Возвращение 2 Алдышев Виктор

Но… дыхание всё ещё было! Каким-то чудом одно уцелевшее сердце пыталось качать кровь, она выливалась из раны.

— Молодец, — прошептал Матвей. — Держись. Я сейчас.

Он метнул быстрый взгляд на Анну. Она была без сознания. Но Бестужев увидел его. И Матвей смотрел на майора пронзительным взглядом.

— Стой, Костя, — прошептал Дмитрий.

Багиров, взглянув на Матвея, всё понял в тот же миг.

Рядом вздохнула Анна, приходя в себя. Рана ещё не затянулась, но рэк-симбионт остановил кровотечение и сбавил боль. Лазарева села. Секунды ей хватило, чтобы понять, что она пропустила за эти мгновения.

Возле растерзанного выстрелом в упор Егора, тяжело дыша, сидел Матвей, и смотрел на колбу с рэк-симбионтом в лапе Кости. А кровь под Дмитрием растеклась уже на метр, и он прижимал локоть к телу, чтобы сдержать этот поток.

— Матвей! — хрипло прошептала Анна. — Бестужев должен выжить!

Она стащила с себя кофту, затянула узлом на Дмитрии, чтобы сбавить кровопотерю. Бестужев уткнулся лицом в её плечо.

— Не он один, — на сбивающемся дыхании ответил Спецов.

— Матвей, он должен, — жёстко повторил Мун. — Ты знаешь почему.

Спецов сглотнул. Да, майор сказал им настоящий план. Но…

— Олег Кимыч, — прошептал Матвей. — Он не сможет… взорвать бомбу.

И Лазарева замерла.

— Что? — она встряхнула Бестужева, чтобы тот поднял голову.

Дмитрий взглянул на неё. Но глаза пустели, сознание по капле уходило вместе с кровью. Он молчал.

Анна всё поняла. Бестужев хотел остаться здесь! С самого начала! Поэтому он был так уверен, что команда сможет вернуться. Они вырвались бы под прикрытием орудий заправщика, и у них было бы время не по таймеру. Человек, оставшийся в зале управления прикрывал бы отход команды как можно дольше, а потом взорвал бы бомбу, когда шанс вернуться стал бы максимальным из возможных.

Лазарева осознала, что была права, подозревая, что Дмитрий не говорит ей правды. Но сейчас, в эту самую секунду, это не имеет никакого значения. Главное, что она здесь. Она рядом. Анна сильно прижала Дмитрия к себе.

— Я тебе не позволю, — зашептала она, — не позволю.

Матвей смотрел на Лазареву ещё мгновение, и перевёл сверкающий взгляд на Костю:

— Багиров, забирай их. И все уходите.

Олег вздрогнул, сглотнул пересохшим горлом. Костя напряжённо смотрел на Спецова.

— Посмотри на них! — Матвей показал на всех сразу. — Без этого симбионта Бестужев уже ничего не сможет, и Егору конец без него. Я могу это сделать. Бестужев должен моему брату!

В наступившей тишине тихо прозвучал голос Дмитрия:

— Так и есть.

Анна сжала его сильней:

— Бестужев, не смей.

Но тот прошептал:

— Костя, отдай ему…

Багиров думал. Егору жить секунды. И Дмитрий может умереть до того момента, когда надо будет нажать кнопку взрывателя. А Матвей предложил рокировку — убрать отсюда всех раненых и оставить одного здорового, чтобы точно смог доделать дело.

Если принимать решения, то прямо сейчас. Костя посмотрел на Анну. По её измазанному слезами лицу было понятно, что она не должна делать такой выбор. Она не должна отбирать чужую жизнь, чтобы отдать её Дмитрию. А она сделает именно это.

Багиров шагнул к Егору, рассёк когтём его запястье, отдал Матвею браслет и колбу. Тот вогнал ободок в рану в ту же секунду и приставил сосуд с веществом. Рэк-форма пошла в тело.

Анна сдерживала рвущийся наружу плач, но он клокотал в горле:

— Дима…

— Всё хорошо, — прошептал тот. — Костя, уходим… на двух кораблях.

