Ювелирная работа Градова Ирина

– Ох, как хорошо, что хоть кто-то, наконец, пришел! – не слушая, продолжала Нинель. – Мы уж и дворника туда отправляли, так эта тварь ему всю морду располосовала, и сантехника она выгнала – он теперь в наши дома приходить отказывается, а людям-то, что, спрашивается, делать?! Мы даже консультировались насчет того, чтобы пустить газ в подвал, но…

– Еще чего, совсем с ума съехала?! – завопила Алевтина Степановна. – Ты же всех моих кошек потравишь!

– Да утихомирься ты, Степановна, все равно газ нельзя – люди могут пострадать, а отвечать-то мне… Так что, вся надежда на вас, молодой человек! Документики-то у вас есть какие-то? А то мне надо что-то вышестоящим органам предъявлять – вдруг проверка нагрянет?

– Э-э… дело в том, что я здесь, как частное лицо.

– В смысле?

– Ну, я не представляю ни одну из организаций, которые вы перечислили, но мне кажется, я могу помочь.

– И как же вы собираетесь это сделать? У вас есть соответствующие инструменты, разрешение и так далее?

– Нет, но…

– Как я могу впустить в подвал жилого дома совершенно незнакомого человека без документов? А может, вы террорист? Или маньяк?

– Вот мой паспорт…

– Да на черта мне ваш паспорт, молодой человек – мне нужен документ, удостоверяющий, что вы имеете право заходить в подвал! Есть у вас такой?

Роман покачал головой.

– Ну, тогда ничем не могу помочь.

– А как же «чупа-чупс»? – спросила Алевтина Степановна.

– Ой, да не будет же она там всю жизнь торчать, – отмахнулась Нинель. – Посидит-посидит, и свалит… Во всяком случае, я надеюсь.

– А если нет? – спросил Роман.

– Господи, да вам-то что за дело?!

– Дело в том, что это, гм… моя «чупакабра».

– Что-о?!

– Ну, я так думаю, по крайней мере. Не совсем моя – одного друга, который очень хотел бы ее вернуть.

– Вы… вы говорите мне, что злобное чудовище, оккупировавшее подвал и терроризирующее работников коммунального сервиса, – ваше?!

– Пустите меня в подвал, и мы узнаем наверняка. В конце концов, чем вы рискуете? В худшем случае «чупакабра» меня поцарапает, а вы будете оставаться снаружи и не пострадаете! Если это и в самом деле моя «чупакабра», я просто заберу ее домой, а вы сможете отчитаться, что избавили дом и жильцов от напасти!

Нинель задумалась. На ее круглом, полном лице отражалась тяжелая борьба желания соблюсти правила со здравым смыслом. Наконец она неуверенно произнесла:

– Хорошо, я, пожалуй, дам вам шанс… Сейчас только возьму ключи от подвала и контору запру!

* * *

– Значит, вот кого мы ищем! – пробормотала Лера, вертя в руках снимок, переданный ей Севадой.

– Тихон Зверев, кличка «Бизон», четыре ходки, – подтвердил опер.

– Зверев? – переспросила Лера.

– Да, а что?

– Пришли данные от экспертов: под ногтями Катерины Уткиной – именно его ДНК!

– Ну, так это же здорово! И гражданская жена Олега Уткина подробно описала приятеля своего сожителя по имени Тихон. Фамилии она не знала, но я навел справки и выяснил!

Было уже начало десятого вечера, но Лера все еще сидела в кабинете, пытаясь подвести предварительные итоги расследования.

– Да вообще-то ничего хорошего, – вздохнула она.

– Почему это? – растерялся Севада, полагавший, что дело в шляпе.

– Я проверила: Звереву еще полгода сидеть!

– То есть он в колонии?

– Ну да.

– А может, ошибка?

– Может… знаешь, нужно отправить запрос в колонию: вдруг Зверев уже вышел по УДО, а сведения об этом просто забыли указать?

– Или он сбежал, и тогда мы можем долго ждать информацию: коллеги из службы исполнения наказаний не любят распространяться о своих «косяках»!

– В любом случае, ДНК Зверева как-то оказалась под ногтями жертвы убийства, и вряд ли ее туда ветром занесло!

– А за что этот Тихон сидел? – поинтересовался Севада.

