Закон и беспорядок. Легендарный профайлер ФБР об изнанке своей профессии Олшейкер Марк

Глава 20. Государство против Дэмиена Уэйна Эколса и Чарльза Джейсона Болдуина

В пятницу, 25 февраля 1994 года, после нескольких дней отбора, жюри присяжных из восьми женщин и четырех мужчин заседало в главном зале судебного здания округа Крейгхед в городе Джонсборо по делу об обвинении Эколса и Болдуина в убийстве. Возле этого 132-летнего здания из красного кирпича собрались любопытные, желавшие увидеть то, что обещало стать самым ярким действом, когда-либо проходившим в городке. Несмотря на изменение места проведения, судья Бернетт все еще председательствовал, как и на суде над Джесси Мискелли – младшим.

Как и в городе Гранди, штат Вирджиния, когда Роджер Кит Коулман предстал перед судом, кто-то повесил на лужайке перед зданием суда плакат с изображением Мрачного Жнеца[20] в черном капюшоне. Знак гласил: «ОН ПРИШЕЛ ЗА ТОБОЙ, ДЭМИЕН».

За исключением некоторых сомнительных аспектов, у обвинения не имелось никаких вещественных доказательств, а также отсутствовали очевидцы, способные связать обвиняемых с убийством. Следовательно, Джону Фоглману и его команде пришлось полагаться на элементы выводов, рассуждений и утверждений, приписываемых либо Дэмиену, либо Джейсону. Об этом обвинитель сказал в своем вступительном слове, в то время как адвокат защиты Скотт Дэвидсон в своем вступительном слове признал: «Также вы увидите этого нашего клиента, Дэмиена Эколса… хорошо, я буду честен с вами. Он не типичный американский мальчишка. На самом деле он немного странный. Он не такой, как, может быть, мы с вами».

Интерес публики усилился, когда Домини принесла в суд маленького сына, отцом которого был Дэмиен. Младенец по имени Дэмиен Сет Азария Тир родился в сентябре, когда его отец Дэмиен уже находился за решеткой.

Один из первокурсников университета штата Арканзас, понаблюдав за началом судебного процесса, прокомментировал: «Дэмиен Эколс просто смотрел вокруг, глядя на всех. Он казался зловещим. У меня просто мурашки бегали по коже, становилось действительно плохо».

В первой части судебного разбирательства установили факты, связанные с убийством, и лиц, сыгравших в нем роль. Дана Мур, Пэм Хоббс и Мелисса Байерс дали показания о том, когда в последний раз видели своих сыновей живыми. С учетом своего многолетнего опыта консультирования по вопросам стратегии обвинения, я считаю, что это хороший способ начать процесс. Персонализация жертв, членов их семей, а также причиненный ущерб, о котором часто забывают в судебном разбирательстве, где основное внимание уделяется подсудимым. Так что на месте Фоглмана я поступил бы точно так же.

Единственным существенным доказательством, которое получили люди, изучавшие дело, было то, что рассказ Пэм Хоббс о прошедшем дне не соответствовал тому, что рассказал следователям ее муж Терри. Но поскольку Терри не вызвали для дачи показаний, то это никак не повлияло на присяжных.

Офицер Регина Мик засвидетельствовала свой ответ на звонок от Джона Марка Байерса о пропавшем пасынке и заняла оборонительную позицию, описывая незавершенное расследование в ресторане «Боджанглс». Детектив сержант Майк Аллен описал, как обнаружили тела.

Атмосфера в суде стала мрачной, когда доктор Франк Перетти рассказал о результатах вскрытия тел мальчиков. Множественные травмы головы Майкла Мура и Стиви Брэнча. Легкие, наполненные водой. Резаные раны на бедре Криса Байерса, удаление его мошонки, яичек и головки пениса, снятая со стержня полового органа кожа. Перетти сказал, что время смерти определить сложно, но когда на этом настояли, неохотно предположил, что это произошло между 1:00 и 7:00 6 мая.

Он упомянул о разного рода царапинах и ушибах на всех трех телах, но, вопреки признанию Мискелли, не нашел доказательств сексуального посягательства.

Возможно, самая важная и ужасающая часть свидетельства Перетти прозвучала в ответ на вопросы о повреждении гениталий Криса. Он заявил, что, по его мнению, для этого потребовалось бы очень много времени и серьезные хирургические навыки работы со скальпелем или очень острым ножом. Чтобы причинить такое увечье, потребовались бы более приемлемые условия, например, хорошая лаборатория. В воде, в темноте, среди комариных туч сделать такое было очень трудно. Кроме того, поскольку Крис истек кровью, непонятно, как удалось убрать всю эту кровь с берега ручья или с любого другого твердого грунта. Единственный вариант: только если тело в это время находилось в воде. Но он не представлял, как такую сложную процедуру можно выполнить в воде. Его слова оставили после себя мучительную загадку. Если даже доктор Перетти не смог бы сделать это, как сумели справиться Дэмиен или Джейсон?

После показаний детективов о том, как нашли нож в озере при осмотре места преступления – хотя никаких доказательств связи этого ножа с любым из обвиняемых представлено не было – обвинение вызвало в качестве свидетеля Майкла Рэя Карсона. Майкл, 16-летний девятиклассник, в августе провел неделю в окружном изоляторе для несовершеннолетних за кражу со взломом – он ворвался в дом с целью украсть оружие. В те же дни там держали и Джейсона Болдуина. Майкл подтвердил, что на третий день пребывания в изоляторе встретил Джейсона, и они играли в карты с двумя другими подростками. Он сказал, что спрашивал Джейсона о его причастности к убийству, и тот все отрицал.

На следующий день они с Джейсоном вдвоем убирали карты, прежде чем вернуться в свои камеры на обед. Майкл снова задал Джейсону тот же вопрос.

На этот раз, по словам Майкла, Джейсон сознался. «Я сказал: „Только между нами. Ты это сделал?“ И он ответил: „Да“».

Майкл передал рассказ Джейсона о том, как он изуродовал Криса Байерса, высосал кровь из его пениса и мошонки, затолкал в рот яички. Джейсон якобы добавил, будто собирается надрать задницу Джесси за то, что тот все испортил, но все еще надеется выйти на свободу. Их разговор длился не более двух-трех минут.

Со свидетелем надо поступать так же, как с подозреваемым: необходимо составить его профиль. Оценить предысторию, ситуацию, когда сделано признание, учесть сопутствующие обстоятельства, например, хочет ли свидетель чего-то для себя добиться.

Этот свидетель появился не в августе, как следовало ожидать, а лишь 1 февраля, в последний день суда над Джесси Мискелли – младшим. Почему? Прокурор Брент Дэвис захотел это выяснить.

«Мой отец сказал мне, что я обязан кому-нибудь об этом рассказать. Но я только что вышел из тюрьмы и не хотел снова связываться с судебной системой», – ответил Майкл.

Но потом они с отцом смотрели телевизор, где увидели кадры со скорбящими родителями. «Я видел, как сильно они потрясены пропажей детей. Я очень чувствительный, – пояснил свидетель. – Я не мог этого вынести». Он сказал, что награды ему не предлагали, и он ни за что не взял бы ее.

Ой, да перестаньте! Я желаю всем подросткам, которые врываются в дома, чтобы украсть оружие, такой же честности.

Мысль о том, что этому мальчишке доверится виновный человек, настолько абсурдна, что даже трудно представить, что его кто-то подкупил. После суда Майкл признал, что все это придумал сам, но мы еще до этого дойдем. Я упоминаю об этом здесь только для того, чтобы показать, насколько очевидной выглядела ситуация для обвинения, чья главная цель – добиться приговора. И только уже во вторую очередь – добиться убеждения присяжных. Все эти слабые доказательства выглядели подогнанными под шаблон. Я вижу только одну логику – обвинению оказался нужен такой свидетель. Но нам надо задаться вопросом, почему обвинители просто не признали, что у дела нет прочной доказательной базы.

