Возвращение 2 Алдышев Виктор

— Бестужев, — первым высказался Королёв, — я не понял тебя. Ты что предложил пригласить к нам вторых мерзавцев?

— Именно, — кивнул Дмитрий. — Мы им не союзники, но и не враги. Сделав дружественный шаг по отношению к ним, мы создадим вероятность того, что нас не уничтожат.

— Бестужев, гарантий ноль! — Волков всё-таки повысил голос. — Это вероятность!

— Так и есть, — подтвердил Дмитрий, — но вот вам вторая чаша этих весов: нашим полукосмическим, неопробованным в бою флотом и таким же новейшим вооружением мы будем противостоять гереспри пару часов. Протополе, защищающее планетные захватчики, не позволит нам нанести хоть какой-то вред этим кораблям. Когда пришельцы закончат с вооружённым сопротивлением, население будет оставлено в резервации. И когда Ирсу понадобятся новые солдаты, он возьмёт всех. Человечество будет истреблено по мере удовлетворения его нужд. Теперь сложите всё вместе и увидите, что вероятность — лучший наш вариант.

— Багиров, ты согласен с ним? — Королёв адресовал вопрос Косте, потому что ему верил больше в таких вопросах.

Тот опустил голову в знак согласия.

Костя поначалу морально не справился с предложением Бестужева, но если отбросить человеческие сомнения, то оно имело под собой железобетонное основание. Только Багирову потребовался почти месяц, чтобы признать то, что люди сейчас слышали впервые.

— Если отправим сообщение Лан-ирмеям, они явятся сюда, — произнёс Дмитрий, — но примерно через три месяца.

После следующих слов майора Бестужева установилась мёртвая тишина.

— Поэтому они прибудут уже после того, как Земля станет форпостом гереспри, — уверенно сказал он. — Примите, как факт: мы не выстоим против них. Примите и смиритесь.

Даже Анна пыталась справиться сейчас с возникшим возмущением. Хотя верила Бестужеву безоговорочно, но…

Смиритесь? Что значит, смиритесь? Сдайтесь? Сдайте Землю? Да они только что трясли весь мир, заставляя собрать волю в кулак и дать отпор.

— Майор, я сделаю вид, что последних слов не слышал, — сквозь зубы произнёс Волков.

— А зря, — жёстко ответил Дмитрий. — Потому что в независимости от того, примем мы бой или нет, вторжение мы не предотвратим. Это не в наших силах.

— Тогда какой же исход вы предполагаете, майор? — мрачно спросил Владимир Алексеевич.

Бестужев подумал, прежде чем отвечать, чтобы донести мысль правильно.

— Я не предлагаю сдаться, — произнёс он. — Мы окажем максимальное сопротивление флоту Гереспри. Нанесём ущерб их кораблям. Если всё сделаем правильно, то сможем уничтожить даже их особо ценный заправщик. Но потом, после того как наши силы будут исчерпаны, они займут планету.

Тишина стояла глубочайшая. Хотя людей в ангаре было много, и динамики передавали звук из помещений других участников совещания, даже дыхания не слышалось.

— После того, как всё закончится для нас, — продолжал Бестужев, — вторая раса мерзавцев явится, чтобы сражаться с первой. Если кто-то из человечества ещё останется на планете к тому времени, они увидят, как сволочей, уничтоживших нас, разметут в пыль. Дальше… — Дмитрий остановился на мгновение. — Дальше останется только ждать решения лан-ирмеев по Земле.

Тишина по-прежнему сковывала ангар. Волков хмурился.

Бестужев только что превратил то, за что они так боролись в развеянные иллюзии, но при этом сдаться он действительно не предлагал.

Так что Владимир Алексеевич наконец спросил:

— Майор, вы предложили нанести ущерб флоту, чтобы ослабить его?

— Так точно.

— Я слушаю. Каким образом?

— Нужна реализация одной инициативы, которую вы забраковали, — ответил Бестужев. — И срочно.

Он обернулся к Анне:

— Майор Лазарева предлагала установить контакт с ульем. Эта операция хорошо продумана её командой и провести её нужно как можно быстрее.

— Что это даст? — уточнил Волков.

Дмитрий взглянул на Анну:

— Майор, расскажите.

Лазарева уже едва сдерживалась. Они внутри команды обсуждали, как использовать разумный улей на пользу нам все последние недели.

