Возвращение 2 Алдышев Виктор

Знакомый звук отделился от неё вдалеке. Что-то двигалось, сгребая ткань снежной пелены… Дмитрий знал, что до сна осталось недолго. И то, что он видит, скорее всего, ему кажется. Но даже если так… в тумане что-то двигалось, и Бестужев, выдержав ещё мгновение, спрыгнул вниз, и побрёл навстречу. Сознание уже спуталось от холода, он не осознавал, зачем делает эти медленные шаги. Споткнулся обо что-то на земле и, упав, остался сидеть. Тишина вокруг стала давящей, снова той космической. Тишиной полной пустоты.

Чёрные линии обозначили вихрь вращения и человеческую фигуру, словно плывущую сквозь снежный туман.

Анна бежала, на ходу разворачивая термоодеяло. Набросила его на Дмитрия сразу, как оказалась в шаге. Пока молча, судорожными движениями толкнула Бестужева, чтобы свалить его на одеяло, сразу завернуть в него с ногами и руками, и включить подогрев. И только потом приподняла его голову и наконец уставилась в лицо. На ресницах Дмитрия таял снег, пустой взгляд был направлен прямо на неё.

Бестужев не мог ничего сказать. Казалось, это всё-таки сон. И Анна, обнимающая его, дышащая настоящим теплом в губы — это призрак.

— Очнись, очнись, очнись…

Даже её срывающийся от волнения голос не заставил усомниться в этом.

— Дима! — Лазарева встряхнула его со всей силы.

— Это от холода! — Олег догнал Анну, спрыгнувшую с вертолёта ещё до того как шасси коснулось земли, увидел блестящие глаза Бестужева, выдохнул с облегчением: — Живой! Всё нормально, отогреется.

Подбежали медики из экипажа:

— Анна Викторовна, дальше мы…

Присутствие незнакомых людей заставило Дмитрия сделать умственное усилие, чтобы удержаться в сознании. Нюту он ждал, она бы явилась к нему перед забвением, а вот остальных в его сознании не было. Значит, они реальны.

Анна, не вставая с колен, крикнула в пространство, затянутое туманом:

— Костя!

Ответа не последовало, и Лазарева вскочила. Мун за ней. Они оба исчезли из поля зрения Бестужева. Рядом остались медики, говорящие:

— Гипотермия. Но в остальном порядок! Можно транспортировать.

Было слышно незнакомый взволнованный голос:

— Да! Нашли! Майор жив! Высылайте инженерную бригаду для изъятия корабля.

— Филатов! — окрик Анны оборвал все голоса. — Нужна аварийная эвакуация! Срочно! Сообщи в медцентр генштаба, чтобы готовили приём! Реанимацию для мега!

— Понял!

Медик наклонился над Бестужевым:

— Всё майор, сейчас заснёте. Мы вас увозим.

«Нашла» — в пустеющей голове Дмитрия держалась до последнего проблеска реальности эта мысль. А значит, своё сознание наконец можно отпустить. Анна не позволит Багирову умереть.

***

Анна не позволила. Ещё несколько часов назад она жила в полной уверенности, что они не вернутся. Что Костя погиб, получив смертельное ранение на корабле «хозяев», а Дмитрий пропал в космосе.

Но та жизнь оборвалась в долю секунды громким голосом Багирова:

— Аня, нужна встреча!

Лазареву до сих пор трясло. Она нашла их по сигналу БПУ. Но настолько слабому, что пролети они километром дальше, связь не установилась бы. Едва увидев мерцающий значок на внутреннем мониторе, Анна бросилась к пилотам, показала куда лететь. За эти минуты, пока они добирались, сигнал БПУ… пропал.

Но они были уже рядом. Уже видели своими глазами полосу поваленных деревьев, застрявший в земле корабль, и человека рядом с ним. Лазарева даже не успела удивиться. Не поняла, что видит не чёрного мегистотерия, а человека. Она просто побежала, узнав Бестужева, его долговязую фигуру, лицо. Побежала, чтобы схватить, обнять, согреть, больше не отпускать, никогда!