– В основном за разбой с тяжкими телесными. В последний раз – за убийство, одиннадцать лет от звонка до звонка.

– Потрясающий послужной список! – фыркнула Лера.

– Зато теперь ясно, кто в этой компании главный.

– Ну да… Дядька Антона уверяет, что тот не способен на убийство! А что про Олега Уткина говорят?

– Его гражданская жена от него не в восторге.

– Вот как?

– Он, похоже, любитель руки распускать, и она была бы только рада, если бы его снова посадили.

– Уткин правда раньше сидел?

– «По малолетке». Я отправил запрос в Колпинскую колонию для несовершеннолетних.

– Что ты надеешься выяснить в этой колонии?

– Ну, хотя бы характеристику получить…

– Мы ее уже получили – от его гражданской жены и матери.

– Тамара, жена, говорит, что он, в принципе, способен на убийство, но сестру свою ни за что бы не тронул.

– То есть Фельдмана он мог, а Уткину – нет?

– Как-то так.

– А что, если ювелира убил Олег, а его сестру – Зверев?

– То есть мы уже считаем, что они работали вместе?

– И пока не ясно, какое участие в деле принимали Гущин и покойный Гуревич!

– Наводчики?

– Возможно, но почему тогда Гуревича пытали?

– Искали бриллианты?

– Само собой, но как вышло, что ими не завладели Олег или Тихон?

– Вот найдем кого-нибудь из них и узнаем!

Лера задумчиво вертела в руках листок из блокнота, исчерченный какими-то схемами и буквами, похожими на иероглифы.

– Что это? – поинтересовался Севада.

– Да вот, пытаюсь составить схему преступлений.

– Сразу обоих?

– Ну да. Вот, гляди!

Оба склонились над листком.

– Допустим, Антон Гущин и Юрий Гуревич работали себе в мастерской Фельдмана, получая сущие гроши и мечтая о времени, когда смогут оставить своего хозяина-рабовладельца и уйти на вольные хлеба. Дальше – не знаю, что случилось: то ли Антон постоянно поддерживал отношения с Олегом Уткиным, то ли, ухаживая за его сестрой, что-то ей рассказывал, а она, в свою очередь, могла делиться с братом, хоть мать и говорит, что отношения у них были не самые теплые… В общем, каким-то образом до Олега дошла информация, где работает его бывший приятель. Может, все это так и проскочило бы без последствий, если бы не появление Тихона Зверева, дружка Уткина. Сам Олег вряд ли способен спланировать серьезное преступление, но вот у Зверева опыт гораздо богаче, и, вполне вероятно, он подбивает приятеля рвануть в Питер. Не уверена, что они с самого начала разработали план – может статься, это случилось лишь после того, как Олег встретился с Антоном, и старые приятели пообщались.

– Ты уверена, что они встретились?

– Зуб даю, иначе все наши теории – коту под хвост!

– Ладно, давай дальше излагай! – попросил опер.

– Так вот, поговорили они, значит, и скорее всего, выпили как следует под это дело…

– И Антон разболтал дружбану про брюлики Фельдмана!

– Верно! А потом Олег все рассказал Тихону, и тот сообразил, что можно недурственно поживиться за счет ювелира… Остается непонятной роль Гущина, а также Гуревича.

– А может, Гуревич вообще не при делах? – предположил Севада.

– Тогда почему его пытали? Нет, что-то он все-таки знал, даже если сам не принимал участия в убийстве, иначе бы не умер такой страшной смертью!

– Хорошо, а каким боком тут Катерина Уткина – ее-то за что грохнули?

– Предположим, она знала о готовящемся налете на ювелира. Я не поленилась и съездила к соседу Роговой-старшей, чтобы показать ему фото Олега Уткина – он его опознал. Сосед утверждает, они спорили…

– Думаешь, о планируемой краже? – перебил Севада. – Катерина его отговаривала?

– Ты забываешь о датах!

– То есть?

– Фельдмана убили девятого октября, так?

– А Уткину – двенадцатого… То есть, выходит, они встречались уже после гибели ювелира!

– Зачем он мог приходить?

– Узнать про Гущина!

– Точно! Потому что тот свалил с бриллиантами, и Тихон с Олегом не могли его найти, а Катерина встречалась с Гущиным и могла что-то знать.

– И тогда становится ясно, почему пытали Гуревича – тоже искали Антона и брюлики… Но как же вышло, что Гущин завладел краденым?

– Ума не приложу, но это кажется единственно логичным…

– Но Гущин ведь не сразу пропал, потому что его и Гуревича допрашивали в связи с убийством ювелира!

– Само собой, ведь бежать сразу автоматически означало бы признаться в преступлении!

– А Уткина – думаешь, она в деле?

– Не уверена, но Зверев и Олег полагали, что да, иначе не перерыли бы квартиру Роговой в поисках камешков… Ну, вместе или один из них.

– Объявляем Зверева в розыск?

– Да. Уткина я подала еще раньше.

– Так что, остается ждать?

– Нет, просто сидеть и ждать мы не имеем права, ведь пока мы ничего не делаем, Зверев и Олег ищут Антона. Если найдут, ты понимаешь, что с ним будет!

– Как считаешь, брюлики у него?

– Даже если так, то он все равно не сумеет их продать сейчас, когда все ювелирное сообщество на ушах из-за убийства Фельдмана, а сам он в бегах!

– А может, у него есть другие знакомства – так сказать, неофициальные?

– Что ж, возможно. Или Гущин вовсе не намерен продавать камни сейчас, а хочет отсидеться, подождать, пока уляжется шум… Или за границу намылился!

– Чтобы вывезти брюлики, надо пройти таможенный контроль!

– Ну трудно ли умеючи! Ты же сам знаешь, что есть способы замаскировать камешки так, что ни одна таможня не распознает… Другое дело, что Гущин – не матерый преступник и вряд ли у него имеются такие навыки!

– Как и связи в преступном мире, которые потребовались бы ему для продажи бриллиантов. По-моему, ты слишком высокого мнения о пареньке, который без году неделя в ювелирном бизнесе!

– Ну, долго ли, нет ли, а он вполне мог научиться, Фельдман – тот еще жук! И связи у покойника были наверняка не только легальные… Короче, нам, кровь из носу, нужен Гущин: он может все рассказать, но мы ни слова не услышим, если злодеи найдут его раньше!

* * *

Лера привыкла к тому, что почти каждый раз при встрече Алекс устраивает ей гастрономический сюрприз: она и понятия не имела, что в Питере так много интересных точек общепита, о которых она даже не слышала, а он, кажется, знал их все! Сегодня он привел ее в заведение под названием «Мансарда», расположенное на Почтамтской улице под самой крышей бизнес-центра «Quattro Corti». Ресторан не просто так назывался «панорамным»: оттуда открывался потрясающий вид на крыши старинных домов и, самое главное, на Исаакиевский собор. Бессознательно, Лере вспомнился другой вид – с балкона Романа Вагнера, и она тут же подумала: интересно, чем он сейчас занимается? Любуется ли вечерним видом города в сгущающихся сумерках или все еще сидит в своей мастерской, не поднимая головы и вгрызаясь в кристаллические структуры драгоценных камней?

– Ну ты выбрала, что хочешь заказать? – Голос Алекса вывел ее из состояния созерцательной задумчивости. – Я вижу, ты больше в окно глядишь, а не блюда рассматриваешь!

– Еще бы! – на стала спорить Лера. – Где же я еще смогу это сделать?

– Тебе нравится?

– Это, наверное, самое красивое место в городе!

– Рад, что угодил!

По довольному лицу спутника и по его теплому взгляду, устремленному на нее, она понимала, что он действительно рад.

– Возьми что-нибудь выпить для начала, – предложил он, пододвигая к Лере карту вин. – У них здесь отличный выбор!

– Тогда закажи на свой вкус, – попросила она. – Я не больно-то разбираюсь в таких вещах!

– Игристое или обычное?

– Без разницы.

– Ну, тогда, пожалуй… «Cava Rose Brut» – думаю, сразу возьмем бутылку, и… карпаччо из тунца на закуску?

– Прекрасно! – одобрила Лера, не понявшая ни слова, но полностью доверяющая вкусу кавалера.

Как из-под земли перед их столиком возник официант: очевидно, он краем глаза наблюдал за их парой и по позам и жестам сообразил, что они готовы сделать заказ. Когда парень отошел, Алекс спросил:

– Как продвигается твое дело?

– Хорошо, – улыбнулась она. – Кажется, мы вышли из тупика и дело движется к развязке!

– Здорово! И кто злодей?

– Там не один злодей, а несколько, но самый опасный – матерый уголовник.

– Надеюсь, ты не станешь принимать участие в задержании? – опасливо поинтересовался Алекс, кладя широкую ладонь на ее руку, лежащую на столе.

– Это не обязательно, – заверила его Лера. – Но, даже если и так, никто не пустит меня вперед, не волнуйся: первыми работают собровцы, и лично для меня никакой опасности нет. Мое дело – допросить уже «упакованного» злодея в полной безопасности собственного кабинета!

– Вот и славно! – вздохнул с облегчением Алекс.

Принесли закуски и вино. Официант церемонно открыл его и разлил по бокалам – совсем чуть-чуть, дабы гости могли продегустировать, что Алекс и сделал. Лера даже не пошевелилась. Дождавшись, пока ее спутник с улыбкой кивнул официанту, показывая, что удовлетворен принесенным напитком, Лера взяла бутылку и наполнила свой бокал почти до краев. Алекс поторопился поступить так же. Официант спросил, что еще они хотели бы поесть, но Алекс попросил его подождать еще. Тот согласно кивнул и испарился. Алекс поднял бокал.

– Я хотел, чтобы сегодняшний вечер стал особенным, – произнес он.

– С тобой каждый вечер особенный, – улыбнулась Лера, отпивая из бокала розовую, искрящуюся в приглушенном искусственном свете жидкость. Пузырьки игристого вина сразу ударили ей в нос.

– Ты правда так считаешь?

Голос Алекса прозвучал как-то чересчур уж серьезно.

– Разумеется, – подтвердила она. – Ты всякий раз водишь меня в замечательные места, открываешь для меня город, в котором я родилась и, оказывается, так плохо знаю, и я хочу, чтобы ты понимал, как я это ценю!

– А я ценю тебя, – сказал он.

– Что ж, спасибо…

– Я не закончил.

– Прости, продолжай.

– Мы с тобой знакомы больше трех месяцев. Не знаю, как ты, а я за это время сумел понять, что мне с тобой хорошо и комфортно так, как не было ни с кем до тебя.

Лера почувствовала, как по спине пробежал холодок: неужели сейчас происходит то, о чем она думает? Если так, то все очень, очень плохо – она не готова! Лера едва не выкрикнула это вслух, но вовремя спохватилась: если бы она не сдержалась, Алекс, скорее всего, смертельно обиделся бы, а ей этого совсем не хотелось.

– И вот поэтому я решил, – продолжал он, не замечая ее смятения, – что наши отношения должны двигаться дальше, развиваться…

Бежать прямо сейчас или подождать, пока все закончится?!

– Я понимаю, что ты, возможно, не ожидала такого скорого развития событий, но я знаю себя, и для меня в наших отношениях все кристально ясно: я люблю тебя и хочу быть с тобой все время, а не только по праздникам и выходным!

Он сделал паузу, и Лера поняла, что Алекс ждет ее ответного признания в любви. Проблема в том, что он действительно стал ей небезразличен за время знакомства, но она чувствовала, что этого недостаточно, чтобы провести вместе остаток жизни – между прочим, очень большой… Если, конечно, повезет! Лера застыла, как сталактит, язык ее будто распух во рту до невероятных размеров, и она, если бы даже захотела что-то сказать, смогла бы только промычать. Не дождавшись ее реакции, Алекс вновь заговорил, хотя уже и не так уверенно, как раньше:

– Ты только не подумай, что это тебя к чему-то обязывает – просто прими его, как знак нашей… помолвки, что ли? Сейчас вроде бы так принято, да?

– П-принять… что? – выдавила из себя Лера.

– Ах, да, прости!

Он полез за пазуху и вытащил оттуда бархатную коробочку огромных, как показалось Лере, размеров – там вполне могло поместиться ярмо, которое удобно разместится у нее на шее и станет контролировать каждое ее движение! Когда Алекс поднял крышку, Лера увидела невероятной красоты кольцо из белого золота. Оно было простым по дизайну, но большой бриллиант делал любые украшательства бесполезными, ведь взгляд каждого, кто видел это произведение ювелирного искусства, мгновенно оказался бы прикованным именно к нему. Камень был прямоугольным и сиял множеством граней, отражая свет ламп внутри помещения и отсветы уличного освещения снаружи.

