Ювелирная работа Градова Ирина

– Не идет, – ответила Лера. – Он подозревается в убийстве… вернее, в трех, поэтому «общаться» с ним будем мы!

– Вечно вы, комитетские, выеживаетесь… – скривился капитан.

– Да ладно, кэп, – примирительно сказал Севада. – Одно же дело делаем!

Тот ничего не ответил, но, кажется, его молчание можно было истолковать, как согласие. Лера много раз сталкивалась с тем, что к «комитетским» смежные службы относились с подозрением, если не сказать с неприязнью. Ей это казалось глупым, ведь, если бы не их предвзятость, совместная работа могла бы быть гораздо более продуктивной, а так выходило, что каждый тянет одеяло на себя, как лебедь, рак и щука из басни, и результат примерно такой же получается!

В этот момент из «Скорой» вылез мужчина – по-видимому, фельдшер. Оглядевшись, он двинулся в сторону, где стояли Лера с Севадой и капитан.

– Мне жаль, – буднично сказал он, приблизившись. – К сожалению, позвоночно-спинномозговые травмы считаются самыми тяжелыми…

– Короче, док, – резко прервал фельдшера капитан, – он умер?

– Да, – коротко подтвердил тот. – Мы везем его в морг госпиталя МВД.

Сказав это, он вернулся к машине, и она сразу же отъехала.

– Соболезную, – сказала Лера.

Капитан посмотрел на нее так, словно сомневался в ее искренности, но все же процедил «спасибо». В этот момент к нему подскочил сержант ГИБДД.

– Товарищ капитан, Уткина взяли на выезде из города!

– Отлично! – обрадовалась Лера.

– Только он, это…

– Что – это?

– Кажись, того…

– Да ты толком говори, не мямли! – рявкнул капитан. – И по форме докладывай, черт тебя…

– Есть, товарищ капитан! Похоже, во время преследования бандит попал в аварию и…

– И?

– Разбился.

– Ну нет, я так не играю! – воскликнула Лера, прежде чем успела прикусить язык.

Оба гибэдэдэшника воззрились на нее с изумлением: оно и понятно, женщина из СК ведет себя, как сопливая школьница, которую обидели старшие ребята!

– Он… он был мне нужен живым! – добавила она, чтобы хоть как-то оправдаться.

– Поня-я-атно… – протянул капитан, не сводя с нее взгляда.

– У него есть важная информация, – сделала последнюю отчаянную попытку Лера восстановить свой авторитет, хотя, судя по всему, в глазах этих дорожных полицейских его у нее никогда и не было. – Где они… ну, ваши коллеги и наш злодей?

– Сейчас уточню, – сказал сержант и пошел к машине.

– Значит, теперь это убийство? – после паузы сказал капитан, кивнув в сторону пустого места, откуда недавно отъехала «Скорая» с телом погибшего полицейского.

– Точно, – ответила Лера.

– И за него никто не ответит, раз этот ваш Уткин мертв?

– Видимо, нет. И, чтоб вы знали, никакой он не «мой» Уткин!

Вернувшийся сержант сообщил координаты места аварии.

– Беда, – вздохнул Севада, усаживаясь за руль. – Ну почему все так?!

Лера ничего не ответила – она и сама хотела бы знать, отчего им так не везет! Олег Уткин был ниточкой, которая помогла бы размотать весь клубок преступлений, а теперь…

– Значит, он виновен, – не обращая внимания на ее молчание, продолжал Севада. – Иначе зачем ему убегать?

Когда они прибыли на место, там уже работали спасатели.

– Что, все так плохо? – поинтересовался Севада у «дорожника», стоявшего у раскуроченного барьерного ограждения.

– Сказали, вырезать его придется, – сообщил тот, указывая вниз, где на боку валялась синяя «Мазда».

– Водитель точно мертв?

– Понятия не имею, но шарахнулся он со всей дури – сам видишь!

– А чего «Скорую» не вызвали?

– А куда торопиться?

Севада взглянул на лицо полицейского и по его выражению сообразил, в чем дело: таким образом он мстит за погибшего коллегу. Не самый праведный способ, но он, видимо, считает, что поступает верно. Севада отошел, достал телефон и вызвал медиков. Лера не стала выговаривать «дорожнику» за неподобающее поведение: в конце концов, как бы она сама поступила, если бы Севаду, Леонида или Виктора убил такой вот Уткин?