Но одновременно с радостью к сердцу припал страх, потому, что Анна не увидела Костю. Она ринулась на корабль, спрыгнула в открытый люк. Увидев неподвижного мегистотерия, не замерла ни на мгновение. Добралась до него, схватила за мощную шею, прижала руку к большой правой шейной артерии, и… не почувствовала пульса. И вот тогда замерла.

Сердце молчало, но Анна не верила. Тон кожи Кости был кипенно-белым с синеватым оттенком, БПУ на спине погасло, капли крови замёрзли на его лапах и груди,… но мысль пронзила Анну стрелой: сердца два!

Она подняла тяжёлую голову мега, чтобы просунуть руку под левую сторону, к левой шейной артерии, и в ладонь едва заметно ударило…

Вот тогда она выскочила наружу и кричала.

Это было несколько часов назад. Сейчас Лазарева наконец вошла в палату-бокс, где на кровати спал Бестужев, опустилась в кресло и ещё мгновения сидела прямо. Потому что тело не могло расслабиться. Руки дрожали.

Чтобы поднять Костю использовали вертолётную лебёдку, но сначала надо было просунуть под него спасательные носилки, так что переворачивали его на руках, ввосьмером. Несколько человек при этом держали пакеты с поставленными капельницами.

В медцентре генштаба встречала машина с платформой. Под оказание медицинской помощи выделили целый ангар. Палату-бокс из прочного пластика установили здесь же. Сейчас по трём её стенкам были опущены жалюзи, а через открытую четвёртую Анна смотрела в ангар. Там, на платформе, Костя ещё спал. Она сидела возле него все последние часы. Но медики сказали, что состояние стабилизировалось.

У Багирова были многочисленные ушибы и гематомы, потеря крови из-за разрыва пальцев. Но оторванные куски тоже забрали, и хирурги уже закончили операцию, пришили всё к своим местам.

Главная проблема — сердце. УЗИ органа показало, что повреждений у него нет. Так что после краткого совещания решили, что надо запускать. Сомневались, потому что причину остановки никто не знал. Но времени на раздумья не было. Кровоснабжение надо восстановить в полном объёме. Оставить как есть — опаснее для жизни мега. Так что подключили дефибриллятор и дали разряд. И сердце пошло.

Шансы на выздоровление высокие — услышав эту фразу, Лазарева наконец смогла нормально дышать. Ком отошёл от горла.

Сейчас Костя просто спал. Хорошим сном. Оба сердца работали, БПУ прямо на глазах оживало. Свет на пластинках разгорался, словно угли от дуновения ветра. Так что Анна, поняв, что из палаты Бестужева будет видеть их обоих, пришла сюда и села в кресло.

Дмитрий тоже спал под действием успокоительного. Анна с удовольствием разглядывала его лицо. Она спросит потом обо всём, что с ними было, спросит, почему Бестужев вернулся человеком, а Костя нет. Но сейчас она просто хотела смотреть на его лицо. На чёрные ресницы, обрамляющие красивый разрез его глаз, на изгиб скулы, подчёркнутый светом. Дмитрий спал, наклонив голову на бок.

Анна хотела запомнить этот момент. В душе стояло давно забытое тепло, от чего-то хотелось пустить слезу. Вот прямо сейчас в тишине палаты, пока никто не видит.

— Глупая я баба, — хмыкнула себе Лазарева, перед тем как откинуться на спинку кресла и тоже дать волю усталости.

Она не пошла смотреть записи бортового журнала корабля пришельцев. Инженерная группа ещё собирала отдельные фрагменты в лесу, но сам корабль откопали буквально в течение часа и уже доставили на одну из рабочих площадок научного департамента генштаба. В другой ангар, в километре отсюда. Олег и Матвей ушли туда, чтобы обеспечить инженерам подключение к системе управления через БПУ. А сама Анна попросила у Королёва разрешения остаться с разведчиками. Валерий Михайлович, уже зная, что всё в порядке, всё равно спросил:

— Точно всё нормально? С обоими?

