Если буду нужен, я здесь Резник Юлия
Я здесь.
Ты не утонешь…
Оказывается, я была с вами не до конца честна, когда говорила, что его простила. Нет, конечно, в моменте я действительно в это верила, но лишь сейчас осознала, что мое прощение пришло чуть позже. Когда?
Может быть, когда он, нарушая все существующие правила дорожного движения, гнал в больницу.
Или когда он меня двумя руками держал, отчаянно, с каким-то даже остервенением сопротивляясь тому, над чем никто из нас уже был не властен.
Или когда я, однажды проснувшись посреди ночи, услышала, как этот сильный, не дающий ни на миг мне усомниться в себе и своей любви мужик плачет. Потому что ему тоже больно, возможно даже, невыносимо, но он не может позволить себе эмоций. Не может, потому что кому-то из нас уж точно нужна холодная голова… Иначе мы оба сломаемся. В моей жизни не было ничего страшнее тех задушенных хриплых всхлипов.
В общем, когда-то это случилось… Пришло настоящее прощение. И мир навсегда поделился на две абсолютно неравнозначные части. На «мы» и «все остальные».
Где «все остальные», безусловно, желали мне только добра. Но они не понимали меня так, как понимал он. Откуда им всем было знать, как это – потерять ребенка. Пусть даже и нерожденного.
Ты знаешь, все ведь вокруг больны,
А мы как будто еще ниче…
«МИ-6» – NЮ
Я их ощущала больными, да. Не себя… И тем более не Назара.
Однажды мама, пытаясь меня утешить, сказала что-то вроде: «Не переживай, Лалочка, ты так молода, у тебя еще непременно родятся детки». И я ее возненавидела в тот же миг. Отвернулась, чтобы не сказать ничего лишнего, и только когда мы с Назаром остались одни, заорала:
– Какого черта?! О чем она? Как другие дети компенсируют мне потерю первенца? Как?! Скажи! Она что, спятила?! Я не хочу других «деток». Я эту детку хочу-у-у. Я так хочу, Назар… Ну почему так? Скажи…
– Я не знаю, лялька. Я правда не знаю.
И я рыдала, свернувшись, как беспозвоночное, у него на груди. Я захлебывалась горем, и все меня бесило. Не знаю даже, как он меня выносил.
– Заметил, в чат никто больше не кидает фото детей? – говорила зло. – Даже Брагин. А уж он-то как никто этим грешил. Сколько, кстати, уже их Маше? Они что думают, я сглажу их ненаглядных отпрысков?
– Нет, конечно. Ну что ты говоришь, а? Они хотят уберечь тебя от боли.
– Ну, тогда вышлите всех младенцев за пределы Земли! Слабо?!
Да, я была несправедлива. В своей боли все люди становятся эгоистами. Сейчас уже несколько легче.
– Не жарко тебе? – удивляется Назар, выходя на небольшую террасу. – Там плавится даже асфальт.
– Хотела подышать свежим воздухом.
– В центре мегаполиса? – усмехается, присаживаясь рядом со мной на корточки. – Может, напросимся к твоим родителям пожить?
– Лучше к себе на участок съездить.
– Там сейчас из-за стройки шумно. А вот на следующий год! – мечтательно прикрывает глаза. Я учусь не думать о том, что было бы на следующий год, если бы наш сын родился. Но пока, когда речь заходит о будущем, я все равно поневоле оглядываюсь. Подсчитываю, сколько бы мелкому было месяцев на Новый год, или к нашему переезду, на следующую годовщину свадьбы или к моему двадцать первому дню рождения. И это – отдельная мука.
От тягостных мыслей меня отвлекает странный шум.
– Что это? – привстаю, откладываю солнцезащитные очки в сторону.
– Сюрприз! – улыбаясь, Назар протягивает мне ладонь. – Пойдем, покажу.
Не раздумывая, переплетаю наши пальцы.
– Надеюсь, ты не потратил на этот сюрприз кучу денег. Строительство дома – дорогое удовольствие, Назар.