Судья Бернетт не включил в протокол сведения о том, что Майкл Рэй Карсон являлся наркоманом с большим стажем, на том основании, что это не дает повода не верить его показаниям. Что? Он также запретил как обвинению, так и защите сообщать о том, что Дэнни Уильямс, советник, работавший в изоляторе для несовершеннолетних, рассказал Майклу подробности убийства, якобы услышанные от Джейсона, при этом он знал о том, что Майкл собирается выступать в суде. Судья отклонил это из-за конфиденциальности при консультации свидетеля.

В общем, казалось, что карты складывались не в пользу защиты.

К сожалению, мы видели такое отношение снова и снова, вплоть до Уильяма Хайренса в Чикаго, да и раньше. Когда стремление закрыть дело становится более важным, чем найти настоящих подозреваемых, выстроенная система разваливается и не приносит пользы. Пожалуй, хуже всего то, что убийца при этом остается на свободе и не получает наказания.

Проблема с ножом в озере усложнилась, когда режиссеры HBO Джо Берлингер и Брюс Синофски предъявили полиции складной нож, подаренный Джоном Марком Байерсом одному из операторов, Дугласу Куперу. Когда об этом узнали официальные представители НВО, они велели Синофски передать нож полиции. Гэри Гитчелл показал, что отправил нож в лабораторию генетического анализа в Северной Каролине, и там обнаружил следы человеческой крови возле основания лезвия. Кровь могла принадлежать как Байерсу, так и его пасынку Крису, но не Дэмиену и не Джейсону. Это было интересно, потому что ранее, до анализа, Байерс заявлял Гитчеллу при допросе, что этот нож никогда не использовался. Увидев, что его слова противоречат отчету лаборатории, он вспомнил, как порезал себе большой палец при разделывании оленины.

Тридцатишестилетний Байерс, известный под своим вторым именем Марк, был крупным персонажем – ростом около метра девяносто с длинными волнистыми светлыми волосами, часто носил бороду. Перед камерами он страстно требовал библейской мести убийцам «трех младенцев». У него был сын Райан от первого брака. По профессии Байерс был ювелиром, но в разное время занимался многими другими делами. В обществе, где телесные наказания детей считались нормой, он нередко грубо обращался с Крисом, но казался привязанным к нему. Крис отличался гиперактивностью, часто агрессивно вел себя в классе и в других местах, а Марк и Мелисса пытались справиться с этим заболеванием с помощью врачей и рецептурных лекарств. Дэмиен публично заявлял, что Джон Марк Байерс – настоящий убийца. Марка Байерса, единственного из трех отцов убитых мальчиков, Гэри Гитчелл тщательно проверял, прежде чем пришел к выводу о виновности трех подростков.

Сразу несколько свидетелей утверждали, что видели одного или нескольких подсудимых в компрометирующих ситуациях. Джерри Драйвер якобы не менее трех раз видел Дэмиена, Джейсона и Джесси в длинных черных одеждах с посохами в руках, хотя никто больше не наблюдал их в такой одежде. Нарлин Холлингсворт ехала в своем красном Ford Escort 1982 года выпуска после того, как забрала свою мать с работы в прачечной, около 21:30 5 мая, и в этот момент заметила Дэмиена и Домини, идущих по Юг-Сервис-роуд рядом с мойкой для грузовиков Blue Beacon. Она сказала, что темная одежда Дэмиена выглядела грязной и неопрятной. Ее муж Рики сидел с ней на переднем сиденье, ее мать, сын Энтони и дочь Табита расположились на соседнем кресле, дочь Мария, сын «Маленький Рик» и его девушка Сомбра устроились сзади. «Большой Рики» сказал, что в темноте он лишь мельком видел идущих и опознать их не может. Энтони заявил, что видел идущих около 10:30. Обвинение предположило, что, возможно, они видели с Дэмиеном не Домини, а Джейсона, чьи волосы длинные и светлые.

Суд перешел к обсуждению конкретной специфики личности Дэмиена Эколса, когда детектив Брин Ридж рассказал о своем разговоре с Дэмиеном утром 10 мая. Как вы помните, Дэмиена и Джейсона арестовали почти месяц спустя, но в поле зрения полиции они попали сразу на основании подозрений Джерри Драйвера.

Стоит прочесть стенограмму судебного заседания, и становится ясно, что Ридж и Дэмиен действовали на двух совершенно разных уровнях. Дэмиен почувствовал, что его просили порассуждать о преступлении на основе его личных знаний и того, что он слышал об этом. Ридж понял, что раскрывает информацию и мотивацию, которой кроме убийцы никто не будет обладать.

Ридж заявил, что Дэмиен сказал ему, будто мальчики могли утонуть, и что их тела изрезали, чтобы напугать кого-нибудь. Восьмилетние дети еще не ведут себя, как взрослые, поэтому они легко управляемы. Тот, кто сделал это, вероятно, знал детей и убедил их пойти с ним. Возможно, задумывалось единичное убийство, но двух остальных пришлось убить, чтобы прекратить их крики.

Детектив также сообщил, как Дэмиен рассказал ему, что его любимая часть Библии – книга Откровения, его любимые писатели – Стивен Кинг и Антон Лавей, автор Сатанинской Библии и других работ про оккультизм. Исходя из этого, Дэмиен знал, что маленькие дети самые невинные, поэтому они дадут больше адской власти убившему их человеку. В каждом есть демонические силы, ему неподвластные, сказал Дэмиен и предположил, что тот, кто убил трех мальчиков, получил от этого удовольствие. В случае сатанинского убийства Дэмиен ожидал найти свечи, камни, кристаллы и нож на месте преступления. Дэмиен также сказал, что всякий раз, когда человек совершает что-то хорошее и плохое, это возвращается к нему трижды.

Ридж спросил Дэмиена, почему его отпечатки пальцев остались на месте происшествия. Это обычная методика допроса в полиции. Дэмиен ответил, что он никогда не ходил в этот лес, поэтому он и понятия не имеет, откуда взялись отпечатки. Ридж не сказал ему при этом, что не было обнаружено ничьих отпечатков пальцев.

Обвинение спросило Риджа, есть ли доказательства того, что убийство совершено сектой. Он ответил утвердительно, сославшись на уединенное место в лесу, признаки массовых убийств и пыток, увечье и кровавый ритуал с участием пениса Криса Байерса, на множественные раны, на то, что мальчиков связали «восьмеркой» – а это «число ведьмы», а также на тщательную очистку берега от крови и орудий преступления.

Откуда он узнал все это об оккультных практиках? По его словам, из книг и полицейских раздаточных материалов, недоступных для общественности, а также из записей, которые были взяты из его собственных исследований.

Ридж признал, что на протяжении всего допроса Дэмиен упорно отрицал, будто имеет какое-либо отношение к убийствам.

Помните палки, которые Ридж извлек с места преступления 4 июля? Адвокат Дэмиена Вэл Прайс спросил детектива, почему они ждали два месяца и насколько достоверными выглядят такие доказательства. «Вы все не воспринимали эту палку в качестве доказательства, когда извлекали тела из ручья?»

«Да, сэр, – ответил Ридж. – Я не воспринимал эту палку в качестве доказательства до тех пор, пока не последовало заявление Джесси Мискелли».

Ого! Джесси не давал показаний на этом суде, так что информации о его заявлении представлено не было. Прайс немедленно стал ходатайствовать о неправомерном судебном разбирательстве. «Я задал офицеру вопрос, не ожидая, что он ляпнет о признании Джесси Мискелли. Наше судебное заседание отделено от суда над мистером Мискелли, но его исповедь вдруг заняла главное место».

Судья Бернетт допустил, что Риджу «не следовало разглашать» такую информацию. Однако, отвергая ходатайство Прайса о неправомерном судебном разбирательстве, он прокомментировал: «Я полагаю, джентльмены, что в этом жюри и в зале суда нет никого, кто не знает, что мистер Мискелли дал показания».