Матвей, держа ладонь на шее брата, взглянул на Бестужева:

— Спасибо.

Олег молчал секунду. Всё внутри противилось дальнейшим действиям.

— Почему на двух? — спросил он.

— На корабле командующего протополе, — шептал Дмитрий, — прикроем истребитель. Олег, забирай Егора и Анну, Костя со мной…

Из горла Лазаревой вырвалось рычание:

— Я с тобой!

Вопреки её ожиданиям Бестужев не возразил. Смотрел мутным взглядом, дышал тяжело, но думал. И внезапно прошептал:

— Хорошо.

Костя кивнул Муну:

— Олег, на место пилота.

Мун сглотнул пересохшим горлом.

— Я могу, — внезапно произнёс он. — Багиров, надо отпустить мальчишек домой.

— Пошёл ты, Олег Кимыч! — Матвей зло взглянул на него. — А твоим сыновьям я что скажу?!

Мун вздрогнул.

— Пошёл отсюда, — подтвердил Матвей. — Багиров, помоги!

Он пытался поднять брата сам, но сдвинуть мегистотерия с места не мог. Костя быстро зацепил Егора за холку и оттащил на истребитель. Матвей забежал в салон с ними. Всего на мгновения, чтобы убедиться, что симбионты работают. Процесс пошёл, кровотечение из раны остановилось.

Матвей должен был это увидеть, чтобы хватило сил шагнуть назад. И поэтому Костя позволил эту секунду.

Мун не мог справиться с эмоциями, так и смотрел на Спецова.

— Олег Кимыч, садись на место пилота и увези моего брата отсюда, ты понял?! — прорычал Матвей. — Не подведи меня!

Мун шагнул к креслу. На одном порыве. Молча. Сел, отвернулся к панелям. Костя и Матвей выскочили наружу в тот же момент. Олег дал команду закрытия корабля. Текучий фонарь кабины отвердел, скрыв человека и неподвижного мегистотерия внутри.

А Дмитрий сполз по рукам Анны на пол. Она пыталась его держать, но не справлялась. Собственная рана ещё болела. Костя прыгнул к ним, поднял Бестужева, занёс на корабль, посадил в кресло командующего и вернулся за Анной.

Лазарева и Матвей смотрели друг на друга.

— Анна Викторовна, — Спецов улыбнулся, — уходи.

Лазарева проглотила слёзы одним глубоким глотком.

— Уходи, — уверенно повторил Матвей. — Не обязательно всем умирать. Одного достаточно.

Эти слова сломали что-то в груди Анны, отняли последнюю силу и дали её Матвею.

— Егор пусть простит меня. Если сможет, — произнёс он. — Хорошо?

Анна так и молчала. Костя схватил её за локоть, потянул за собой, и в какой-то момент она отвернулась от Спецова и пошла.

Багиров встал за управление. Текучий купол отделил кабину от зала заправщика, и корабль дрогнул от набора мощи двигателей.

— Мун, сразу за нами! — приказал Костя по БПУ. — Нырни под брюхо. Я приподниму.

Олег не ответил, но истребитель вспарил над полом. Мун услышал. Только говорить сейчас не мог.

Анна обернулась. Матвей вернул уцелевшие панели на места, водил пальцами по чёрным растрескавшимся листам, нажимая на символы активации огневых платформ.

Штурмовые корабли утюжили пространство перед заправщиком. Спецов поднял голову, чтобы посмотреть на отметки системы наведения на куполе, которые быстро отмечали множественные цели для стрельбы орудий.

— Багиров, после первого залпа сразу! — крикнул он.

Костя смотрел на него ещё мгновение.

Через БПУ ко всем от Матвея прошло:

— Удачи! Пошли!

Снаружи видели, как открылась секция купола для освобождения корабля командующего, и двигатели на всей мощности вырвали его с палубы заправщика. За мгновение до этого орудия развернулись на штурмовики, открывая огонь и вынуждая их резко уйти от этой атаки.