— Точно. Но я хочу… тут… с ними…

— Оставайся. Я главному объясню. Мы скоро будем.

Королёв без объяснений понял настроение Лазаревой. Заодно дал ей возможность отдохнуть после нервной встряски, за что Анна уже многократно пожелала ему доброго здоровья.

Так что, устроившись удобнее, Лазарева прикрыла глаза, медленно переводя взгляд с Дмитрия на Костю и обратно. Заснула где-то посередине между ними.

Бестужев, проснувшись, увидел её спящую и пару минут лежал не двигаясь. Как всегда с Анной ему хотелось остановить какие-то моменты. И остаться в них. Надолго.

Дмитрий встал очень тихо. Жалюзи были подняты, так что он бросил взгляд на ангар. С той стороны прозрачной преграды Паша Третьяков увидел встающего с кровати Бестужева, вскочил со стула, хватанул ртом воздух, но Дмитрий усмехнулся и показал ему жестом: подожди.

Третьяков энергично закивал, куда-то побежал, а Дмитрий наконец подошёл к Анне. Сел на пол напротив неё.

Ещё в момент знакомства, когда ему представили взвод техников, серьёзный взгляд серо-голубых глаз молодой женщины, напряжённый и немного тяжёлый, вызвал стразу две реакции. Ведь ему не нужны были в команде люди с психологическими проблемами. Он брал только тех, кто мог безотказно выполнять задачи. И посмотрев личное дело лейтенанта Лазаревой, должен был забраковать её. Но она понравилась. Понравилось её лицо с выразительными крупными чертами, худая сильная фигура.

И Бестужев рискнул с ней. Рискнул, чтобы доставить удовольствие себе. Зная, что надо оставить себе хоть какой-то контроль, иначе его разорвёт от эмоций. Костя нужен был, чтобы не дать воли ярости и желанию мести, которые Дмитрий тогда едва контролировал. Анна нужна была, чтобы глядя на неё красивую, он мог отвлечься.

Бестужев обнял её бедра:

— Нют, проснись.

Но он этого не хотел. Потому что вопрос, заданный Костей, звучал и в его голове. Как стать человеком?

После того, как убил его в себе? После того, как стал способен заставить друга прийти на смерть к Альфе, наплевать на взвод парней, прикрывающих тебя, бросить за спиной женщину, готовую ради тебя на всё.

— Нют,…

Дмитрий боялся того, что она скажет, открыв глаза. Он обманул её, потому что промедление не позволило бы ему попасть на корабль «хозяев». И он потерял бы шанс плюнуть в лицо их командующего или кто там будет вместо него. Это и есть правда. Пора в ней признаться. Он хотел не защитить Землю, а сделать, так, чтобы пришельцы ею подавились. Чтобы получили максимум унижения, ещё даже не долетев до неё. И помня лицо Ирса, Дмитрий понимал, что это ему удалось сполна.

Но… это ещё не конец. Он ещё не закончил с «хозяевами». И дело уже не в мести. За ним остался ещё один удар, последний. Который нужно нанести, чтобы гереспри никогда больше не были угрозой тем, кого он любит. И кому должен жизнь.

Только… Нюта не простит его за то, что он сделает.

Дмитрий боролся с этим страхом. Боролся со всеми из них. Когда-то выжженные ненавистью, теперь они восстали вновь, став сильнее, чем когда-либо. Лишь одно помогало держать их под контролем — Дмитрий знал, в чём поступил правильно — он вернул Костю. И Анне больше не придётся бояться.

Лазарева проснулась внезапно, наверное, ощутив тепло ладоней на своих ногах. Дмитрий не был готов, поэтому замер. Анна резко выпрямилась, захватывая его пронзительным сверкающим взглядом.