Другими словами, защите придется иметь дело с худшим в обоих вариантах: признание Джесси прозвучало, но нет возможности вызвать самого Джесси! Если присяжные поверили, но не поняли, как получено это признание, то участие Дэмиена и Джейсона в этом убийстве будет для них очевидно. И если Джесси отправили в тюрьму на всю жизнь, а он не убивал никого из детей, то тем хуже для тех двоих, о которых он сказал, что это они убийцы.

Следующий свидетель собирался объяснить мотивы этого ужасного преступления и в итоге дал, пожалуй, самые противоречивые показания на судебном процессе.

Дейл В. Гриффис, доктор философии, был самопровозглашенным экспертом по сатанизму и соответствующим культам. В прошлом он служил офицером полиции в городе Тиффин, штат Огайо. Гриффис сказал, что консультировал потерпевших, сотрудников правоохранительных органов, педагогов и специалистов по психическому здоровью. На допросе он признал, что его степени присуждены Колумбийским Тихоокеанским университетом, который не имел национальной сертификации и не требовал сдачи экзаменов ни по единому учебному предмету. Это учебное заведение закрыли по решению суда Калифорнии в 2000 году. Гриффис всего пять раз побывал в студенческом городке до окончания учебы. Он сказал, что его учебной аудиторией стала улица. Его диссертация называлась «Культы контроля сознания и их влияние на задачи правоохранительных органов».

Он признался, что никогда не разговаривал ни с Дэмиеном, ни с Джейсоном, и даже не смог узнать Джейсона в зале суда. Он сказал, что осмотрел место преступления и фотографии вскрытия, а также поговорил с Джоном Фоглманом от десяти до двенадцати раз. Примерно за год до произошедшего убийства он проконсультировался с Джерри Драйвером и получил копии некоторых рисунков Дэмиена, чтобы определить, существует ли в Уэст-Мемфисе сатанинская или оккультная проблема в лице Дэмиена Эколса. Гриффис заявил, что считает это очень хорошей и ответственной работой правоохранительных органов. Этот обмен мнениями поможет объяснить, почему Дэмиен оказался первым в списке как возможный подозреваемый, когда трое мальчиков оказались убиты.

«Скажу от имени моего клиента, – возразил адвокат Дэмиена Вэл Прайс. – Наша позиция заключается в том, что кандидат наук всего лишь по почте, человек, который посещал уроки… в неаккредитованном учебном заведении, не соответствует требованиям как эксперт в штате Арканзас».

«Я не согласен, – ответил судья Бернетт. – Я позволю ему свидетельствовать в области оккультизма».

Адвокаты оспорили это постановление, заявив, что нет никакого научного обоснования у утверждения Гриффиса о причастности этих убийств к сатанинскому ритуалу. Но, опять же, Бернетт, похоже, добивался успехов в жизни, не замечая очевидного различия в квалификации как экспертов по защите, например, доктора Офше в суде по делу Мискелли, так и свидетелей обвинения, например, Гриффиса, получившего корочку «на основе своих знаний, опыта и обучения в области оккультизма или сатанизма».

Как только Гриффису позволили подробнее изложить суть его показаний, адвокат Джейсона Пол Форд спросил его, правда ли, что эти преступления «мотивированы оккультными верованиями».

«Да», – ответил Гриффис. Он объяснил, что убийства совершены под полной луной и на месте преступления не оказалось крови, потому что сатанисты приберегают ее, чтобы выпить или искупаться в ней, приобретя при этом «жизненную силу». Черные волосы, ногти и футболки были оккультным подтекстом или предполагали участие оккультных учений. Как и выбор места преступления у воды. Множество ран и увечье гениталий – тоже показатель. Пентаграмма на лицевой стороне конфискованной записной книжки Дэмиена определенно указывает на сатанинскую деятельность. Внутри пентаграмма окружена перевернутыми крестами, что символизирует слияние белого и черного колдовства – культа «викки» и сатанизма.

Это напоминает вам татуировки и постеры групп в стиле хеви-метал на суде над Кэмероном Тоддом Уиллингемом?

Гриффис сказал, что никогда не видел жертв сексуального преступления, которых связали именно таким образом, и нет иной причины так их связывать, кроме оккультной.

Когда его прямо стали спрашивать об этом, он признался, что исследовал всего лишь два других сексуальных преступления, и ни в одном из них жертвы не были связаны таким образом. То есть по сути, он никогда не видел подобного бондажа, но знал, что это указывает на оккультизм. Он также признал, что, насколько ему известно, доказательств хранения крови в домах кого-либо из ответчиков не обнаружено. Обе команды защиты указали, что на месте преступления не найдено пентаграмм или каких-либо других конкретных указаний на сатанизм или оккультизм.

Дальше все происходило в том же духе. Гриффис не знал, были ли убийцы в курсе возраста мальчиков, но, по его словам, есть оккультное поверье, что если с мальчиком до исполнения девяти лет не занимались сексом, то он теряет свою магическую силу.

Когда адвокаты обоих ответчиков опротестовали использование доказательств, которые еще до совершения убийств были взяты из дома Дэмиена сотрудниками системы по делам несовершеннолетних, судья постановил, что факты или данные не нуждаются в рассмотрении на суде при формировании экспертного заключения. Поскольку обвинению необходимо доказать мотив, насколько это возможно, то его рассуждения стали вести к тому, что мотив перевешивает все другие негативные воздействия.

Хотя Гриффис признался защите, что многие признаки преступления можно интерпретировать по-разному, но сказал, будто они «демонстрируют атрибуты не только смутного оккультизма в целом, но и сатанинского поклонения в частности».

Обвинение закрыло дело показаниями двух девочек, одной было одиннадцать, другой пятнадцать лет. Обе подтвердили, что видели Дэмиена, одетого во все черное, на полях для софтбола в «Клубе богатых девочек» и подслушали, как он рассказывал группе друзей, что уже убил трех мальчиков и планирует убить еще двух – мол, «я уже выбрал одного из них», – еще до того, как он сдался полиции. По словам одной из свидетельниц, Джейсон находился рядом, когда Дэмиен делал это признание.

Они сказали, что стояли примерно в пяти-шести метрах от парней. Ни та ни другая юная леди не смогла ни вспомнить, что он сказал до или после, ни опознать кого-либо из друзей, с которыми он разговаривал. На поле находился сотрудник полиции, но никто не подошел к нему рассказать об услышанном. Одна из девушек якобы сказала матери, другая вспомнила дату проведения игры на поле, но все это случилось уже после ареста Дэмиена. Может ли быть так, что между признанием Джесси и этим рассказом родители из Уэст-Мемфиса еще не научили своих детей, как узнавать время или определять дату по календарю?

Команда защиты Дэмиена Эколса позволила ему вернуться на место. Команда Джейсона Болдуина задержала своего клиента подальше. Насчет обоих вынесенных решений можно догадаться: именно так и случилось, хотя я всегда чувствовал, что оправданные обвиняемые – это заслуга общей эффективности системы уголовного правосудия, и то, что такие обвиняемые в меньшинстве – неплохое тому свидетельство.

В частности, Джейсон производил впечатление такого бесхитростного и прямолинейного парня, что, я думаю, он бы сам себе помог своим выступлением. Позже выяснилось, что он очень хотел дать показания в свою защиту, а также попросить своих адвокатов, чтобы они вызвали свидетелей его алиби. С другой стороны, атмосфера сатанинских ритуалов так сильно подействовала на всех, что один факт обнаружения в его доме одиннадцати черных футболок мог свести на нет все остальные впечатления. Как позже прокомментировал Джейсон: «Все, что имело значение, это то, что Дэмиена считали странным, а у меня нашли черные футболки». Никогда нельзя обвинять защитника в попытке защитить своего клиента.

По общему мнению, Дэмиен не помог себе, давая показания в течение двух дней в свою защиту. Читая расшифровку стенограммы и просматривая фильм с его показаниями, я думаю, что результат этих действий получился неоднозначным. Обвинение определенно указывало на то, что он увлекался оккультизмом, показывая изъятые записные книжки, а это имело разрушительный эффект.

