Закон и беспорядок. Легендарный профайлер ФБР об изнанке своей профессии Олшейкер Марк
Одержимая ведением дневника, Аманда в тот день написала в своей зеленой тетради, что она уже сомневается в правдивости своих заявлений, потому что сделала их под давлением стресса, шока и крайнего истощения. Она отметила, что ее били по спине и по голове, когда она не давала следователям ответы, которых они добивались, и ей угрожали длительным тюремным заключением, если она откажется сотрудничать.
Она явно переволновалась и оказалась сбитой с толку. Виновный человек либо признается себе, что его поймали, либо, если думает, что дневник может быть обнародован, категорически отрицает обвинения, чтобы тем самым оправдать себя. Аманда не сделала ни того ни другого. Она очень сомневалась в том, что она сказала, и даже оправдывала сотрудников полиции, говоря, что она понимает причину такого их поведения.
Если бы Аманда принимала участие в убийстве, то она бы точно не стала уходить по своим делам и возвращаться в дом. У нее были средства и время, чтобы покинуть Италию до того, как власти поймают ее. Она не воспользовалась этой возможностью, потому что никогда не думала, будто это ей может понадобиться.
На пресс-конференции 6 ноября Артуро де Феличе, шеф полиции Перуджи, объявил об арестах Аманды Нокс, Раффаэле Соллечито и Патрика Лумумбы за убийство Мередит Керчер. Дело, как он заверил журналистов, «практически закрыто». Возмущенного Лумумбу, настаивающего на том, что понятия не имеет, в чем дело, арестовали дома и забрали из семьи ранее в тот день.
В этот же день мобильный отряд, или летучее подразделение, получил ордер на обыск. Офицер Армандо Финци обыскал квартиру Раффаэле и забрал, среди прочего, кухонный нож, найденный им в ящике среди других ножей. Как он узнал, что орудие убийства появилось на кухне Раффаэле, а не на самом месте преступления? И откуда он взял, что в деле фигурировал именно этот нож, а не какие-либо другие, лежавшие в ящике? «Инстинкт исследователя», – гордо провозгласил он, отвечая на эти вопросы.
Позже лаборатория сообщит, что нашла крошечное количество ДНК Аманды на ручке ДНК. На ручке – в чем тут логика, она же готовила Раффаэле еду на кухне – но также и такое же крошечное пятнышко ДНК Мередит возле наконечника. Поскольку ее не было в квартире Раффаэле, это выглядело как якобы реальное доказательство.
Но возникла пара нестыковок. Для начала, так и не было окончательно доказано, что кровь Мередит когда-либо попадала на лезвие ножа, как было признано в заключительном отчете по апелляциям. Уликами могли манипулировать, их могли усиливать, чтобы указать на ДНК жертвы разными способами, которые никогда не бывают очевидными для других независимых исполнителей анализа. Более того, лезвие, выбранное исследователями, по сути, наугад, не совпадало с контуром крови на кровати и оказалось слишком большим, чтобы им можно было сделать два пореза на шее Мередит. Миньини не позволил этому остановить его, хотя это означало, что скорее всего ножа было два.
Цепочка подобных постановок выглядела бы смешной, если бы не была такой убогой. Финци признал, что отдал нож другому офицеру, Стефано Губбиотти, который находился в тот день на месте убийства, а это означает возможность легко вспомнить о возможности перекрестного загрязнения. Он положил нож в коробку и хранил его до отправки в лабораторию в Рим, поэтому невозможно сказать, что с оружием происходило или кто за то время его коснулся.
Позже результаты самого анализа ДНК будут оспорены многочисленными экспертами, поскольку их выборка слишком мала, чтобы обеспечить надежное соответствие.
Восьмого ноября троих подсудимых привлекла к уголовной ответственности судья Клаудиа Маттеини. По итальянским законам подсудимых можно было легко освободить до суда, но судья приказала задержать всех троих на год, она была особенно обеспокоена тем, что Аманда и Патрик могут сбежать.
Если вы прочитаете «Мой тюремный дневник» Аманды, переданный мне следователями, помогавшими с ее делом, вы не увидите доказательств вины или виновности. Это скорее повествование о наблюдениях, чем что-либо другое. Ясно, что это написано для себя и ни для кого больше. В нем она выражает недоумение по поводу всей ситуация, а не гнев или даже грусть. Она знает, ей нужно дождаться окончания работы системы, но она полна ожидания, что скоро уедет домой.
Даже этот дневник использовали против нее в избирательной кампании в связи с утечкой информации. Как отметила Кэндис Демпси, итальянско-американская журналистка из Сиэтла, в своей всеобъемлющей и проницательной книге «Убийство в Италии» (Murder in Italy), языковая проблема стала еще одной возможностью для прокуратуры и СМИ. Этот раздел перевели на итальянский язык, он просочился в прессу, а затем его перевели обратно на английский язык:
В ту ночь я выкурила много марихуаны и заснула в доме моего парня. Ничего не помню. Но думаю, вполне возможно, что Раффаэле ходил к Мередит в дом, изнасиловал ее, а затем убил. А потом, когда он пришел домой, пока я спала, он оставил мои отпечатки пальцев на ноже. Но я не понимаю, зачем Раффаэле делать это.
Все это звучит ужасно и определенно отсылает Раффаэле на место убийства – особенно, если вы, как и я, согласны с тем, что дневник не предназначался для чужих глаз. Но, словно некая дьявольская версия детского «испорченного телефона», вот как отрывок на самом деле читается в оригинальном английском контексте:
Мы с Раффаэле использовали этот нож для готовки, и невозможно, чтобы ДНК Мередит оказалась на нем, потому что она никогда раньше не была в квартире Раффаэле. Так что если Раффаэле не решил встать после того, как я заснула, схватить нож, пойти ко мне домой, использовать его, чтобы убить Мередит, вернуться домой, очистить кровь, потереть мои пальцы о рукоятку, чтобы сделать отпечатки пальцев на нем, и убрать его. А потом сам забрался обратно в кровать, затем очень хорошо притворялся пару дней, я очень сильно в этом сомневаюсь.
Джулиано Миньини теперь имел полную версию этого дела, она изложена в судейском отчете, который составила ведущий судья Клаудия Маттеини 9 ноября. Логика его вывода, если я буду следовать ей без искажений, это прямо-таки «Приключения Алисы в стране чудес».
Несоответствия между рассказами Аманды и Раффаэле связаны со сроками. Один из них заставил следователей предположить, что звонок карабинерам последовал через несколько минут после прибытия почтовой полиции, а не раньше, значит, двое молодых любовников никогда не вызывали полицию по собственной инициативе, только чтобы обеспечить себе прикрытие, когда расследование уже началось.
Но вот что интересно: если Раффаэле вдруг изменил свой рассказ и сказал, что в какой-то промежуток времени Аманды не было с ним – когда она сказала, что едет в Le Chic, чтобы встретиться с Патриком – тогда она лгала и, должно быть, вернулась в дом. Но если она сказала, что он был с ней всю ночь, значит, находился с ней в доме, когда они с Патриком убили Мередит, а это означало, что он тоже вовлечен. Как бы глупо это ни звучало, подобный подход продемонстрировало и полицейское управление Уэст-Мемфиса: то есть взяли «лучшую» часть каждого отчета или доказательства, чтобы придумать теорию, соответствующую целям полиции.
И что это за теория? Собственно, их две. Одна в том, что дружба Мередит и Аманды распалась из-за ряда проблем, в том числе из-за того, что Аманда задолжала Мередит деньги за аренду и отказывалась вносить свой вклад в поддержание чистоты в доме. Другими словами, предполагая, что одно или оба из этих обвинений точны – что я и делаю, хотя не верю в это, – чтобы не расплачиваться за аренду и/или негодуя, Аманда попросила помощи у двух друзей-мужчин и трижды вонзила нож в шею Мередит.
Эта ссора, видимо, произошла незадолго до убийства, потому что до этого они оставались близкими подругами, вместе тусовались в книжных магазинах, ресторанах и клубах и ходили вместе на знаменитый фестиваль EuroChocolate в Перудже в самом конце октября, всего за несколько дней до убийства.
Похоже, следователи выражали свое отвращение к предполагаемым привычкам Аманды в сценарии убийства. В заключении судьи они обвинили ее в том, что, обнаружив следы крови, она не побеспокоилась об уборке, и заметив в другой ванной унитаз, полный фекалий, удивилась, но не попробовала его очистить.
Итак, Аманда помогла предъявить обвинение самой себе, даже не коснувшись потенциального места преступления.
Но этот мотив стал лишь второстепенной теорией. Основная теория этого дела, по мнению Миньини, началась с того, что Патрик влюбился в Мередит, а та ему якобы отказала, и с Раффаэле, как видно из записи в его онлайн-блоге, он искал «экстремальных ощущений», а Аманда, по его мнению, могла их удовлетворить. Убийство, в таком случае, произошло либо как часть подпитываемого наркотиками сатанинского ритуала, либо сексуальной игры, вышедшей из-под контроля, или чего-то еще, когда Аманда решила, что он хочет устроить оргию. Когда Мередит не стала подыгрывать, Аманде и остальным пришлось убить ее.
Звучит убедительно, правда?
Джулиано Миньини, местный житель, выросший в этом городке и изучавший его историю, наверняка знал, что действует по уже существовавшей схеме. Город Перуджа в XV веке стал местом, где проходила серия судебных процессов над ведьмами. Возможно, общественный министр тоже кое-что понимал в колдовской силе некоторых женщин.