Кончики его губ подозрительно вздрагивают:
- Все время забываю, какая ты у меня скряга. – Ухмыляется. Я, подыгрывая ему, сварливо сощуриваюсь. Ну не все ж мне плакать. Надо как-то жить. Я пытаюсь.
– Это называется – хозяйственность. Признавайся, ты опять спустил кучу денег?
– А вот и нет. Она мне вообще почти даром досталась.
Звягинцев торжественно распахивает дверь и пропускает меня вперед. Я, открыв рот, смотрю на рыжего щенка акиты и медленно леденею.
– Видно, теперь предполагается, что я переключусь на пса?
– Эй… Ты чего? Я вообще об этом не думал.
– А о чем ты думал?
– О будущем. Помнишь, дом, собака…
– Дети! – рявкаю я, но моментально сдуваюсь, поймав его взгляд. – Прости.
– Все нормально, лялька. Рычи, если это как-то поможет. Кусай… Я же не справился.
А я не хочу кусать. Это все равно, что себя грызть. Больно. Поэтому я просто обхватываю мужа за пояс и, дрожа от переполняющих душу эмоций, прячу лицо у него на груди.
– Бред. Просто мне невозможно было помочь, – и, резко меняя тему, бурчу: – Ты, что ли, опять нагнал массы?
Назар хмыкает, крепче прижимая меня к себе. Правда, долго насладиться его объятьями не получается. Переключая внимание, мне в руку тычется черный кожаный нос. Бедная малышка. И так напугана, а тут еще я со своими расшатавшимися в последнее время нервами. Наклоняюсь, чтобы погладить собаку.
– Где ты ее взял?
– В питомнике. У чемпионов и призеров родился вот такой брак.
– А брак почему?
– У нее уши – видишь, какие мохнатые? И пузо.
– Вижу! Красивые уши, – улыбаюсь, глядя на это чудо. Треплю, чещу, а мелкая ставит мне передние лапы на плечи и на радостях проходится языком по лицу. Назар, глядя на это дело, смеется. Я замираю, понимая, что не слышала его смеха чертовски неправильно долго. И впитываю… С наслаждением впитываю его.
– Нравится? Ее зовут Ками.
– А это что?
– Да всякое собачье барахло на первое время. Миски, игрушки, еда.
Мы разбираем пакеты, обустраивая свой быт по-новому.
– Теперь наша кухня совсем не вписывается в твои стандарты чистоты, – не могу не поддразнить мужа, разглядывая стоящие на полу миски.
– Переживу, – отмахивается. – Теперь бы нам не мешало ее выгулять.
Хоть пес подарен мне, возится с ним Назар. Даже отдает какие-то команды, которые Ками, к моему удивлению, довольно послушно исполняет. И тогда Назар снова смеется, сыто жмурится и, опустившись на корточки, поглаживает за пушистыми ушками. Сижу на скамейке и не могу отделаться от мысли, что он безумно соскучился. По обычным каким-то радостям. И что ему даже внимание собаки, ее отзывчивость в кайф. Потому что я ему этого очень давно не давала, а только брала, брала, брала…
– Назар! – окликаю мужа, и голос звенит от охватившего меня ужаса. Он оглядывается. Бросает Ками палку, и пока та за ней бежит, возвращается ко мне.
– М-м-м?
– Присядь, пожалуйста.
Настороженно на меня глядя, Звягинцев опускается на скамью. Я нашариваю его руку и переплетаю наши пальцы.
– Врач сказал, что я в норме. Даже гемоглобин на уровне, представляешь?
– Ты была у врача? А мне почему не сказала?
Пожимаю плечами:
– Не хотела лишний раз тебя волновать. Думаешь, я не понимаю, что тебе тоже нелегко это все дается?
– Лала…
– Помолчи. Дай я скажу. Пожалуйста…
– Говори, – голос мужа звучит несколько настороженно. Совсем я его замордовала. Совсем… Дура. Ну, какая же дура! Ками приносит палку. Назар забирает ее и снова бросает.