Истребитель догнал корабль командующего через секунду, сразу прячась под живот. И они оба рванули из протополя, увлекая штурмовики за собой. Тем нужно было выйти из охранной зоны заправщика, чтобы открыть огонь. Приказ нового командующего был однозначен: уничтожить немедленно. И экипажи уже считали секунды до того, как можно будет разнести диверсантов на атомы.

По поведению орудий заправщика было понятно, что кто-то остался. А это ничего хорошего не значит. Заправка ещё не завершилась. Командиры плаза-кораблей дали команду эвакуации экипажа ещё в тот момент, когда пропал сигнал с БПУ командующего Ирса. Его смерть означала, что опасность по-прежнему сохраняется.

Матвей смотрел на громады планетных захватчиков, которые в связке с заправщиком образовали коридор, ведущий прямо к Земле. И огромный голубой шар казался светящимся, красиво освещающим космос вокруг себя, но застывшим в пространстве, словно жертва в прицеле охотника.

Корабль командующего и прижавшийся к нему истребитель стремительно выскочили из золотой пелены. А штурмовики ещё маневрировали, уклоняясь от огня, прикрывающего диверсантов.

Матвей выдохнул. Время выиграно. Два корабля с главными людьми в его жизни, отсечённые от преследователей залпами орудий заправщика, устремились к планете.

Дальше всё зависит только от них. Спецов задержался лишь на момент. Вдруг исчезли всё железо и свет орудий, прозрачные и глухие преграды. Перед глазами в черноте космоса сияла Земля. Красиво неимоверно.

Матвей мягко нажал кнопку взрывателя… и отпустил.

***

Мощь водородной бомбы разнесла внутренности «ромашки», сжимая в гармошку её лепестки и раздирая их по образовавшимся металлическим складкам. Антиматерия в собственных топливных резервуарах заправщика сдетонировала сразу за этим. И весь громадный корабль, словно в одно мгновение поглотило сферическое облако тлеющей кислоты, растворяя его очертания в пространстве.

Протополе сдерживало эту мощь какие-то мгновения, но реакция взаимоуничтожения материи и антиматерии полностью поглотила его, и вырвалась, догоняя по магнитным трубам плаза-корабли. Отсеки и палубы, принявшие первый удар, вместе со стенками и орудиями, сожрало за секунды. Малые корабли, остававшиеся в космосе между планетными захватчиками, исчезли мгновенно.

Но протополе плаза-кораблей работало! И работало на максимуме, сосредотачивая наибольший объём на пути разрушительного облака грандиозного взрыва, медленно, но уверенно подавляя его мощь.

Людям на корабле командующего происходящее снаружи казалось происходящим внутри. Они попали в ад, прямо в его вселенную — внутрь ядовито-светящегося облака, вытравившего из бытия всё, что оказалось на пути.

На панелях управления пульсировали сигналы тревоги и с последней вспышкой гасли. Корабль спасал экипаж, отдавая все ресурсы на поддержание плотности протополя, сжимал его до размеров кабины. Жертвовал всем. Разлетались и сгорали остальные отсеки. В какой-то миг исчез из виду истребитель, державшийся у борта. Корабли разнесло в разные стороны. Но пространство очищалось от ядовитого света, и наступала тьма.

Тьма.

Тишина.

Анна слышала своё дыхание, клокот в горле Дмитрия, и бешеное биение сердец Кости, прижимающего её к полу.

Обзорная система на куполе едва сияла, высвечивая отдельные элементы данных. Но внезапно погасла, а следом за ней размякло и само жёсткое покрытие. Сквозь текучую преграду стало светлее. Далеко, далеко сияла Земля, и виднелся свет кораблей гереспри.

— Костя… — Дмитрий пошевелился в кресле.

Багиров прыгнул к нему, взял, перенёс на пол. Анна добралась до них, не вставая с колен, обняла Бестужева, приподняла его голову. От всего тела Дмитрия веяло холодом. Кожа стала мертвенно белой, и пальцы, которые сжала Анна, были ледяными.

— Костя… — Бестужев всё не сдавался.

Он должен успеть сказать. Купол открылся, это значит, корабль открыл путь эвакуации до полного отключения систем. Вернуться на Землю на нём уже не выйдет.