– Чего вы за ним погнались-то? – спросила она у полицейского. – Нарушал?

– Драку в придорожном кафе устроил, – ответил тот. – Туда наряд вызвали, а там кто-то узнал его по фотографии – вроде, убивец, да?

– Ага, – подтвердила Лера.

– Пытались его скрутить, а он в машину скок – и деру. Нам сказали задержать… Вот.

– Понятно. Послушайте, мне жаль, что так с вашим коллегой вышло!

– Мы с Генкой Лапиковым вместе начинали, – неожиданно сказал гибэдэдэшник. – Глупо вышло!

– Ничего не глупо! – возразила Лера. – Он ведь сам эту профессию выбрал, так? Опасную профессию! Считай, погиб геройски…

– Ты правда так думаешь?

– Конечно, – Лера не обратила внимания на неформальное «ты».

– А я думал…

– Что ты думал? – она тоже решила перейти на «ты».

– Что вы, комитетские, на нас сверху вниз смотрите, как на насекомых!

– С чего это?

– Ну, не знаю – просто так уж повелось!

Лера на стала спорить: в самом деле, дорожных инспекторов считают беспринципными взяточниками, и разрушить этот стереотип при ее жизни вряд ли удастся. С другой стороны, остальные службы терпеть не могут сотрудников СК за высокомерие, которое, чего уж там, имеет место быть. И все-таки младший лейтенант Лапиков погиб как настоящий офицер, при задержании опасного преступника, и преуменьшить его заслугу невозможно!

В этот момент один из спасателей перелез через поврежденное дорожное заграждение и подошел к ним.

– Удивительное дело! – произнес он, качая головой.

– В чем дело? – напряглась Лера и подалась вперед.

– Живой ваш беглец-то!

– Нет… правда?!

– Вот же, сволочь живучая! – процедил сквозь зубы приятель покойного Лапикова. – Жаль, жаль… Значит, нет правды на этом свете!

– А вот это ты зря! – возразила воодушевленная хорошими новостями Лера. – Ему пожизненное светит, с учетом убийства офицера при исполнении!

– Точно?

– Даже не сомневайся!

– Если он, конечно, выживет, – вмешался спасатель.

– Вы же сказали, он жив…

– Еле жив. Надеюсь, успеют довезти до операционной.

– Так, значит, допросить его не получится? – расстроилась Лера.

– Милая моя, какой допрос! – развел руками спасатель. – Я вообще не уверен, что, когда он очухается, не будет похож на кабачок на грядке!

– Все так плохо?

– Плохо, – кивнул спасатель. – Но шансы есть!

* * *

Алла сама себе удивлялась: ей казалось, что она снова погрузится в депрессию, как в прошлое расставание с гражданским мужем, а она, наоборот, чувствовала такое облегчение, в ней было столько энергии, что, казалось, еще немного, и она взлетит! Она и не подозревала, что так сильно тяготилась отношениями с Митей, которые ни к чему не вели.

Поначалу Алла всерьез рассчитывала, что у них что-то получится, думала об их совместном будущем, но вскоре поняла, что Дмитрий – не тот, с кем можно планировать жизнь. Она пару раз закидывала удочку насчет того, чтобы узаконить отношения, ведь, как ни крути, у нее статус любовницы – не по рангу как-то! То же с детьми: Митя полагал, что еще не созрел для них, а ведь ее биологические часики с каждым месяцем тикают все громче и, хоть гинеколог и говорит, что никаких препятствий для наступления беременности она не видит, это ведь – пока! В какой-то момент вдруг выяснится, что она вышла из детородного возраста, и Алла боялась, что так и не исполнит своего женского предназначения. Не то чтобы она относилась к этому, как к обязанности – нет, она на самом деле очень хотела ребенка, а Дима, видите ли, не готов! В сущности, кроме секса, у них ничего общего. Да, с ним весело, легко, он нетребователен в быту, ценит юмор и умеет поддержать разговор, однако он, по сути, еще мальчишка, и его интрижка на стороне тому доказательство. Алла не сомневалась, что та девушка – просто развлечение, сиюминутная слабость, но для нее это имело огромное значение: она уже не в том возрасте, чтобы размениваться на тех, на кого нельзя положиться. Если ей суждено остаться одной, что ж, она это переживет: в конце концов, у нее есть любимая работа, множество разнообразных интересов и добрые друзья. Если для того, чтобы стать матерью, придется делать ЭКО в клинике, Алла пройдет через это и вырастит ребенка сама – ей это по силам!