– Во-первых, ты должен знать, что я тебя люблю, как никого и никогда не любила, – дотрагиваюсь до его колючей щеки пальцами и даже вот так на расстоянии чувствую, как разгоняет ритм его сердце. Он хочет ответить. Наверняка что-то вроде «я тебя тоже». Но я касаюсь его твердых губ пальцами и качаю головой: – Дай сказать. Я потом, может, никогда не решусь. Так вот… Я много думала о нас. О том, что случилось. Обо всех этих испытаниях. И потерях, – об этом мне говорить сложнее всего, поэтому я на несколько секунд замолкаю, чтобы как следует проморгаться. – У нас изначально все было не как у людей. И то, что мы потеряли ребенка, лишнее тому доказательство. Залетела, потеряла… Подумаешь... Может, кто-то там, на небе – твой бог, или мой, так думает, а?
– Я не знаю.
Глаза мужа начинают подозрительно блестеть. Он переводит взгляд на собаку, не позволяя мне увидеть свою ранимость.
– Я это вообще к чему, – сильнее сжимаю пальцы. – Я много думала, да, и решила, что хочу опять попробовать. Только теперь целенаправленно. Слышите, боги?!
Я запрокидываю голову к небу. И даже если со стороны кому-то это покажется полным безумием, мне все равно. Я ору.
– Лала…
– Мне пофиг, что я молода. Что я не окончила даже учебу. Я хочу от тебя детей. Сейчас. Не в будущем, которое, может, никогда не настанет. Не когда-то там… И, уж тем более, не как замену малышу, которого мы потеряли. Клянусь, я разделяю. И это вполне осознанное решение. Я ничего так не хотела, Назар, как родить от тебя ребенка. Мне вообще кажется, что только это и есть любовь – желание продолжаться с кем-то. Пожалуйста, давай попробуем забеременеть снова?
Звягинцев сглатывает. Как-то странно дергает бровями. Откашливается в кулак.
– Твой врач говорил, что нужно подождать хотя бы полгода.
– Бред это все. Мои анализы в норме. Я молода и полна сил. Или ты не хочешь? – я в панике отвожу глаза и зачем-то поправляю и так идеально сидящий ошейник на шее нашей собаки.
– Хочу. Очень. Только я не уверен, что вывезу, если…
– Не будет никаких «если»… Не будет же?! – опять ору в небо.
Звягинцев прыскает. Его широкие плечи обваливаются. Он притягивает меня к себе и, с жадностью шаря руками по телу, мучительно стонет в волосы.
– Я люблю тебя. Господи боже, как я тебя люблю…
Скольжу пальцами по вздувшимся на скулах мужа желвакам. Его тихая истерика рвет мне душу в клочья. Слезы вскипают в глазах. Хотя, ну в самом деле, блин, сколько можно плакать?
– Ладно! Ладно… Я же не настаиваю. Давай подождем, когда ты поймешь, что готов. Только успокойся.
– Я готов.
– Правда?
– Опусти руку, и убедишься.
На словах-то он, конечно, кремень. А то, что его голос вибрирует и клацают зубы, так это что? Пустяки. Ха-ха. Нет, я не куплюсь на это.
– Тогда пойдем домой?
– Да, конечно.
Встаем. Дрожащими руками Назар возвращает нашу разбушевавшуюся акиту на поводок, и мы медленно плетемся к дому.
– Постой… – замечает Звягинцев, выходя из ванной, где мыл Ками лапы. – В смысле – ты хочешь прямо сейчас детей делать?
– И-мен-но!
И снова он становится белым как мел. Что мне остается? Либо опять позволить боли взять верх, либо во что бы то ни стало с ней справиться. Сделав глубокий вдох, я медленно снимаю футболку. Скрестив руки, расстегиваю лифчик и спускаю его сначала на один локоть, а следом – и на другой. Момент, когда Назар включается, ловлю по глазам… Стаскиваю шорты и ногой отшвыриваю их в сторону. Страшно ли мне, после всего, снова сунуться в эту реку? Очень. Но я так же очень хорошо понимаю, что чем дальше, тем это будет сделать сложней.