Поразмыслив, следователи пришли к такому выводу: более вероятно, что один из мужчин вонзил в жертву нож, пока Аманда удерживала Мередит. Насколько я могу судить, не имелось никаких доказательств, судебно-медицинских или других, которые поддерживали бы это предположение. Миньини воспринял это преступление, чем бы оно ни являлось – оргией, убийством или сатанинским ритуалом – и независимо от его истинного мотива, как спланированное заранее. Учитывая сильный сатанинский компонент, оно как нельзя лучше выпало на Хеллоуин. Но так как из этого ничего не вышло, День мертвых оказался столь же благоприятным для убийства.
Такая линия рассуждений напомнила мне дурацкую логику «доктора» Дэйла Гриффиса в деле троицы из Уэст-Мемфиса. В календаре есть множество культурных праздников, и если преступник действовал накануне или спустя два дня после подобной даты, эффект будет тот же самый. Когда вы слушаете эту чушь и понимаете, что от нее зависит жизнь и свобода людей, становится по-настоящему страшно.
Занятно, хотя он и другие следователи считали Аманду и Раффаэле главными подозреваемыми, они даже не задумывались о Филомене Романелли, хотя ее алиби выглядело почти таким же, как и у Аманды, или о Джакомо Силензи, соседе снизу, его уже опознали как парня, с которым Мередит одно время встречалась. Этот пример произвола хорошо характеризовал все расследование.
Но полицейские знали, что у них уже есть правильная, нужная им девушка. Как сказал Эдгаро Джобби, шеф Центральной оперативной службы в Риме: «Мы смогли установить вину, внимательно наблюдая за психологическими и психическими расстройствами подозреваемых, за поведенческими реакциями во время допросов. Нам не нужно полагаться на другие виды исследований, поскольку этот метод позволил нам найти виновных в очень короткие сроки». Я думаю, так они представляют себе психологическую криминалистику.
Это упражнение я пробовал несколько раз с людьми, которые предполагали или даже настаивали на том, что Аманда Нокс виновна.
Что бы вы сказали, если бы ваша дочь-подросток, которая обучается за границей, позвонила вам однажды и сказала, что внезапно взялась организовать сатанинскую оргию, а когда ее соседка по комнате отказалась участвовать, она зарезала ее насмерть?
Если у вас есть девочка-подросток или вы близки с ней, ваш ответ будет только один. «Это бред!»
Если бы я спросил вас, почему это бред, вы бы ответили:
«Потому что она никогда бы такого не сделала!»
Когда я спросил бы вас, откуда вы это узнали про нее, вы ответили бы:
«Потому что она никогда ничего подобного не делала».
Вы, несомненно, правы и просто приняли бы участие в каком-то базовом составлении профиля. И то же самое упражнение стало бы действенным для такого сына своих родителей, как Раффаэле.
Прошлое поведение предсказывает будущее поведение. Это один из элементарных принципов того, что мы делаем. Так же, как мы могли много рассказать о том, на что были способны Джон и Пэтси Рэмси, оценив их поведение и обращение со своими детьми в прошлом, мы можем многое рассказать о том на что способны Аманда и Раффаэле, если поймем, как они действовали в своем прошлом. Ничего в нео-хиппианском детстве или поведении Аманды не предполагало, что она вдруг станет смертельно опасной, особенно по отношению к тем, с кем она жила и дружила.
Разве люди, не подвергавшиеся насилию в прошлом, когда-либо совершают убийства? Да, это бывает. Но не без мотива.
Так что же якобы натолкнуло Аманду на идею зверски убить свою подругу в ту ночь? У Джулиано Миньини и тут нашелся ответ. Раффаэле любил японские комиксы «манга», особенно со сценами насилия и сексуального доминирования над женщинами. Следователи нашли один из них и сочли его подходящим для доказательств. Он называется «Кровь: последний вампир» (Blood: The Last Vampire). Они также нашли в Сети рассказ об изнасиловании, написанный Амандой за год до того, как произошло преступление.
Если бы нас с Марком преследовали за то, о чем мы пишем, нам бы пришлось сидеть в тюрьме всю свою жизнь.
На допросе Аманда и Раффаэле признались, что курили марихуану той ночью, и для них обоих это было уже не в первый раз. В самом деле, есть вещества, в первую очередь алкоголь, которые снимают запреты для людей, но они не превращают человека в кого-то другого, не придают ему склонности к совершению насильственных действий, невозможных для него в трезвом и нормальном состоянии.
Верно, что человек, совершивший непредумышленное убийство во время вождения под влиянием алкоголя, вероятно, не сделал бы этого, если бы не выпил. Но это вопрос ограниченных возможностей, а не изменения намерений. Другое дело, если человек просто не умел водить машину. Преступление не имеет ничего общего с изменением его характера или выбора.
Это один из аспектов психологической криминалистики. Теперь давайте посмотрим на другой ее аспект и применим его здесь. Какие элементы преступления, доказательства судебно-медицинской экспертизы, показания свидетелей или что-то еще привели Джулиано Миньини к выводу, что это убийство являлось сатанинским или оргиастическим по своей природе или что Аманда Нокс и Раффаэле Соллечито имели к этому какое-то отношение? Где указания на это? Где поведенческие индикаторы? Я довольно внимательно изучил этот случай и просто не вижу ни одного.
Помимо того факта, что, как мы уже отметили, сатанинских мотивов убийства для здравомыслящих людей практически не существует, групповое убийство, придуманное Миньини, почти столь же маловероятно. Групповые изнасилования не редкость, хотя и редко происходят с участием другой женщины. У этого все признаки взлома / грабежа / сексуального нападения / убийства, что, к сожалению, также не редкость. Но насильники-садисты или возбужденные властью насильники не особо любят свидетелей. Это портит ощущение контроля, да и велика вероятность, что позже они сдадут преступника. Если ДНК или другие убедительные доказательства не подтвердят обратное, на этом месте преступления ничего не нашлось для обозначения более чем одного нападавшего.
К этому моменту как итальянские, так и британские СМИ заметили историю. Вот заголовок некогда почтенной газеты London Times: МЕРЕДИТ УБИТА ПОСЛЕ ОТКАЗА ОТ ОРГИИ, и это еще один из самых спокойных заголовков.
Красивая, переменчивая Аманда тоже слишком хорошо выглядела в роли обвиняемой, чтобы это было правдой. Получилась классическая архетипическая моральная пьеса: добро против зла, хорошая девочка против плохой девочки. Что могло побудить эту знойную соблазнительницу убить свою не менее прекрасную подругу, заручившись поддержкой своего сексуального итальянского парня и чернокожего африканского босса, притом что у Патрика дома молодая, красивая жена? Боже мой, каким даром обольщения должна была обладать эта американка!
Репортеры уже узнали о ее прозвище Фокси[22] Нокси, предположительно через ее страницу в Facebook или из аналогичного источника. Правда, они не упомянули, что Аманда взяла это прозвище еще до подросткового возраста из-за своей стремительности и неуловимости на футбольном поле. Но это так хорошо вписывается в повествование о соблазнении и так идеально совпадает с рафинированным, истинно американским образом «девушки по соседству» (а кто вам сказал, что это так?!), что это казалось еще одним подарком от высших покровителей всех СМИ. Как и в случае с Рэмси, журналисты сочинили сказку, и она оказалась лучшей историей, чем та, что подчинялась здравому смыслу. И как в случае с Рэмси, ведущие средства массовой информации постыдно стали повторять заголовки «желтых» таблоидов, придавая достоверность их диким сообщениям ради сенсации.
Ключ к разгадке настоящей Аманды на самом деле лежал в ее объемных дневниках. Как отметила Нина Берли в своей книге «Роковой дар красоты» (The Fatal Gift of Beauty): «Большую часть своей жизни Аманда объясняла сама себе на рукописных страницах. Она не тратила много времени на поиск ответов перед зеркалом». Под этим мы подразумеваем, что ее самоанализ основывался на ее уме и на том, о чем она размышляла, вместо того чтобы торговать своей внешностью.
Однако по мнению журналистов и местных обозревателей, она не могла совершить ничего путного. Через пару дней после убийства и незадолго до ареста ее и Раффаэле 6 ноября их вместе видели в местном магазине одежды под названием Bubble, где Аманда выбирала трусики по таблице размеров. В статьях говорилось, что Раффаэле сказал ей: «Мы пойдем домой и займемся горячим сексом». («Горячий» по-итальянски означает «дикий», «грубый» или «извращенный».) Давайте подчеркнем, что тот продавец, который продал эту историю британскому таблоиду, не знал английского, поэтому на самом деле понятия не имел, что они на самом деле говорили друг другу.
Чем бы они ни собирались заняться в тот день, факт состоял в том, что ей не разрешили вернуться обратно в дом, и у нее закончилось чистое нижнее белье. Она сама оплатила покупку, и вместо того, чтобы прыгнуть в постель, они пообедали, а затем встретились с двумя итальянскими соседками Аманды по квартире. Но прокуроры так увлеклись этой выходкой в нижнем белье, что управляющий магазином Bubble давал показания в суде.
Прокуроры пошли дальше и изобразили пуританское возмущение сведениями о вибраторе Аманды, который якобы лежал на виду в ванной, которую она делила с Мередит. Для них было очевидно, что эта девушка отличалась сексуальной ненасытностью. Однако они не сказали, что вибратор был длиной пять сантиметров и в форме розового кролика. Его в шутку подарила Аманде на прощание ее лучшая подруга, Бретт Литер, и она хранила его, даже не думая использовать, в корзине вместе с другими своими туалетными принадлежностями.