С другой стороны, я думал, что он производит впечатление откровенного и беззащитного, и пытается отвечать на вопросы как можно честнее. Как стратег стороны обвинения, я всегда хотел, чтобы обвиняемые давали показания, поскольку понимал, что опытный прокурор, нажимая нужные кнопки, сможет заставить рассказчика ослабить бдительность и тем самым позволит присяжным рассмотреть истинное лицо обвиняемого.

При обвинении Уэйна Б. Уильямса после убийства детей в Атланте в начале 80-х годов мы сделали именно это. Я советовал Джеку Малларду, чрезвычайно опытному прокурору, как можно ближе узнать Уильямса. Обвиняемый со свойственным ему самодовольством контролировал свое поведение до определенного момента. Со своим типичным протяжным выговором Южной Джорджии Маллард продолжал его высказывания, нарушая личное пространство Уильямса, и настаивал: «Как это происходило, Уэйн? Как вы себя чувствовали, когда обхватили пальцами горло жертвы? Вы запаниковали? Психанули?»

И слабым голосом Уильямс ответил: «Нет», – прежде чем внезапно поймал себя на слове. Он пришел в ярость, указал на меня пальцем и закричал: «Вы изо всех сил стараетесь, чтобы я соответствовал этому профилю ФБР, и я не собираюсь помогать вам в этом!»

Защита взорвалась, когда Уильямс потерял самоконтроль на трибуне и стал разглагольствовать о «головорезах ФБР», а также называть группу обвинения «дураками». Но этот прорыв удался. Впервые присяжные увидели перед собой человека, реально способного на убийство.

Такого рода взрывов никогда не происходило с Дэмиеном Эколсом. Здесь не наблюдалось похожей драмы. Ничто из того, что делало обвинение, не действовало ему на нервы. Казалось, что точки кипения у него просто не существует. Дэмиен отвечал на вопросы с легкой усталостью, как будто он просто дожидался, когда все закончится, и он сможет уйти.

Он сказал, что увлекается скейтбордом, музыкой, фильмами, смотрит телевизор и болтает по телефону. Он начнет читать любую книгу, которая попадется ему в руки. Он признался, что рассказывал Брину Риджу то, о чем свидетельствовал детектив – что у каждого человека есть хорошие и плохие стороны. Он сказал: «Я читал обо всех типах религий, потому что меня всегда интересовало, например, как мы узнаем, что наша религия правильная, как нам понять, что мы не ошибаемся в этом». После изучения католицизма он сосредоточился на культе «викка».

Когда Прайс спросил его мнение о показаниях Дейла Гриффиса, он ответил: «Отчасти это верно, но он не остановился, чтобы различить разные группы. Он просто соединил их всех в одну большую группу и назвал „культами“».

Дэмиен вел себя как обычно, а не защищался по тем вопросам, которые обвинение сочло главными для осуждения. По поводу ножа, найденного в озере, заметил: «У меня такой был, но без черной рукоятки. Рукоятка моего ножа в чехле под камуфляж. Лезвие черное, а не серебряное».

Когда его спросили, читал ли он когда-нибудь книги Алистера Кроули, часто писавшего о черном колдовстве, чье имя записано в его блокноте, Дэмиен ответил: «Нет, но я бы прочел их, если бы увидел [!]».

Что касается того, будет ли убийца получать удовольствие от преступлений, он думал, что, если человек совершает преступление добровольно, ему, наверное, становится хорошо. Дэмиен просто проявлял здравый смысл, а не пытался продемонстрировать особое понимание разума убийцы.

Он также сказал о детективе Ридже: «Если он не получал ответа, то пытался заставить меня вернуться к вопросу и сказать что-нибудь еще».

«Расскажите судье, как вас допрашивали в этот период времени», – проинструктировал его Прайс.

«Во время первых вопросов [исходные стандартные вопросы] они вели себя нормально. Но потом, боже мой! После того, как я пробыл там некоторое время, они начали ругать меня, говоря, что знают, будто это сделал я. Они собирались поджарить мою задницу. С таким же успехом я мог пойти и признаться в тот же миг».

Чуть позже Прайс спросил: «В то время вы просили адвоката?»

«Трижды», – ответил Дэмиен, уточняя, что Ридж «сказал мне, что это не поможет, будет стоить больших денег и, в конце концов, адвокат все равно откажется».

Позже Дэмиен заметил, что не относился к суду слишком серьезно, поскольку не верил, что кто-то сможет доказать, будто он совершил убийство, когда он точно знал, что никого не убивал. Его рассуждения были похожи на более сложный, но столь же наивный образ мыслей Джесси.

После показаний Дэмиена защита попыталась вызвать к трибуне Кристофера Моргана, 20-летнего парня из Мемфиса с проблемами из-за наркотиков, который раньше признавался полиции в Калифорнии, что мог убить трех мальчиков в период наркотической ломки. Во время слушания в отсутствие присяжных он объяснил, что находился в этом же районе во время убийства, но теперь отрицал свою причастность и отрекся от того сделанного признания в полиции. Он описал ситуацию примерно как Джесси Мискелли – младший в своем признании в отчаянии после семнадцати часов допроса. Прокуроры Брент Дэвис и Джон Фоглман утверждали, что полиция Уэст-Мемфиса решила, что он ненадежен, и исключила его из числа подозреваемых. Пол Форд ответил, что Джесси тоже сразу отказался от своих слов и был так же ненадежен, поэтому показания Кристофера наверняка вызовут обоснованные сомнения.

В конце концов назначенный судом адвокат Кристофера сказал, что его клиент не давал показаний. Если его вынудили это сделать, то он мог сослаться на Пятую поправку по каждому вопросу из предъявленных ему обвинений. Судья Бернетт согласился, и это не только освободило Моргана от выступления на суде, но и заткнуло рот всем адвокатам, теперь они не могли даже упомянуть Кристофера Моргана перед присяжными, чтобы предоставить им еще одно весьма сомнительное признание.

В качестве последнего свидетеля группа защиты Дэмиена вызвала Роберта Хикса, полицейского из Вирджинии, который изучал связь сатанинских культов с насильственными преступлениями. Как и мой коллега из ФБР Кен Лэннинг, он не нашел эмпирических доказательств того, что такой феномен действительно существовал или что слушание хеви-метала или ношение черной одежды как-то связано со склонностью к ритуальному насилию. Пункт за пунктом он опровергал идеи Гриффиса и говорил, что даже его фраза «атрибуты оккультизма» абсолютно бессмысленна при рассмотрении любого вида насильственного преступления.

Команда Джейсона была убеждена, что в протоколах нет ничего, способного повредить их клиенту, и поэтому расслабилась, не вызывая свидетелей. Джейсон вошел в суд, твердо веря в американскую систему правосудия. Несмотря на свой арест и тюремное заключение, он не верил, что его могут осудить. Когда прокуроры пришли к нему перед судом и предложили облегчить ему обвинение, если он выскажется против Дэмиена, то Джейсон отказался. Он еще раз отказался, когда ему предложили сократить срок с сорока до двадцати лет. Джейсон сказал, что даже если бы ему позволили уйти от наказания в обмен на свидетельские показания против Дэмиена, он не сделал бы этого, потому что они оба невиновны.

В своем заключительном заявлении прокурор Брент Дэвис указал на фотографии трех мертвых восьмилетних детей и сказал: «Обычные мотивы человеческого поведения здесь неприменимы. Нечто странное заставляет людей делать это».

Затем он процитировал высказывания Дэмиена в зале суда: «Вы можете судить о нем с места для свидетелей. Этот парень спокоен, как удав. Он почти лишен эмоций, и то, что он сделал с позиций сатанизма – это намного больше, чем просто баловство или поиск цели для интеллектуального упражнения.

Каким бы странным это ни казалось, здесь налицо оккультный набор верований Дэмиена, и его лучший друг, Джейсон, постоянно подвергался его влиянию – это набор убеждений, ставших мотивом или основанием для совершения этого безумного убийства».

Заключительные аргументы Джона Фоглмана выглядели одновременно странно и спорно. Он начал с признания того, что ничего конкретного не связывает подсудимых с преступлением. Однако, если присяжные оценивали все доказательства, то все они указывали в одном направлении и указывали на отсутствие обоснованных сомнений.