В тот день, прочтя сообщение в телефоне Дмитрия, Алла приоделась и вытащила непочатую бутылку дорогого вина. Когда он вышел из душа, она поставила его перед фактом, но не стала устраивать скандала, чем весьма его удивила.

– Впервые вижу, чтобы женщина хотела отпраздновать расставание! – озадаченно произнес сыщик.

– Ну, расходиться тоже лучше по-хорошему, верно? – сказала она.

– А знаешь, я не удивлен!

– В самом деле?

– Ты в последнее время как будто далеко, совсем чужая стала…

– Не переводи стрелки на меня, – остановила его Алла. – Это не я завела себе любовника!

– Люба – просто девушка, – пожал он плечами. – Эти отношения ничего для меня не значат!

– А она тоже так думает?

– Да какая разница, что она там себе думает!

– Разница есть. Она молодая, и ей наверняка кажется, что ты хочешь чего-то большего, чем постель.

– Откуда тебе знать?

– Потому что, поверь мне, все женщины этого хотят.

– И ты?

– И я. Именно поэтому нам лучше разойтись сейчас, пока ни тебе, ни мне не будет больно. Мы отлично проводили время, но, согласись, ничего путного у нас не выйдет!

– Я считал…

– Да брось, Мить, ничего ты не считал! Просто признай, будь честен хотя бы перед самим собой: ты меня не любишь и никогда не любил.

– Это не так! – воскликнул он. – Я люблю тебя, просто…

– Просто – что?

– Понимаешь, иногда мужику нужно чего-то попроще, понимаешь? Ты – как выдержанный коньяк, но иногда хочется обычного портвейна!

– Ну, спасибо за лестное сравнение, – усмехнулась Алла. – Выдержанный – это значит, старый?

– Да я не то имел в виду!

Наверное, его больше устроил бы скандал с битьем посуды, но Алла слишком ценила свои тарелки и чашки, с любовью выбранные в магазинах для дома. Кроме того, она считала себя достаточно зрелой для подобного всплеска эмоций… А может, дело в том, что никаких особых эмоций она и не испытывала? Странно, как их с Дмитрием роман постепенно, практически незаметно, стал ее тяготить, ведь сначала все было просто отлично! Она не могла не испытывать к нему благодарности, потому что он оказался рядом в трудный для нее момент и заставил поверить в себя, когда ее самооценка опустилась ниже дна Марианской впадины. Дмитрий дал Алле понять, что она может быть желанной, и отчасти это повлияло на ее решение перестать киснуть и заняться собой как следует. Но себе она никогда не лгала, а потому признавала, что поведение Дмитрия лишь подтолкнуло ее, заставив решиться на то, что она так долго откладывала. И, самое главное, виноватым в результате оказался он! Может, это и не слишком честно с ее стороны, но и он не ангел: если бы Дмитрий откровенно признался Алле, что нашел другую, она с легким сердцем отпустила бы его на все четыре стороны и даже благословила, а так – пусть помучается, считая, что разбил ей сердце!

Все закончилось тем, что Дмитрий отправился спать на кухню, а наутро Алла пошла на работу, а он остался собирать немногочисленные пожитки. Она надеялась, что по возвращении застанет свою квартиру пустой – так и вышло. В первый миг эта пустота испугала ее, но она сказала себе, что, если ей так страшно отсутствие живой души, стоит завести домашнего любимца – собачку, котенка или, на худой конец, хомячка. Жаль, что многие женщины этого не понимают и предпочитают держаться рядом с мужчиной, даже если он их и не устраивает. Возможно, проблема в том, что человек существо социальное, и ему нужен себе подобный для того, чтобы чувствовать себя полноценным? Как сказала одна поэтесса, «человеку нужен человек»! Но Алла точно знала, что ей нужен один-единственный человек, и замену, суррогат, она рядом не потерпит. Поэтому лучше уж так, одной…

Она подошла к окну и взглянула вниз, на зажигающиеся фонари Невского, на вереницы машин и толпы людей – господи, их всегда здесь толпы, независимо от времени суток и дня недели! По крайней мере, в мире есть нечто, остающееся неизменным – это ее вид из окна и чувство покоя и безмятежности, которое охватывает ее всякий раз, когда она им наслаждается! Ничего, у нее все будет хорошо, а если вдруг станет совсем невмоготу, она заведет питомца.