На протяжении всего процесса Патрик Лумумба придерживался алиби о том, что он находился в Le Chic весь вечер, и поскольку не был занят, несколько часов разговаривал с приехавшим туда швейцарским профессором. Одиннадцатого ноября преподаватель из Цюриха подтвердил его историю. Похоже, полицейское дело начало разваливаться.
Но потом у прокуроров случился прорыв. Собственно, это стало первым настоящим прорывом в деле.
Шестнадцатого ноября судебно-медицинская полиция в Риме выявила совпадение по отпечаткам пальцев, снятым в спальне Мередит. Они принадлежали Руди Геде, 20-летнему уроженцу Кот-д’Ивуара, который жил в Перудже с пяти лет. Его отец Роджер работал строителем и внезапно решил вернуться в Кот-д’Ивуар, когда Руди было 16. Однако Руди повезло. Богатый местный бизнесмен по имени Паоло Капорали случайно встретил его, когда тот играл в баскетбол на площадке, построенной семьей Капорали, а затем забрал его к себе и неформально усыновил. Паоло пытался дать ему все преимущества и перспективы в жизни, найти работу, познакомить с нужными людьми, побуждал его учиться и становиться лучше. Когда Руди бросил школу гостиничного менеджмента, Паоло понял, что парню нужна другая работа. Когда он не смог или не захотел удержаться и на другой работе, Паоло, наконец, убедился, что ничего не может сделать. Все, чего хотел Руди, это тусоваться в барах, играть в баскетбол и в видеоигры, а также гоняться за девушками.
Дело в том, что у всех иммигрантов в Италии собирали отпечатки пальцев, поэтому отпечатки Руди оказались доступны для проверки.
С другой стороны, Руди не оказалось в городе. Его знали как известного завсегдатая баров, дискотек и клубов Перуджи, поэтому, когда друзья перестали его видеть, то у них возникли вопросы. Он жил в комнате недалеко от Виа делла Пергола и познакомился с девушками, живущими в том доме, через парней, их соседей снизу. С последними он дружил и имел дела, связанные с наркотиками. Но он уехал или, точнее, сбежал из города вскоре после убийства. 20 ноября его арестовали за безбилетный проезд на поезде возле города Майнц в Германии. Когда немецкая полиция выяснила, кто он такой и за что его разыскивают, то Руди экстрадировали обратно в Италию.
Власти взяли образцы ДНК с зубной щетки в его комнате, а потом смогли сопоставить их с образцами на теле Мередит и на туалетной бумаге в большой ванной.
Из-за этого Руди вряд ли мог отрицать свое присутствие на месте преступления. Его история заключалась вот в чем. Он и правда был в этом доме в ту роковую ночь. Накануне вечером он столкнулся с Мередит на вечеринке в честь Хеллоуина. Они флиртовали и договорились встретиться следующей ночью. Он пришел в дом, как и планировалось, а затем они занялись сексом по обоюдному согласию. Но прежде чем этот процесс достиг апогея, Руди внезапно почувствовал настойчивый зов природы из-за кебабов, которые съел ранее вечером. Пока он сидел на унитазе в большой ванной и слушал свой iPod, в дом, видимо, ворвался незнакомец и напал на Мередит. Когда Руди услышал шум, то вскочил и бросился на помощь девушке. Этим объясняется забитый унитаз в туалете.
Он сцепился с белым незнакомцем, но, поскольку не успел к тому моменту до конца натянуть штаны, то споткнулся, и злоумышленник скрылся. Когда он увидел Мередит, залитую кровью, то попытался как-то ей помочь, чем объясняются окровавленные полотенца и его образцы ДНК там повсюду, а также отпечаток обуви, соответствующий его кроссовке Nike. Он запаниковал, услышав внизу какой-то звук, и выбежал вон.
Руди понял, что если власти найдут его там, то могут подумать, что это он напал на Мередит. Он винил себя в том, что у него не хватило духа вызвать скорую, но он находился в шоковом состоянии.
Очевидно, к двум часам ночи шок уже прошел. Его видели несколько свидетелей танцующим в местном ночном клубе.
Нигде в своем объяснении он не упоминал Аманду Нокс или Раффаэле Соллечито.
Один из наиболее распространенных видов защиты в делах об изнасиловании заключается в том, что это не было принуждение, что жертва на самом деле добровольно занималась сексом и лишь впоследствии стала заявлять о другом. Однако, если жертва мертва, то это осложняет защиту. Что вы хотите сказать – что после секса по обоюдному согласию он убил ее? Таким образом, защите нужно добавить третьего человека, чтобы на самом деле объяснить это убийство. Чтобы история Руди Геде получила хоть какой-то вес, ему следовало бы позвать на помощь, как только он увидел состояние Мередит.
Учитывая совпадение отпечатков пальцев и образцов ДНК, смысл любых доказательств в поддержку ритуального или группового убийства исчезает. Если бы я сообщил об этом полиции, я бы сказал: «Похоже, у вас появился убийца. У него есть средства, мотив и способность сделать это. Чем я могу помочь вам в его судебном преследовании?»
Конечно, на самом деле все произошло не так. За день до ареста Руди Джулиано Миньини подчинился неизбежному и подписал приказ об освобождении Патрика Лумумбы. Аманда пришла в восторг, потому что теперь его очистили от подозрений, и она получила надежду, что скоро и ее с Раффаэле освободят. Мало того что этого не случилось, так еще и пришел конец ее дружбе с Патриком. В конце концов он подал против нее иск о клевете за то, что она назвала его убийцей.
Миньини не позволил освобождению Патрика повредить своей теории. Он просто подключил к делу Руди, чтобы заменить Патрика. Тот даже играл в баскетбол на той же площадке, где Аманда собиралась встретиться с Патриком. Уравнение все еще работало: Аманда Нокс плюс Раффаэле Соллечито плюс один чернокожий африканец.
Но если посмотреть на это по-другому – то есть правильно, по моему профессиональному суждению, – подобный обмен Руди на Патрика является одним из наиболее убедительных доказательств невиновности Аманды.
Если полиция права и Руди с самого начала входил в кровожадную тройку, почему бы Аманде не назвать его имя с самого начала? Она работала и дружила с Патриком, также он помогал ей обеспечивать себя. Никаких отношений с Руди у Аманды не было, она вообще едва знала, кто он такой. Зачем ей было клеветать на Патрика, чтобы защитить Руди? Вопрос можно поставить и так: правдиво ли ее признание? Раз оно произошло в тот момент, когда Аманда была настолько измученной, что не имела ни сил, ни энергии, ни остроумия соврать, то почему она упомянула Патрика, а не Руди?
Вот ответ: потому что полицейские уже опознали Патрика по переписке с Амандой, она уже думала о Патрике и знала, что полиция интересовалась им. В своем страхе и изнеможении, пытаясь сделать хоть что-нибудь, чтобы отстранить от себя полицию, единственное, что она смогла придумать – это сказать про Патрика вне всякой связи с произошедшим. Она не знала Руди достаточно хорошо, чтобы даже подумать о своей защите с помощью его имени.
Любой другой сценарий не имеет абсолютно никакого смысла, и Джулиано Миньини, судья Клаудиа Маттеини и полицейское управление Перуджи не могли об этом не знать.
Все стало только хуже. Поздно вечером 22 ноября Аманду отвезли к тюремному врачу, с которым она раньше не виделась. Тот сказал ей, что получил результаты анализов, взятых в полицейском участке, и они показывают, что она ВИЧ-инфицирована. Врач уточнил, что в анализах возможна ошибка, и поэтому нужно сдать еще один тест, но Аманда уже пришла в ужас от таких новостей. Она написала в своем дневнике, что боится умереть и остаться в будущем без брака, без детей, и вообще рано умереть.
Полицейские заставили ее составить список всех, с кем она когда-либо занималась сексом, и указать методы контрацепции, если они при этом использовались. Учитывая языковую пропасть и ее собственную относительную неопытность, она даже не знала, что они имеют в виду под занятиями сексом, поэтому она перечислила семь человек, с кем когда-либо имела некоторую степень близости. Эта информация неизбежно просочилась в итальянскую прессу, и авторы статьи заявляли, что у нее было семь любовников за те два месяца, что она провела в Италии.
На следующей неделе ей сказали, что тест отрицательный и она полностью здорова.
Даже учитывая вопиющую некомпетентность итальянских судебных медработников в этом деле, почти невозможно поверить, что это результат простой ошибки. Это был очевидный трюк, чтобы заставить ее выдать личную и интимную информацию о себе, а дальше использовать эти сведения для создания дальнейшего образа Аманды как сексуально манипулирующей прохвостки. Притворство этого медицинского заключения не имело никакого отношения к здоровью Аманды. Просто хладнокровная уловка, направленная против нее.
Итальянским властям потребовались недели, чтобы выдать родным тело Мередит Керчер, а затем еще какое-то время для Арлин и Джона, чтобы вернуть его домой в Англию. Они похоронили ее 14 декабря 2007 года после отпевания в приходской церкви Святого Иоанна Крестителя в Кройдоне. Там присутствовали более 400 скорбящих.
Глава 30. Правовой тупик
Аманду и Раффаэле суд постановил оставить в тюрьме до суда, учитывая «риск их побега», а также очевидность того, что они опасны и могут убить кого-то еще. Было отказано даже в последующей просьбе Эдды, матери Аманды, о том, чтобы поместить девушку под домашний арест в Перудже, а все из-за того, что Аманда не проявила признаков раскаяния в совершенном преступлении. Знакомо звучит? Им было предписано оставаться под стражей, в полной правовой неопределенности, до тех пор, пока скрипучие колеса итальянского правосудия, наконец, не докатятся до той точки, где их смогут судить.