Он взял грейпфрут, а затем взял два ножа: тот, что был найден в озере, и тот, что принадлежал Марку Байерсу. Пол Форд возразил: это не научный эксперимент, и исследуемый грейпфрут не использовался в качестве доказательства. По своему обыкновению, повторявшемуся на протяжении обоих судебных процессов, судья Бернетт встал на сторону обвинения.

Фоглман ударил по грейпфруту каждым из ножей. Признавая, что это не решающий аргумент в отношении конкретного ножа, использованного в убийстве, он указал, что следы на кожице грейпфрута, оставленные ножом из озера, совпали с ранами на паху Кристофера Байерса. Другими словами, имелись небольшие порезы примерно на одинаковом расстоянии друг от друга, соответствующие зубчатости ножа. Нож Марка Байерса орудию убийства не соответствовал.

Однако при просмотре записи аргументов Фоглмана я испытал удивление. По моему опыту, ни один преступник не прижимает нож к поверхности кожи жертвы. Нож используют, чтобы колоть или резать им. Таким образом, эта демонстрация не прибавила – и до сих пор не прибавляет – никакого смысла для меня. Это не имело отношения к реальной ситуации – просто стало еще больше странных предложений и намеков, которые ярко характеризовали весь этот процесс.

Когда подошла его очередь, адвокат Дэмиена Вэл Прайс взял фотографию, изъятую из спальни подзащитного. Фигура с козлиной головой держит два факела. Он признал, что это «странно, очень странно выглядящая картина, ну так и что? В Америке все еще нормально держать странные вещи у себя в комнате, это не значит, что вы виновны в убийстве, и это не создает никакого мотива.

Это не наша работа – доказывать то, что произошло 5 мая. Это работа государства, а оно этого не сделало».

Дело передали присяжным в пять часов дня 17 марта 1994 года. Они размышляли до 21:40, а затем вернулись на следующее утро в 9:30. Они вынесли свой вердикт в 15:30.

Мы спросили Дэмиена, ожидает ли он обвинительного или оправдательного приговора.

«Ты мечешься, – ответил он. – Вроде они всегда говорят: „Ты должен быть невиновным, пока твоя вина не будет доказана“. Что ж, на мой взгляд, невозможно, физически невозможно, чтобы кто-то доказал, что ты сделал то, чего не делал. В сознании подростка это нарушает законы физики. Но также люди, никогда не попадавшие в такую ситуацию, не могут понять состояние шока, в котором ты находишься, оценить твою травму. Как будто они взорвали бомбу на каждом уровне твоего существования. Они уничтожили тебя – психологически, эмоционально. Я имею в виду, во всех отношениях тебя только что опустошили, весь твой мир разрушен. Ты не можешь думать так, как обычно думаешь».

Когда присяжные вошли в зал суда, все, что запомнил Дэмиен, это то, что они «смотрели на меня так, будто во мне зияли дыры».

Когда все собрались в зале суда, пристав передал бланки присяжных судье Бернетту, он зачитал их вслух. Дэмиена Эколса и Джейсона Болдуина признали виновными в убийстве, которое карается смертной казнью.

Как позже выяснилось, присяжные действительно приняли во внимание признание Мискелли в своих обсуждениях и использовали его в качестве доказательства для осуждения двух подсудимых.

На следующий день присяжные вернулись и, выслушав мнение адвокатов с каждой стороны, потратили чуть больше двух часов на обсуждение рекомендаций по наказанию. Они обнаружили, что преступление совершено, говоря юридическим языком, «особо жестоким и извращенным способом». Нет ничего, что могло бы смягчить виновность подсудимых. Для Дэмиена Эколса, признанного главарем, рекомендована смерть от инъекции. Для Чарльза Джейсона Болдуина, не имевшего ранее конфликтов с законом или эпизодов плохого поведения, рекомендовано пожизненное заключение без права на досрочное освобождение.

Когда судья Бернетт сформулировал формальный вопрос – «Кто-нибудь из вас может указать суду законную причину, почему такой приговор не обоснован?» – Дэмиен ответил на это отрицательно.

Джейсон своим как всегда мягким и робким голосом сказал: «Потому что я невиновен».

«Что ж, – заявил судья, – жюри выслушало доказательства и пришло к иному выводу».

Судебный процесс и его результаты подтвердили худшие опасения жителей города. Об этом свидетельствует заголовок в Arkansas Democrat Gazette, появившийся в тот же день. Он гласил: МАТЕРИ УЭСТ-МЕМФИСА ВСЕ ЕЩЕ НАПУГАНЫ.

Газета Commercial Appeal, выполнившая большую часть ведущих репортажей по этому делу, опубликовала главную статью от редакции, начинавшуюся словами:

«Вам стоит узнать получше собственных детей».

Это вывод, который, по словам инспектора полиции Уэст-Мемфиса Гэри В. Гитчелла, он вынес из своего 10-месячного погружения в одно из самых шокирующих и ужасных дел об убийстве, когда-либо происходивших в этом регионе.

В редакционной статье говорилось, что отношения с сатаной исказили мышление трех подсудимых и лишили каждого из них совести.

Таким образом, через это и другие подобные описания восприятие стало реальностью.

Глава 21. Дэмиен и Лорри

«После того, как я попал в тюрьму, я целых две недели болел, – вспоминал в разговоре с нами Дэмиен. – Не мог есть. Не мог спать, меня мучила непрерывная рвота. В такой момент чувствуешь себя совсем подавленным…»

Его голос затих, потом он начал высказывать новую мысль. «Как вы знаете, раньше я получал письма, в которых говорилось: «Будь я на твоем месте, я бы пинался, кричал и твердил: „Я невиновен!“

Нет, ты бы не стал этого делать – после того, как тебя в первый раз избили бы. После избиения ты решаешь заткнуться и делать то, что тебе говорят».

Об этом Дэмиен, по его словам, узнал в начале своего пребывания в блоке Варнер тюрьмы строгого режима Департамента исправительных учреждений Арканзаса (DOC) возле города Пайн-Блафф, где находится государственная камера смертников. По его словам, тюремные охранники регулярно его избивали в течение восемнадцати дней. Не потому, что считали его детоубийцей. «Им было все равно, делал я что-то или не делал ничего. Это просто означало: “Добро пожаловать в нашу компанию“. Мне было очень плохо и больно, я думал, что умру».

Он охарактеризовал свое окружение как «живущее на бетоне круглые сутки».

В те первые дни его так много раз били по лицу, что повредили зубы. «После этого у вас есть два варианта – либо жить с постоянной болью, либо дать им вырвать вам зубы».

Он продолжил: «Всякий раз, когда я боялся за свою жизнь, угроза всегда исходила от охранника, а не от другого заключенного». А вы помните, ему исполнилось всего 18 лет.

В конце концов, у Дэмиена и двух других осужденных по этому делу появится большая и влиятельная сеть поддержки. Но как выяснилось, тогда ему никто не помог, включая меня.

Спустя годы, работая с Питером Джексоном над фильмом об этом случае, режиссер Эми Берг показала мне пачку писем. Эти письма обнаружил адвокат по апелляциям Стивен Брага, когда просматривал файлы Бюро по вопросам свободы информации. На них стоит дата 29 сентября 1994 года, а в графе адреса значится просто: Академия ФБР, поведенческий научный отдел, Куантико, Академия ФБР, [!] 22135. Орфография и синтаксис в письмах не идеальные, но напечатано аккуратно, смысл сообщения ясен:

Я получил ваш адрес от друга, он сказал, что вы возможно сумеете мне помочь. Я был осужден за тройное тяжкое[21] [!] убийство, но не имею никакого отношения ни к одному из них. Меня посадило в тюрьму полицейское управление Уэст-Мемфиса. Они знают, кто действительно совершил преступление, но отказываются делать что-либо с этим. Меня казнят за преступление, а я его не совершал [!] и отчаянно нуждаюсь в помощи. Даже если вы не можете мне помочь, не могли бы вы рассказать мне о ком-нибудь, кто может?