Дмитрию хватило сил повернуть голову, чтобы увидеть что за бортом. Их продолжало уносить по инерции в космос. И планета всё больше становилась просто пятном в слишком чёрном пространстве.

— Ванна трансформации, — прошептал Бестужев, — подними.

Это было сказано Косте. Тот кивнул.

Пол осветился из-под поверхности, но ванна не поднялась, только отошла панель над ней. Корабль экономил последние капли энергии.

— Отсек хранения, — прошептал Дмитрий.

Костя открыл его, невольно ища знакомые жидкости в колбах. Но он тоже помнил, что комплект состоит из единственных экземпляров. Рэк-форма, которая могла бы спасти стремительно уходящую жизнь Бестужева, была на Ирсе, значит, здесь её не будет.

— Ставь пустую колбу, — прошептал Дмитрий. — Центральное гнездо сверху.

Костя посмотрел на него, но сам понял зачем.

— Что? — прошептала Анна.

Багиров поставил пустую колбу в гнездо сбора мутагена, нажал значок запуска процесса и… опустил лапу в ванну.

— Что ты делаешь? — Анна замерла.

Марлевые трубки, лениво плывя в жидкости, опутали конечность и медленно потянули в себя золотого цвета субстанцию из тела мегистотерия.

— Третьей части достаточно, — шептал Дмитрий. — Символ справа внизу.

— Что ты делаешь? — к Лазаревой вернулся хриплый голос. — Стой! Нет, Костя!

Анна опустила Дмитрия на пол, хотя он пытался удержать её, и, качаясь, зашагала к Багирову, попыталась его оттолкнуть. Но Костя стоял на месте, не оборачиваясь к ней. Анна била кулаком в его плечо:

— Хватит!

Колба заполнилась на треть, и Багиров внезапно вытащил лапу из ванной, развернулся к Анне, схватил её руку и сунул в жидкость, одновременно нажимая символ запуска обратного процесса.

Лазарева сопротивлялась отчаянно, но Костя прижал её к полу и держал руку в жидкости, пока трубки вводили ей мутационную субстанцию для выживания в космосе.

Дмитрий, тяжело дыша, смотрел за процессом.

Костя отпустил Анну, когда опустела колба, и она в ярости оттолкнула его:

— Ни за что!

— Нют, — прошептал Бестужев.

Анна подбежала к нему.

— Нам нет смысла добираться до Земли! Смотри! — Лазарева показала рукой в сторону планеты, где было видно плаза-корабли гереспри. — Они идут на второй заход! На этот раз они сядут! Мы вернёмся только для того, чтобы попасть в плен или умереть!

— Вы должны попытаться, — прошептал Дмитрий.

Он буквально чувствовал, как отключается его мозг, но ещё понимал, что остаться здесь — значит умереть вместе с ним. Ему осталось не больше минуты.

Но вероятность выживания Анны теперь наивысшая из возможных. По двум причинам. Первая — он не отправил её на истребителе. Шанс на то, что корабль уцелел, не имея протополя, минимален. Вторая — Багиров. Костя найдёт способ вернуться домой. Но они оба должны уйти прямо сейчас, пока останки неуправляемого корабля не унесло ещё дальше от Земли.

— Нет! — отрезала Анна и обернулась к Багирову: — Сможем разделить мутацию для космоса на троих?

— Нет, — Дмитрий сполз по её плечу. — Этого не хватит… Косте.

Анна подхватила Бестужева, но замерла, осознав смысл его слов.

Ещё мгновение сознание не принимало происходящее. Лазарева сопротивлялась своему отчаянию, но оно побеждало стремительно, и ком распухал в её горле, мешая дышать.

Горячие слёзы обожгли глаза Анны.

— Нют, — прошептал Дмитрий, — посмотри на меня.

Лазарева не смогла этого сделать, не опустила голову.

— Костя… — позвал Бестужев.

Тот наклонился над ним.

— Ты знаешь всё, что я хотел тебе сказать, — прошептал Дмитрий.

Багиров опустил голову:

— Да.