– Назар, ты станешь отцом моих детей? – тихо-тихо интересуюсь я. А тот опять прикрывает глаза, дергает несколько раз кадыком, будто не может вот так, сходу, ответить. Хотя всего-то и надо сказать мне «да». И все, что было до этого момента неправильного, схлопнется, обнулится…
– Да. С радостью. Никогда и ничего так не хотел. А ты? Ты станешь моим детям мамой?
– Только об этом я и мечтаю. Когда не мечтаю о тебе.
Наш секс всегда был разнообразным. Медленным и быстрым, нежным и совершенно диким, почти целомудренным и нереально порочным. Но никогда таким, как в ту ночь, когда мы просто плавились от неизъяснимой щемящей нежности.
– Ты же понимаешь, что с первого раза навряд ли что-то получится?
– Скорей всего, так и будет, – киваю я, выводя пальцами узоры на его мокром от пота животе.
– Но я буду стараться до тех пор, пока у нас не получится.
– А после что? – возмущаюсь я. – Неужто перестанешь меня домогаться?
– Вот еще, – фыркает в ответ Звягинцев. И я, наконец, узнав своего самоуверенного мужа, шепчу:
– Люблю тебя до безумия.
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
В темноте мы пляшем танго, пьем мартини Бьянко,
И нам тут любить никто не запретит.
Ты полюбила панка, моя хулиганка,
Если это сон, меня не буди.
«Хулиганка» – Xolidayboy
Лала
– Все. Я не могу на это смотреть, – фыркает Назар и, отбросив салфетку в сторону, выходит из-за стола.
– Ты о чем? – удерживаю его руку.
– А то ты не знаешь! Зря я вообще настоял на том, чтобы мы отложили открытие конверта до вечера. Стоило догадаться, что ты вся изведешься.
– Зачем же тогда ты настаивал? – дую губы.
– Не хотел, чтобы результаты омрачили наш праздник, – внимательно на меня глядя, поясняет мой обожаемый муж. Я опускаю взгляд на сложенные на столе руки. На дворе конец августа. Мы отмечаем первую годовщину нашей с Назаром свадьбы. Собрались самые-самые близкие, но это все равно довольно многочисленная компания. Интересно, гости тоже заметили, что я сама не своя, или так меня чувствует только Звягинцев? Черте что. Сама не знаю, как так получилось. Я обещала себе не зацикливаться на неудачах, а в итоге очень быстро превратилась в неврастеничку. Да, первая наша попытка забеременеть не увенчалась успехом, но разве это повод для паники?
– Прости. Я такая дурочка, – решительно встряхнув волосами, маню Звягинцева указательным пальцем: – Иди сюда, кажется, нам опять сейчас будут орать «горько». Дубина уже встает…
– Это он за прошлый раз отрывается. На свадьбе ты на каждое «горько!» воротила от меня нос.
– Я была такой идиоткой! – закатываю глаза, Назар улыбается. И вместо того, чтобы меня поцеловать, начинает медленно пятиться к выходу.
– Не вздумай открывать конверт без меня! – кричу я.
– Да я работу кухни проверить.
Не знаю, верить ему или нет. На всякий случай в качестве устрашения хмурю брови. Я правда не хочу знать сейчас, что написано в том письме. Ну его! Я об этом больше не буду думать в принципе. Мне вообще не следовало сдавать анализы. Может, подожди мы день-два, результат был бы более явным. А то вдруг как с тем тестом проклятым получится. То ли есть еще одна блеклая полоска, то ли нет. Фиг поймешь. Мы с Назаром на нее часа два медитировали, да так и не пришли к однозначному выводу. Какая-то она уж слишком невнятная.