Я очень ценю, что вы нашли время прочитать мое письмо. Спасибо.

С уважением,

Дэмиен Эколс SK 931 2501 Стейт-Фарм-роуд Такер, Арк. 72168

Я не припомню, чтобы когда-либо видел это письмо, но вполне мог видеть, потому что мои рукописные инициалы стояли на машинописном ответе рядом с подписью Робина Монтгомери, специального агента, который отвечал за группу реагирования на критические инциденты, в ее составе работала моя группа поддержки расследований. Это означает, что мне следовало написать ответ, и я даже неправильно написал «капитолийское» вместо «тяжкого», как это сделал Дэмиен.

Уважаемый г-н Эколс:

Я ссылаюсь на ваше письмо, отправленное в службу поддержки расследований с датой 29 сентября 1994 года. В своем письме вы заявляете, что вас осудили за тройное «капитолийское» убийство, но вы не имеете к ним отношения. Я должен сообщить вам, что ФБР не уполномочено вмешиваться в уголовные дела, находящиеся под юрисдикцией штата Арканзас. Если вы считаете, что располагаете информацией, содержащей правовые основания для обжалования вашего осуждения или приговора, вам надо предоставить эту информацию своему адвокату, и он затем может подать вашу апелляцию в соответствующий суд в штате Арканзас.

С уважением, Робин Монтгомери

Другими словами, это бюрократическая отмазка. Мы помогаем только копам, а не плохим парням. Если вы так уверены, что невиновны, действуйте по обычным каналам.

На самом деле, то, что я, скорее всего, подумал, выглядело гораздо более подробным, чем сказанное выше. С нашей невероятной рабочей нагрузкой я, вероятно, испытывал благодарность за то, что нам не разрешали принимать запросы заключенных. Но, что еще важнее, у меня, очевидно, возникла реакция, аналогичная моему первому неуместному впечатлению о Лорри. Значит, ты невиновен, как и каждый второй осужденный убийца? Хорошо, становись в очередь.

По сути, у нас просто нет механизма для работы по ту сторону улицы. Даже в такой ситуации, как дело Дэвида Васкеса в Вирджинии, сотрудник правоохранительных органов заподозрил его невиновность и счел нужным передать нам дело.

Если что-нибудь и поддерживало Дэмиена во время тех первых нескольких лет заключения в камере смертников, то лишь его собственная интроверсия, в прошлом часто создававшая ему проблемы. «Что ломало других людей? Одиночество. Я видел, как люди сходят с ума, потому что не могут находиться в одиночестве круглые сутки. Мне же, наоборот, надо побыть одному. Если у меня нет времени для себя, я не справляюсь».

Но, по большому счету, его наиболее эффективным механизмом выживания стало простое отключение.

«До Лорри моя жизнь шла ужасно. До того, как в нее вошла Лорри, я в самом деле покупал снотворное на черном рынке в тюрьме, чтобы просто спать по несколько дней и не думать».

К 2006 году, когда я включился в это дело, мы все знали, что есть только одна причина, почему Дэмиен Эколс еще не вошел в комнату исполнения смертных приговоров штата Арканзас. Это произошло не из-за так называемой «отказоустойчивой конструкции» в системе уголовного правосудия. Это не стало результатом работы преданных своему делу сотрудников правоохранительных органов или ученых судей. Этому помешал даже не предприимчивый репортер, детектив-любитель, годами стремящийся раскопать правду. Причина тому – массовое общественное возмущение, вызванное выходом в 1996 году документального фильма HBO длиной в два с половиной часа режиссеров Джо Берлингера и Брюса Синофски «Потерянный рай» (Paradise Lost: The Child Murders at Robin Hood Hills). Этот фильм привел в дело Лорри, семью Питера Джексона и всех остальных.

«Без этого фильма, – говорит Стивен Марк, мой адвокат, ставший важнейшим исследователем этого дела, – Дэмиен Эколс давно уже оказался бы под землей с камнем над головой».

Или, как выразился сам Дэмиен: «Они думали: „Эти дети – белый мусор. Никто и никогда не расследует это дело. Никто никогда не начнет задавать никаких вопросов. Они выглядят сумасшедшими, поэтому люди проглотят все это“. Они думали, что арестуют нас, отправят в суд, казнят меня, и никто больше не станет задавать вопросов».

Лорри во время нашего первого телефонного разговора рассказала мне, что жила в бруклинском районе Парк-Слоуп и работала ландшафтным архитектором для фирмы на Манхэттене, когда друг привел ее на показ фильма «Потерянный рай», хотя до того она не проявляла особого интереса к документальным фильмам. Она стала одержима этой темой, убедилась в невиновности троицы из Уэст-Мемфиса и не могла не написать Дэмиену в камеру смертников. Когда Дэмиен ответил, она сразу же почувствовала связь с ним, несмотря на то что она на двенадцать лет старше него и вообще опытная женщина-профессионал, путешествовала по всему миру, пережила развод и была абсолютной горожанкой.

«Между нами возникла связь, и я никогда не смогу объяснить, почему. Это произошло сразу же, с того момента, как мы впервые начали писать друг другу. А потом, когда мы начали разговаривать, мы просто не могли наговориться – о том, что его интересовало…»

Ее посещения Дэмиена в тюрьме укрепили связь, которую она чувствовала. «Когда я только начала писать, он был молодым, но таким очаровательным человеком. С самого начала стало ясно: этот парень, который сидит в тюрьме в Арканзасе, обладает более впечатляющим умом, чем кто-либо из тех, кого я в жизни встречала. Ни о ком мне не хотелось так заботиться, как о нем. Мне оказался нужен кто-то с интеллектом, способным увлечь. Я помню, в первый раз, когда я пришла посмотреть на него, вернулась и сказала другу: „Я завершила свою прежнюю жизнь. Теперь я не могу на нее даже оглянуться“».

В 1998 году она покинула Нью-Йорк и переехала в город Литл-Рок, штат Арканзас, – это ближайшее к тюрьме место, где она смогла бы устроиться на работу по специальности. Она пошла работать в городское управление парками.

Дэмиену потребовалось время привыкнуть к тому, что в его жизни появился значимый человек. «В те первые дни я просыпался посреди ночи, скрипя зубами, и думал: „Я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня так себя чувствовать”. Ведь помимо всего прочего, что я переживаю, это последнее, что мне нужно сейчас в жизни. И это причиняло мне боль в некотором смысле потому, что возвращало меня к жизни.

На самом деле, за те два года, пока она не нашла меня, я начал умирать, засыхать, исчезать внутри себя. И она, похоже, заставляла меня вернуться к жизни, и это больно так же, как при физиотерапии».

В декабре 1999 года они с Дэмиеном поженились в тюрьме. Как его жене, ей разрешили контактировать с ним вместо того, чтобы разговаривать через оконное стекло.

Эти отношения, как можно догадаться, складывались напряженно. Она всецело сосредоточилась на том, как вытащить Дэмиена, Джейсона и Джесси из тюрьмы, но потеряла большую часть своей предыдущей жизни в Нью-Йорке. Бросила работу в области ландшафтной архитектуры, ей стало не хватать денег и, как Лорри писала Дэмиену, она давно не жила посреди такой бедности. Она знала, что им обоим нужна большая сеть сторонников, которая разрослась по всей стране, но в то же время Лорри стало трудно «делиться» с ними Дэмиеном. За несколько дней он получил сотни писем и чувствовал, что должен ответить на каждое из них.

Я никогда раньше не говорил этого о женщине, которая вышла замуж за осужденного, приговоренного к смертной казни, и не знаю, повторю ли когда-нибудь снова, но Лорри Дэвис – настоящая героиня. Из-за ее интереса, совести, страсти к справедливости и любви – именно в таком хронологическом порядке – она пожертвовала многообещающей карьерой, а также увлекательной культурной и общественной жизнью в одном из величайших городов мира. Вместо этого она посвятила пятнадцать своих самых продуктивных и драгоценных лет защите справедливости. Не удивительно, что Дэмиен, находясь в камере смертников более полутора десятилетий, никогда не переставал удивляться тому, что Лорри появилась в его жизни.