Ещё мгновение… и она вздохнула, пересела с кресла на колени к Дмитрию, сцепила руки за его спиной крепким замком. Молча. Только придерживая дыхание, чтобы всё-таки не расплакаться. И время остановилось. Как и хотел Бестужев. Остального мира нет. Есть Анна со стучащим сердцем, плен её объятий. Большего не нужно.

Тихий щелчок открываемой двери запустил время вновь. Шум ворвался в палату-бокс вместе с взволнованным голосом Третьякова:

— Бестужев, Христа ради, прости! Главком будет через полчаса. И Королёв. Я не могу сказать им, что ты занят. Даже с Лазаревой.

Анна уткнулась носом в грудь Дмитрия, сдерживая смех. Тот улыбнулся, повернул голову к Третьякову:

— Здорово, Паша.

— Здравия желаю, товарищ майор, — кивнул Третьяков. — У меня там для тебя пару гигабайт файлов. Результаты работы тактико-аналитической группы в улье за время вашего отсутствия. И обо всём, что имеем на настоящий день по плану обороны планеты и вооружению против пришельцев. Королёв велел показать тебе до начала совещания.

Анна отпустила Дмитрия из объятий. Тот поднялся с тяжёлым вздохом:

— Вооружение против пришельцев. Нет такого.

Лазарева вопросительно вскинула бровь, глядя на Бестужева снизу вверх. Он подал ей руку, поднял.

— Ты же ещё не видел ничего. Мы много сделали, — возразил Паша. — Ты у нас не один гений.

— Не сомневаюсь, — ответил Бестужев и взглянул на Анну: — Контакт с ульем установила?

Лазарева поразилась:

— Откуда знаешь?

Дмитрий усмехнулся:

— Долго рассказывать. Так как?

— Никак, — вздохнула Анна. — Улей вышел на контакт сам. Дал понять, что хочет домой. План действий по этому вопросу мы разработали, но добро на него не дали.

— Посчитали это не существенным, — добавил Паша.

Бестужев прикусил губу изнутри. Анна, наблюдая это знакомое действие, не удержала улыбку.

— И просчитались, — произнёс Дмитрий. — Улей — наш шанс. Паша, план по установлению связи с ним, найди мне его.

— Есть. А… всё остальное?

— После.

— Понял.

Третьяков вышел из палаты, побежал к столу с компьютерами. Дмитрий и Анна остались вдвоём ещё на мгновения. Но оттягивать неизбежное Бестужев не стал. Надо переступить порог палаты, и рассказать всем, что их ждёт. Взгляд Дмитрия попал на платформу с Костей в центре ангара.

— Сердце запустили? — спросил он.

Анна утвердительно кивнула:

— Да.

— Хорошо работает?

— Даже отлично.

— Тогда буди его, — произнёс Бестужев. — Дай команду по БПУ.

— Дим… — вздохнула Лазарева. — Что ты за человек? Дай. Ему. Отдохнуть.

Но Бестужев засмеялся:

— Поверь мне, Нют, он не хочет отдыхать. Он хочет к тебе. Хотел всё время пока был там. Он и выжил только потому, что хотел вернуться к тебе. И меня спас из-за этого. Не смог бы смотреть тебе в глаза, если бы бросил меня.

Анна молчала. Слова Дмитрия задели что-то яркое в душе. То большое и светлое чувство, которое она испытывала к Косте.

— Так что буди его, — повторил Бестужев. — Он будет рад.

Они вышли из палаты вместе. Люди, все кто был в ангаре, а это пара десятков человек, включая врачей, биологов, техников и охрану, как один шагнули навстречу.

— Майор, с возвращением, — раздалось со всех сторон.

До приезда большого начальства осталось недолго. Потом шанса лично пожать руку майору не будет.