Через 47 дней после убийства полиция вернулась на место преступления, чтобы снова поискать доказательства. Как можно что-то найти через столько времени, для меня загадка. Застежка от бюстгальтера, обнаруженная ими, валялась на полу совсем не в том месте, что на первоначальном видео с места преступления. Помните, как с тем кухонным ножом: разница между уликами и мусором заключается в способе доставки.
Я думаю, что причина этой странно организованной охоты за доказательствами очевидна. Как только удалось доказать, что отпечаток кроссовки Nike принадлежит Руди Геде, у обвинения не осталось ничего, что могло бы связать Раффаэле Соллечито с местом преступления, и они в спешке нуждались в уликах, так же как обвинение троицы из Уэст-Мемфиса нуждалось в ноже, поднятом со дна озера. Как бы то ни было, они нашли металлическую застежку бюстгальтера, предположительно Мередит, и принесли ее в лабораторию для обработки. По их словам, последующий анализ выявил мизерное количество следов ДНК Раффаэле.
Тот же анализ показал наличие там ДНК трех других неопознанных лиц, но теперь у обвинения уже нашлись именно те «научные» доказательства, которые им требовались.
Между Эддой, ее мужем Крисом Мелласом, бывшим мужем Куртом и их дочерью Дианой, то есть членами семьи Аманды, была налажена постоянная связь, они старались, чтобы кто-то из них всегда был рядом с ней в Перудже. Ее бабушка Лиз Хафф, сестра Эдды Кристина Хагге и ее муж Кевин, брат Эдды Мик и его жена Дженет также проводили время в Италии, эмоционально поддерживая Аманду. Дженет, жена Курта, и младшие сводные сестры Аманды Эшли и Делейни делали то же самое. И так поступала не только семья Аманды. Ее близкая подруга Мэдисон Пэкстон много времени проводила в Перудже. Тот факт, что им разрешили свидания всего на несколько часов в неделю, сделал их жизнь еще более мучительной.
Еще шесть или семь других друзей пришли навестить ее в тюрьме, включая Дэвида Джонсруда, Джессику Николс и Эндрю Селибера.
В Сиэтле важным ритуалом во время тюремного заключения Аманды стал еженедельный телефонный звонок. Каждое субботнее утро семья и друзья собирались в доме Эдды и Криса на отведенный им по закону десятиминутный разговор, во время которого они все пытались поднять дух всем вокруг, и заставили Аманду почувствовать, что у нее все еще остается какая-то связь с домом. Обычно там присутствовали несколько людей, а иногда та скромная кухня, где располагался аппарат с громкой связью, набивалась до отказа пришедшими на этот разговор.
Это испытание оказалось не только эмоционально мучительным, но и финансово разорительным. Семьи Нокс и Меллас потратили все свои коллективные сбережения и заложили все, что имели, но поставили перед собой цель вернуть свою девочку домой.
Несколько человек подключились к этому, чтобы помочь, чем могут. В том числе Томас Ли Райт – бывший руководитель таких киностудий, как Paramount и Disney, ставший известным кинопродюсером и писателем. Он и его жена переехали на остров Мерсер в штате Вашингтон, потому что не хотели растить дочь и сына среди «всего этого голливудского безумия». Их дочь Сара была близка с Амандой в Сиэтле и разделяла ее страсть к театру, писательству и легкой атлетике. Когда Том услышал об обвинениях против Аманды в Италии, он очень расстроился, но чувствовал, что это недоразумение, которое «прояснится в течение нескольких дней».
«Через десять дней я понял, что это не прояснится, и они [Аманда и ее семья] оказались втянутыми в огромные проблемы. Я позвонил Эдде и с разбега нырнул в весь этот ужас».
Судья Майкл Хиви, чья дочь Шана была еще одной подругой Аманды из иезуитской школы в Сиэтле, вместе с Томом создали объединение «Друзья Аманды» (FOA). Они наняли адвоката и комментатора СМИ Анну Бремнер в качестве защитника по этому делу. К ним присоединился Джим Ловеринг, бизнесмен на пенсии, ставший архивариусом организации и ответственным за присутствие в интернете. Вместе они создали два сайта. Friendsofamanda.org публиковал самую свежую информацию о деле для своих сторонников и средств массовой информации. Amandadefensefund.org находился в ведении семьи и принимал пожертвования для ее защиты. Объединение FOA мобилизовало широкий спектр ресурсов и получило сотни тысяч обращений со всего мира. Занимаясь еще и другими вопросами, они в итоге собрали сотни тысяч документов и доказательств.
Как в случае с Уэст-Мемфисом и усилиями, которыми руководила Лорри Дэвис, здесь Райт, Хиви и Ловеринг тоже продемонстрировали, в какое героическое обязательство превращается любая юридическая защита. Все это осложнялось судебным процессом и тюремным заключением, а также почти десятью тысячами километров и девятью временными поясами, разделявшими их.
Несмотря на свой медийный опыт, Том сразу принял решение, что он не станет подходить к делу с позиции писателя или режиссера, поскольку не хочет, чтобы какое-либо из его решений омрачалось сюжетными соображениями или перспективой личной выгоды. Он хотел быть только другом семьи и чувствовал, что ему нужна полная объективность, чтобы добиться эффективного результата. Он стал тем, кто привлек к делу моего старого коллегу Стива Мура после того, как Стив отправил электронное письмо друзьям Аманды, добровольно предлагая свои услуги. Том взял на себя обязательство тщательно проверить всех добровольцев, чтобы обрести уверенность в том, что они все обладают компетентностью и у них нет скрытых мотивов или намерений. После обеда со Стивом возле Университета Пеппердайн в Малибу Том показал ему кадры с места преступления, снятые полицией. Стив был ошеломлен очевидной некомпетентностью и таким бесцеремонным отношением к Аманде.
Их влияние распространилось не только очень далеко, но и очень высоко. По пути в аэропорт для участия в съезде Демократической партии 2008 года сенатор от Вашингтона Мария Кэнтуэлл остановилась в доме Хиви в Западном Сиэтле и разговаривала с Эддой более часа, пообещав сделать все, что она сможет. Ее поддержка проявлялась как публично, так и негласно, и не прекращалась, пока Аманду не освободили.
Сенатор Кэнтуэлл обладала очень непростым личным опытом, который позволил ей горячо сочувствовать семьям Меллас и Нокс. В 1977 году, когда ей было 19 лет, ее 20-летнему брату Дэниелу предъявили обвинение в убийстве 26-летней девушки, арендовавшей квартиру у него и у его мамы Марии. Дело продолжалось три года с участием трех прокуроров, двух групп защитников, а также двумя изменениями места проведения двух судебных процессов. В итоге присяжным потребовалось всего двадцать минут, чтобы оправдать Дэниела. Мария Кэнтуэлл хорошо знала, какое опустошение приносит семье несправедливое обвинение.
В конце концов, вместе с Кэнтуэлл, которая до конца оставалась их громогласной публичной защитницей, такие разные люди, как владелец строительного бизнеса Дональд Трамп и госсекретарь Хиллари Клинтон, призвали к справедливости для Аманды.
Все в деле против Аманды Нокс и Раффаэле Соллечито базировалось на предположениях, предвзятых взглядах и сомнительных показаниях. Ближе к концу марта 2008 года, когда оба обвиняемых застряли в итальянских тюрьмах в ожидании апелляции Верховного кассационного суда в Риме по поводу их тюремного досудебного заключения, Руди Геде попросил разрешения обратиться к Джулиано Миньини. Похоже, он только что вспомнил, что злоумышленником, с которым он столкнулся в ночь убийства, на самом деле был Раффаэле. Он также вспомнил, как слышал голос Аманды.
Руди не заслужил доверия своей переменчивой историей, но этого оказалось недостаточно, чтобы вытащить из заточения двух участников дела. Верховный суд Италии поддержал теорию сатанинского ритуала / сексуальной оргии Миньини и даже сослался на отпечаток кроссовки Nike в качестве доказательства, хотя позже Руди признал, что это, скорее всего, его отпечаток. У Раффаэле тоже была пара кроссовок Nike.
Аманда отметила свой 21-й день рождения 9 июля 2008 года в тюрьме Капанне. Ее матери разрешили прийти, но не позволили принести торт.
Глава 31. Суд
К моменту начала досудебных слушаний 19 сентября во Дворце правосудия в Перудже под управлением судьи Паоло Микели трое подсудимых стали одними из самых известных людей в Италии. Имя Аманды, ее слава и позор уже давно распространились по всей Англии, а также подробно освещались и в американских СМИ.
Ключ к пониманию ее притягательности, я думаю, похож на то, что я видел в деле Рэмси, и заключался в презумпции виновности. Прежде всего, зачем итальянским властям арестовывать ее и держать в тюрьме, если она простая и невинная американская студентка? Некоторые газеты стали называть ее «Лицо ангела», «Люциферина», «Бэмби». Такое внимание к ней притягивала экзистенциальная человеческая загадка того, почему столь прекрасная девушка убивает другую девушку, свою подругу, и как она использовала свои сексуальные уловки, чтобы заставить двух мужчин пойти вместе с ней на это.