«Это то, что заставило меня бросить курить, – рассказывал он. – Когда Лорри вошла в мою жизнь, я решил, что не хочу, чтобы что-то отвлекало или каким-либо образом уменьшало этот опыт. Я не хочу, чтобы что-то могло нарушить эту связь. Я отложил сигареты и никогда их не брал больше в руки. Я отложил снотворное и больше никогда его не принимал».

Я всегда знал, что пенитенциарные учреждения строгого режима – жестокие места. Но большую часть своей заботы и сострадания я оставлял жертвам преступлений и их выжившим родственникам. В данном случае, однако, представление о бедном подростке, который подвергался избиениям и другим видам узаконенной жестокости – не говоря уже о постоянно присутствующем призраке смертной казни за то, чего он не делал, – сводит мой желудок. Я честно не понимаю, как он жил изо дня в день.

«Я думаю, что люди, у которых это не получается, не могут найти другой мир для жизни, – заметил Дэмиен. – Нам пришлось построить мир, Лорри и мне, построить что-то, о чем мы даже и не думали в этой тюрьме. Практика медитации, выполнение художественных работ, письмо, физические упражнения, – я чувствовал необходимость в поиске способов заставить себя каждый божий день подталкивать свое “я” к будущему, поэтому я чувствовал, что делаю успехи. Я замечал, что становлюсь лучше. И это отвлекало меня от тюрьмы».

«Дэмиен – самый дисциплинированный человек изо всех, кого я когда-либо встречала», – сказала Лорри.

«Я дошел до того, что пять-семь часов в день занимался медитацией, делал более тысячи отжиманий каждый день, бегал на месте по паре часов за один раз».

Тем не менее тюремное освещение, питание и медицинское обслуживание, а также отсутствие солнечного света и прогулок на свежем воздухе сказались на зрении и здоровье Дэмиена. Лорри то и дело волновалась.

Ей также приходилось беспокоиться обо всех аспектах апелляционного дела. «У нас появилось финансирование. Но стоит его получить, как его уже нет», – поделилась она.

Причина появления денег и другой поддержки заключалась в том же факторе, что свел вместе ее и Дэмиена. Увидев фильм HBO, несколько человек собрались в Лос-Анджелесе, чтобы сформировать группу поддержки «Свободу троице из Уэст-Мемфиса». Среди них были Берк Солс, Кэти Баккен, Гроув Пэшли и Лиза Фэнчер. Группа собрала деньги, открыла сайт и распространила свое послание по США и миру. Ее участники искали сторонников со всего мира, звали их приезжать в Арканзас.

Их усилия поддержали знаменитости, вписав в это движение свои имена. Фактически они сделали гораздо больше, чем просто дали имена. Они проявляли активный интерес, вносили свой вклад деньгами, проводили благотворительные концерты и следили за тем, чтобы дело оставалось в общественном сознании. Актер Джонни Депп, вокалистка группы Dixie Chicks Натали Мэйнс, рок-гитарист и автор песен Pearl Jam Эдди Веддер, музыкант Генри Роллинз, помимо многих других людей, остаются близкими друзьями Дэмиена и Лорри по сей день.

И нашлись еще двое, чей вклад оказался решающим.

В Веллингтоне, Новая Зеландия, режиссер Питер Джексон и его жена писатель-продюсер Фрэн Уолш посмотрели этот документальный фильм в 2004 году и приехали в Штаты, чтобы принять участие в деле. Джексон добился всемирной известности благодаря своей версии фильма-блокбастера Дж. Р. Р. Толкиена «Властелин колец», но до этого он делал прекрасные работы, например, «Небесные создания» с Кейт Уинслет, для которого он и Фрэн писали сценарий. Этот фильм основан на захватывающей, ужасающей истории хладнокровного убийства Оноры Паркер в 1954 году ее 16-летней дочерью Полиной и 15-летней подругой Полины Джульеттой Халм. Это, наверное, самое громкое дело об убийстве в истории Новой Зеландии.

Питер и Фрэн отправили взнос через PayPal с запиской, где попросили ответить, могут ли они помочь еще чем-нибудь. Своим особым, интуитивно понятным способом Лорри почувствовала духовное родство с ними. Поблагодарив их за пожертвование, она написала длинное электронное письмо, выражая свои чувства и излагая то, что, по ее мнению, они могли бы сделать, начав борьбу за освобождение Дэмиена и остальных.

В декабре 2005 года Питер и Фрэн собирались приехать в Нью-Йорк на премьеру ремейка Питера «Кинг-Конг» и пригласили Лорри там побывать. Они встретились и еще больше сблизились.

«Я думаю, они оказались потрясены документальным фильмом “Потерянный рай”, – рассказывала Лорри. – Они подумали, что власть уже обо всем позаботилась и ребята выйдут из тюрьмы. Когда они узнали, что этого не произошло, то, по словам Фрэн, они с мужем были вдвоем в комнате, и она предложила Питеру: “Давай им поможем”. Значит, они уже думали об этом, увидев Дэмиена в фильме, и у них возникло желание помочь. Я считаю, этот факт доказывает, что я не сумасшедшая. Дэмиен – невинное и умное существо, и его так жестоко мучили. У Фрэн есть врожденное чутье, она любит эту работу, и у нее хорошо получается. Она села с нами в эту лодку. В тот момент я не знала, что делать. Я старалась понять, как нам двигаться вместе. Мы наняли несколько ужасных юристов, они украли у нас деньги».

Не будучи американцами, Питер и Фрэн не знали, как общественное мнение могло помочь или навредить усилиям группы поддержки троицы из Уэст-Мемфиса, поэтому они сохранили свое участие в тайне. Но, как оказалось, вместе со всеми другими усилиями их поддержка стала переломным моментом во всем процессе.

«К нам присоединились Фрэн и Пит – они режиссеры и продюсеры, они знали, как запустить большой проект», – сказала Лорри.

Дэмиен добавил: «Они спросили: „Почему этого еще не происходит? Прямо сейчас? Почему никто не ответил в ту же секунду, когда мы заявили о невиновности?“ Питер страшно умен. Он может оценить ситуацию и понять, что люди собираются сделать через три или четыре шага в будущем. И он сказал: „Мы собираемся поступить так, потому что видим, что они собираются сделать вот как, и у нас все получится“. И каждый раз, что бы он ни говорил, все происходило именно так, как он говорит».

«И Фрэн такая же, – произнесла Лорри. – Величие ее интеллекта сложно описать. Итак, эти двое оказались там…»

Вскоре они с Фрэн стали активно переписываться. Лорри обсуждала всю главную стратегию с Фрэн и Питером, и в конце концов они превратились в группу поддержки, а Лорри могла на них положиться и, когда нужно, поплакаться им.

Стратегия и поддержка Питера и Фрэн привели меня в Уэст-Мемфис в 2007 году. Фрэн читала наши книги и много знала о психологической криминалистике и уголовно-следственном анализе.

«Фрэн непреклонна, она хочет, чтобы Джон Дуглас вошел в команду защиты», – сказала Лорри Марку Олшейкеру.

Я спросил ее: «Могу я упомянуть тебя и Пита?» Она сказала, что в какой-то момент смогу, и я согласился принять участие в этом деле.

«Я перезвонил Стиву Марку и упомянул Денниса Риордана, нашего главного адвоката по апелляциям. Они вместе учились в колледже в Колгейте, так что, думаю, Стив понял, что это что-то серьезное».

Примерно через год, когда мы все встречались в Нью-Йорке по поводу дела, Питер и я разговорились об изысканном и душераздирающем романе «Милые кости» Элис Сиболд, Питер готовился снять по нему фильм. Я обсудил с ним некоторые идеи о том, как поведет себя злодей, безжалостный убийца детей. Зная о моем участии в «Молчании ягнят», он попросил меня проконсультировать его по поводу фильма. В конце концов, я научил актера Стэнли Туччи тому, как играть это чудовище достоверно. Я почувствовал себя очень довольным, когда его номинировали на премию Оскар за лучшую мужскую роль второго плана.

Но до того как это случилось, мне пришлось заняться реальной историей.

Глава 22. Составление профиля

Джо Берлингер и Брюс Синофски выпустили второй фильм в 2000 году. «Потерянный рай – 2: Откровение» (Paradise Lost 2: Revelations). Они подробно описали усилия группы поддержки троицы из Уэст-Мемфиса и показали до сих пор безуспешный апелляционный процесс. Берк Саулс, Кэти Баккен, Лиза Фэнчер и Гроув Пэшли занимают видное место в фильме, как и Лорри.

Там рассказывается о странной смерти Мелиссы Байерс в своем доме и в собственной постели 26 марта 1996 года. У Мелиссы была давняя проблема со злоупотреблением психоактивными веществами, еще до того, как она познакомилась со своим мужем Джоном Марком Байерсом. Ее смерть навлекла на него еще больше подозрений, и он, похоже, не понимал, почему группа агитаторов, в основном с Западного побережья, поддерживает троих людей, убивших его пасынка.

«Для меня это как фан-клуб Джеффри Дамера, Чарльза Мэнсона, Теда Банди – всех подобных людей, – сказал он репортерам. – Некоторые люди хотят прийти на помощь дикарям, возможно, чтобы получить свои пятнадцать минут дурной славы по телевизору».

Байерс, имевший уже раньше конфликты с законом, точно не оставался законопослушным за годы, прошедшие между двумя фильмами. Его обвиняли в присвоении имущества на сумму 20 000 долларов из дома соседа, которое он заложил. Как сообщается, он держал оружие против потенциальных нарушителей, в то время как двое подростков из его района избили друг друга. По обвинению в краже товаров позже он сказал, что так они с Мелиссой прикрыли своего сына Райана и его друзей.

В 1999 году, находясь на испытательном сроке после осуждения за это преступление, Байерс попал под арест за продажу двадцати таблеток рецептурного транквилизатора «Ксанакс» офицерам по борьбе с наркотиками, работавшим под прикрытием. Адвокат, назначенный ему судом, заключил сделку о признании вины, но в итоге Байерс провел пятнадцать тяжелых месяцев в учреждениях строгого режима, хотя никогда не являлся опасным преступником. В первый же его день в тюрьме трое сокамерников напали на него. После этой встречи он получил сотрясение мозга, сломанный нос, вывих плеча, четыре сломанных ребра и ушиб почек. Его описание того, как дойти до состояния, когда просто отключаешься от крика других заключенных, удивительно похоже на слова Дэмиена.

«Потерянный рай – 2» также показывает, как Дэн Стидхэм, адвокат Джесси Мискелли – младшего, задействовал Брента Тёрви, который называл себя криминальным специалистом и «судебно-медицинским экспертом». Стидхэм хотел, чтобы с самого начала в деле принимал участие психолог-криминалист, но он не мог себе этого позволить. Во время апелляционного процесса Кэти Баккен связалась с Тёрви, и тот согласился расследовать дело на безвозмездной основе. Изучив фотографии тел и другие улики с места преступления, Тёрви пришел к выводу, что убийства, скорее всего, произошли в другом месте, и что область ручья стала всего лишь местом, куда свалили трупы. Дав долгую и подробную консультацию, он также выразил несогласие с доктором Перетти по многим вопросам ран на телах, заявляя, что они нанесены не ножом, а похожи на следы укусов.

«Это самый ужасный случай сексуального увечья, который я когда-либо видел», – заявил Тёрви и предположил, что они могут приблизиться к истинному убийце или убийцам, если получат зубные оттиски от различных подозреваемых. Судебный одонтолог впоследствии исключил всех трех подсудимых по следам укусов.

Тёрви также считал, что одному преступнику сложно совершить тройное убийство в одиночку, так что, вероятно, действовали еще два неизвестных субъекта.

Когда я стал знакомиться с делом, то не согласился с результатами данного анализа. Прежде всего, я не увидел, чтобы где-то существовали отдельные похищения, убийства и места захоронения трупов. Я уверен, что все это произошло в одном месте. Практически невозможно похитить трех активных мальчиков, контролировать и держать их в тишине, пока их перемещают куда-то, жестоко убить их, а затем отнести истекающие кровью тела в лес – все это нельзя провернуть незаметно. Если было больше одного преступника, то сложность увеличивается. Любой, кто достаточно опытен в преступной сфере и достаточно искушен, чтобы такое осуществить, не пошел бы на столь рискованное предприятие.

Но если вдуматься, то я допускал лишь очень небольшую вероятность того, что преступников было больше одного. Когда я предполагал, что это преступление произошло на сексуальной почве, мне не показался возможным сценарий, при котором два извращенца действуют совместно и наблюдают друг за другом. Позже, когда я узнал больше о фактах и изменил свою оценку, мне показалось гораздо менее вероятным, что были задействованы два неизвестных субъекта.

Утверждение Тёрви, что место преступления находится в стороне от места обнаружения тел, для меня не имело смысла. Я не мог представить себе преступника, несущего три изувеченных тела, одежду и велосипеды жертв. Он возвращается в Робин Гуд Хиллз, бросив велосипеды в воду в одном месте, разместив тела в другом, а затем спрятав одежду на дне ручья с помощью палок. Почему бы ему просто не сжечь или не выбросить вещи мальчиков? Сценарий Тёрви просто не просматривался.

Ни одна из этих экзотических теорий не имела для меня никакого смысла. Преступление должно было совершиться гораздо проще и понятнее.

Между 2000 годом, когда «Потерянный рай – 2» близился к выходу, и 2006 годом, когда Лорри связалась со мной, в некоторых отношениях произошло многое, а в других – почти ничего. В итоге жизнь не стала легче для некоторых ключевых фигур в деле.

С течением жизни, занимаясь воспитанием Сэта, сына Дэмиена, Домини Тир вышла замуж, развелась и снова вышла замуж. В итоге она стала жить в Аризоне.

Пэм Хоббс ушла от Терри в 2002 году и развелась с ним в 2004 году. Вики Хатчесон отказалась от своих показаний о том, что она сопровождала Дэмиена на эсбат, объяснив: «Он был таким же, как и любой нормальный парень его возраста».

Она предположила, что для нее это стало единственным способом преодолеть собственные трудности с законом, и, очевидно, эта уловка сработала. Она также сказала, будто полиция поставила вопрос о том, что власти отнимут ее сына, если она не будет сотрудничать. Обвинения в краже ей так и не предъявили, и она сохранила своего ребенка у себя. «Я свидетельствовала об этом, но я солгала на трибуне», – призналась Вики.

Дана и Тодд Мур развелись. Среди местных жителей давно велись разговоры о проблемах этой пары с алкоголем. Всего через год после убийств Дана сбила пешехода, проезжая по сельской дороге в графстве Криттенден. Ей предъявили обвинение в вождении под влиянием алкоголя, но ее адвокат снял это обвинение. Ее оштрафовали, назначили ей испытательный срок и обязали выплатить компенсацию.

Майкл Карсон переехал в Калифорнию, по-прежнему имел проблемы с законом и продолжал заниматься своим ремеслом тюремного стукача. В конце концов, он тоже поставил под сомнение свои показания о том, что Джейсон Болдуин признался ему в убийствах. «Я был в очень плохом состоянии, – размышлял он. – Они [прокуроры] знали о наркотиках, которые я принимал». По сути, он сказал, что не может вспомнить, правда ли Джейсон признался, или просто озвучил Майклу то же, в чем обвиняли Джейсона, или Майкл вообще услышал это откуда-то еще. Поскольку его утверждения оказались такими странными, мой собственный вывод заключается в том, что он придумал их в наркотическом тумане.

Между тем апелляции ни к чему не привели. Судья Бернетт отказывал в каждом обращении, которое предъявляла ему защита, а Верховный суд Арканзаса последовательно поддерживал каждое из его постановлений.