Дмитрий помнил, что Костя простил его, и поэтому сейчас улыбался, но голос пропадал в горле:

— Нют…

Он попытался поднять к ней руку, и это движение наконец заставило Анну опустить голову и подтянуть Бестужева к себе. Теперь она смотрела в его яркие глаза с мокрыми от крови ресницами.

— Прости меня, — прошептал Дмитрий. — Прости Нют… очень люблю… тебя.

Его держало только это. Несказанные слова. Но они покинули его, а вместе с ними ушла и последняя капля воли, которой он сопротивлялся смерти. Анна, сдавленная в кусок льда своим ужасом, смотрела, как быстро, словно искра пламени, выброшенная из костра, погас блеск в любимых глазах.

Дмитрий не дышал. И Анна вместе с ним. Ещё минуту, две. В полной тишине. Пустота убила мысли и чувства, с такой силой сотрясавшие собой сознание. Ничего не осталось. Даже пепла от сгоревшей души.

Мягко погасли последние символы на панелях управления, и стал медленно истончаться текучий купол. Будто и корабль, едва дождавшись последнего вздоха единственного не защищённого человека у себя на борту, тоже перестал бороться за жизнь.

Кожа белого мегистотерия, склонившего голову над Бестужевым, засияла. Костя смотрел, как то же самое происходит с Анной. Она не реагировала на жар, охватившей тело, и не чувствовала его. Всё также сжимала в объятиях Дмитрия, и её здесь не было. Здесь в этой реальности, где он умер. Лицо застыло, глаза смотрели в пустоту.

Багиров знал, что это неизбежно. Чтобы диверсия удалась, и гереспри не успели ликвидировать бомбу на борту оставленного заправщика, а команда вернулась, нужно, чтобы кто-то один остался. Это был финал Бестужева. И Костя был уверен, что Дмитрий останется сам. Он никого не заставит сделать это вместо себя и никому не позволит.

Но Костя обещал ему молчать.

Бестужев был другом. Наверное, худшим из возможных, но одним на миллион. И Костя сдержал обещание, подавив эмоции так, что даже Анна не смогла понять весь план до конца. Дмитрий не зря научил его этому.

А сейчас… все пункты выполнены. Лишь финал всё равно сложился по-другому. Матвей погиб. Мун и Егор, скорее всего, тоже. Они с Лазаревой последние выжившие. Пока.

Багиров шагнул к Анне. Сейчас надо уходить. Обо всём остальном он подумает позже. Лазарева взглянула на Костю пустым взглядом, и когда он взял её за плечо, не сопротивлялась. Свет купола погас, истончились и исчезли его текучие стенки, искусственная гравитация отключилась. Тело Дмитрия поплыло в пространстве командного зала. Анна уже видела это. Уносимое пустотой тело человека, которого она любит. Казалось, это снова тот сон.

Прозрачная дымка микродвигателей растеклась вокруг тела Кости. Крепко держа Анну, он оттолкнулся от пола, и плавно вышел в космос. Борт движущегося корабля отвернулся от них, удаляясь. Какое-то время его было видно, но грани стирались и бесследно растворялись в черноте.

Глава 7: Надежда

В штабах на планете стояла тишина, как и везде на полях сражений. Оборонная операция закончилась, диверсионная тоже. Но итоги вряд ли можно было подвести.

Телескопы наблюдали взрыв заправочного корабля гереспри и адское сферическое облако. В первые минуты грандиозного взрыва казалось, что оно докатится до Земли. Докатится и выжжет собой полпланеты. Но этого не случилось. Благодаря самим же гереспри. Их протополе сработало. Уберегло остальные корабли от фатальных повреждений и не дало разрушительной силе коснуться Земли.

Жаль, что радоваться нечему.

Большая часть боевой техники погибла вместе с экипажами, когда истребители и беспилотные перехватчики устроили гонку преследования по всей планете, чтобы не дать наземным силам людей создать новые очаги сопротивления.

Возвращённые под контроль гереспри ульи восстановили порты посадки буквально за несколько часов. Бросили на это, наверное, максимум энергии и ресурсов, но управились действительно быстро. И теперь семь плаза-кораблей, не получивших повреждений, снова устанавливались в положение для входа в атмосферу.