* * *

– Так, значит, ты нашел Антона?!

Лера готова была расцеловать Логинова, позабыв обо всех его «тараканах». Вторую половину дня она провела в больнице, дежуря возле реанимации, где лежал Уткин. Врачи старались обходить ее стороной, потому что она постоянно приставала к ним с расспросами о состоянии пациента, а они устали отвечать, что изменений нет. И вот – отличные новости от Виктора!

– Он прячется на даче у приятеля, – ответил на ее вопрос Логинов. – Я сейчас туда собираюсь, но решил для начала тебя предупредить… Кстати, ты чего трубку не берешь?

Лера вытащила сотовый и увидела, что он полностью разряжен.

– Кто тебе рассказал про дачу?

– Господи, – картинно воздел руки к небу опер, – ты же сама сказала, чтобы я нашел бывших однокурсников Гущина, так? Ну вот, я и нашел! Один не при делах, зато второй… ну, после небольшого давления, конечно, рассказал, что отдал Антону ключи от дачи в Приозерске.

– Класс!

– А то! Ну, я молодец?

– Еще какой молодец! – искренне похвалила Лера, удивляясь про себя, как сильно, оказывается, мужчинам требуется одобрение. Ей казалось, что достаточно самому знать, что ты сделал что-то хорошо и правильно, и сознание этого уже делает тебя счастливым. Однако, работая в мужском коллективе, она пришла к выводу, что с представителями противоположного пола все иначе: им нужно почаще напоминать, какие они замечательные, и это приносит плоды: мужчины удваивают усилия и стараются заслужить еще большее восхищение. У Лериных матери и сестры это понимание в крови, они с ним родились, а вот Лере приходится все познавать на собственном опыте!

– Севаду возьмем, – добавила она. – И подкрепление надо…

– Щас! – хмыкнул Логинов. – У Падояна отгул. И зачем нам подкрепление – чтобы взять подмастерье ювелира?

– Возможно, этот самый подмастерье того самого ювелира и грохнул!

– Вряд ли, да ты и сама так не считаешь, верно?

– Я позвоню Леониду, пусть дежурит в больнице: Уткина надо «колоть», как только он сможет говорить, и до того, как станет хорошо соображать!

– Давай-давай, пошевеливайся, а то ехать почти четыре часа с учетом пробок!

Время близилось к вечеру, поэтому дорога только до выезда из города заняла больше часа.

– Черт, когда доберемся, уже стемнеет! – пробормотал Логинов, встраиваясь в длинный поток машин за город.

Конечно, самое время ехать на дачу, жарить шашлыки, печь картошку на углях и наслаждаться природой. Лера даже затосковала: у нее вот, к примеру, никогда не было загородного дома – даже самой завалящей избушки. И дедушки с бабушкой не было – оба уже умерли к тому времени, как она появилась на свет, вот почему маме было так тяжело растить их с сестрой, ведь приходилось со всем справляться в одиночку! И друзей с дачами у Леры тоже нет: Арамаис, муж Эльки, сугубо городской человек, и Лера с трудом могла представить его, к примеру, колющим дрова во дворе или растапливающим печку… С другой стороны, с камином в гостиной он же справляется!

– О чем мечтаешь? – поинтересовался Логинов, удивляясь необычной молчаливости и задумчивости спутницы.

– О даче, – честно ответила она.

– Да ты дома-то не бываешь – зачем тебе дача?! – хохотнул Виктор.

– Если бы у меня была дача, я бы там бывала!

– Да ладно тебе, – отмахнулся Логинов, – у тебя хоть свое жилье есть, а у меня вот…

– Ипотека?

– Угу. Знаешь, а я понимаю этого Антона!

– В смысле?

– Он батрачил на Фельдмана, получая копейки, обслуживал вздорного старикана, делая все, что тот прикажет, и не видел особых перспектив. В то же время он наблюдал, как Фельдман ловчит и мухлюет, зарабатывая большие деньги – ну кто бы не соблазнился?