Анна шагнула к Бестужеву, встала рядом:

— Товарищ главком, мы писали в нашем докладе, что ульи это уникальные живые организмы. Мы думаем, что сам организм — это только мозг, помещённый в специальную камеру на корабле. И он способен образовать себе скафандр — то, что мы видим снаружи. Вся огромная конструкция ИОСа, это просто защитный костюм этого существа. Вроде раковины моллюска. Мы определили наличие биокоммуникационной сети ИОС.С-1 между этими организмами. Она блокирована кораблями. Но если мы найдём способ послать в неё сообщение…

— Я помню ваш доклад, — прервал её Волков. Он действительно внимательно читал его. — Кажется, там две подписи — ваша и старшего лейтенанта Третьякова. И вы оба говорили, что каждый корабль в сети защищён от вмешательства извне. Какова вероятность, что один освобождённый улей сможет пробиться к остальным?

— Никакой, — чётко ответил Бестужев. — Пока внутри защитного образования Натиды работает корабль, он не позволит ей принимать какие-либо сообщения от своих собратьев, ни тем более действовать. Чтобы восстановить работу коммуникационной сети этих существ, мы должны выключить компьютеры кораблей.

— Натида? — Владимир Алексеевич вопросительно поднял бровь.

— Официальное название, — кивнул Дмитрий. — Предлагаю пользоваться. Выключать корабли придётся извне.

Анна без слов подняла планшет, нашла файлы биоинформационной бомбы и отправила на главный экран.

— Смысл в том, что воткнув кусок бионейросети от нашего улья, с записанной в неё информацией, в нервную систему другого улья, мы отправим эту информацию в компьютер корабля, — сказала она. — Защита конечно отреагирует, но при прямой доставке, это, скорее всего, займёт какое-то время. Прямая доставка — это сброс бомбы. Старший лейтенант Третьяков, лейтенант Спецов и полковник Мун разработали всю концепцию от выращивания до установки на самолёты. У нас есть всё необходимое.

— Выращивания? — переспросил Дубравин.

— Именно, — подтвердил Паша. — Биоинформационная бомба — это просто кусок улья с живой НЛС, в которую записана информация. Она будет жизнеспособна чуть больше суток.

Бестужев, глядя на выражения лиц, понял, что пока информация не дошла.

— То есть надо вырастить такую бомбу, записать в неё программу выключения, и сбросить на ближайшие к портам посадки ИОСы в течение двадцати четырёх часов, — сказал он. — Также, это должно быть сделано незадолго до начала вторжения. Если выключим корабли заранее, гереспри отложат посадку планетных захватчиков и направят на землю штурмовые группы для устранения проблемы. Если втянемся в бой с ними, просто потеряем время, людей и технику. Наша цель — планетные захватчики — плаза-корабли. Они должны начать посадку.

— Хорошо, что дальше? — Волков следил за мыслью.

— Дальше средства защиты Натид могут быть использованы нами в наземной операции, — сказал Дмитрий, — конечно, в том случае, если они будут настроены к нам благожелательно.

При этих словах многие взглянули с удивлением.

— Да, слышать не привычно, — кивнул Бестужев. — Отключив корабли, мы просто освободим этих существ от чужого контроля. Дальше принимать решения они будут самостоятельно.

Дмитрий наконец подвёл к основной мысли:

— Если всё получится, освобождённые ульи откроют нам дорогу на плацдармы. Вы знаете пробел оборонной операции. Эти территории закрыты. И пока они остаются таковыми, мы вообще не можем вести боевые действия с гереспри. Вы предлагали их бомбить, но если мы окажемся внутри плацдармов беспрепятственно, то не потратим на это время, получим возможность атаковать порты посадки под прикрытием ульев, и не уничтожим миллионы спящих мегов.

Вот теперь всё встало на места. Люди поняли, что именно предлагает Бестужев. Но обоснованно возник вопрос.

— Майор, мы рассматривали риск нанесения пришельцами удара из космоса, — сказал один из генералов. — Если наши действия с ульями будут успешными, что им помешает ударить по нам и по ним сверху?

— Использование оружия тотального уничтожения будет ограничено, — ответил Дмитрий. — Ирсу не выгодно убивать нас и уничтожать зоны нашего обитания. И уж тем более он не будет уничтожать ульи. Они не просто так расположены вокруг портов посадки. Это его щит, на случай, если явятся Лан-ирмеи. Потому что бить по своим драгоценным ульям чем-то мощным они не будут. Для нас ИОСы выполнят ту же функцию — щита. К тому же… сражение на земле будет только отвлекающим манёвром.