Анна отпустила Дмитрия поговорить с людьми, сама пошла к Багирову. Убедилась по мониторам, что с ним всё в порядке, прежде чем залезть на платформу, сесть и положить голову мегистотерия себе на колени.

— Костя, — прошептала она, — проснись, родной.

На её внутреннем мониторе отобразилась отправленная команда и мгновенный отклик получившего его БПУ. И Анна с настоящим удовольствием испытала ощущение, которое почти забыла — присутствие Кости. То, которое так глубоко вжилось в её сознание, и которого ей так не хватало. Она не надеялась испытать его вновь, но получила даже больше — чувство той самой зажигающей улыбки. Оно прогрело сознание Анны до эйфории. Так что она крепко стиснула Багирова в объятиях, потирая пальцами морду:

— С возвращением, родной.

Костя, не убирая головы с коленей Анны, обнял её лапой.

— Больше никогда меня не оставляй, — прошептала Лазарева.

Утвердительное рычание раздалось вслух, а по БПУ Костя ответил:

— Больше никогда.

Он открыл наконец глаза, взглянул на Анну. Столько времени не видел её лица. Видно, что устала. Морщинок больше, и губы бледные. Но любимые черты остались прежние.

Костя тяжело вздохнул. Всё бы отдал сейчас за то, чтобы обнять Аню по-настоящему. Был бы человеком, не ждал бы ни секунды. Не обратил бы ни на кого внимания. Прижал бы её прямо здесь…

Лазарева улыбнулась, поймав это желание, потом всё-таки рассмеялась, потому что Костя его и не прятал. Даже не пытался. Показал всё, как есть.

— Тихо, тихо, капитан, — прошептала она ему.

Костя усмехнулся, положил голову обратно ей на колени, но глаза не закрыл, смотрел на людей. Третьяков обсуждал что-то с Бестужевым, а на экране одного из компьютеров на столе было лицо Муна.

Дмитрий сразу спросил, где корабль. Паша связался с ангаром, куда его увезли, позвали Олега Кимыча. Тот вместе с группой техников засел с бортовым журналом, так что, едва взглянув на экран и увидев лицо Дмитрия выдал:

— О, Бестужев! В себя пришёл? Давай, мы тут половину не понимаем…

Дмитрий засмеялся:

— Олег, а я думал это я бездушный.

— Нет, — хмыкнул Мун. — Мы сейчас все такие. Сказали ты в норме. А по расчётам ЦРК до прибытия «хозяев» меньше пяти дней. Так что, майор, если черепно-мозговой травмы нет, то соберитесь. У нас гора вопросов.

— Я тебя понял, — Дмитрий так и смеялся.

Но вмешался Третьяков:

— Олег, у нас тоже. Главком сейчас будет, а Бестужев ещё наши отчёты не просмотрел.

— Уже смотрю, — Дмитрий как раз уткнулся глазами в планшет.

Но буквально пролистывал пальцами целые страницы сразу до раздела докладов команды майора Лазаревой. Там читал очень внимательно. Всё об установки связи с ульем, общей нервной системе, экспериментах, совместно проведённых командой биологов и инженеров.

Бестужев сразу искал то, что было нужно для их собственного плана. Полёт к Земле у них с Костей не прошёл в тишине.

— Мы продублировали компьютер, — быстро подсказывал Паша, видя, где останавливается на строчках палец майора. — У нас там отдельный терминал, полностью интегрирован в главные системы. Чисто теоретически можем даже поднять сердечный корабль в воздух и образовать новый улей в другом месте. Но не пробовали конечно.

— Хорошо. Олег, нам нужен охотник. Нашли те, что мы сбили? — говорил Дмитрий.

— Да, везут, — Мун кивнул.

— Как только будут, разберите их, — приказал Бестужев. — Нам нужна хотя бы одна полностью работоспособная станция связи охотника.

— Понял. Для чего?

— Повторим ваш успех с искусственным БПУ, — ответил Дмитрий. — Обманем их.

— Ясно.