– Молодой парнишка, мечтающий о счастливом будущем с любимой девушкой, уж точно клюнул бы! – вздохнула Лера. – Ну, задержим – узнаем. Ты прибавь скорость-то!

– Да успеем мы, успеем, не нагнетай!

– Ты же сам меня торопил!

– Но теперь-то спешить ни к чему: в конце концов, бежать Гущину некуда, разве что обратно в Тихвин!

– А там его быстро возьмут, потому что местная полиция предупреждена! – подхватила Лера. – Это уже Приозерск?

Они въехали в городок в сумерках, как и предсказывал Логинов. Чтобы добраться до частного сектора, где, судя по адресу, добытому у бывшего однокурсника Гущина, в данный момент обретался Антон, требовалось проехать через весь населенный пункт. Лера удивлялась разнообразию строений, мимо которых они проезжали: здесь были и добротные каменные многоэтажки, и симпатичные разномастные домики частников, и избушки из бруса за покосившимися заборами.

Нужный им дом находился в самом конце кривой дорожки, на которую опер съехал, сверившись с картой. На этой улице не горело ни одно окно: видимо, владельцы жили здесь только летом. Строения тут оказались наиболее приближенными к советскому деревенскому стилю и мало напоминали веселенькие коттеджи в начале и середине Приозерска. Соответственно, вряд ли можно ожидать, что здесь есть водопровод и канализация – в лучшем случае, газ и электроэнергия!

– Вон та хата, – указал на отдельно стоящий домик с выкрашенными зеленой краской ставнями Логинов.

– А чья это машинка? – спросила Лера, заметив припаркованный неподалеку джип.

– Вряд ли Гущина! – хмыкнул Логинов. – Может, хозяева нагрянули?

– Или у него гости, поспевшие сюда раньше нас… Давай-ка остановимся здесь, чтобы не отсвечивать, ладно?

Опер не стал спорить и, заглушив двигатель, вышел из машины. Лера – за ним.

– Глянь, нет ли возможности подобраться к дому с другой стороны: вдруг этот дурень вооружен и станет отстреливаться?

– Ты вообще в машине сиди! – сказал Логинов. – У тебя даже оружия нет!

– Ты только палить в него не вздумай! – предупредила Лера, решив проигнорировать его слова, сильно смахивавшие на приказ. – Он нам живой нужен, а то одни трупы кругом – разговаривать не с кем!

– Понял, не дурак! – поморщился Виктор. – А ты все-таки останься… ну, или хотя бы позади держись!

Лера не намеревалась с ним пререкаться, ведь опер прав – у нее нет оружия, однако заставить ее сидеть и ждать развязки он не мог. Поэтому они оба медленно двинулись вдоль изгороди.

– Смотри, вон там можно перелезть! – тихо окликнула Лера опера, заметив, что забор обрывается сразу за поленницей.

Опасно, конечно, ведь дрова могут посыпаться и не только произвести громкий шум, но и нанести ощутимый вред незваным гостям, но другого выхода, похоже, не было.

– Сам вижу! – фыркнул Логинов. – Останься здесь!

– И не мечтай! – отозвалась она. – Ну-ка, подсади меня!

Логинов, хоть и нехотя, подчинился и подставил сложенные замком руки. Она встала на них и, подтянувшись на руках, оказалась на вершине поленницы, покрытой толем. На четвереньках Лера подползла к ее краю – довольно высоко! – и, сгруппировавшись, спрыгнула вниз. Через пару минут Виктор оказался рядом.

– Смотри, свет горит! – указала она на единственное светлое окно в доме, выходящее к лесу – с улицы его было не видно.

– Хорошо, что собаки нет, – крякнул Логинов, отряхивая джинсы от коры и опилок.

Они обошли дом вокруг. Изнутри не доносилось ни звука, и Лере хотелось верить, что это хороший знак.

– Стой тут! – скомандовал опер, но она проигнорировала распоряжение и, встав на выступ в фундаменте дома, осторожно заглянула в окно. Сначала она ничего не увидела: комната, в которой находилось окно, была окутана мраком, свет лился только из приоткрытой двери в смежную. Прижавшись лбом к стеклу, Лера попыталась разглядеть, что происходит внутри.

– Он в другой комнате, – сообщила она Логинову, но тот уже заглядывал в соседнее окно. По тому, как он резко соскочил с приступка, она поняла, что опер что-то увидел.