Чтобы противостоять этому имиджу, семья Нокс-Меллас наняла консультанта по управлению кризисными ситуациями в фирме по связям с общественностью, что привело к их еще большему обнищанию. И, конечно же, они подверглись резкой критике со стороны различных представителей СМИ за попытки управлять новостями, здесь сработала та же дурацкая логика, что если кому-то нужен адвокат для защиты, то он наверняка действительно виновен.
Тем не менее группа обвинения продолжала продвигать версию о том, что две девушки совсем не дружили, а наоборот, не ладили, потому что Аманда не вносила вовремя свою долю в арендную плату и бездельничала, не прибиралась в квартире – хотя ни одно из этих утверждений никто никогда не проверял, и ни одно из них точно нельзя назвать распространенным мотивом для убийства.
Можно было весьма эффективно оспорить эту предполагаемую враждебность между Мередит и Амандой, если бы не еще одна ошибка должностных лиц по этому делу. При осмотре компьютеров, принадлежащих обеим девушкам, полиции удалось уничтожить оба жестких диска, а соответственно, и некоторые ключевые материалы на ноутбуке Аманды. В частности, пропали десятки цифровых фотографий, где Мередит и Аманда вместе тусуются и веселятся, и многочисленные электронные письма между ними, подтверждающие расцвет их дружбы. Сделано ли это преднамеренно или просто по неумелости, я не могу сказать, но в любом случае, это устранило неприятное препятствие на пути теории Миньини о постоянном напряжении между двумя соседками по квартире.
На слушании адвокаты Руди попросили отделить его дело от двух других и предоставить ему сокращенный, ускоренный суд, на который он имел право в Италии. Они сказали, что Руди не хотел, чтобы его запятнали улики против Аманды и Раффаэле. Те из ответчиков, которые идут по этому пути, часто получают смягченные приговоры за то, что избавляют власти от затянувшегося судебного разбирательства.
Когда Аманда наконец получила возможность выступить, она описала террор над собой в полицейском участке и попыталась объяснить, почему она назвала имя Патрика. «Мередит моя подруга, и у меня не было причин убивать ее, – заявила она. – Я невиновна. В ту ночь меня не было дома. Если я раньше сказала наоборот, то лишь потому, что меня заставили это сделать, на меня оказывала давление полиция».
Поскольку итальянские суды заседают всего два дня в неделю и делают перерывы по самым разным причинам, досудебные процедуры длились почти два месяца. Двадцать седьмого октября судья Микели объявил, что Руди Геде признали виновным в убийстве в ходе ускоренного судебного разбирательства и приговорили к тридцати годам тюремного заключения, а также выплате нескольких миллионов евро семье Мередит. Аманду и Раффаэле будут судить за убийство, сексуальное насилие и кражу, помимо прочих обвинений.
Суд над Амандой Нокс и Раффаэле Соллечито начался 16 января 2009 года в учреждении под местным названием Perugia Corte d’Assise. Судья Джанкарло Массеи председательствовал при содействии заместителя судьи Беатрис Кристиани и шести народных заседателей – вот кому предстояло решать судьбу подсудимых. Такова судебная система в Италии.
Освещение дела стало международным, в нем принимали участие журналисты со всего мира. Модные обозреватели критиковали повседневную одежду и внешний вид Аманды. Кажущийся подъем или падение ее веса вызывали живой интерес.
В обвинении к Джулиано Миньини присоединилась Мануэла Комоди. Однажды во время суда они вызвали уже осужденного Руди Геде: однако он воспользовался своим правом хранить молчание, и его отправили обратно в тюрьму.
По иронии судьбы – а может, и нет – Джулиано Миньини приходилось время от времени возвращаться во Флоренцию на суд над собой по обвинению в запугивании свидетелей и незаконном прослушивании телефонов журналистов и полиции по печально известному делу «Флорентийского монстра». Эта серия преступлений с убийством 16 молодых любовников из одного и того же пистолета в окрестностях Флоренции произошла между концом 60-х и серединой 80-х годов и стала национальной психологической драмой в Италии. Хотя на протяжении многих лет удалось установить ряд подозреваемых и добиться их осуждения, многие считают, что дело остается нераскрытым до сих пор. Миньини вновь открыл дело в 2002 году, утверждая, согласно ABC News, что «убийства – это дело рук сатанинской секты, восходящей к Средневековью, ее члены нуждались в женских частях тела для своих черных месс, которые служили в ритуалах кощунственной облаткой».
Все это было бы комично, если бы не было так смертельно серьезно.
Я задавался вопросом, неужели безжалостное преследование Миньини Аманды и Раффаэле стало, по сути, сценарием, позволяющим ему спасти собственную репутацию, отвлечь внимание от обвинений против него самого, связанных с «Флорентийским монстром». Если бы он смог вынести обвинительный приговор по другому делу, приковавшему внимание всего мира, то, возможно, ему удалось бы избавиться от позора, связанного с тем предыдущим делом.
Свидетель за свидетелем появлялись в течение нескольких недель, перед судьями возникали сомнительные факты, инсинуации персонажей и ложные теории. Опять же, возник вопрос о времени первого звонка к карабинерам, но почтовая полиция не смогла определить время их прибытия, так что это сыграло не на пользу обвиняемым.
Несколько свидетелей утверждали, что видели Аманду Нокс и/или Раффаэле Соллечито около дома в моменты происшествия, но эти свидетели производили впечатление запутавшихся и ошибающихся. Одна женщина, по сообщению которой об оглушительном крике обвинители надеялись определить точное время смерти жертвы, оказалась слабослышащей и душевнобольной, вплоть до госпитализации. Другой очевидец, бездомный мужчина, давший раньше показания в пользу обвинения по двум другим тяжким преступлениям, оказался героиновым наркоманом и не смог даже точно назвать дату события.
Паола Гранде, подруга Филомены, пришедшая с ней в дом в тот день, когда обнаружили тело Мередит, свидетельствовала о том, что Аманда действительно выглядела расстроенной и плакала. На следующий день на трибуну поднялась сама Филомена Романелли, подтвердила слезы Аманды и заявила, что американская и британская девушки дружили и прекрасно ладили. И Аманда никогда не бездельничала, за аренду всегда платила сама и вовремя.
Обвинению удалось выдавить несколько жалоб на Аманду от трех соседей по квартире, как утверждали прокуроры. В этот список жалоб вошли следующие претензии: недостаточно занималась работами по дому, не всегда мыла унитаз, часто и монотонно играла на гитаре Лауры одну и ту же песню, делала упражнения йоги в разное время дня и в неподходящих ситуациях, ну и еще ее, как правило, называли «слишком общительной».
Это поступки из разряда неприятностей, за которые вас может поругать внимательная мама, но это не те проблемы, которые способны привести адекватного человека к убийству.
Джулиано Миньини поставил на трибуну нескольких английских подружек Мередит Керчер в Перудже, надеясь, что они раскроют огромный раскол между двумя соседками по квартире. Но по большей части их показания выглядели незначительными. Худшее, что они смогли придумать, – несколько мелких претензий, и, по их мнению, их могла выдвинуть Мередит. Те, кто были с Мередит во время Хеллоуина, действительно помогли делу Аманды, сказав, что не видели никаких признаков присутствия Руди в ту ночь, с Мередит он не флиртовал и не составлял план встречи с ней на следующий вечер.
Какие бы негативные вещи британские девушки ни говорили об Аманде, эти слова резко контрастировали с тем, что они говорили – или, точнее, не говорили – о ней до ареста, а именно о том, что Мередит ее невзлюбила.
Обвинение забуксовало в июне, громоздя теорию на теорию, но если изучить стенограмму и отчеты, то становится ясно, что они абсолютно ничего не доказали. Не нашлось ни одного свидетеля или доказательства судебной экспертизы, которые могло бы поставить Аманду Нокс где-нибудь рядом с местом преступления.
Двенадцатого июня Аманда выступила в свою защиту, изо всех сил стараясь, чтобы ее речь на несовершенном итальянском была понятной. У всех противостоящих ей юристов появился шанс насладиться представлением, но ее история оставалась последовательной. В какой-то момент она объяснила, что во время долгой ночи допросов следователи сказали ей, что у них уже есть другой подозреваемый под стражей, и все, что ей нужно сделать, это упомянуть его имя. Когда она отказывалась это делать, они били ее и называли глупой, а потом сказали ей, что дать им показания о случившемся – это для нее единственный способ избежать тридцати лет тюрьмы.
Когда друг из Сиэтла пришел дать показания в качестве свидетеля насчет характера Аманды, его спросили о ее сексуальной жизни в Сиэтле, но он об этом ничего не знал. Затем, чтобы показать, насколько она дикая и неконтролируемая, прокуратура представила запись цитаты, сделанной в то время, когда она устроила вечеринку с несколькими соседями по дому, который они арендовали рядом с кампусом Вашингтонского университета, и сосед вызвал полицию, жалуясь на шум и на то, что якобы некоторые из участников вечеринки бросали камни в автомобили. На самом деле это была вечеринка по случаю переезда, устроенная совместно.
Мы изучили реальный документ по этому случаю – доказательство единственного предыдущего конфликта Аманды с законом. По форме он выглядит как типовой парковочный талон, а в описании инцидента полицейский заявляет, что не увидел никаких повреждений камнями, Аманда просто вышла на улицу и представилась одной из жителей дома, поэтому и указана в бланке. Она извинилась за шум и сказала, что ничего не знает ни о каком бросании камней в автомобили. Для меня это указывает на ее ответственность. Она легко могла уклониться от беседы с полицейским и позволить кому-то другому общаться с ним. Наказание заключалось в штрафе на 269 долларов, все соседи по дому его сообща выплатили, и предупреждение о том, что бросание камней «опасно для несовершеннолетних», Аманда приняла от имени тех, кто на самом деле бросал камни.