— Узел космической связи? — Бестужев спрашивал, не останавливаясь. — Обмен данными с флотом?

— Нашли, разобрались.

— Как выглядит?

— Три отдельные секции на колоннах компьютера.

— Сможешь прописать протокол блокирования?

— Какого рода? — Олег взглянул через экран.

— Чтобы наш корабль не получал команд от корабля с приоритетным статусом управления.

— Да сломать проще, — хмыкнул Мун. — Это разделённые независимые секции колонн, каждая с двумя дублирующими модулями. Если всё одновременно вывести из строя, корабль полностью самостоятельный.

— Понял, хорошо, — кивнул Бестужев. — Схемы корабля-заправщика на истребителе есть, тоже не полные, но я тебе кое-что дорисую после совещания. Думаю, компьютер аналогичен нашему сердечному.

— Заправщика?! — Мун даже планшет в сторону отложил. — Так это его надо изолировать от флота?

— Да. Чтобы флагман не мог перевести управление на себя.

Мун свёл брови, пристально глядя на Дмитрия:

— У тебя есть план?

— Да.

— Это радует.

— Идём дальше, — Бестужев добрался до докладов Третьякова.

Паша объяснял всё быстро:

— Мы не нашли способа использовать оружие улья. Изъять световой стержень можно, но без НЛС использовать его нельзя…

— Нейро-лимбическая сеть?

— Да.

Бестужев не отвлекался от чтения. Анна, наблюдая за ним, улыбалась. Дмитрий проснулся полчаса назад и уже строил всю команду, как обычно. Будто не было этих двух месяцев, будто они с Костей никуда не улетали.

Багиров так и не разомкнул объятия, и вообще не собирался вставать с Анны, лениво поглядывая одним глазом на Бестужева.

Лазарева гладила его шею:

— Что вы придумали?

В ответ на это вопрос пришло странное ощущение. Костя случайно пропустил его, не хотел показывать, но под нежными пальцами Анны слишком расслабился. Ему не нравился план Дмитрия. Это Лазарева поняла отчётливо.

— Та-ак, — она собралась в ту же секунду. — Костя, в чём дело?

— Тихо, тихо, — усмехнулся Багиров. — Всё нормально. Мы не всегда с ним к одному мнению приходим. Ты же знаешь.

Анна выдохнула. Наверное, какой-то рефлекс сработал. Зная характер обоих, и способность Бестужева гениально врать, ничего удивительного, что теперь любое сомнение вызывало у неё приступ паники.

Дмитрий отвлёкся от чтения, бросил на Лазареву взгляд, улыбнулся ей, потому что она как раз пристально смотрела на него, и вернулся глазами к экрану. В очередной раз заметил в подписях фамилию Спецов, вспомнил её, остановился.

— Это кто? — он постучал пальцем по экрану, взглянул на Пашу.

Тот посмотрел на Муна:

— Олег, Матвея позови.

— Чего его звать, под ногами вон у меня сидит.

Мун протянул руку к камере, наклонил её, чтобы в кадр попал Матвей, сидевший на полу, обложившись планшетами, на которых светились схемы истребителя гереспри.

— Что? — он поднял голову, но на секунду задержал взгляд внизу, прежде чем встретиться им с Бестужевым.

Спецов морально готовился к этому последние часы, так что сейчас взглянул на майора спокойно. А Дмитрий не сразу ответил, увидев… знакомое лицо. Возникла пауза. Бестужев внимательно смотрел на Матвея через экран. Тот тоже. Молча.

— Близнецы, — наконец тяжело вздохнул Дмитрий. — Всё знаешь?

Спросил, хотя был уверен в этом.

— О том, что вы сделали? — Матвей сглотнул. — Так точно, знаю.

— А, мать… — Олег вспомнил что не так. — Спецов, это потом! Сейчас некогда.

— Согласен, — утвердительно кивнул Матвей и представился старшему по званию как положено: — Майор, здравия желаю. Лейтенант Спецов, инженерная группа ИОС «Костанай-1». С возвращением.