– Они там! – возбужденно прошептал он.

– Они?

– Антон и Тихон.

– Зверев здесь?! – ужаснулась Лера. – Но как, черт подери…

– Задержим – спросим, – перебил Виктор.

– И как ты себе это представляешь – в одиночку? Сам же сказал, что я без оружия!

– Пока мы будем ждать подкрепления, Зверев убьет Гущина!

– Гущин жив?

– Не знаю: он сидит на стуле спиной к окну… Мне кажется, Тихон делает с ним то, что раньше сотворил с Гуревичем! Значит, так: стой здесь, а я войду…

– И речи быть не может: одного я тебя не пущу!

– Ты только помешаешь! – рявкнул Логинов.

– Если он тебя грохнет, то я – следующая! Нет, давай-ка разделимся. Ты проникнешь внутрь через веранду – я видела, там есть дверь в дом, – а я отвлеку его, войдя через центральный вход!

– А если он сразу засадит в тебя всю обойму?

– Не засадит. Он с бабой воевать не станет… по крайней мере, не сразу. Кроме того, я же не просто так вломлюсь… Как, кстати, зовут хозяина хаты?

– А что? – нахмурился Логинов.

– Ты просто скажи!

– Ну, Анатолий Карякин.

Лера распрямилась и пошла к входной двери. Прежде чем Виктор успел ее остановить, она громко постучала, и ему ничего не оставалось делать, как следовать ее плану, поэтому он побежал к веранде.

– Толик, открывай! – громко и весело крикнула она. – Нехорошо заставлять девочку мерзнуть снаружи, когда ты сам ее пригласил!

Ответом ей была гробовая тишина.

– Ну Толик! – обиженно прогундела Лера. – Ты обещал шампусик, открывай, я же к тебе из города перлась!

Снова – ноль движения за дверью. Лера подергала за ручку и поняла, что она не заперта.

– А, у тебя открыто! – сказала она. – Ну, я захожу!

Втянув в легкие побольше воздуха, она задержала дыхание, выдохнула и распахнула дверь. В сенях было темно, и она пошла на свет.

Тихон Зверев не зря получил в тюрьме кличку «Бизон» – он был действительно огромен! На нем были потертые джинсы и водолазка. Лера заметила, что она слегка топорщится справа, у пояса, и поняла, что там, скорее всего, находится пистолет. Она отступила назад, но обратной дороги не было, и она выпалила, широко раскрыв глаза:

– А ты еще кто?!

– А ты? – с интересом спросил Тихон. В руке у него был зажат утюг – здравствуйте, лихие девяностые! Антон, сидящий к Лере спиной на стуле, завозился, и она с облегчением поняла, что он пока жив – значит, они, по крайней мере, не опоздали!

– Я… я к Антоше приехала, – плаксивым голосом пробормотала она. – Что… что тут происходит?!

– Сама не видишь?

Тихон пристально изучал ее цепким, колючим взглядом человека, который знает, что случайностей на свете не бывает.

– Ну, я тогда пойду, да? – пролепетала она, пятясь к двери и по пути опрокидывая корзину с дровами и кочергами: Логинов должен был выйти с противоположной стороны, за спиной Зверева, и она пыталась создать для него ситуацию наибольшего благоприятствования, отвлекая рецидивиста громким шумом. В том, что он готов на все, она не сомневалась – терять ему нечего!

– Куда собралась? – тон Зверева звучал почти ласково. – Присаживайся, раз пришла!

– Спасибо, я постою! – Ну где же этот чертов Логинов, что-то он не торопится!

– Садись, сука! – рявкнул бандит, но Лера не собиралась выполнять его приказ: стоило ей послушаться, и Виктор лишился бы пусть и мизерной, но все-таки поддержки.

Лера медленно двигалась вдоль стены, стараясь обходить центральную часть комнаты, где находились Зверев и его пленник.

– Эй, золотарь, гляди-ка – твоя краля здесь! – обратился он к Антону. Теперь Лера могла видеть лицо парня в профиль и ужаснулась: вся обращенная к ней левая сторона его лица превратилась в сплошное кровавое месиво!