Эти мелкие склоки – часть спланированных действий по созданию впечатления. Миньини и его команда не имели никаких существенных доказательств против Аманды, поэтому лепили в кучу все, что только могли придумать, убеждая судей и публику, какая она плохая девочка, а, следовательно, злая и способная на жестокое убийство.
Мы с Марком разговаривали со многими людьми из близкого круга Аманды. Нам стало ясно, что обвиняемой Аманды Нокс, чей образ создан журналистами, не существовало в реальной жизни. Это была выдумка, которая служила их очень специфическим потребностям и целям.
Учителя и однокурсники по Подготовительному колледжу Сиэтла описали Аманду в таких терминах, как «яркая», «милая» и «добрая». Один учитель отметил, что в дебатах на уроках истории она всегда занимала сторону самой маленькой страны.
Другой учитель сказал: «Как в учебе, так и в спорте она подавала блестящий пример решимости. Она продолжала работать над чем-то, пока ей не удавалось сделать это хорошо». В постановке «Энни», показанной в Подготовительном колледже Сиэтла, Сара, дочь Тома Райта, сыграла главную роль, а Аманда была в роли одной из сирот. Режиссер Джон Ланге, один из любимых учителей Аманды, до сих пор остается ее близким другом. Как вспоминал Том, она решила сделать несколько сальто назад как часть танцевальной программы, но на каждой репетиции все время приземлялась на пятую точку. К первому запланированному выступлению она все еще не могла выполнить упражнение успешно, но не сдавалась и продолжала попытки.
«На премьере она сделала это впервые, – рассказал Том. – А все остальные “сироты” просто остолбенели и неожиданно разразились аплодисментами».
Несмотря на успех защиты в изображении Руди как обычного мошенника, за плечами у которого было уже несколько обвинений во взломе и краже, а также на то, что Руди и прежде использовал нож в некоторых своих преступлениях, Миньини продолжал свой рассказ, не подкрепленный ничем, кроме собственных предположений. Он создал тщательно продуманную пятнадцатиминутную видеопрезентацию. Как сообщается, она стоила более 200 000 долларов и была создана, чтобы визуально провести присяжных через преступление с опознаваемыми анимированными аватарами, представлявшими Руди, Раффаэле и Аманду. К этому «воссозданию произошедшего» добавили распечатанные фотографии с места преступления. В реальности не было ничего, что могло бы поддержать историю, представленную на видео, но этот воображаемый фрагмент фантастической истории помог закрепить связь в умах присяжных между обвиняемыми и ужасным убийством.
Девятого октября, после долгого летнего перерыва, судья Массеи объявил, что нет необходимости назначать независимых экспертов, как было принято для оспариваемых доказательств или свидетельских показаний в итальянских судебных процессах. Вместо этого он заявил: «У нас есть все необходимые доказательства».
Перед этим Джон Керчер перенес инсульт, из-за которого попал в больницу на несколько дней и еще неделю спустя страдал сильным головокружением, а также раздвоением предметов в глазах. Он не знал, был ли причиной стресс от случившегося убийства или судебный процесс, но я видел много семей, похожим образом страдавших после убийства. Когда вы сталкиваетесь с таким ужасом, от вас требуется все, что вы можете дать, и даже другое. Хотя я не верю, что стресс вызывает болезнь, он, безусловно, бьет по самым слабым местам организма. Душой я всегда остаюсь с семьей Керчер и переживаю за них.
Как и спустя годы после осуждения по делу в Уэст-Мемфисе, группа американских ученых встретилась в Лас-Вегасе во время продолжавшегося судебного заседания и заявила, что доказательства ДНК на ноже и на застежке бюстгальтера оказались бесполезными и не могут относиться к делу.
Они вкратце изложили свои выводы в письменной форме и предали их огласке: «Результаты анализа ДНК, описанные выше, можно получить, даже если бы не было никакого преступления. Таким образом, они не представляют собой достоверные доказательства, связывающие Аманду Нокс и Раффаэле Соллечито с убийством Мередит Керчер».
Суд длился одиннадцать месяцев, в течение которых было заслушано 140 свидетелей. Двадцатого ноября 2009 года Джулиано Миньини поднялся на трибуну, чтобы высказать заключительные аргументы. Он говорил в течение восьми часов, за которые раз за разом повторял свой рассказ об оргии, хотя ни Лука Лалли, ни другие эксперты не смогли предъявить доказательства сексуального нападения. Даже ДНК Руди Геде, обнаруженная на теле Мередит, оказалась не в составе спермы, а в частицах клеток кожи.
Вся аргументация Миньини была не просто спекуляцией, а совершенно ничем не подкрепленными домыслами. Он на голубом глазу рассказывал историю о том, как Аманда случайно встретила Руди, когда планировала вернуться в свой дом, захватив вместе с собой Раффаэле. Они поссорились с Мередит, две девушки выясняли отношения, а затем вся их команда напала на Мередит с ножами.
Жюри присяжных, состоящее из судей и обычных местных жителей, совещалось в течение двенадцати часов, и наконец, итоговый вердикт прозвучал 4 декабря 2009 года. Обоих обвиняемых признали виновными. Аманду Нокс, главаря этой команды, приговорили к 26 годам заключения в тюрьме, Раффаэле Соллечито – к 25. Кроме того, Аманду обязали выплатить многомиллионную компенсацию семье Керчер и еще пятьдесят тысяч Патрику за клевету в его адрес. Аманда заплакала. Раффаэле ничего не сказал. По его словам, единственное, о чем сожалел Джулиано Миньини, – это о том, что подсудимых не приговорили к пожизненному заключению.
Семьи Аманды и Раффаэле пребывали в шоке и не могли поверить в происходящее. Все еще потрясенная, но всегда исполненная достоинства, семья Керчер просто сказала, что им придется принять доказательства и приговор. Лайл, брат Мередит, заявил: «Мы удовлетворены решением, но это не повод для празднования. Это не момент триумфа. Мы попали сюда, потому что нашу сестру зверски убили».
Согласно отчету судей на 427 страницах, они и шесть присяжных не поверили утверждению Миньини о том, что убийство Мередит планировалось заранее или стало результатом вражды между ней и Амандой, но они действительно считали, что Аманда и Руди сыграли решающую роль в ее смерти.
Они утверждали, что «наиболее правдоподобная гипотеза» заключалась в том, что Руди пришел в дом, его туда впустили Аманда и Раффаэле, несмотря на вероятность того, что в это время они находились в спальне Аманды и занимались сексом. Согласно признанию Руди (Аманда знала его очень смутно, а Раффаэле не знал совсем), он пошел к Мередит, и та ему отказала. По каким-то причинам Аманда и Раффаэле вошли в спальню и помогли Руди принудить Мередит, вместо того, чтобы защитить ее. В какой-то момент все вышло из-под контроля, в результате чего Раффаэле напал на Мередит со своим перочинным ножом, из-за чего та закричала. В свою очередь, Аманда несколько раз ударила ее ножом из кухни Раффаэле.
Таким образом, мотив имеет эротический сексуальный насильственный характер, он возник из внезапного злого умысла Руди и его активно поддержали Аманда Нокс и Раффаэле Соллечито. Это перевод, выполненный CNN, но вы поняли общую идею.
Как и все другие гипотезы властей, она содержит в себе мало смысла. По мнению судей, преступники действовали непреднамеренно, хотя судьи согласились, что представленный кухонный нож стал главным орудием убийства. Другими словами, Аманда принесла его из кухни Раффаэле, но без гнусной цели. Она собиралась готовить той ночью, и ей больше понравился нож ее парня, чем нож ее соседей по квартире? Разделывала ли она курицу или нарезала кубиками овощи, когда она услышала, как Руди пытается изнасиловать ее подругу и, уже держа нож, просто решила присоединиться к общему веселью? И после всего, что случилось, она вымыла его, принесла обратно к Раффаэле и положила в ящик для ножей, где его потом нашла полиция?
Я никогда не видел столь причудливого и бессмысленного судейского решения. Это противоречит здравому смыслу, это не смог бы придумать и написать взрослый человек хоть с какими-либо логическими способностями, не говоря уже об опытном юристе. Представляя себе то, что двое молодых людей будут приговорены и каждый из них проведет четверть века в тюрьме из-за подобного полета фантазии, нельзя испытать ничего, кроме отвращения.
Насильственные преступления вовсе не так уж замысловаты или глубоко продуманны. Это совершенно не так. Есть несколько элементарных ситуаций, которые приводят к трагедии. Запутанные, нелогичные сценарии – это то, что встречается лишь в литературе и кино. Учитывая определенный набор доказательств, по которым можно составить более связное изложение, какое из объяснений более правдоподобно – то, на которое купились прокуроры и судьи, или же история о том, как местный безработный парень с дискотеки, в биографии которого уже возникали обвинения во взломе, кражах и злоупотреблении наркотиками, ворвался в дом, где уже бывал, украл деньги, наткнулся на одну из сожительниц, стал ее сексуально домогаться, после чего запаниковал и убил ее, а потом сбежал?