Дмитрий покачал головой, не радостно усмехнулся. Ещё одна отнятая жизнь. Лицо Егора — точной копии Матвея, запомнилось, потому что он смотрел прямо в него, пока оно ломалось изнутри. Почему-то увидеть его снова — целым, с не искажёнными болью аккуратными чертами, оказалось… страшнее, чем наблюдать, как из-под трескающихся костей пузырится кровавая пена.

— Спасибо, — ответил Дмитрий, видя не уходящее напряжение Матвея, и перевёл взгляд на Муна, чтобы парень пока успокоился. — Олег, инициатива биоинформационной бомбы. Объясняй суть.

Они как раз успели обговорить её до того, как ворота ангара раскрылись, впуская чёрный президентский Аурус, машины генералов командующих и сопровождения.

— Мун, главком с военным советом у нас, — сказал Третьяков.

— Отлично, — кивнул тот. — Мы остаёмся на связи.

Уже сказали, что совещание по случаю возвращения разведчиков будет общим с научным департаментом и аналитическим центром генштаба. Как раз начали вспыхивать один за другим экраны, установленные в центре ангара. Подключались участники.

Из первой машины вышел министр обороны Дубравин, сразу обратился к людям:

— Товарищи медслужба и подразделение РХБЗ, благодарю за работу, все свободны.

Врачи и биологи, помогавшие с реанимацией мегистотерия, в общем-то, уже собрались. Они свою задачу выполнили. Так что быстро покинули ангар. Его и без них заполнила толпа народа. С Волковым приехали командующие округов и главкомы ВВС, ПВО и РВСН вместе с помощниками.

Волков держал военное руководство в готовности к дальнейшей работе, сразу после того, как главы государств общим решением отложили мировое совещание. Владимир Алексеевич внёс ясность в происходящее для своих коллег. О разведгруппе до этого момента не упоминалось, ведь шанс на их возвращение был ничтожным. Но офицеры вернулись. И даже не зная, живы ли они или погибли при посадке, Волков уже понимал, что это возвращение не будет бессмысленным. Новость шокировала руководителей государств, но и обнадёжила. До выяснения всех обстоятельств, конечно, совещание отложили.

Из машины вышел Королёв, быстро прошагал к Дмитрию, сходу обнял:

— Ты как?

Дрожь у Валерия Михайловича бежала даже по лицу. Бестужев понял, что тому лучше не говорить.

— Нормально, — кивнул он. — Товарищ генерал, времени мало, давайте сразу к делу.

— Да подожди, ты. Хоть минуту дай в себя прийти, — покачал головой Королёв. — Мы же вас почти похоронили.

Бестужев усмехнулся:

— Рано.

— Вижу, что рано, — махнул рукой Валерий Михайлович, уже направляясь к Багирову. — Костя,… — Королёв обнял и его. — Как чувствуешь себя?

Волков и Дубравин как раз подошли к Бестужеву. Приветствовались буквально секунду.

— К делу, так к делу, — Владимир Алексеевич принял предложение Бестужева незамедлительно. — Кажется, беседа будет долгой.

Так и вышло. Доклад о результатах разведки растянулся на несколько часов.

***

— Значит, мы между двух огней, — произнёс Волков, через минуту после того как Дмитрий замолчал. — Гереспри и Лан-Ирмеи. Майор, пока вас не было, мы готовились к вторжению одной расы, и даже не предполагали вторую. Есть вероятность, что они тоже нападут, если найдут нас?

Волков говорил спокойно, но нерв на лице дёргался не переставая. Ответ майора оказался полной неожиданностью для всех.

— Мы должны позволить это Лан-Ирмеям, — сказал Бестужев.

— То есть? — не понял Волков.

— Найти нас. Надо дать им знать о том, что у нас происходит.

Ещё секунду стояла тишина, пока участники совещания осмысливали сказанное.