После этих слов шум голосов, особенно с мониторов аналитического центра генштаба, поднялся такой, что Волков, был вынужден сказать:

— Тихо, товарищи офицеры!

— Наша главная цель — заправщик, — говорил Дмитрий. — Стратегически важный объект флота. Вот его мы уничтожим. Заодно повредим как можно больше кораблей.

Шум голосов не утихал. Речь шла о космическом сражении. И пока было непонятно откуда такая уверенность майора.

— Майор, это понимать как: дадим бой в космосе? — выбился из шума голос Матвея Спецова.

Бестужев услышал его, усмехнулся:

— Лейтенант, успели истребитель осмотреть?

— Да.

— Вооружение?

— Да.

— Ну и как? Выдержит ваш орбитальный самолёт бой с такой машиной?

Матвей помолчал перед ответом, подумал, но кивнул:

— Если один на один — выдержит. Минут двадцать точно. Потом… от конкретных обстоятельств.

— На каждом планетном захватчике их примерно по тысяче, — сказал Дмитрий. — Наш скоропостижно собранный орбитальный флот будет уничтожен в первом же бою. Так что нет, боя в космосе мы не осилим. Не доросли ещё до него. Но на диверсионную операцию ресурсов должно хватить. Нужна команда, восстановленный истребитель гереспри, и станция связи корабля-охотника. У нас всё есть.

Обсуждение продолжалось довольно долго. Бестужев время от времени оглядывался на Багирова. Добрая половина всего, о чём говорилось, было идеями Кости. Тому оставалось только кивать. Но по мере обсуждения Анна всё больше мрачнела.

Дмитрий объяснил, как попасть на «ромашку», и в какой момент это нужно сделать. Для этой операции даже не нужно было особенного вооружения. Достаточно доставить на этот корабль нашу собственную водородную бомбу.

Но действовать на самой «ромашке» нужно будет быстро. Поэтому нужна команда для решения сразу нескольких задач. Минимум три человека и мегистотерий. Люди должны быть не просто знакомы с системой управления сердечного корабля, а знать её наизусть. Это поможет разобраться на месте с возможно аналогичным техническим устройством совершенно нового для них заправщика. Знание языка гереспри без БПУ обязательно.

— Установив бомбу, команда уйдёт, — уверено говорил Дмитрий. — В протополе корабля-заправщика огонь вести нельзя. Нужно рассчитать время, чтобы наш истребитель успел пройти его до взрыва. После него гереспри будет уже не до нас.

Матвей держал руку поднятой всё время, пока Бестужев говорил. Несмотря на смешанные чувства по отношению к майору из-за брата, Спецов с первых минут понял, что новый план ликвидирует почти все пробелы оборонительной операции. И если отбросить личные вопросы, то благодаря Бестужеву шансов на победные варианты стало больше.

Хотя майор и утверждал, что сопротивление обречено на провал.

— Спецов, спросить хочешь? — усмехнулся Дмитрий, оценив упрямо поднятую руку.

— Нет, в команду хочу. Лучше меня корабли гереспри не знает никто, — без запинки выдал Матвей.

— Системы управления?

— Их тоже лучше меня никто не знает, — кивнул Спецов. — Только если полковник Мун.

Олег вздохнул, беззвучно проматерился, искоса взглянул на Матвея:

— Спецов, спасибо тебе.

Тот сообразил, что предложил в состав группы Олега Кимыча, замер, но майор Бестужев и без того нахмурился, глядя на Матвея. Потом перевёл взгляд на Муна:

— Полковник Мун, постарше спецы есть?

Олег хмыкнул, но ответил серьёзно:

— Старше есть, умнее нет.

— Обсудим, — кивнул Дмитрий и взглянул на Волкова: — Состав команды за мной. Помимо меня и Багирова ещё двое. Решим.

Анна по мере обсуждения делала по шагу назад. Пыталась сосредоточиться, но… всё больше отказывалась принимать происходящее.

Совещание продолжалось. Вопросы подготовки отдельных этапов расходились по своим назначенным ответственным. Закончили ближе к утру. Ворота ангара открыли, потому что, несмотря на вентиляцию, количество работающих мониторов и горячие обсуждения разогрели помещение до потной жары.

На улице с ясного неба уже смотрело солнце, серебря тонкий слой снега, покрывшего площадки, когда Владимир Алексеевич последний раз обвёл людей взглядом, перед тем как сказать:

— Всё, товарищи, приступайте к выполнению поставленных задач.

Офицеры начали покидать ангар, а Дмитрий подошёл к Волкову.

— Нет, — твёрдо сказал Владимир Алексеевич, безошибочно поняв, что скажет Бестужев. — Я на это не пойду. Никто не пойдёт. Дмитрий, если явившись сюда, лан-ирмеи посчитают нас трофеем, то кровь миллиардов будет не на руках гереспри, а на твоих и на моих.

Бестужев молчал мгновение, но вдруг кивнул, выказав на лице понимание:

— Хорошо, Владимир Алексеевич. Инициатива по лан-ирмеям снята.

Анна, глядя на Дмитрия, поняла, что это… не его реакция. Прежний Бестужев встал бы на дыбы.

Волков обернулся к Лазаревой:

— Майор, вы лично собирались войти в контакт?

— Так точно, — подтвердила Лазарева, — формально мы уже в контакте.

— Тогда удачи вам, — Владимир Алексеевич протянул ей руку. — Если у вас получится, то у нас будет новый план обороны. Приступайте к своей операции.

— Есть. Спасибо, — Анна скрепила рукопожатие.

— Майор Бестужев, полагаю, вы присоединитесь? — Волков взглянул на него.

— Да, — ответил Дмитрий. — Меня и капитана Багирова просьба включить в команду майора Лазаревой.

— Добро.

Главком и генералы уехали через десять минут, а в ангаре начались срочные сборы. Сон оставили на потом. Пока Третьяков паковал вещи, Анна взглянула на Дмитрия и Костю, оценила ещё раз свои ощущения, и поняла, что ненавидит обоих.

Причина?

У неё только одно сердце, и они уже надорвали его по краю, когда оба улетели. Она уже пережила время, когда считала их потерянными навсегда. Но вот они вернулись, и всего несколько часов Анна чувствовала такое горячее чувство счастья, пока Бестужев… не отнял его.

Снова. Всё, до капли. Оставив душу пустой.

Они улетят. И хотя оценка шансов на возвращение сейчас показала более высокий процент, это всего лишь цифра. Да, Дмитрий в этот раз объяснял, что если всё сделать правильно, у них будет несколько минут покинуть зону поражения. Но что если сделают не правильно? Или им не позволят? Или Дмитрий опять просто врёт! И это снова билет в один конец?

Лазарева чувствовала дрожь, пробегающую по телу. И когда Дмитрий наконец обернулся к ней, отвернулась. Не могла говорить с ним. Не нашла в себе силы взглянуть в его тёмные глаза.

Бестужев шагнул было к Анне, но на его плечо легла тяжёлая лапа Кости. Багиров отрицательно покачал головой. Сейчас нужно дать Ане время справиться с ситуацией. И меньше всего ей нужны объяснения вроде того, что «так надо», «я должен» и так далее. Больше это не пройдёт.

Глава 5: В Чёрном море звезда

Вертолёт опустился на площадку невдалеке от ложного лагеря. Встречающих было много. Набились и в палатку, скрывающую подъёмную платформу, и перед ней на улице толпились.

Мун, увидев сколько народа собралось пожать руку вернувшимся разведчикам, усмехнулся:

— Ну, держитесь. Сейчас зацелуют.

— Не вовремя, — ответил на это Дмитрий.

Костя, шагая за ним из вертолёта, усмехнулся:

— Любимое слово.

По дороге, пока летели, наметили основные этапы работы. На эвакуацию личного состава вместе с оборудованием командование дало десять часов. Дубравин приказал установить за это же время линию сдерживания вокруг улья. Надо было подтянуть к Костанаю силы ПВО и танковые подразделения.

В случае удачи с ИОСами, эту группировку предстояло в дальнейшем усилить для охраны инопланетных сооружений. Если они станут центром контроля ИОС.С-1, то явившись на планету, гереспри немедленно примут меры для подавления ульев «Костанай-1».

На случай неудачи с ИОСами комплексы ПВО и позиции танков размещали так, чтобы, в случае массового выхода мегов, можно было ударить по ним со всех сторон. Обоснованно боялись, что выключение компьютера корабля приведёт к их пробуждению. Если что случится с системой управления через БПУ, то больше вариантов не останется. Как бы жутко не звучало, но придётся устроить массовую резню. Ни один мег не должен прорваться через оцепление.

И Анну всё ещё коробило это обстоятельство. Понимала, что по-другому никак, но… на душе было плохо. Это её личное предательство по отношению к мегам. Наслаивающиеся друг на друга отрицательные эмоции становились всё сильнее. Прибыв на место, Лазарева вышла из вертолёта первая, вдохнула воздуха. Нужно было успокоиться. Мысли разрывали голову.

Пока команда выгружалась, Олег, глядя на толпу, усмехнулся:

— Что, в улье подождать не могли?

— Товарищ полковник, там курить нельзя, — послышался смех.

— А ты перенервничал? — Олег пошёл сквозь толпу, продолжая ворчать: — Что, из-за Бестужева? Дим, слышишь? Ты — звезда. Распишись вон тому где-нибудь…

Грянул смех, и толпа всё-таки окружила майора Бестужева и белого мегистотерия. Среди других первыми подошли биологи из бывшей команды майора. Руководителем теперь был Третьяков, но по старой памяти офицеры приветствовали Дмитрия как начальника группы.

— Товарищ старший учёный, здравия желаем! Хотя нет, вы же больше не учёный. Разведка!

Галя ждала в стороне, но Бестужев, заметив её, кивнул:

— Здравия желаю, сержант Понева.

Галя радостно заулыбалась в ответ:

— Здравия желаю, товарищ майор. С возвращением.

Не ожидала, что Бестужев её заметит. Но Дмитрию было приятно увидеть знакомые лица. Не думал, что это может случиться. Рыжая кудрявая голова Поневой — девчонки, которая вечно бегала за Анной и таскала за ней сумки, вызвала радостное впечатление.

— Спасибо, Галь, — ответил Бестужев.

Понева даже покосилась на Анну. БПУ было на шее, как и у всех, так что Лазарева услышала:

— А… майор здоров? Головой не бился?

Анна всё-таки засмеялась этому вопросу. Да, уж. Понева в чём-то права, не типично для майора так разговаривать. Тем более с теми, кого он раньше в упор не замечал. Вообще… что-то с ним не так. Лазарева думала об этом по дороге в улей.

Солдаты и офицеры сопровождали разведчиков, ехали по коридору всей толпой, а на месте встречал ещё и основной персонал.

Дмитрий с Костей несколько оторопели, увидев ИОС внутри. Когда они улетали, здесь было ещё пусто и тихо, а сейчас на центральной площадке разместился целый жилой городок — спальные боксы, рядом с ними стулья и столики, как для пикника. Люди привыкли находиться в улье настолько, что выход на поверхность перестал быть острой необходимостью. Отдыхали тут внизу под поблёскивающим куполом.

Бестужев искренне рассмеялся:

— Ну, прижились. Костя, глянь…

Он кивнул на баскетбольную корзину, прицепленную на световую мачту.

Зрелище насмешило, но Багиров не успел им проникнуться, потому что увидел то, чего не заметил Дмитрий — мегистотерия, вылетающего из толпы. Он снёс Бестужева в одно мгновение, с яростью ударяя всем телом об пол.

— Егор, отставить! — завопила Анна.

Вообще из головы вылетело! За всеми событиями последних суток она напрочь забыла о Егоре! Подпустить его к Бестужеву — смертельный номер!

Матвей ринулся к брату, но тот оттолкнул его так, что Спецов отлетел, держась за ребра. Егор молниеносно выплюнул трубку с мутагеном, и со всей силой вогнал её в шею Бестужева. Брызги крови взметнулись в стороны, а майор закричал от пронзительной боли сквозь сжатые зубы.

Люди, не разобравшись в происходящем, замерли. Спецназовцы вскинули оружие, но целились в своего! И поэтому медлили. От полковника Муна приказа не было. У Олега на губах замерли слова: Назад, дурак! Трибунал!

Нападение на старшего офицера, да хрен бы с ним, если просто на офицера, на Бестужева нападение!

Единственным, кто оценил всё верно, был Костя, и он схватил Анну за плечо:

— Стой!

Дмитрий сипло дышал из-за пробитого горла, не моргая глядя в глаза нависшего над ним мегистотерия. И внезапно развёл руки в стороны. Жест: «сдаюсь».

Анна дёргала плечом, пыталась высвободиться из пальцев Кости, но тот не пускал. Матвей, держась за ушибленные рёбра, вставал со словами:

— Егор, не надо…

Если Егор нанесёт хоть какой-то вред майору, то Лазарева сама пристрелит его прямо здесь! А если пожалеет, то запрут в клетку навсегда! Всё понятно с обидой, но мстить майору нельзя!

— Спецов, не делай глупостей, — твёрдым голосом произнёс Мун, хотя сжатые в нервный кулак пальцы совсем побелели.

Трубка ввода мутагена не сокращалась, а Дмитрий так и смотрел в глаза мегистотерию. Не нужно было быть с ним на связи, чтобы понять его мысли. Они читались по сморщенной в злобной гримасе морде.

— Потерпи, Егор, — прошептал Бестужев. — Шанс ещё будет.

Надбровные дуги мегистотерия поползли вверх, но… он вырвал щупы обратно, разбрызгав ещё кровавых капель, и сглотнул трубку. Едва он это сделал, Матвей подскочил к нему, ударил в морду кулаком:

— Дебил!

Егор тряхнул головой, зарычал.

— Всё он правильно сделал, — хрипло произнёс Бестужев, медленно вставая и зажимая окровавленную шею.

Матвей, задыхаясь от волнения, взглянул на него:

— Майор, вы в?..

— В порядке — кивнул Дмитрий.

Костя наконец отпустил плечо Анны, и она подбежала к Бестужеву.

— Дай посмотрю… — она пыталась понять, попал ли в кровь мутаген, но Дмитрий отрицательно покачал головой:

— Нет.

Егор не инфицировал его.

— Спецов!.. — прошипела Лазарева.

Посмотрели в ответ оба. Егор взглянул с упрямой злостью. Её приняли все, на ком сейчас было БПУ, а это все люди в улье. Егор выдал свою ненависть к Бестужеву на общий канал.

— Я не буду делать вид, что всё хорошо! — прорычал он. — Улыбаться этой сволочи я не обязан!

Матвей замер. Испугался, что сейчас услышит от майора Лазаревой приговор. И не ошибся.

— Выкину отсюда! — гнев заклокотал в горле Анны. — Не способен выполнять задачи, усыплю! Как бешеную собаку! Спецов, командование патрулём сдать!

Матвей что-то хрипло выдал горлом. Но Бестужев внезапно сжал руку разгорячённой Анны:

— Майор Лазарева, всё нормально.

— Бестужев, ты…

— Всё нормально, — уверенно повторил тот, — отложите решение.

И взглянув на удивлённых людей, приказал:

— Товарищи офицеры, разойтись.

— Все по рабочим местам! — громко добавил Мун. — Давайте, давайте… Твою мать! — он выдохнул, когда люди разошлись, наклонился, упёрся ладонями в бедра, постоял так, подышал и яростно взглянул на Егора: — Ну что, пойду доложу, да? Что ты напал на Бестужева? Да?!

Упрямая злость из взгляда Егора не ушла.

Мун выпрямился, гневно реагируя на этот взгляд:

— Придурок! Думаешь если ты молодой и тупой, на тебя законы военного времени не распространяются?! Я расстрелять тебя обязан! Спецназ мог это сделать! Тебя просто пожалели!

— Олег Кимыч, — позвал Дмитрий, — докладывать не надо.

Мун шумно спустил воздух, сглотнул:

— Двести человек видели.

— Я не видел, — покачал головой Бестужев. — Это главное. Багиров?

Костя отрицательно покачал головой:

— Я не видел. Третьяков?

Паша недовольно сжимал губы, глядя на Егора. До того не дошло пока. Даже сейчас, когда Бестужев и Багиров фактически велели его прикрыть, Спецов всё равно скрежетал зубами.

— Не видел, — медленно произнёс Третьяков.

— Шея твоя видела, — Мун кивнул на струйки крови, стекающие из-под ладони Дмитрия, которой тот зажимал тонкие проколы. — Бестужев, к врачу быстро. Если я Королёву доложу, что ты умер, меня следующего к стенке поставят.

— Есть, — усмехнулся Бестужев.

Анна спустила эмоции выдохом, придавила тяжёлым взглядом обоих Спецовых. Но первый всплеск эмоций действительно прошёл.

— Мы к медикам, — сказал она Олегу.

И повела Дмитрия к медбоксам. Мун отправился за ними. Со Спецовым ещё не всё. Вопрос не решён. Но сейчас Олег не мог с ним говорить. Пока слов без мата не нашёл.

Только Багиров, проводив всех взглядом, направился к Егору.

— Полегчало? — спросил он, подойдя.

Матвей, стоявший рядом, напрягся. Капитан славился своим ответственным отношением к работе. А она до сих пор состояла в охране Бестужева. Так что ничего хорошего от Багирова сейчас можно не ждать.

Но Егор в отличие от Матвея, усмехнулся.

— Я видел, как ты Альфу придержал, — сказал он. — Дал мне время.

— Да, — кивнул Костя.

Егор внимательно смотрел на него:

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » ... »»