Хватаюсь за бокал и решительно шагаю в толпу гостей. С содержимым бокала тоже неловко вышло. Назар велел официанту подливать мне лимонад. И с тех пор я не могу отделаться от ощущения, что на меня с заговорщицкими улыбочками пялится весь персонал Метелицы подчистую. Мой выкидыш происходил у них на глазах, и теперь они от всей души желают своим хозяевам счастья. Все. От подсобных рабочих до поваров. Не понимая, что их ожидания на меня тоже давят и делают только хуже.
Все-таки надо было открыть тот конверт! Где это видано – пить лимонад в такой праздник? Пока Назара нет, я подсаживаюсь за стол к Брагиным и Панаевым. Антон тоже здесь. Куда ж без него?
– Ты выглядишь очень счастливой.
Удивительно, но после всего, что между нами было, а точней – не было, мне совершенно не стыдно смотреть Дубине в глаза. Возможно, дело в том, что у него состоялся очень важный разговор с моим мужем. Но скорей потому, что все потрясения, случившиеся в моей жизни, стали казаться абсолютно ничтожными на фоне потери ребенка.
– Я действительно очень счастлива.
– Я за вас рад. Правда. От души…
Антон первым отводит взгляд. Я отпиваю свой лимонад, подмигиваю глядящей на нас Афине.
– А хмуришься почему?
– Завидую, – хмыкает, недоверчиво тряся головой. – Я ведь один к рукам неприбранный остался.
– Ничего, – смеюсь, откинув голову, – приберут. Ты у нас парень видный.
– И богатый, – ощеривается Дубина.
– Вот-вот. Скоро и на твоей улице перевернется грузовик с пряниками.
Так странно. Сейчас я себя чувствую намного старше Антона. Такой, знаете, умудренной сединами тетушкой.
– А если нет? – совершенно неожиданно серьёзнеет Антон. – Если я не встречу ту самую? Мне ведь уже тридцать три.
– И ты ни разу не был влюблен?
– Ну-у-у, – снова отворачивается, – можно сказать – ни разу. С тобой у меня – это же помешательство было? Наверное.
Ух ты. Не ожидала, что его зацепило, а оно вон как!
– Всему свое время, Антон. Брага вообще в сорокет женился. А сейчас ты только посмотри на эту парочку, – салютую цветущей Марфе и ее муженьку. Перевожу взгляд на брата, который выглядит странно напряженным. Он же не думает, что я тут с Антоном кокетничаю, или… Ага. Похоже, этого он и боится. Демонстративно закатив глаза, кручу у виска пальцем. Совсем, что ли? Я вообще-то мужа люблю. Марат усмехается и, уже расслабленно откинувшись в кресле, забрасывает руку на плечи жене.
В этот момент ведущий, очевидно, решает, что пришло время танцев. Расслабленная музыка резко меняет ритм. Басы ударяют в пол. Взгляды друзей устремляются к танцполу. Нет… Выше. Недоуменно разглядываю верхний ярус, где среди гостей мелькает широкоплечая фигура Назара.
– Что он делает? – спрашиваю у Марфы, потому как, даже вытянув шею, не могу рассмотреть, какого черта там происходит.
– Танцует? – недоверчиво тянет Манюня.
– Назар не танцует. И не поет. Он вообще очень сдержан, даже не знаю, что с этим делать.
– Да нет же. Посмотри! – смеется она, тыча пальцем туда, куда, открыв рты, уже смотрят все наши гости.
– Невероятно...
Он правда… правда танцует, спускаясь с лестницы. Если выписывающие восьмерки бедра меня еще как-то могут обмануть, то качающие ритм руки над головой, как? Не веря своим глазам, я встаю. Он ловит мой взгляд. И выделывает особенно энергичное па. Видно, не зря он на своих танцовщиц смотрел столько лет. Его танец выглядит так, что хоть сейчас выпускай на сцену. А ведь он даже не репетировал.
Сидящие за столами люди, поймав волнами исходящую от виновника торжества радость, вскакивают с мест и начинают хлопать. Орать. И свистеть.
Не ради пожара меня подожги,
Подожги, чтобы светить…
«Хулиганка» – Xolidayboy
Очень четко артикулируя, поет мой муж.
И я не знаю ни одной другой причины, которая бы заставила его петь и танцевать.
Ни единой…
– Кажется, он хочет, чтобы ты к нему присоединилась, – смеются девочки. На эмоциях не могу разобрать, кто со мной говорит – Афина или Марфа. А может, это мне вообще мама подсказывает. Эмоции лупят в уши, заглушая собой оттенки звуков. Даже собственный всхлип. Или я его глушу собственной же ладонью?
Как во сне, ведомая абсолютно невменяемым взглядом мужа, выхожу из-за стола. Вокруг творится что-то невообразимое. Наши гости будто сошли с ума… Ненормальные. Я, кажется, плачу. И совершенно точно смеюсь, когда присоединяюсь к мужу. В отличие от него, я-то танцами занималась.
В темноте мы пляшем танго, пьем мартини Бьянко…
Мартини мне совершенно точно нельзя, но я и без этого пьяная. Потому что мой муж, качая меня, орет:
Ты полюбила панка, моя хулиганка,
Если это сон, меня не буди.
И мы танцуем. Счастливые. Без вина пьяные. То ли танго, то ли латину, то ли контемпорари.
Он все-таки открыл конверт без меня. Но я не в обиде. Если это сделало его таким счастливым и беззаботным… Таким, наконец, расслабленным. Ну и что, что он знает о моем положении чуточку дольше? Мне не ревниво.
Жаль, что все рано или поздно заканчивается. Заканчивается и музыка. Несколько минут мы просто стоим, прижавшись друг к другу мокрыми лбами. Открытые. Без кожи. Не статусные, и не крутые. А нам снова хлопают. Офигевшие официанты, бармены, гости… Среди которых я, кажется, вижу даже работников кухни. Ведь этот момент настолько особенный, что его никто не смог пропустить…
Я реву. И смеюсь, даже когда отступив на шаг, касаюсь руками горящих щек. Потому что Назар берет микрофон, и я нисколько не сомневаюсь, что он скажет что-то такое, над чем не грех всплакнуть загодя.
– Лялька, сегодня ровно год со дня нашей свадьбы. Всего какой-то год, в который столько всего вместилось, что мне порой кажется, будто прошла целая жизнь. Красивая, яркая, счастливая жизнь с тобой, моя девочка. Моя жена. Я обожаю так тебя называть. Может быть потому, что мне до сих пор не верится, что это правда. Ты делаешь меня очень счастливым, Лала. Ты так беззаветно отдаешь, что в ответ хочется отдать еще больше. Я как раз пытаюсь это осмыслить, потому что очень скоро ты подаришь мне еще и ребенка. Подумать только, сколько всего мы успели за этот год! Представляешь, что нас ждет дальше?
От автора: дорогие, вот и подошла к концу еще одна книга. Спасибо, что были со мной. За ваш теплый отклик на мое 74 произведение)) Все не верится, что многие здесь присутствующие со мной еще с первой книги. Знаю, будете грустить, поэтому вот вам сразу две новинки на которые можно переключиться:
– Папочка, родненький, помоги! Я, кажется, человека убила. Голос дочери в трубке звучит истерично и загнанно. Половина слов тонет в задушенных влажных всхлипах. И на какую-то долю секунды я даже позволяю себе поверить в то, что мне это все послышалось.
– Еще раз, Мил, внятно. Что случилось? Наплевав на толпу ожидающих моего решения подчиненных, тяжело поднимаюсь из кресла.
– Я в аварию попала. Точней, человека сбила, – ревет дочь. – Кажется, это девушка. Да плевать мне, кто! Так я думал, а потом встретил "жертву" и... пропал.
Может ли одержимость стать основой для нормальных отношений? А принуждение и шантаж? Еще недавно я бы ответила однозначно - нет, но один сумасшедший мальчишка заставил меня сомневаться…
Читать бесплатно другие книги:
