннадий Ильич, по-моему, вы не вполне понимаете, что происходит! Вы в курсе, что случилось с Юрием Гуревичем?

– С Юркой? А с ним что-то случилось?

– Вы правда не знаете? Он умер. Вернее, погиб. Еще точнее – был убит.

– У…бит?!

– Ну технически у него остановилось сердце, но так как произошло это из-за бесчеловечных пыток, формально мы имеем дело с убийством, да.

– Господи, да как же так-то?!

– И у нас есть все основания полагать, что Антон тоже в опасности. Если Гуревича убил не он, значит, его разыскивает убийца. И, если он найдет вашего племянника раньше нас…

– Но я действительно не представляю, где он может находиться! Антоха позвонил мне несколько дней назад и попросил кинуть ему денег на карту.

– Сколько он просил?

– Сумму мы не оговаривали. Я скинул десятку – больше все равно на тот момент не было. Послушайте, вы же можете найти его по телефону или, как это называется…

– Биллингу? Проблема в том, что телефон вашего племянника не активен уже пару дней. Последнее место, где удалось засечь сигнал, проверили, но Антона не нашли. Мы думаем, он прячется у кого-то из друзей.

– Но я никого из них не знаю, кроме Юрки! Они сдружились сразу, как Антоха попал к Зиновию.

– Парни вместе учились?

– Нет, Юрка закончил на два года раньше. В лицее они не пересекались, познакомились у Зиновия. Я поверить не могу, что Юрка погиб, да еще и так страшно!

– Да уж, его смерть была ужасной и мучительной, поэтому, Геннадий Ильич, я оставлю вам свой телефон: если что-нибудь вспомните, или если вдруг, паче чаяния, ваш племянник объявится, дайте мне знать. Мы – его единственная надежда выйти живым из этой мутной истории!

* * *

Роман внимательно рассматривал фото в ленте новостей одной из популярных социальных сетей. Со снимка злобно пялился мужик с исполосованной до крови физиономией. Одной рукой он пытался вытереть кровь, вытекающую из глубоких ран, а в другой, как оружие, сжимал метлу. Короткий текст под картинкой гласил: «Дворник Сайдо утверждает, что пострадал в схватке с чупакаброй!»

– Ересь какая-то… – пробормотал себе под нос Роман, нажимая на ссылку, размещенную под подписью. Ссылка привела его на другой сайт, где размещалась статья интернет-издания «Наш район» под названием «Чудовища среди нас». Он бегло проглядел ее, пытаясь вникнуть в смысл, который в целом заключался в том, что даже в большом городе и в наше просвещенное время можно столкнуться с необъяснимым. Из городских рек периодически вылавливают странных зубастых рыб, в парках летают необычного вида птицы, а на днях в подвале одного из домов по Введенской улице обнаружилось неведомое существо. Дворники и работники коммунального хозяйства боятся заходить в вышеозначенный подвал, так как «чупакабра», как прозвали чудовище местные жители, нападает на любого, кто пытается туда войти. Животное отличается огромными размерами, пугающим видом и чрезвычайно больно кусается и царапается. Последний из пострадавших – дворник Сайдо Курбанов, которому даже потребовалось наложить несколько швов в травмпункте. Люди просят вызвать службу ветеринарного контроля и умоляют власти района о помощи.

– Бред! – фыркнул Роман и уже собрался отключить компьютер, как вдруг его словно током ударило. – Чупакабра – чудовище, высасывающее кровь у коз, она не царапается, да и козы вряд ли бродят по улице Введенской!

Кроме того, где это слыхано, чтобы чупакабра жила в подвале?!

Накинув пальто, уже заметно холодало, Роман выскочил из квартиры. Наверное, консьерж решил, что жилец не в своем уме, потому что, пробегая мимо его стойки, он что-то нервно бормотал вполголоса. Однако меньше всего ювелир беспокоился о том, что подумает о нем отставной вояка – его мысли были только о таинственной «чупакабре».

* * *

Трасса проспекта Энергетиков частично совпадает со старой Охтинской дорогой, соединившей два района Санкт-Петербурга, Большую Охту и Полюстрово. До того, как местность начала массово застраиваться, она считалась малопривлекательной окраиной большого города. Первым местом, куда начали приходить горожане, стало построенное в восемнадцатом веке Георгиевское кладбище, по другую сторону от которого простирались обширные поля. Позже, уже в начале двадцатого века, на месте Охтинской дороги проложили Екатерининский проспект и построили больницу имени Петра Великого. В шестидесятые годы двадцатого века началось мощное строительство Большой Охты и Полюстрова, и одной из главных магистралей района стал проспект Энергетиков, названный так в шестьдесят втором году. К югу от Партизанской улицы появилась промзона, а позже была организована крупная железнодорожная станция, которая стала обслуживать заводы «Трублит» и «Баррикада». На месте бывших полей расположились жилые кварталы, в основном застроенные пятиэтажными «хрущевками», панели для которых изготавливались на соседнем с ними Полюстровском домостроительном комбинате. Несколько позже облик проспекта Энергетиков дополнился девятиэтажками, в которых в отличие от «хрущевок» предусматривались лифты и мусоропроводы. В семидесятых годах прошлого века в начале проспекта расположилось ювелирное производство «Русские самоцветы», образовавшееся в результате слияния трех заводов. В СССР оно стало самым крупным предприятием по производству ювелирных украшений. В девяностых рядом с «Русскими самоцветами», на противоположной стороне проспекта Энергетиков, построили ювелирный завод «Альфа», в 1996-м перед главным зданием «Русских самоцветов» установили бюст Карла Фаберже, а в 1998 году пересечение проспектов Энергетиков и Заневского стало площадью имени этого знаменитого русского ювелира.

Ювелирный колледж имени все того же Фаберже тоже, что неудивительно, находился на проспекте Энергетиков и походил на обычную общеобразовательную школу – Виктор подумал, что место подготовки специалистов такой сложной и красивой профессии могло бы выглядеть и попривлекательней! С другой стороны, где же еще находиться такому учебному заведению, как не в окружении ювелирных производств?

Первым делом Логинов наведался в учебную часть и выяснил, как ему получить сведения о бывших студентах. Его направили к Анне Сергеевне Тополь, преподавателю, которая вела бывшую группу Антона Гущина.

– Что вы, я отлично помню Антошу! – воскликнула она, едва услышав его имя. – Но неужели он что-то натворил?

– Почему вы так решили?

– Ну как же – Следственный комитет ведь просто так не приходит! Кроме того, Антоша ведь уже год как окончил наш лицей, поэтому…

– На самом деле, мы не считаем, что он совершил что-то плохое, – прервал преподавательницу Виктор. – Наоборот, у нас есть сведения, что это ему грозит опасность.

– Опасность – Антоше?

Тополь выглядела озадаченной.

– Почему вас это удивляет? – полюбопытствовал Логинов.

– Видите ли, Антон – парнишка безобидный, – пояснила женщина. – Он, оказавшись в большом городе, смотрел на все большими глазами, восторженно реагировал на любую мелочь и так обрадовался, когда дядя нашел ему место у настоящего ювелира… Не могу представить, во что такое он мог впутаться, чтобы подвергнуться опасности!

– Вы помните, с кем дружил Антон, когда учился у вас?

– С Толиком он дружил, с Карякиным, а еще с Васей Хромченко.

– Еще кто-то?

– Да нет, пожалуй, это все.

– А где мне получить их адреса?

– Думаю, они есть в учебной части, в архиве… Знаете, Толик сейчас в «Русских самоцветах» работает, так что, можно сказать, недалеко от нас ушел!

– То есть его можно застать на заводе?

– Думаю, да.

– Отлично! А про Хромченко я тогда в учебной части поинтересуюсь. Спасибо за информацию!

– Постойте, молодой человек! – попросила Логинова Тополь. – Вы ведь поможете ему?

– Кому?

– Ну, Антоше? Он хороший мальчик, и я уверена, что он не мог сделать ничего плохого!

– Конечно, поможем, – кивнул Виктор. – Нам бы только его отыскать!

* * *

В каждом квартале имеется своя «котокормилица», а то и не одна. Эти самоотверженные женщины, зачастую пенсионерки, которые и так живут не богато, сознательно лишают себя части доходов в попытке помочь братьям нашим меньшим. Они покупают корм, варят супы из мясных отходов и каждый божий день, как на работу, ходят к местам обитания котов и кошек и носят им провизию в пакетах. Между ними, жильцами домов и дворниками идет нешуточная война: они полагают, что все достойны помощи и любви, а их противники уверены, что, снабжая пропитанием усатых-полосатых, «котокормилицы» мусорят и привлекают крыс и мышей, которые прибегают доесть то, что не употребили коты. Сердобольные дамы возражают, что они, напротив, помогают кошкам выполнять их основную работу – ловить грызунов-вредителей, и что именно благодаря их стараниям кварталы города избавлены от этой напасти.

– Так вы говорите, в этом подвале «чупакабра» обитает? – уточнил Роман, с сомнением глядя на маленькое окошко в фундаменте дома. Два здания стояли углом друг к другу, а между ними располагалась арка. Все остальные продухи вентиляции были заколочены. У открытого продуха суетилась старушка в платке, раскладывая пластиковые баночки вдоль стены. Роман с удивлением окинул взглядом две увесистые сумки, из которых она все доставала и доставала продукты, наливая, насыпая и накладывая их в «посуду» – создавалось впечатление, что авоськи прямо-таки бездонные, и их содержимым можно накормить всех кошек в мире!

– Точно, – кивнула старушка, не поднимая головы: из продуха внезапно буквально посыпались котята, и она пыталась сделать так, чтобы всем досталась еда. – Но кошек она не трогает, слава богу, поэтому мне, честно говоря, все равно!

– А вы ее видели? – продолжал допытываться Роман.

– Я-то? Нет, но соседка моя, она видела. И дворник, Сайдо, тоже видел и даже прочувствовал на своей, так сказать, шкуре… И поделом ему!

– Вот так вот прямо?

– Он нехороший человек, этот Сайдо, – подтвердила старушка, наконец, разгибая спину. Она оказалась такого маленького роста, что едва доставала Роману до груди. – Животных не любит! Я сама видела, как он гонял по двору беременную кошку – метлой, представляете? А она всего лишь пыталась забраться в теплый подвал в десятиградусный мороз! И таксу Марии Степановны ногой пнул, да так, что та аж заорала человеческим голосом… Так ему и надо, Сайдо этому – нечего в подвале водку глушить!

– А он глушит?

– Глушил. Раньше с парочкой местных алкашей они чуть не каждый день туда лазили, а ведь ему по религии нельзя выпивать! Кошек моих гоняли, обижали, пинали… Зато теперь, когда там поселилась эта… тварь, они больше не рискуют.

– Вы реально верите в чудовище в подвале? – недоверчиво поинтересовался Роман.

– Верю – не верю, не имеет значения! – отмахнулась старушка. – Главное, что теперь кошки в безопасности, потому что этот «чупа-чупс»…

– «Чупакабра», – машинально поправил Роман.

– Да хоть Чубайс! – усмехнулась «котокормилица». – Так вот, он, или она, дал Сайдо прикурить!

Неожиданно для себя Роман вдруг спросил:

– А вы что, каждый день сюда ходите?

– Три раза в день.

– Три?!

– Ну, вы-то сами сколько раз в день кушаете – завтрак, обед и ужин, верно?

Роман не стал говорить, что иногда он настолько увлечен работой, что и вовсе забывает о еде, но в любом случае он – не кот.

– Вот и кошкам нужно трехразовое питание, – заключила старушка. – Я, знаете ли, сорок шесть лет проработала в поликлинике, в регистратуре. Вышла на пенсию и поняла, что никому не нужна – ни детям, ни внукам, ведь они выросли и живут своей жизнью. А им, – старушка кивнула в сторону лопающих в три горла кошек и котят, – я очень нужна, понимаете? Они меня ждут, встречают, и они мне благодарны! Это ведь так важно – быть кому-то необходимым, да? Ну, вы человек молодой, и вас, наверное, такие вещи не интересуют…

– Вам нужна какая-то помощь? – спросил Роман.

– Что?

«Котокормилица» уставилась на него изумленными глазами: кажется, ей и в голову не приходило, что незнакомый человек мог захотеть что-то предложить.

– Ну, может, деньги на еду или еще что-то?

– Да нет, на еду не надо, – махнула рукой старушка. – На что мне еще пенсию тратить?