Королёв наблюдал это некоторое время по мониторам, но потом вышел из центра боевого управления. Поднялся из бункера на поверхность. На площадку, где охрана комплекса смотрела в небо. Все взгляды сейчас были направлены вверх. Не только в оперативных штабах, но и везде, где люди могли смотреть ввысь, и видеть что происходит в космосе над их домом.

— Валерий Михайлович, — раздалось за спиной генерала.

Королёв обернулся к Волкову. Тот тоже вышел, прикрывая ладонью лицо. Дул холодный ветер, и от светящегося неба резало глаза.

Валерий Михайлович промокнул рукавом мокрые веки. Волков встал рядом с ним, не сразу сказал, что хотел. Дал минуту генералу пережить, что Бестужев и его команда не вернутся. Там ничего не могло уцелеть. Телескопы видели, как сферическое облако взрыва поглотило все корабли у заправщика.

Но Владимир Алексеевич вышел из зала не поэтому. Операторы доложили, что на планетных захватчиках снова раскрываются ости. На Земле не знали о последнем приказе командующего Ирса — уничтожить всё живое на тысячах километрах вокруг плацдармов. Но наблюдая раскрытие остей, поняли, что удар будет нанесён уже по людям.

Не было оснований предположить другой сценарий. Зона охвата была гораздо больше, чем при первом развёртывании этого оружия. Теперь в зону поражения попали тысячи населённых пунктов и убежищ.

— Мы приказали людям остаться в домах, — произнёс Волков, глядя в краснеющее небо.

Королёв сглотнул.

— Бестужев ошибся, — добавил Владимир Алексеевич. — Удар массового поражения из космоса всё-таки состоится. Но эвакуировать людей мы уже не можем. И это, скорее всего, бесполезно.

Волков замолчал.

Красный свет в небе становился всё более ядовитым.

— Мы в зоне удара? — спросил Королёв.

— Да, попадаем.

Генерал покачал головой, ничего не сказал.

Оба молчали минуту.

— Пошли, Валерий Михайлович, — произнёс наконец Волков.

Они вернулись в зал центра боевого управления. Когда Волков вошёл, взгляды десятков офицеров устремились на него. Люди уже поняли, что их ждёт. Излучение видели в действии, когда его применили на ульях. Купола ИОСов выдерживали взрыв ядерной бомбы и не замечали мощнейшую проникающую радиацию. Но это излучение выжгло эти не убиваемые сооружения за минуты. Видимо,… тот же процесс произойдёт с людьми. И скорее всего, ни бетон зданий, ни слой земли над убежищами не задержат убийственную мощь этого оружия. Людей в буквальном смысле слова выжгут с планеты.

А значит, пора сказать последнее слово.

— Товарищи, в данной ситуации, я должен поблагодарить вас за службу на тот случай, если эта база будет уничтожена вместе со всеми нами, — произнёс Волков. — Но вы и сами знаете, что нет такой благодарности, которая могла бы соответствовать тому уровню мужества, которое вы проявили. Поэтому оставлю это на потом. А пока ждём атаку. В случае уничтожения ЦБУ, управление обороной переходит следующему по установленной схеме передачи полномочий командному центру. Как поняли меня?

Ещё секунду стояла тишина. На напряжённых лицах людей не дрогнул ни один мускул. Отступать было некуда. Сдаваться некому. И поступать так незачем.

— Чётко и ясно, товарищ главком, — ответил начальник центра боевого управления. — Сектор РХБЗ требует закрыть воздуховоды на объектах, изолировать помещения от притока воздуха извне на время атаки и после неё. Положительный результат не гарантируют.

— Приступайте, — кивнул Волков.

Приказы передали всем штабам и пунктам наблюдения. Защищённые объекты в прямом смысле задраили люки. Но в убежищах и в городах такой возможности не было, так что…

Бестужев действительно подписал смертный приговор миллионам людей. И Владимир Алексеевич помнил, что не он один. Они все согласились с этим планом. Раздразнить голодного зверя и получить весь его гнев, когда он доберётся до добычи, которой больше нечем защищаться. Осталось только принять, что эта кровь останется на их собственных руках. И приготовиться платить за это решение.

— Это что?

— ЦРК, это ваши данные? Кто передаёт?

Поражённые голоса не сразу передали смысл. Операторы, увидевшие новое изображение на мониторах, искали какой телескоп видит… это!

— Внимание! — офицер от группы ЦРК вскочил с места: — Неопознанный объект в космосе!

— Второй объект! Третий…

Они возникали из пустоты на бешеной скорости, но тормозили! Отметки их скорости резко сбавляли в цифрах, а в пространстве вокруг них сгущался свет, и ничем кроме тормозных двигателей, работающих на форсаже, это быть не могло.

— Десять объектов!

— Что это? Можем увеличить?

— Объединить изображение, дайте панораму!

Люди вскочили с мест.

— Это корабли!

— Это гереспри?

Волков и Королёв замерли перед большим экраном, где наконец собралось единое изображение от разных телескопов.

Да, корабли, однозначно, но не гереспри. Первая мысль о возвращении второй половины флота к Земле оборвалась, едва в чёрном пространстве чётко вырисовались объекты другой конструкции, меньше в размерах, и уже открывающие огонь!

***

В пустой тишине холодного космоса тёплым и живым было только сознание Кости. Анна держалась рукой за его плечо, и словно плыла. Будто под водой, у самого дна океана, под неподъёмной толщей, раздавливающей тело и голову, которая, казалось, сейчас оледенеет и лопнет, как стеклянная бутылка.

Костя тоже это чувствовал. Разделённого объёма мутагена не хватало на полноценную трансформацию для космоса. Свободное плавание, ещё недавно приятное, сейчас причиняло боль. Организм не справлялся с окружающей температурой. Багиров понимал, что пройти атмосферу в прямом прыжке из космоса, не выйдет. При полном объёме мутагена он рискнул бы, но сейчас был уверен, что они не перенесут такой нагрузки.

До Земли было довольно далеко. И Костя, двигаясь к планете, напряжённо оглядывал обстановку. После взрыва восемь кораблей начали ремонт. Золотого облака протополя не виднелось ни возле одного из них. Скорее всего, эта система защиты была уничтожена, или полностью отключена для восстановления. Сами планетные захватчики потрепало прилично. Отсутствовали целые секции, участки палуб на второй половине каждого корабля — той, что была обращена к заправщику. Двигатели не работали, и в уцелевших отсеках виднелось всего пару десятков огней. Но, тем не менее, все восемь судов были функциональны. Между ними пространство рассекали малые корабли. Видимо осматривали и подходили для ремонта снаружи. Костя следил именно за ними.

У них с Анной был один сомнительный шанс. Малые корабли на выходе с палубы не закрывают фонарь кабин. Возможно, удастся пробиться на один из них. Возможно, увидев их, пилот истребителя подойдёт сам, чтобы уничтожить. Или, если повезёт, новый командующий поймёт, кто у него в руках, и прикажет доставить их живыми, чтобы выпотрошить на глазах у всех за то, что они сделали с флотом. Тогда тоже будет шанс. И Багиров двигался дальше. К спасению или смерти.

Ядовитый красный свет в атмосфере привлёк внимание Кости. От планетного захватчика, идущего на второй заход посадки, снова растягивались ости, реющие в воздушном пространстве уже не на сотни, а на тысячи километров. Последний приказ Ирса… Багиров вспомнил его, видя, как в другой точке планеты раскрывает это же оружие другой корабль.

На ремонте только восемь из пятнадцати захватчиков. Семь боеспособны и собираются нанести тот самый удар. Командующий приказал уничтожить всё живое вокруг плацдармов. Это уже не связано с подавлением наземных сил, это будет просто местью за сопротивление и такие потери.

Холод становился сильнее с каждой минутой. Свечение кожи ослабевало, а с ним убывало и время. Костя не знал, сколько его осталось, не был уверен, что успеет добраться до кораблей, но гнал от себя эти мысли. Дмитрий сделал всё, чтобы они выжили. Значит, они должны. Иначе Бестужев погиб зря.

Страницы: «« « ... 1718192021222324 » »»