Этот сценарий ясен и логичен: Руди нужны были деньги. Он пришел к дому на Виа делла Пергола, не увидел никаких следов пребывания там жильцов, а потому разбил окно камнем и залез наверх в комнату Филомены. Он был гибкий и спортивный, занимался баскетболом, так что это не стало для него каким-то невероятным подвигом, как посчитала полиция и прокуратура. Месяц только что начался, значит, скорее всего, где-то в доме лежат деньги за аренду. Но сначала, как он уже делал это в других подобных случаях – ведь прошлое поведение предсказывает будущее поведение – он поел на кухне. Следы его ДНК подтверждают это. Затем ему пришлось воспользоваться уборной и он, вероятно, очень удивился, когда услышал, как кто-то вошел в дом. Это объясняет тот факт, что унитаз оказался забит: либо Руди внезапно выбежал посмотреть, кто пришел, либо не хотел давать знать о своем пребывании.
Затем ему пришлось нейтрализовать пришедшего человека, им оказалась Мередит. Будь на ее месте любая из четырех проживающих девушек, сценарий получился бы точно таким же.
По месту преступления становится ясно, что Мередит не сдавалась просто так. Повсюду кровь, это указывает на то, что она храбро дралась изо всех сил. Как только она вконец стала беспомощной, преступник смог заняться с ней сексом или даже мастурбировал на ее теле или над ней, когда она умирала. Даже можно понять, почему он не сразу убрался прочь. Руди, вероятно, продолжал искать то, что хотел найти в доме, и наспех кинул одеяло на ее тело, чтобы ему не пришлось смотреть на нее и постоянно возвращаться к тому, что он только что сделал.
Он был достаточно сообразителен, чтобы запереть дверь спальни Мередит, ведь это отдалит по времени обнаружение тела.
Он пошел домой окольным путем, чтобы его не заметили, и по пути выбросил два украденных им мобильных телефона. Добравшись до своей комнаты, он прибрался и переоделся. Вся одежда, в которой он был на месте преступления, наверняка оказалась залита кровью. Возможно, он даже забрался на нижний этаж дома убитой и забрал одежду, принадлежащую одному из мужчин. Затем из дома он пошел в клуб, чтобы протанцевать всю ночь напролет.
У этого действия есть две пересекающиеся интерпретации. Во-первых, он настолько был морально равнодушен к убийству, что это не помешало ему весело проводить время. Во-вторых, таким образом он создавал себе алиби. Он предположил, что точное время смерти установить будет трудно, так что, если его увидят завсегдатаи клуба, всем покажется, что он провел там целый вечер. Но даже если это восходит к первой интерпретация – лишь холодный и бесчувственный человек мог так поступить.
Зачем перепрыгивать через столько логических нестыковок с Амандой и Раффаэле, когда этот сценарий настолько понятен? Как психолог-криминалист, я применил к этому делу те же вопросы, что и к делу Рэмси. Мы должны спросить себя: что превращает обычный счастливый день в убийство? Что произошло на Рождество, после обмена подарками, ужина с друзьями и ожидания диснеевского круиза, чтобы родители смогли убить маленькую Джонбенет? Ничего!
Точно так же, что произошло на следующий день после Хеллоуина, что заставило счастливую, игривую, порой легкомысленную и недавно влюбившуюся Аманду схватить кухонный нож и несколько раз воткнуть его в горло своей подруги? Ответ тот же: ничего!
Глава 32. Апелляция
Менее чем через месяц после вынесения вердикта приговор Руди Геде отменили, а после подачи апелляции ему решили сократить срок заключения с 30 до 24 лет, затем до 16 и наконец до 14. Причина такого решения заключалась в том, что он единственный из трех ответчиков принес извинения семье Керчер. Однако не за убийство их дочери, в чем он никогда не признавался. А за то, что не сумел спасти ее.
Кто знает, может, смягчение приговора стало упреждающим приемом – стимулом удержать его от высказывания чего-либо, разрушающего версию обвинения против Аманды и Раффаэле? Кроме того, учреждениям правоохранительных органов вручили множество наград за превосходное расследование убийства Мередит Керчер – еще одна техника, работающая на упреждение недовольства принятой версией.
Самый удивительный из всех удивительных нюансов этого дела – это то, что молодым людям, как и троице из Уэст-Мемфиса, в принципе пришлось предстать перед судом. Как только задержали Руди Геде, у властей появился настоящий убийца, и об этом они не могли не знать. Это крайне простой случай для проведения анализа и выяснения всех обстоятельств. Вдобавок ко всему, его ДНК была обнаружена повсюду на месте преступления.
Как, во имя разума и здравого смысла, Аманда и Раффаэле могли участвовать в этой сатанинской оргии с сексом и убийством, которую так образно расписывал Миньини, но при этом не оставить никаких следов своей ДНК на месте преступления?
Миньини сказал на это, что обвиняемые смогли замести следы, и в качестве доказательства привел недавно купленную канистру с отбеливателем, найденную в квартире Раффаэле.
Так скажите мне, господин общественный министр Миньини, как два неискушенных ребенка, никогда в жизни не попадавшие в серьезные неприятности, внезапно выясняют, как правильно и четко удалить каждый бит своей невидимой ДНК с места преступления, но умудряются при этом не стереть следы Руди? Если бы вы ответили на этот вопрос, я бы проникся к вам огромным почтением, поскольку мне довелось поработать с одними из лучших следователей в мире, но никто из них не знает, как это сделать.
Если бы вы сначала добрались до Руди, возможно, все вышло бы иначе. Какой бы страшной и угрожающей ни представлялась Аманда для вас и всего, во что вы верили, вы все равно смогли бы оставить ее и ее парня в покое, если бы оказались способны на это. У вас уже был в руках настоящий убийца. Рассказанная им история не имела никакого смысла, ее можно было опровергнуть практически по каждому аспекту. Но к тому времени, когда объявился Руди, оказалось уже слишком поздно. Вы уже заявили о том, что убийство совершили американская девушка, итальянский мальчик и темнокожий африканец. Отступление от этой теории в тот момент выглядело бы неловко и разрушило бы вашу драгоценную теорию этого дела.
На суде вам так удачно удалось добиться, чтобы присяжные проделали то же самое, что вы заставили сделать Аманду во время ее долгой ночи допроса: представить, что могло бы произойти в доме номер 7 на Виа делла Пергола той ужасной ночью.
Вы оказались готовы разрушить целых две жизни и ввести в заблуждение скорбящую семью ради собственной чести и эго. Но давайте будем честны. Дело не только в вас. Есть много других ответственных за это.
Двадцать второго января 2010 года Миньини признали виновным в злоупотреблении служебным положением при расследовании дела «Флорентийского монстра». Его приговорили к 16 месяцам тюрьмы с отсрочкой приговора.
К тому времени по всему миру стала нарастать негативная реакция по поводу вынесенного приговора. Дело подставило под удар систему итальянского правосудия. В июле общественное мнение получило еще одну пощечину, когда сорок три офицера получили награды за расследование дела Керчер.
По мере приближения даты апелляции Стив Мур решил лично выяснить все возможное об Аманде, чтобы увидеть, существует ли хоть какая-то достоверность в том диком и бессмысленном портрете, который изобразил Миньини.
Двенадцатого сентября он отправился в резиденцию семьи Нокс и взял интервью у Дианы, сестры Аманды, которой тогда был 21 год, а также у Бретт Литер, лучшей подруги Аманды, которой было 23 года. Он не ждал от них объективности или непредвзятости, но хотел получить представление об окружении Аманды. Стив – хороший и опытный исследователь, поэтому знает, как задавать правильные вопросы и интерпретировать ответы. Он поделился результатами со мной и с членами семьи Аманды, но он намеренно не спрашивал у них разрешения или согласия.
По словам Дианы и Бретт, Аманда с раннего детства стремилась «защищать забытых». Бретт привела примеры того, как Аманда проявляла к ней доброту и поддерживала, когда Бретт плохо себя чувствовала или чувствовала себя подавленной. Так много друзей, казалось, были полностью преданы ей.
Была ли она олицетворением самой непорочной невинности? Едва ли. Была ли она жизнерадостной девушкой, ищущей романтических приключений в Италии? Безусловно. Но что касается предположения о том, что Аманда – коварная манипуляторша, ведьма с диким зарядом сексуальности? Обе женщины на эту тему только рассмеялись. Они сказали, что она выглядела «глуповатой», «неопытной» и настолько наивной в отношении парней, что даже не понимала, когда кто-то из них приставал к ней. Когда они увидели список из семи ее сексуальных партнеров за всю жизнь, то девушки сказали, что все пятеро, кого они знали, похожи на «чудаковатых молодых белых девственных мальчишек» и задались вопросом, проделала ли она все это «до конца» с каждым из них. Исходя из того, что девушки знали о ней, они предположили, что если ей велели перечислить всех предыдущих партнеров, она повела себя настолько послушно и осторожно, что включила в этот список всех, с кем у нее происходили хоть какие-то интимные контакты. По их словам, ее сексуальная жизнь была «самой обыкновенной».
На барбекю в доме семьи Нокс Стив провел еще одну беседу с восемью другими друзьями Аманды, парнями и девушками. Из их ответов сложился очень похожий портрет.
Здесь важна не конкретика того, что именно раскрыла Диана или любой из друзей Аманды. Значение имеет только общий портрет. Ни один из этих молодых ребят не обладал изощренной хитростью, чтобы обмануть или ввести в заблуждение Стива, которому довелось в свое время брать интервью у террористов Аль-Каиды. Он подтвердил мое впечатление о том, что Аманда Нокс, изображенная Джулиано Миньини, была всего лишь мифом.