– Какая красота! – выпалила Лера, не в состоянии сдержать восхищения.

Алекс просиял: ему уже начинало казаться, что он то ли выбрал неправильное время для предложения руки и сердца, то ли вообще делает его не той женщине!

– Примеришь?

Разве можно было отказаться? Она протянула руку.

– Правую, пожалуйста, – попросил он: Лера по ошибке протянула левую. Она поменяла руку, и Алекс надел ей кольцо на безымянный палец. Она ожидала услышать звон колокольчиков и ангельское пение, но ничего подобного не случилось. Зато до нее как будто донесся победный вопль матери: наконец-то дочурка удостоилась того, чего любая молодая женщина всегда ожидает с замиранием сердца!

– Я рад, что не ошибся с размером, – заметил Алекс, любуясь игрой света в гранях бриллианта. – «Малахитовая шкатулка» оказалась реально отличным выбором!

– Что? – переспросила Лера.

– Ну, это фирма так называется, где я колечко заказывал. А что?

– Да нет, ничего… Арик Эльке там тоже драгоценности покупает.

– Ну так от него я о «Шкатулке» и узнал! Это, видишь ли, не для масс-маркета изделия, они по индивидуальным заказам работают. Правда, я слышал, в последнее время они еще одну линию открыли, для тех, кто не может себе эксклюзив позволить, но мы-то можем, верно?

Лера промолчала: при своей зарплате она вряд ли имела возможность разбрасываться деньгами, а даже если бы и имела, то не стала бы разбазаривать кровные на бирюльки. Тем не менее, она вынуждена была признать, что колечко удивительно органично смотрится на ее руке, а камень так переливается и сверкает, что от него трудно оторвать взгляд!

– Что ты хочешь на второе? – буднично поинтересовался Алекс, и, если бы не приятно отягощающее безымянный палец украшение, Лера усомнилась бы в том, что ей только что сделали предложение.

Какое-то время они выбирали, потом ожидали заказ, болтая о пустяках, затем с удовольствием ели отличные, красиво сервированные блюда. Во время трапезы у Алекса зазвонил телефон. Взглянув на экран, он нахмурился и, извинившись перед девушкой, ответил на звонок.

– Алло?

Некоторое время он молча слушал, причем напряженное выражение не сходило с его лица.

– Я же сказал, что все решу в ближайшее время! – сказал он в ответ на слова невидимого собеседника. – Что значит – когда? Как смогу, так… что значит, здесь?

Алекс поднял голову и посмотрел куда-то за спину Леры. Она инстинктивно сделала то же самое, но никого не увидела. Дав отбой, ее спутник сказал:

– Слушай, ты извинишь меня – буквально на пять минут?

– Конечно, – кивнула она. – Все в порядке?

– А-а, просто бизнес! – отмахнулся он и зашагал к выходу.

Лера посидела пару минут, размышляя, а потом тоже встала и двинулась в том же направлении. Она осторожно заглянула за угол, стараясь остаться незамеченной.

В фойе народу было мало, и Лера сразу нашла взглядом своего кавалера – или теперь уже жениха? – в компании хорошо одетого невысокого мужчины средних лет. Тот был серьезным, если не сказать сердитым, а вот лица Алекса, который стоял к ней спиной, она не видела. Недолго думая, Лера, повинуясь какому-то внутреннему бессознательному позыву, достала мобильный и сфотографировала незнакомца – к счастью, в ее телефоне последней модели, подаренном зятем на прошлое Восьмое марта, отличная камера!

Лера тихонько вернулась на место и приготовилась ждать. Интересно, что за человек отыскал Алекса в таком месте в неурочное время, и что за «бизнес» настолько важен, что не может немного подождать? Но ей не пришлось долго об этом раздумывать, потому что Алекс вернулся через пять минут после того, как она «приземлилась» за их столиком.

– Все хорошо? – поинтересовалась Лера, внимательно наблюдая за выражением его лица, но ничего особенного не заметила.

– Как может быть иначе? – беззаботно пожал он плечами. – Десерт?

Может, зря она себя накручивает? Подумаешь, какой-то клиент оказался поблизости и решил поговорить с Алексом насчет какого-нибудь комода или туалетного столика – большое дело! Видимо, ей действительно нужно хотя бы иногда забывать о работе и не дергаться по пустякам. Леру немного беспокоило лишь то, что Алекс, обычно любящий рассказывать о своих делах, сейчас даже не попытался ничего объяснить, старательно делая вид, что ничего не произошло.

* * *

Алла сидела на подоконнике и занималась своим любимым делом – через стекло смотрела на Невский проспект, который, несмотря на все, что происходило, жил своей жизнью. Она не променяла бы этот вид ни на какой другой – ну разве что на Фудзияму или океанский берег! Сверкающие фарами в сумерках вереницы машин тянулись по всей длине главной артерии города, словно живое, дышащее существо. Если бы она вздумала вдруг продать свое скромное жилище, то легко смогла бы купить отличную, просторную квартиру бизнес-класса в любом из престижных районов города, однако Алла ни за что бы этого не сделала, потому что вид из ее окна стоил сотни квадратных метров! Ярко горели витрины магазинов, по тротуарам куда-то спешили люди, а Алла, сидя в своей маленькой уютной квартирке, смаковала отличное крымское вино – не то, что продается в магазинах, а домашнее, привезенное Дмитрием с его малой родины. Происшествие, имевшее место несколько дней назад, уже почти стерлось из ее памяти, оставив лишь небольшой след, размытый, словно горячий воздух вокруг набирающего скорость на взлетной полосе самолета. Как будто ничего и не было – во всяком случае, их отношения с Митей оставались прежними… Или ей это только казалось?

Мысли Аллы вернулись к тому, что занимало ее все последние недели, – к делу Фельдмана. В нем «нарисовалось» уже три трупа, включая Уткину и не считая ее нерожденного ребенка – намного больше, чем они могли себе позволить! И вполне вероятно, следующим станет Антон Гущин, а этого допустить ни в коем случае нельзя!

Вибрирующий звук прервал ее размышления: на телефон Дмитрия пришло сообщение. Он принимал душ, и она сначала снова отвернулась к окну, однако потом вскочила с подоконника, подошла и взяла сотовый в руки.

Это было совсем не в ее духе – проверять мобильный любовника, она привыкла доверять Дмитрию, но то, что случилось недавно, снова отчетливо всплыло в ее памяти. Сообщение было от некого «Виктора Иванова» – что ж, вполне безобидно… Ее палец сам нажал на кнопку, хотя все Аллино существо этому противилось и презирало ее за слабость. Послание открылось, и она прочла: «Пупсик, твоя швабра работает в выходные, как обычно? Если да, я могу снять домик в Лосево – отдохнем как следует. Там есть бассейн. Люблю, котик».

Алла едва не рассмеялась, несмотря на серьезность ситуации: сообщение было набором самых избитых клише, какие только можно себе представить, и она просто не представляла себе, что Митя, ее Митя, мог общаться с кем-то подобным «птичьим» языком! Что ж, вот все и прояснилось.

Алла прошла к гардеробу, выбрала самое красивое свое платье – черное, слегка блестящее, отлично подчеркивающее аппетитные изгибы ее тела, и, скинув домашний наряд, состоявший из брюк и футболки, облачилась в него. Оценив себя в большом зеркале шкафа, она провела щеткой по своим темным волосам и подкрасила губы блеском. Оставшись довольна своим видом, Алла снова уселась на подоконник и приготовилась ждать, пока Дмитрий, устав плескаться, выйдет наконец из ванной.

* * *

Утром Лера встала с гудящей головой, и вовсе не потому, что много выпила – просто она уснула только под утро, размышляя над предложением Алекса. Она не могла решиться рассказать обо всем матери, ведь та тут же примется планировать свадебную церемонию, а Лере даже подумать об этом страшно! В ближайшее время она вовсе не планировала замужество и рождение детей – ей еще нужно строить карьеру, пробивая себе путь среди мужчин, которые так и норовят ее затоптать, как слоны в джунглях во время гона… С другой стороны, ей уже двадцать восемь – может, пора задуматься? Примером для нее служила Алла Суркова, но начальница до сих пор не замужем и бездетна, хотя почти на десять лет старше Леры! Может, это ее собственный выбор, а может, она не сумела устроить личную жизнь именно потому, что всю себя посвящала только работе? Лере казалось, что она еще все успеет, но так ли это в действительности, не успокаивала ли себя и Суркова подобным образом?

Лера не была уверена, что хочет детей – во всяком случае, прямо сейчас, однако она понимала, что рано или поздно должна стать матерью, чтобы реализоваться не только как следователь, но и как женщина. Вдруг Алекс – это ее шанс? Но, с другой стороны, Лере казалось неправильным рассматривать его только в качестве «рака на безрыбье», ведь он действительно в нее влюблен! Как сказал Ларошфуко[8], «из двух любящих один любит, а другой позволяет себя любить», но ведь это несправедливо! Разве нельзя, чтобы оба в паре любили одинаково? Что ж, это – явно не их с Алексом тема: она его ценит, относится к нему с нежностью, но ее сердце бьется ровно, когда он рядом. Ей с ним легко и комфортно, но достаточно ли этого для семейной жизни? Мама сказала бы, что – да, вполне, однако мамины представления о любви далеки от идеала и даже от того, что представляла себе Лера, мечтая о будущем! Алекс дал ей время подумать, но она не сомневалась, что это – формальность, он надеется, что ее ответ будет положительным. Он имеет право так думать, ведь она принимает его ухаживания, им хорошо в постели, и ему наверняка кажется, что этого достаточно. Лера и сама не понимала, что ее останавливает от того, чтобы не броситься ему на шею с воплем «Я согласна!» – неужели все дело в отсутствии пения ангелов над их головами в момент, когда он протянул ей кольцо?!

Размышляя над всем этим, Лера потащилась в ванную, приняла душ, почистила зубы и, стоя перед зеркалом, начала сушить волосы феном, когда затрезвонил телефон.

– Лера, срочно приезжай! – выпалил прямо ей в ухо Севада. – Олега Уткина засекли «дорожники», я уже ОМОН вызвонил! Жду внизу!

Половина волос все еще оставалась мокрой. Не то чтобы Лера боялась простудиться, но появляться в неприбранном виде перед множеством мужчин ей вовсе не улыбалось. Можно, конечно, натянуть лыжную шапочку, но вроде как-то не по погоде… Она схватила с вешалки свой палантин и быстро накрутила его на голову в виде чалмы. Оценив себя в зеркале, Лера решила, что выглядит, пожалуй, чересчур гламурно, но вполне себе сносно – во всяком случае, не стыдно людям показаться. Севада сидел в машине и рванул с места, не успела она захлопнуть дверцу.

– Где его видели? Он был один? Тихон с ним? А Антон? – начала она забрасывать его вопросами.

– Погоди-погоди, давай по порядку! – остановил он ее. – На самом деле, мне почти ничего не известно, только то, что гибэдэдэшники пытались остановить Уткина – даже не спрашивай, по какой причине!

– Пытались?

– Он не остановился, и они начали преследование. На следующем посту он сбил одного «дорожника»… не знаю, насмерть или нет. Мы как раз сейчас едем туда, где это произошло.

– А что же Уткин?

– Его преследуют – во всяком случае, это последняя информация, какая у меня есть.

– От Логинова что-нибудь слышно?

Севада только головой покачал.

– Он со вчерашнего дня не объявлялся.

– Логинов должен был поговорить с бывшими однокурсниками Гуревича. Мне он тоже не звонил!

Когда Лера с Севадой оказались на месте происшествия, там уже стояла карета «Скорой помощи» и толпились зеваки, которых пытались сдерживать люди в форме ГИБДД.

– Почему «Скорая» не уезжает? – поинтересовалась Лера у капитана – видимо, начальник прибыл на место, где пострадал его человек.

– Лапикова реанимируют, – мрачно ответил тот. – Если получится, поедут в больницу.

– Что вам известно об Уткине?

– Его преследуют. Не волнуйтесь, мои ребята его возьмут! – капитан плотоядно усмехнулся. – Только дайте сначала мне с ним пообщаться, идет?