– Может, я тогда сначала ею займусь, а? – продолжал Зверев. – Как ты посмотришь на то, что я ее утюжком поглажу? Честно говоря, не ожидал, что ты такой прыткий: одна баруха[9] кони двинула, а другая прям сразу на подходе!.

Рот Гущина был заклеен скотчем, поэтому он не мог ничего ответить, только дико вращал глазами и стонал.

– Это кто «кони двинул», Антош? – продолжала тянуть время Лера. – Ты же говорил, я у тебя единственная!

В этот момент Лера заметила, как за спиной Тихона открывается дверь, ведущая на веранду. Она едва сдержала вздох облегчения, но внезапно петли предательски скрипнули – дом-то ведь старый! Зверев среагировал молниеносно: он отскочил, выхватил из-за пояса пистолет и швырнул в вошедшего утюг, который с самого начала держал в другой руке. Утюг угодил оперу в плечо, и, видать, удар оказался чувствительным, потому что Логинов громко вскрикнул. Воспользовавшись минутным замешательством незваного гостя, Тихон наставил на него ствол, но Лера, схватив с пола полено для растопки печи, бросила его в бандита. Бросок оказался весьма удачным: она попала аккурат ему в кисть, и оружие выпало из его руки. Страшно матерясь, Зверев кинулся было его поднимать, но тут уж Логинов не оплошал и, обхватив его сзади за шею, сделал подсечку ногой, и оба повалились на пол, причем Зверев упрямо пытался дотянуться до пистолета, а Виктор, напротив, делал все, чтобы у него это не получилось. Лера понимала, что должна сама взять оружие, но мужчины катались по полу, сцепившись, словно два удава, и ей было никак не приблизиться на расстояние вытянутой руки. Она видела, что Виктор проигрывает в рукопашной схватке – Зверев весил на двадцать кило больше, причем в этих килограммах не было ни грамма лишнего жира! Лера подобрала второе полено и попыталась подойти к борющимся, но боялась задеть Виктора, поэтому старалась найти брешь в обороне Зверева, чтобы засандалить ему по голове. И в этот самый момент Тихон, каким-то невероятным образом извернувшись и ударив опера в подбородок с такой силой, что у того зубы клацнули, схватил пистолет. Лера поняла, что все кончено: дотянуться до оружия Логинова, выроненного им у самой двери на веранду при первом нападении уголовника, она не могла, а надеяться успеть запустить в него бревном раньше, чем пуля вылетит из ствола, нечего было и надеяться!

– Что, сука, съела? – хрипло рассмеялся Зверев, медленно двигаясь к ней. – Что же ты не лаешь больше – страшно тебе?

Лере и впрямь было страшно: никогда еще она не оказывалась так близко к смерти! Она смотрела в дуло пистолета, и вся жизнь проносилась у нее перед глазами. Она зажмурилась, и в этот самый момент вдруг с предельной четкостью осознала, что не готова умирать! Ей еще так много нужно сделать: построить головокружительную карьеру, как у Сурковой, выйти замуж за Алекса, родить от него детей…

Выстрел прогремел у нее в ушах так громко, что, казалось, она слышала, как лопаются ее собственные барабанные перепонки. Почти одновременно с этим раздался громкий вопль, и Лера распахнула глаза. На полу корчился Тихон Зверев, а Виктор, кряхтя, поднимался на ноги. Переведя ошалелый взгляд на дверь, Лера увидела стоящего в проеме Дамира Ахметова с пистолетом в руке. Из-за его спины вышла Алла Суркова и сурово произнесла:

– Ну, Валерия Юрьевна, у меня просто слов нет!

Лера только сейчас поняла, что у нее онемели пальцы рук и ног, и бессознательно принялась сжимать и разжимать кулаки с целью возобновить кровообращение. Пока она собиралась с мыслями, Антон Шеин развязывал пленника, а Александр Белкин надевал на Тихона наручники, не обращая внимания на стоны и вой последнего: Ахметов попал ему в плечо правой руки – той самой, в которой он держал оружие, целясь Лере в лицо. Теперь, немного придя в себя, она смогла оценить меткость Дамира: он умудрился выстрелить настолько аккуратно и метко, что не задел Логинова и в то же время не убил Зверева. Его ранение было не тяжелым, но болезненным, и Лера была этому безмерно рада: пусть помучается, гад!

– Вы не ранены? – с беспокойством спросила Суркова, приближаясь.