Роман понятия не имел, какая пенсия у этой пожилой женщины, но мог легко предположить, что, судя по ее одежде, она едва сводит концы с концами и все же продолжает заботиться о кошках!

– Да и соседи помогают, – продолжала она. – Иногда подбрасывают продукты, готовые блюда, которые не доели, и даже покупают корм… А вот если бы можно было стерилизовать кошек и котов, они перестали бы плодиться, и поголовье бездомышей не увеличивалось бы в геометрической прогрессии! Но это, как вы понимаете, стоит денег.

– Сколько?

– А?

– Ну, сколько стоит кастри… стерилизовать всех, кто находится под вашим покровительством?

– Я не знаю, это же надо все посчитать, узнать расценки в ветклиниках…

– Вот моя визитка, – сказал Роман, протягивая ей белый прямоугольник, на котором золотыми буквами были выбито его имя и телефоны. – Посчитайте все как следует, по максимуму, и позвоните мне. Скажете реквизиты клиники, и я перечислю туда деньги. Но имейте в виду, сам котов возить не стану, вам придется найти других волонтеров!

– А вы миллионер? – простодушно поинтересовалась «котокормилица», глядя на него широко открытыми глазами и, видимо, не веря ни единому его слову.

– Не совсем, – ответил он, – но деньги у меня есть.

– Лишние?

– Не то чтобы лишние, но те, которые можно потратить на хорошее дело. Так вам нужна помощь или нет?

– Еще как нужна! – всплеснула руками «котокормилица». – Нет, вы это серьезно?

– Абсолютно.

– Ну, тогда… тогда спасибо вам, молодой человек! Как вас звать-то?

– Роман.

– А меня – Алевтина Степановна.

– Очень приятно. Алевтина Степановна, вы не подскажете, как найти начальника жилконторы или кого-то, у кого есть доступ в подвал?

– Да я сама вас отведу… вот только соберу посудку, и пойдем!

Коты уже облизывали сытые морды. Парочка котят, играя, подкатились прямо к ногам Романа. Он нагнулся и погладил одного.

– Ну надо же! – удивленно пробормотала Алевтина Степановна. – Они ведь пугливые, к чужим не подходят… Наверное, они поняли, о чем мы говорим!

– Сомневаюсь, – усмехнулся Роман. – Если бы они поняли, что мы беседуем об их стерилизации, то и на пушечный выстрел бы ко мне не подошли!

Он не стал вдаваться в подробности, рассказывая малознакомой женщине о том, что у него нет проблем с животными: они не чувствуют исходящей от него угрозы и поэтому не боятся. И, в отличие от людей, братья меньшие всегда давали ему больше энергии, чем забирали, поэтому он предпочитал их общество компании двуногих.

В жилконторе не оказалось ни души, только за компьютером сидела очень полная женщина средних лет и что-то внимательно изучала на мониторе.

– Нинель Евгеньевна! – громко окликнула ее Алевтина Степановна. – Вот, гляди, к тебе пришли!

Женщина оторвалась от компьютера и посмотрела на Романа поверх очков, сдвинутых на кончик курносого носа.

– Кого привела-то, Степановна? – уточнила она добродушно. – Жениха своего, никак?

Обе засмеялись, Роман покраснел, хотя ничего особенного, в сущности, не произошло – просто он слегка отвык от общения с людьми, и теперь любая жизненная ситуация ставила его в тупик, лишая дара речи. Ему бы пошутить, ведь чувством юмора его природа, слава богу, не обделила, но язык словно к небу прилип.

– Засмущала мальчика, Евгеньевна! – усмехнулась Алевтина Степановна. – Для меня он староват, а вот для тебя – в самый раз!

– Ты не забыла, часом, что я замужем?

– Муж – объелся груш: сегодня один, завтра – другой!

– Ладно, Степановна, выкладывай, что за кавалер-то?

– Знакомый мой, в подвал просится.

– Интересные у тебя знакомые! – удивилась работница жилконторы. – Зачем вам подвал? – теперь ее голос звучал подозрительно.

– Очень нужно, – вновь обретая голос, ответил Роман.

– Это насчет «чупа-чупса», – пояснила «котокормилица».

– Насчет чего? – вытаращилась Нинель.

– Чупакабры, – сказал Роман.

– А-а… вы, что, из санэпидстанции? Или, может, из ветконтроля?

– Я…