Через две недели после этих разговоров, 28 сентября 2010 года, Университет Пеппердайн уволил Стива после того, как тот проигнорировал неоднократные указания о прекращении дела и прекращении высказываний в поддержку Аманды. Раньше ему предлагали 25 000 долларов, если он уйдет в отставку и подпишет соглашение никогда не обсуждать причину, по которой он покидает учреждение. Он отказался и от этого предложения. Поэтому его уволили, когда администраторы почувствовали, что его защита неудобна для университетской программы во Флоренции. Я не приветствую, когда мужчины или женщины теряют работу из-за того, во что они верят, и я, безусловно, уважаю цельность Стива, стоящую за этим.
Привлекло бы положение Аманды столько внимания и поддержки, не будь она красивой американской девушкой? Скорее всего, нет. Но с другой стороны, не будь она красивой американской девушкой, было бы сомнительно, что ей вообще предъявят обвинение. В любом случае, властям ее требовалось нейтрализовать и наказать за предполагаемую способность привлекать мужчин к убийству. Можно лишь предположить, что в более ранние и темные времена первосвященники Перуджи точно знали бы, что с ней делать.
Апелляцию от Нокс и Соллечито начали рассматривать в ноябре 2010 года судьи Клаудио Пратилло Хеллманн и Массимо Занетти. Они назначили двух судебно-медицинских экспертов из Университета Ла Сапиенца в Риме – Стефано Конти и Карла Веккиотти – чтобы рассмотреть свидетельство о сборе и анализе ДНК. Как и все остальное в системе итальянского правосудия, суд растянулся на месяцы из-за спорадических судебных заседаний. Все это время Аманда и Раффаэле оставались в тюрьме.
В январе 2011 года журнал Maxim выпустил номер, посвященный мне, в котором был описан мой опыт работы в ФБР и сказано о том, как я консультирую полицейские управления и команды юристов. В статье также упоминалось, что я работал над тем, чтобы освободить от обвинений троицу из Уэст-Мемфиса и Аманду Нокс.
«В обоих случаях, с Уэст-Мемфисом и с Нокс, – как процитировали меня в журнале, – полиция применяла теорию, а не доказательства для ведения своего расследованием, а это всегда является фатальной ошибкой».
Это привлекло внимание национальной газеты Il Messaggero, наиболее читаемого ежедневного издания в Риме и в Центральной Италии. Редактор Паоло Гралди поручил Кристе Эрриксон, американской писательнице с большим международным журналистским опытом, взять у меня интервью. Ей в этом помогла итальянская журналистка Джанмария Джулини. Криста связалась со мной, и я согласился поговорить с ней.
Она спросила, сколько из более чем пяти тысяч дел, с которыми я работал, имели международное значение. Около 250, ответил я – в основном, в Канаде, Англии, Австралии, Германии и Южной Америке.
Изучив мое прошлое, опыт и методы ведения расследований, она попросила меня дать заключение по делу Нокс и Соллечито, которое особенно интересовало читателей газеты. Я ответил ей так:
Из составленных мной профилей ни одно из поведенческих или судебно-медицинских доказательств не приводят к Аманде и Раффаэле. В их жизни нет истории или опыта, связанных с насилием в их окружении. У Геде есть такая история, он опытный преступник, у него имелся мотив и все доказательства указывают на него. Место преступления не подтверждает присутствия трех человек в комнате, где была убита Мередит. Поведение отражает личность. А также такое поведение подходит только одному Руди Геде.
В конце статьи я сказал: «Я знаю семью Мередит. Она хочет, чтобы этот кошмар закончился. Но у них есть человек, убивший их дочь: это Геде. И никто другой, кроме Геде».
Видимо, газета ожидала не такого ответа. Кристу «вызвали на ковер» к Гралди и велели придумать версию, которая больше подошла их мнению, но которая привела к недооценке всего, о чем я сказал. Для усиления эффекта к этому добавили увещевания, что у меня нет реальных доказательств и нет «юридического признания [моей] профессии [в] Италии».
Если она бы она не согласилась сделать это, статья была бы опубликована с комментарием редакции в конце, автор которого – правовой эксперт Messaggero Массимо Мартинелли, который, по словам Гралди, участвовал в деле Нокс «с самого начала». Ответ Мартинелли состоял из шести абзацев и характеризуется таким комментарием (в переводе):
Мы публикуем интервью, которое можно было бы расценить как вмешательство в процесс оценки работы следователей и версии обвинения, замаскированное под скромное мнение: на самом деле, в этом интервью все обвинение легко опровергнуть одним махом без каких-либо проблем, если верить личному мнению Дугласа.
В записке Гралди к журналистке было и предупреждение (в переводе): Если вы не отредактируете статью до приемлемого вида, то Мартинелли и я не сможем заставить себя принять это интервью, потому что это вызовет одни только проблемы.
Криста была потрясена такими заявлениями и отказалась опубликовать интервью в таком виде. Она позвонила мне и сказал: «Джон, я хочу убрать статью целиком. Я не собираюсь делать с вашими словами то, что говорит мне редакция, но оставлю решение за вами». Я попросил ее прислать мне перевод предлагаемой новой версии; когда я прочитал его, то я согласился с Кристой полностью.
«Уберите это интервью!» – сказал я и попросил ее предупредить издание, что если они опубликуют текст в новом виде, то я подам на них в суд.
Затем она отправила большое электронное письмо моему адвокату Стиву Марку, в котором объяснила, почему текст не выйдет ни в старой версии, ни в новой. Она рассказала:
Это было задание, которое дали мне редактор и издание Il Messaggero… Похоже, Джону пришлось сказать в интервью не то, что они ожидали услышать. Опять же, я глубоко сожалею о таком результате этой работы. После этого я провела три дня в полном изумлении. Я чувствовала себя так, будто меня сбил автобус. Редактор Паоло Гралди – это человек, с кем я давно уже работала, и, кроме того, он был моим очень близким другом более 17 лет. Это в корне потрясло мою веру в людей. После двухчасового телефонного спора с Гралди, он напоследок сказал мне: «Эта статья в том виде, в котором вы ее написали, слишком опасна для Италии».
Я восхищался честностью Кристы. Мало того, что она отказалась переделывать статью, она ушла из Il Messaggero после двадцати лет работы там в должности политического журналиста.
К счастью, некоторые люди восприняли истину, которую мы уже обсудили выше. Выступая в суде 25 июля 2011 года, ученые Стефано Конти и Карла Веккьотти опровергли утверждения обвинения и раскритиковали ведущего судебного медицинского работника Патрицию Стефанони за вопиющую небрежность при обращении с доказательствами, их обработке и интерпретации.
Месяцем раньше Грег Хэмпикян, эксперт по ДНК, профессор Государственного университета Бойсе, основатель и директор организации Idaho Innocence, объявил, как сообщает издание Idaho Statesman, что «прокуроры сделали неправильные выводы из этих доказательств, искажая их так, чтобы они соответствовали предвзятой теории вины Нокс».
«Я посмотрел на приведенные данные, – сказал Хэмпикян, – и это просто ужас».
Он даже поставил эксперимент, проецирующий его теорию ДНК на этот конкретный случай. Использовав технологию, идентичную той, по которой брали образец ДНК с ножа, он получил образцы другого исследователя. Тем самым он доказал, что следы при подобном подходе можно найти на чистом ноже, причем следы человека, никогда не бравшего этот нож в руки.
В своем последнем слове, которое Аманда давала на итальянском языке, она сказала судьям: «Люди то и дело спрашивают: „Кто такая Аманда Нокс?“ Я такой же человек, как и четыре года назад. Единственное, что сейчас отделяет меня от того времени, это мои четырехлетние страдания. Четыре года назад я потеряла подругу самым страшным и необъяснимым образом. Мое доверие к властям и полиции уничтожено. Мне пришлось столкнуться с совершенно несправедливыми и необоснованными обвинениями. И я плачу всей своей жизнью за то, чего я не делала».
Третьего октября 2011 года – почти через год после начала процедуры и спустя четыре года с тех пор, как Аманду и Раффаэле посадили в тюрьму, – апелляционный суд отменил обвинительный приговор, заявив, что, по мнению судей, первоначальный вердикт «не подтвержден каким-либо объективным элементом доказательств». Они охарактеризовали допросы Аманды как «навязчивую продолжительность» и признали, что ее показания вызваны не объективными фактами, а «сильным психологическим давлением».
Семья Керчер опубликовала заявление:
Мы уважаем решение судей, но не понимаем, как можно так радикально отменить решение первого судебного процесса. Мы по-прежнему доверяем итальянской судебной системе и надеемся, что правда в конце концов откроется.
На следующий же день Аманда и ее семья покинули Италию.
В конце концов справедливость восторжествовала.
Часть шестая. Заключительные заявления
Глава 33. В итоге
Прокурор США является представителем не рядового участника спора, но суверена, чья обязанность руководить c беспристрастностью столь же убедительна, как и его обязанность руководить вообще. Следовательно, его интересы в уголовном преследовании заключаются не в том, что он должен выиграть дело, но в том, что справедливость в результате восторжествует. Таким образом, он в особом и очень определенном смысле является слугой закона, чья двоякая цель состоит в том, чтобы вина не ускользнула, а невиновность не пострадала. Он может возбуждать уголовное дело серьезно и энергично – и действительно, он должен это делать, но, хотя он может совершать резкие поступки, он не вправе совершать грязные. Его долг – воздерживаться от ненадлежащих методов, рассчитаных на то, чтобы добиться неправомерного осуждения, поскольку это означает использование всех законных средств для достижения только лишь одной цели.
Читать бесплатно другие книги:
