Если буду нужен, я здесь Резник Юлия
– На танцы. Я хожу на стрип… – пожимаю плечами.
– До сих пор?
– А что? Ты против?
Назар протискивается между развешанной на вешалках одеждой. Раньше гардероб казался просторным, но с тех пор, как я разместила свое барахло, от этого ощущения ничего не осталось. Я вижу, как Звягинцев морщится каждый раз, заходя сюда. Мои вещи, впрочем, как и моя персона в целом, здесь абсолютно лишние. К сожалению, это бесспорный факт.
– Да нет. – Звягинцев задумчиво ведет по щетине. – Хочешь, я договорюсь с Ольгой? Она ставит шоу-программу в моих клубах. Могу попросить, чтобы она позанималась с тобой.
– У меня есть тренер. – Резко дергаю молнию.
– Твой тренер – любитель. У Оли уровень выше на порядок. Она лучшая в своем деле.
То есть я и в танце недостаточно хороша? Уровень у меня не тот, да? Оля лучше?!
Самое ужасное, что это правда. Наш тренер Линара тайком снимала в одном из клубов Назара выступление танцовщиц, и на следующий день мы все, сидя в кружке, восхищенно разбирали их танец по косточкам, мечтая когда-нибудь научиться так двигаться.
Ну и что мне делать? Как быть? Гордо отказаться или попытаться стать не хуже любой из танцовщиц мужа?
– Я подумаю.
– Подумай. Кстати, у меня для тебя сюрприз.
Назар тычет пальцем в большую красную коробку, которую я не заметила сразу. Если бы вовлеченность мужчины в отношения измерялась в подарках, мне было бы не на что жаловаться. Например, после той ночи, когда Назар впервые со мной (точнее – на меня) кончил, он подарил сережки с изумрудами редкого нежно-болотного оттенка. Под глаза, как пояснил скупо, необычайно тем самым тронув. А сегодня вот…
– Платье?
– У нас открытие. Мы – хозяева вечера. Совместим приятное с полезным. Ты повеселишься, а я потешу прессу нашим первым совместным выходом. Ну? Что, даже не посмотришь?
У меня все внутри обрывается. И до ужаса колет в носу. Такое чувство, что он обо мне вспоминает, лишь когда это нужно для дела. А своими подарками просто расплачивается со мной за услугу! Чувствую себя какой-то дешевкой, а не женой.
– Не сейчас, ладно? Я спешу. Уверена, это очень красиво. Ведь у тебя безупречный вкус.
– Постой. – Назар ловит меня за руку и проходится по лицу внимательным взглядом. – Десять минут, и я тебя подброшу.
– Обойдусь. Я уже научилась пользоваться приложением такси.
Вырываю из его захвата ладонь. Наклоняюсь и беру туфли.
– Что значит – научилась? А раньше ты как передвигалась?
– А раньше у меня был водитель, – сдуваю упавшую на лицо прядь. – И, кстати, если тебе интересно, сегодня вечером я иду в клуб с друзьями.
– Так. Стоп. В какой клуб?
– В Небо.
Назар опять меня останавливает. Резко дергает головой.
– Нет. Туда ты не пойдешь. Дрянное место.
– Ну, извини, твои клубы моим друзьям не по карманам. Ну, пока.
– Черта с два. Я сказал, что тебя отвезу.
– А я сказала, что вполне доберусь сама. Тем более вот… – сую мужу под нос телефон. – Такси уже приехало.
Всю дорогу до танцевальной студии у меня перед глазами стоит его перекошенное лицо. Если бы отец слышал, как я разговариваю с мужем, сгорел бы со стыда. Да я и сама себя не узнаю. Откуда во мне вся эта дерзость? Я не помню себя такой. А может, вообще не знаю, какая я. Меня готовили для совершенно другой жизни, но кажется, я не вписываюсь ни в одну из со мной случившихся жизней.
На танцах все как всегда. Девчонки болтают, смеются. Разогреваемся, отрабатываем связки, но после разговора с Назаром все это мне кажется каким-то несерьезным. Элементы – недостаточно сложными. Трек – устаревшим. Девочки – неуклюжими. И все в целом – каким-то местечковым, не имеющим права на существование в столице. А ведь раньше мне очень здесь нравилось. Звягинцев своими замечаниями испортил мне весь кайф.
Возвращаюсь домой в разорванных чувствах. В мессенджерах, как всегда, скопилась куча сообщений. Есть и от Назара. Их я открываю первым делом.
«Напиши, сколько человек вас будет. Я организую стол в Рае и хорошую скидку».
Не хочу… Не хочу, чтобы со мной дружили из-за денег или моих возможностей выбить столик в заведении, куда простым смертным нет хода. Может, Назару и незнакомо чувство, когда тебя норовят использовать, а я уже не раз обжигалась. Поедем в Небо.
«Спасибо. Но у нас уже все заказано».
«Лала, я запрещаю тебе идти в тот гадюшник».
Телефон едва не вываливается из моих трясущихся от возмущения рук. Ну да. Почему бы мне опять не посидеть дома, высматривая мужа в окошко!
«Я тебя поняла».
Но знаешь что? Иди к черту! Написать такое мне не хватает духу, а вот ослушаться – вполне. Дома я еще раз принимаю душ. Долго думаю, что бы такое надеть. Большую часть моего гардероба мы выбирали с мамой. И здесь не так уж много вещей, которые бы смотрелись уместно в клубе. В конечном счете, я надеваю топ, украшенный металлическими цепочками, и короткую юбку со шнуровкой впереди. Высокий хвост и стрелки прибавляют лет и делают мой образ несколько агрессивным. Самое то, раз уж я решила взбрыкнуть. В открытых босоножках на высоченном каблуке мои ноги выглядят бесконечными. Образ завершают массивные золотые браслеты и серьги. Ух!
Моего заряда хватает ненадолго. Ровно до тех пор, пока ко мне не начинают подкатывать. Группа у нас преимущественно женская, а немногочисленные мальчики, которые есть, так быстро напиваются, что на их защиту в случае чего рассчитывать не приходится. Впрочем, учитывая количество охраны, мои страхи абсолютно беспочвенны.
– Лалка, хорош сидеть, пойдем, потанцуем! – зовут девчонки, вернувшиеся за столик, чтобы промочить горло. Отставляю свой бокал. Неуверенно кошусь на танцпол. Может, хоть там мое настроение поднимется?
– Ну, давай.
И ведь это срабатывает. В танце я всегда раскрепощаюсь. Ловлю музыку, закрываю глаза. Телом повторяю ритм… Бум – плечи назад. Бум – волна. Подбородок зафиксировать. Глаза… Взмах ресниц.
– Ого! Ни хрена себе ты отжигаешь. Я и не знала, что ты так классно двигаешься!
Поднимаю над головой руки, изгибаюсь, хвост делает петлю и резко падает вниз, когда я в такт очередному биту «складываюсь» в бок. Может, в глазах моего мужа я и недостаточно хороша, но вот другие парни явно так не считают. Вон как смотрят. И это приятно. Очень. Отличная пилюля для моего заболевшего самолюбия. Один трек сменяет другой. Жарко. Возвращаюсь за столик, чтобы попить. По дороге ко мне пытаются подкатить, но я качаю головой и показываю колечко на пальце. Отваливают. За столом жаришка. Леша Пятов и Игорь Заречный решили поспорить, кто кого перепьет. В скопившейся на столе посуде отыскать свой бокал нереально. Но тут, будто из ниоткуда, перед носом возникает новый. С таким же коктейлем.
– Привет. Это тебе. Я Стас. Пятый курс оканчиваю.
Хм. И что? Кто-нибудь еще ведется на такие подкаты? Лично мне они кажутся ужасно нелепыми. Для меня хоть второкурсник, хоть пятикурсник – одинаково дети. Я думала, мне с мужем не о чем поговорить, но ведь и с ними нет никаких общих тем, помимо учебы.
– Не стоило, Стас. Я сама в состоянии сделать заказ.
– Зачем? Все же уже принесли.
Пожимаю плечами. Пить действительно хочется.
– Я сама за себя заплачу, – предупреждаю, чтобы этот Стас вдруг не решил, что я чего-то ему должна. Коктейль этот совсем легкий. Я специально выбирала такой, потому что плохо переношу алкоголь, но все же хочу немного расслабиться и не думать о Звягинцеве.
Махом осушаю бокал. Тянусь за кружочком апельсина. Не успеваю прожевать, как девчонки снова утаскивают меня танцевать. Ладно. Еще полчасика, и домой. И так уже гудят ноги. Да и Назара не хочется накалять. Двигаюсь под музыку… В глазах пульсируют стробоскопы. В их свете фигуры движущихся людей кажутся какими-то нереальными. Я смеюсь. Мне так хорошо. Только сердце как-то странно колотится… Отдышаться бы. Да какой там, когда народ расступается, освобождая танцпол для меня одной!
– Эй! Эй! Лала…
– Антон? – округляю глаза. – А ты как здесь очутился?
– Эй, ну-ка посмотри на меня!
– Смотрю, – губы растягиваются в улыбке. – Ты правда реальный? – трогаю его лицо пальчиками.
Не пойму, почему он такой хмурый. Все же хорошо! Все прекрасно. Вот и мы встретились…
– Ты что-нибудь принимала?
– А?
– Ты принимала наркотики? Таблетки? Порошок… Лала, блядь!
– Да нет же! – смеюсь, – Ты что? Тю-тю? Аррр мне за такое голову открутит. – Заливаюсь пуще прежнего. Я Назара про себя давно зову Аррр за то, как он рычит, когда злится. Он меня Ла-ла-ла, я его Аррр. Все по-честному. И теперь Антон это знает. У нас с ним один на двоих секрет!
– Да ты в хламину убитая. Еще раз. Назар знает, где ты?
Беспокойство в глазах Дубины и его злой тон выдергивают меня из состояния эйфории и швыряют во что-то диаметрально противоположное ей. Сначала это легкая тревога. Но потом она очень быстро сменяется страхом. Диким неподконтрольным ужасом.
– Лала! Назар знает, где ты?
– Я говорила, куда пойду. Но он запретил.
– Твою мать! Пойдем!
– К-куда?!
– На воздух.
– Моя сумочка!
Меня колотит, когда мы подходим к столику. Звук накатывает волнами. Девчонки глупо хихикают, строят глазки Антону. Но тут же осаживаются, когда он что-то рявкает им в ответ. Бросает на стол купюры. Хватает меня за руку и ведет к бару.
– Дайте пару бутылок воды.
И снова летят купюры, и снова мы куда-то едем. Назар звонит кому-то, но я уже в таком состоянии, что ничего не соображаю.
– Пей!
– Что?
– Тебе нужно много пить, чтобы вывести эту гадость.
– Я ничего не принимала, – всхлипываю жалко. Зубы стучат. Тело трясется, хотя на улице не так уж холодно. Начало, блин, сентября.
– Значит, кто-то подмешал тебе наркоту. Пей. И вот. Это сорбент. Не знаю, поможет ли.
– Мне страшно, – плачу, – мне так страшно.
Антон чертыхается, куда-то уходит. Возвращается с пледом. Накрывает меня, но мне этого мало. Мне нужно его тепло. И чтобы кто-то сказал, что все хорошо будет. Забираюсь Дубине на колени, как маленькой забиралась к отцу. И обняв, прячу заплаканное лицо у Антона на шее.
– Ты хоть представляешь, как могла вляпаться?! – Вместо ответа всхлипываю еще громче. – Да блин! Не реви. Ну, какого черта? Все! Успокойся!
Антон качает меня в руках как ребенка. Я улетаю куда-то далеко-далеко. И из этих далеких далей слышу разъяренный голос мужа.
ГЛАВА 17
ГЛАВА 17
Дома будет дикий секс и глубокий сон, Как у них заведено после громких ссор
«Джеймисон» – Noize MS
Назар
У меня ощущение гребаного дежавю. Десять лет прошло, а я опять мчу на красный, чтобы свою бабу выцепить, до того как она найдет приключения на свою красивую задницу. Разница лишь в одном. За прожженную Марину я и наполовину не переживал так, как за свою жену. Бесился, ревновал дико, психовал! Но не переживал. Ведь даже если бы Марина упала, отряхнулась бы, как кошка, и дальше пошла, а если что-то случится с Лалой… Растираю ладонью морду, чуть сбрасываю скорость, чтобы в поворот вписаться. Сердце колотится на износ. Успокаиваю себя тем, что Антон не позволит, чтобы с ней что-то случилось.
Антон, блядь.
Опять Антон.
И ревность, да. Все-таки ревность. Водоворот которой, закручивая, сносит на хрен остатки самоконтроля. Паркуюсь. Выныриваю из машины. Руки дрожат, до того, сука, меня лихорадит. Я сам как под дозой чего-то забористого. Даже и не вспомню, когда я в последний раз так остро что-нибудь чувствовал.
А потом контрольный. Она в руках Дубины. Зверея, я несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки и начинаю медленно приближаться. Нет, черт его дери! Показалось. Не целуются они. Лала просто сидит, укутанная в одеяло, спрятав нос у Дубины на шее. И, кажется, плачет.
Стоп, Назар. Стоп, блядь. Возьми себя в руки. Она просто напугана. Это ничего не значит. Но почему в минуту слабости с ней рядом опять Антон?! Совпадение? Рок? Что это, блядь, такое?! Ладно. Похрен. Потом разберусь. Главное, что с Лалой все хорошо. Хорошо же? Ловлю Тохин взгляд. Выглядит тот капец каким озабоченным.
– Лала, иди сюда, детка, – сиплю я, а та – ноль эмоций.
– Лала, Назар приехал… – Антон тормошит мелкую. Я подхожу ближе. Нахожу в складках пледа ее ледяную руку. Помогаю встать. Хочется ее встряхнуть, рявкнуть: «Я же говорил тебе! Я предупреждал!», но стоит заглянуть в Лалкины больные глазищи, и вся моя ярость испаряется в никуда. И на смену ей приходит странное щемящее чувство, которое разрастается в груди и распирает глотку.
– Лялька, ну как же так? М-м-м?
– Мне так страшно. И х-холодно.
Страшно, да. Зубы, вон, как стучат. Рыдает. По лицу течет тушь.
– Ты с ней полегче, брат. Окей? Она сама жертва. Знаешь ведь, как бывает.
– Ну, ты еще меня поучи!
– Не допускай таких стремных ситуаций, – взрывается-таки Дубина, – учить не буду.
Стискиваю зубы. Говорю себе, что сейчас не время затевать сцены. Успокаиваясь, прижимаю головку Лалы к груди. Поглаживаю, стирая его касания. Тоха отворачивается, будто не в силах на это смотреть. Да чтоб его!
– Работы у меня до хрена перед стартом сезона. Действительно недоглядел. Мой бок. Но, Антон…
– Да понял я! Случайно, блядь, встретились. Я вообще здесь на дне рождения своего тимлида. Пойду, раз ты подтянулся.
– Спасибо, что поймал ситуацию.
– Для того и нужны друзья, – выдыхает Дубина, запрокинув голову к небу. – Кстати, готовься к шумихе. Отжигала она тут… – усмехается, качая головой. – Ширинки у мужиков лопались. Со всех ракурсов снимали.
Киваю. Напоследок хлопаю Антона по плечу. Лалка едва стоит на своих каблучищах. Подхватываю жену на руки и иду к машине. Нос у нее мокрый, как у щенка. Почему-то этот факт немного меня успокаивает.
Ну, вот в чем наша проблема? В том, что я не Антон, да? Лала сворачивается на сиденье, поджав под себя ноги. Мажу по ней взглядом. Зрачки – два черных провала. Язычок бегает по губкам, еще более пухлым от слез. Сто пудов, сейчас это лишнее, но я резко наклоняюсь и сладко ее целую.
А может, проблема во мне? В том, что я такой, какой есть. И меняться, ломать себя ей в угоду, конечно, можно. Но, блин, капец как страшно. Мне нужны какие-то гарантии, да только кто ж их даст? И меня помимо воли засасывает все сильнее. Иначе как? Любые отношения приводят к привыканию. А уж когда на одной территории живешь, и тебя изначально тянет… В общем, тушите свет. Я уже весь в ней, кажется. Ну, вот где я сам? Что-то делаю, конечно. Рву жилы, чтобы у девочки все было. Но один черт только о ней и думаю. Даже на работе. Всегда. Трахнуть ее хочу так, что в паху ломит. Почему не трахаю, спросите? Да потому что принцип у меня, блядь. Не будет ничего, пока она сама не попросит. Пока вот прямо так и не скажет: «Трахни меня, Назар. Я хочу тебя, Назар, просто жесть, как тебя хочу. Вся мокрая».
Потому что в наш первый раз она явно не меня представляла. Можете считать, у меня моральная травма, да… Вот такой я нежный цветочек.
Целую. Губки у нее упругие. Послушные. Дыхание, несмотря на все приключения, свежее, с легким оттенком цитруса и алкоголя. Я сорвался сюда, все бросив, стоило Тохе мне позвонить. Надо бы в офис заскочить. Дела закончить. Только как ее сейчас оставить? Отрываюсь, снова беру ее лицо в фокус. А там… ну просто животная похоть в глазах. Экстази? Очень похоже. В наркоте я, блин, спец.
От мысли, что этим ее состоянием мог кто-то воспользоваться, сносит башню. И мелькает совершенно идиотская мысль, что в таком случае я бы предпочел Антона. По крайней мере, он бы сумел о ней позаботиться, не обидел бы и не наградил бы какой болячкой. Пиздец. О чем я думаю?! На хрен всех. Она моя. От макушки темной до розовых пяток. Соскальзываю ладонью вниз. Обхватываю маленькую ледяную ножку.
– Назар… – сипит она. – Со мной происходит что-то странное.
– Да понял я уже, что с тобой, лялька. Поехали домой. Будем как-то это переживать. Может, врача тебе вызвать? – протягиваю задумчиво, выезжаю со стоянки.
– З-зачем? – трясется.
– Капельницу тебе поставит, эту гадость можно вывести побыстрей.
– Не хочу капельницу. – Ну, вот. Опять плачет! – Я врачей боюсь.
Ребенок!
– А еще чего боишься? – интересуюсь, чтобы отвлечь. Не надо ей сейчас зацикливаться на своем состоянии. Да и мне нужно чуть приоткрыть крышечку. Сейчас ее ругать и вычитывать как-то… негуманно. Вот завтра – получит. Может быть, даже выпорю. Член каменеет, когда я представляю ее круглую попку…
– Всего. Я так запуталась. Ничего не понимаю. И всего боюсь.
Кстати, сам я только сегодня об этом задумался. Когда она сказала, что научилась пользоваться приложением такси. И понимал ведь, что раньше она жила в теплице, но почему-то не подумал о том, как сложно ей будет приживаться в открытом грунте. Еще один мой косяк. Я должен контролировать все. Всю ее жизнь. Она просто не умеет иначе.
– Не нужно бояться. Ты под моей защитой.
Лала как будто хочет мне что-то ответить, но в последний момент тормозит. И снова лижет, кусает губы. Ее мысли тонут в океане похоти.
Нет, Назар. Нет. Ты этим не воспользуешься. Вспоминай, каким был изначальный план. Приручить. Приучить к себе. Получить однозначный зеленый свет. И лишь тогда ее себе позволить.
Скорее бы домой. Нет сил смотреть, как она ерзает, и не представлять все те же движения, но на своем члене. Наконец, дома.
– Давай-ка ты, наверное, в душ, – бормочу я, расстегивая ремешки на ее босоножках. Ну, точно, удочерил. Жесть.
– Назар…
– М-м-м?
– Я не хочу в душ. Мне совсем другого хочется, – шепчет жалобно, блин, сквозь слезы. А то я не знаю. Ч-черт. Прижимаюсь щекой к ее нежной коленке, трусь. Лала несмело ведет по моей короткостриженой макушке. Я тычусь в ее ладошку, как кот. Приятно – нереально. Почти как секс, который сейчас ни в коем случае не должен случиться.
– Нет.
– Почему? – впивается коготками в шею.
– Потому что ты под наркотой. И не соображаешь, что делаешь.
– Это неправда. Я хочу тебя…
– Ты просто хочешь. Кого угодно. На это и рассчитан наркотик. Будь на моем месте сейчас…
– Ох, ну конечно! Ага. – Перебивает. – Давай ты не будешь мне рассказывать, что я чувствую? Лучше признайся, что мои чувства не взаимны! Ты меня не хочешь? Ну! – Лала толкает меня ладонями в плечи. Сил в ней – как в котенке, но я сижу на корточках, да и эффект неожиданности срабатывает. И я плюхаюсь на задницу.
– Стоп, лялька! Что ты несешь?
Ее колотит. Она хаотично скользит руками по бедрам и груди, сама не отдавая тому отчета. А потом в каком-то припадке начинает сдирать с себя одежду. И только оставшись голой, с рыданием сползает ко мне на пол.
– Ты просто меня не хочешь.
– Хочу, дурочка, – обнимаю, потому что ее опять колотит. – Пиздец как хочу. Но еще больше я хочу, чтобы ты меня, лялька, хотела. Доходит?
Снимаю с ее волос резинку. Зарываюсь в густые пряди. Лала смотрит на меня бездонной прорвой расширившихся зрачков.
– Я хочу тебя, Назар. Не хочу этого, но хочу. Правда… – меня сминает ее простодушным признанием. Делаю глубокий вдох и, закрыв глаза, с силой выдыхаю. Чувствую ее пальчик на своей ширинке. Не хочет она хотеть… Улыбаюсь. – Я уже вся мокренькая.
Внутри просто атомный взрыв. То, что Ла-ла-ла горячая девочка – не секрет. И сейчас она планомерно меня поджигает. А я не в силах, наверное, противостоять этой диверсии. Потому что как? Она уже мое бедро оседлала, и я лежащей на нем рукой чувствую – мокренькая, хрен поспоришь.
– Ну, выебу же! – рычу. А эта дуреха глазенки в экстазе закатывает и хнычет, будто я ее… уже. А, ч-черт! Ладно. Завтра разгребать буду последствия. Не могу. Может, и лучше, что она под своеобразным обезболом. По размеру я ей не подхожу. Не зря ж орала от боли.
Вскакиваю вместе с ней в руках с пола. Прохожу через гостиную, ногой толкаю дверь в спальню. Лалка извивается, шепчет что-то бессвязное. Сдирает с меня футболку.
– Ты такой красивый…
Аррр. Ну, с ума сойти. Что ж ты делаешь, лялька? Сожру же.
Швыряю на постель. Она отползает на локтях к изголовью кровати, наблюдая за тем, как я быстро снимаю штаны. Стонет, словно ее страшно заводит увиденное, выгибается. Если учитывать, что передо мной вчерашняя девочка, темперамент у нее атомный. Ну, с этим все понятно было еще на яхте, когда она Баята в углу зажала.
– Последний шанс меня стопорнуть.
Скользит остекленевшим взглядом по моему телу. Мягко опускает веки и ведет головой из стороны в сторону. Дескать, не нужны мне никакие шансы. И ножки разводит.
Это ж даже не про секс история. Понимаете? Я просто… Ну вот случится это сейчас. Хер же я ее отпущу. Пропаду. Растворюсь. Меня уже и так наполовину нет.
Накрываю ее тело своим. Фиксирую лицо. Пусть смотрит.
– Ты же понимаешь, что все? Нет назад дороги? Теперь, что бы ни случилось, Лала, мы вместе.
Не знаю, как это объяснить более доступно. Нет таких слов. Мне вообще столько ей всего сказать хочется. Всякого… Но она ж мелкая. Поймет ли? Что с мужиком делает. Как на себе закручивает. Все. Цели, планы. Саму, блядь, жизнь. Куда вообще лезет? Ясно куда. На шею. И я позволю, да… Все для тебя, лялька. Пока мы вместе.
– Никаких мужиков. Никаких Антонов, Лала. Забудь. Потому что… я только с тобой такой. Мягкий.
– Ты мягкий? – возмущается, будто на миг приходя в себя.
– С тобой – да. Но если на тебя кто-то не так глянет, или, не дай бог, тронет – уничтожу.
Молчит. Дышит рвано. Соски как камушки, царапают грудь.
– Я еще могу отказаться? – с придыханием.
– Еще можешь, – прикрываю глаза. Член пульсирует у входа в ее малышку. Меня потряхивает от напряжения, я чувствую каждую жилу, каждую мышцу, каждый свой позвонок…
– Не хочу.
Сглатываю. Окей. Раз. Два. Три. Скатываюсь в бок, но Лала меня удерживает.
– Не хочу отказываться. – Кусает губы. – Хочу… чтобы ты меня… – чертит пальчиком что-то на груди, – выебал. Как обещал.
Последние слова она уже мне в рот договаривает. Господи… Как так? Под наркотой она, а меня вштыривает? Руки, как у алкаша, трясутся. Обхватываю ласково ее заплаканное личико. Целую. Щеки, нос, блин, куда придется. Я щас сдохну просто. Утону в этой нежности. И выебу, конечно, никто не спорит. Когда-нибудь потом. А сейчас… Осторожно, едва касаясь пальцами. Губами… Ласкаю шею, грудь. Втягиваю соски. Лалка смуглая, и соски у нее нежно-коричневые. Капец, какие красивые. И чувствительные… капец. У нее все чувствительное. Разгоняется за секунду до максималки. Выпрашивает. Подставляется… Конечно, сейчас мне за такую раскованность спасибо надо сказать наркоте, но когда она ко мне попривыкнет, это станет и на трезвую нормой. Всю мою жизнь с ней. Главное, завтра все утрясти, когда страсти улягутся.
Я понял, в чем наша с Лалой основная ошибка. Нам нужно поговорить. Я пытался это сделать еще перед свадьбой, но с тех пор все настолько переменилось, что… Да. Разговор просто напрашивается. Мы обязательно, обязательно все обсудим. Потом. Ловлю ее ножку. Тяну вверх. Она гибкая, как былинка. Делаю так, чтобы Лала уперлась пяточкой в мою грудь. Смотрит. Все понимает. Кусает губы.
– Так ты максимально открыта, и больно быть не должно. Но если будет, говори, не молчи, окей? – Мурчит что-то невнятное. – Лала! Скажи, что ты меня поняла!
– Я поняла. Назар, пожалуйста… Я очень-очень хочу тебя. Не могу просто, как хочу.
ГЛАВА 18
ГЛАВА 18
И я, наверное, худшая, кем бы ты мог дышать.
Моя душа колючая, дай мне с тобою стать
Хотя бы на каплю лучше, хотя бы на каплю лучше,
Хотя бы на каплю лучше…
«Худшая» – Асия
Назар
Не знаю, что меня будит. Кажется вообще, что я вот только закрыл глаза, и по идее мне еще спать и спать, но я подрываюсь. Лалы в постели нет. В окно просачивается уже совсем по-осеннему хмурое утро. Спускаю ноги на пол. Мышцы до сих пор немного потряхивает от напряжения. В моей жизни было много самого разного, самого изощренного секса. Но никогда до этого я так не выкладывался. Господи, сколько раз я кончил? А она? Что больше – факт. Уж тут я расстарался. Губы растягивает широкая улыбка. А потом я слышу… Всхлип? И от моей сытой мужской радости и довольства ничего не остается. Огненная лава внутри застывает. Я медленно встаю, настороженно прислушиваясь к звукам из ванной. Сколько она там сидит? А что если, пока я спал… В ужасе подбегаю к двери. Колочу кулаком что есть силы.
– Лала! Лала, открой… – дергаю ручку, готовый, если придется, вынести дверь к херам. Но та без усилия поддается. Заваливаюсь внутрь, дико озираясь. Лала сидит на плетеной корзине для белья в углу и плачет. Так горько плачет!
Я медленно сглатываю и опускаюсь перед ней на колени. Одной рукой сгребаю сразу обе ее ладошки. Другой – стираю слезы. Как будто это, блядь, имеет какой-то смысл! Сердце барабанит о ребра.
– Эй, Лала… Что такое? Я сделал больно, да? Зря мы это? Надо было еще подождать?
Я просто Капитан Очевидность. Нетрудно ведь догадаться, что для вчерашней девочки четыре раза к ряду – сильный перебор. Пусть даже она сама напрашивалась. Гнулась в любые позы. И даже что-то там требовала.
– Нет, – всхлипывает.
Что нет? Тревога за нее мешает уловить мысль. Трясу головой, чтобы отогнать панику. Выглядит она… Заебанной. Да.
– Не больно? – уточняю, шаря взглядом по ее заплаканному лицу.
– Больно, конечно! – возмущается, на миг выныривая из своей истерики. – Ты мне там все до мяса растер, – шепотом.
Закусываю щеку, потому как, несмотря ни на что, слова жены вызывают во мне так много положительных эмоций, что губы сами складываются в улыбку. Взялся я за нее, и правда, по-взрослому. Но она так выпрашивала, что…
– Прям до слез больно, что ли? – отвожу улыбающийся взгляд.
– Нет. Я не поэтому плачу. – Лалка трясет головой и опять заходится в рыданиях. Ну, ё-мое! Сгребаю ее с корзины. Усаживаю верхом на себя.
– А почему? – Жена молчит. – Лала, пока я не понимаю, что случилось, мне сложно тебе помочь.
– Тут тебе помогать надо, – шепчет она. – Я все испортила. Почему я порчу все, за что ни берусь? Я какая-то ненормальная?
– Нет, конечно! Просто скажи, что случилось, и я это разрулю.
Закусив дрожащие яркие губы, Лала оглядывается. Берет лежащий на столешнице под раковиной телефон. Находит нужное видео и протягивает мне нетвердой рукой. Пока я гляжу на экран, Лала еще больше сжимается, явно опасаясь моей реакции на увиденное. Глупая. Ловлю на секунду ее затравленный взгляд. Потом читаю подпись под видео. С ее телефона пробегаюсь еще по нескольким каналам в Телеге.
– Прости меня, п-пожалуйста. Я не хотела. Вообще не подумала, что мой поход в Небо можно вот так использовать против тебя. И что танцевала так… прости. Я больше никогда не буду танцевать. Клянусь. Не буду тебя позорить.
Прижимаю ее голову к плечу. Руки едва слушаются. Облегчение такое, что тело обмякает тряпочкой. Я уже себе всякого напридумывал, а эта дурочка, оказывается, рыдает, потому что видео с ее танцами расшерили по сети, сопроводив видос комментариями вроде «Пока команда блистательного Назара Звягинцева готовится к открытию нового сезона в Метели, его молодая жена неплохо проводит время в заведении конкурентов». Нашли тоже мне сенсацию!
– Вот еще, – целую Лалу в макушку. Пахнет она просто невероятно. У меня навязчивая идея пропитаться этим густым восточным ароматом. Нет таких духов. Это что-то ее личное. Только мое теперь. – Мир много потеряет, если ты перестанешь танцевать.
Лала отодвигается. Сводит брови и несколько тягуче-долгих мгновений внимательно всматривается в мое лицо.
– Ты не злишься?
– Еще как. Но не на сам факт. Просто, понимаешь… Речь ведь о твоей безопасности, лялька, а не в том, что я хочу заточить тебя в башне, чтобы ты тут зачахла.
– П-прости. Я все время делаю что-то не то, – повторяет, кусая губы. – Я как будто потерялась, понимаешь? Моя жизнь так стремительно изменилась, и совсем не так, как я это планировала, что…
– Ты запуталась, – заканчиваю за нее, глядя в потолок.
– Да. И все усугубляется моим одиночеством. Мне одиноко, Назар. Так, как не было никогда в жизни. А ты… Нет, я понимаю, что ты много работаешь, но мы же совсем не видимся. Только когда ты… ну… приходишь, чтобы заняться сексом. Я после этого…
– Что? Давай. Заканчивай, раз начала. Нам нужно поговорить, – ободряю.
– Я… короче, я после этого чувствую себя очень плохо.
Читать бесплатно другие книги:
