Закон и беспорядок. Легендарный профайлер ФБР об изнанке своей профессии Олшейкер Марк

Я не согласился с этим объяснением. Мне сказали, что сумма была указана в нескольких документах, включая налоговую декларацию, которая находилась в доме, и некоторые люди из его компании могли знать об этой сумме. Более того, учитывая, что Рэмси не слишком активно занимались домом и позволяли разным вещам валяться везде, то более чем возможно, что кто-либо в доме мог увидеть корешок квитанции и заключить, что у хозяина такая сумма, по крайней мере, наличными. В записке не говорилось просто «принесите нам эти деньги». Там предписывалось мистеру Рэмси «снять 118 тысяч долларов с вашего счета» (курсив добавлен автором, чтобы выделить определенные фрагменты). Опять же, это подчеркивает возможность того, что автор записки был кем-то из близкого круга, либо благодаря бизнесу, либо благодаря простому наблюдению.

Также возможно, исходя из моего опыта, что это просто отвлекающий маневр, случайное число, названное наугад – хотя тогда я так не думал и до сих пор не думаю. Но некруглая сумма – определенно свидетельство того, что если это преступное предприятие – другими словами, преступление, совершенное в основном с целью получения прибыли или организованное с целью создать видимость похищения, значит, это дело рук более молодого или неискушенного в преступных делах человека.

Сама записка нам это подтверждает. Вспомните, что мы говорили о modus operandi (MO), сравнивая его с почерком злоумышленника. Чтобы попытаться завершить успешное преступное предприятие, похитителю нужно только сказать, как много он хочет, в какой форме и как это должно быть доставлено. Дальше они добавляют все эти декоративные требования: не контактировать с полицией или ФБР, не наблюдать за местом сброса выкупа, этому почти никто не следует. Даже похититель не ожидает, что вы выполните эту часть условий.

Такая же двусмысленность наблюдается и в подписи: S.B.T.C. Кое-кто предположил, что это была внутренняя отсылка на военно-морскую службу Джона Рэмси на Филиппинах и расшифровывалась как «Учебный центр Субик-Бей», хотя учреждения с таким специфическим именем не существует. Другие, ссылаясь на религиозность Пэтси, думали, что это означает «Спасенная крестом» (Saved By the Cross) и относится к ее ремиссии рака. «Победа» означала победу над сатаной. Это трудно согласовать с предполагаемой инсценировкой другого преступления, если не считать убийство своего рода ритуальным жертвоприношением со стороны Пэтси. Однако чтобы поверить в это, вы должны предположить, что она совершенно сумасшедшая, – эта гипотеза не имела абсолютно никаких доказательств.

Кто бы знал, что означает S.B.T.C.? Конечно, неплохо бы выяснить, но это может и не иметь никакого значения. В любом сложном случае всегда есть аномалии – детали, которые не складываются в картину. Люди потратили бесконечные часы на обсуждение этого вопроса, но мы, возможно, никогда не узнаем истину.

Однако это еще не все. Называть себя во множественном числе – стандартный прием; вы хотите, чтобы ваши жертвы почувствовали, что вас много и вы более могущественны, чем на самом деле. Объявление себя «иностранной фракцией» делает вас еще страшнее и загадочнее.

Как мы уже говорили, в записке были перечислены все стандартные предупреждения, но в насмешливой и повторяющейся манере, очевидно, чтобы поднять уровень страданий Джона Рэмси до максимума. Также обратите внимание на непреднамеренный переход от множественного числа к единственному в этих замечаниях:

Любое отклонение от моих указаний приведет к немедленной казни вашей дочери. Вам также будет отказано в получении ее останков для надлежащего захоронения. Два джентльмена, присматривающие за вашей дочерью, не особо любят тебя, так что советую не провоцировать их. Разговор с кем угодно о вашей ситуации, например, с полицией, ФБР и т. д., приведет к обезглавливанию вашей дочери. Если мы тебя поймаем разговаривающим с легавыми, она умрет. Если вы предупредите руководство банка, она умрет. Если деньги каким-либо образом будут помечены или подделаны, она умрет. Вас просканируют на предмет электронных устройств, и если они найдутся, она умрет.

Автор продолжает. Не пытайся умничать, Джон. Ты не единственный толстосум в округе, так что не думай, что убить будет сложно. Не стоит недооценивать нас, Джон. Используй свой добрый южный здравый смысл.

Эта ссылка на южное происхождение Джона также указывает на кого-то, кто либо хорошо его знает, либо много знает о нем.

Тут есть и ряд ссылок на современные фильмы, например, фраза «Не пытайся умничать, Джон». Кажется, это взято из фильма «Скорость», триллера Сандры Баллок и Киану Ривза, где вымогатель Деннис Хоппер говорит на видео: «Вы знаете, что я круче вас. Не пытайтесь умничать».

«Разговор с кем угодно о вашей ситуации, например, с полицией, ФБР, и т. д., приведет к обезглавливанию вашей дочери» – это из фильма Мела Гибсона и Рене Руссо «Выкуп», который шел тогда в кинотеатрах. Похититель и подкупленный полицейский Гэри Синиз предупреждает: «Не привлекайте полицию или ФБР. Если вы это сделаете, я убью его».

Любопытно и то, как начинается записка: «Слушай внимательно!», что легко могло произойти из бессмертного фильма «Грязный Гарри» с Клинтом Иствудом.

Может быть, все это совпадения, но когда рядом звучат сразу три такие фразы, для меня это выглядит как закономерность. Я не думаю, что Джон или Пэтси обязательно узнали эти ссылки; и даже если допустить, что они сидели в состоянии дикого стресса, пытаясь придумать, как, по их мнению, должна выглядеть записка с требованием выкупа, вряд ли они бы смогли вспомнить все эти отсылки. Так что это тоже заставило меня думать о более молодом преступнике.

В одной вещи я был абсолютно уверен, как только увидел записку и узнал об обстоятельствах ее появления. Записка была написана перед убийством, а не после, как предполагают некоторые, в качестве поспешной и отчаянной попытки инсценировать другое преступление. Ни у кого не нашлось бы такого терпения, смелости и присутствия духа, чтобы потом сесть и написать это в доме. Сам язык письма кажется более подходящим для мужчины, чем для женщины.

В свое время я видел много записок о выкупе, и эта явно попадает в одну из двух возможных категорий. Первая заключается в том, что это настоящая записка с требованием выкупа с целью вымогательства денег у Джона Рэмси. Вторая – это часть тщательно продуманной постановки, чтобы увести следователей от подлинного умышленного преступления, то есть убийства ребенка по какой-либо причине.

Если мы примем первое намерение за истину, то мы должны сделать вывод, что это убийство непреднамеренное, по крайней мере, изначально. И тогда мы можем в своих предположениях шагнуть дальше: контролировать шестилетнего ребенка оказалось труднее, чем предполагалось, поэтому девочку случайно убили при попытке усмирить ее, или что какая-то сексуальная извращенность или парафилия привели неизвестного субъекта к какому-то знаковому поведению – например, аутоэротическое удушье – и это закончилось смертью жертвы.

Если предположить реалистичным второй сценарий, то каковы возможные причины для постановки? Наиболее разумные из них связаны с попыткой сделать так, чтобы смерть этого ребенка выглядела, будто это произошло по причинам, отличным от реальных. У кого будет мотив для подобных действий?

Мы можем привести множество надуманных сценариев, где злоумышленник инсценирует преступление, выдавая то, что на самом деле, за нечто другое. Авторы детективов и криминальных сериалов любят такие упражнения. Но в реальной жизни этого не происходит. Собственно говоря, если бы преступление было инсценировано таким образом, чтобы выглядеть попыткой похищения, хотя на самом деле происходило нечто иное, то в этом практически непременно участвовали бы родители или еще кто-то в доме. Ни у кого другого не было бы разумных мотивов направлять расследование в другое русло.

Но психолингвистика указывает куда-то в сторону от матери Джонбенет. Мама, находящаяся в таком стрессе, не станет думать о смерти дочери как о «казни». Если бы она пыталась отправить сообщение Джону – другими словами, чтобы «прицепиться к нему» за какие-то реальные или воображаемые домашние оскорбления, – то вполне возможно, что она могла бы угрожать ему смертью любимого ребенка. Однако почти невероятно, чтобы она стала говорить о том, что дочь останется без надлежащего захоронения. Для нее слишком больно было бы даже подумать об этом.

Аналогично я отношусь к таким словам, как «обезглавлена». Независимо от мотивов, кажется маловероятным, что родителям в голову могло прийти отрезать голову своему ребенку или даже использовать такой относительно архаичный термин. Когда мы с Марком обсуждали записку с некоторыми следователями, нанятыми Рэмси, то Марк предположил, что текст мог написать подросток, насмотревшийся сериала про Геракла или «Зену – королеву воинов», либо играющий в Dungeons & Dragons, что снова указывает на более молодого преступника.

Если бы Пэтси на самом деле пыталась отомстить Джону при помощи этой записки и самого преступления, то ожидалось бы, что ее поведение после совершения преступления будет выглядеть последовательно в самых разных аспектах. Но нет абсолютно никаких доказательств, что она сделала это, ни в записке, ни в том, как девочка была убита. Да, можно предположить, что настоящее убийство вырвало ее из соответствующего образа мыслей и заставило опасаться за свою безопасность, но теперь мы снова попадаем в эти логические стереотипы.

Я также считаю важным, что, как бы яростно и подробно ни выглядела записка, пестрящая ссылками на все ужасные вещи, которые хочет автор сделать с маленькой девочкой, нигде эта девочка не упоминается по имени. Возможно, автор записки не знал, как ее зовут или не знал, как пишется это имя, взятое по имени ее отца.

Если один из родителей убил ребенка, ни намеренно, ни случайно, то разыгранная сцена поможет им отвлечь от себя внимание. В семейных убийствах мы часто такое видим. Но остается вопрос: зачем?

Вскоре стало ясно, откуда взялся материал для записки о выкупе. В день после убийства детектив Томас Трухильо пришел с бланком согласия на обыск. Джон подписал его без вопросов. Полиция попросила обоих Рэмси предоставить образцы крови, волос и биологических образцов. Они охотно подчинились. Их также просили дать образцы почерка, чтобы сверить его с запиской о выкупе. Джон дал им два белых блокнотика для записей. Один с кухонной столешницы с заметками Пэтси, списками покупок и прочими каракулями. Другой со стола в коридоре возле винтовой лестницы, с исписанными рукой Джона страницами. Сержант Роберт Уитсон пометил эти вещи как «Джон» и «Пэтси» и передал детективу Джеффу Киткарту, эксперту по подделкам и мошенничеству.

Изучая блокноты, Киткарт заметил что-то, написанное в середине планшета Пэтси. Вверху страницы тем же черным фломастером кто-то написал: «Мистер и миссис». А потом вниз шла линия, похожая на начало заглавной буквы R, если ее завершить. Эксперт пришел к выводу, что это первый набросок записки с требованием выкупа, и что автор впоследствии решил адресовать записку только мистеру Рэмси.

Это стало критически важным открытием. Оно означало либо то, что злоумышленник или злоумышленники находились в доме в течение значительного периода времени, либо что Джонбенет была убита кем-то, кто, как известно, находился в доме, – это ее мать, отец или девятилетний брат Берк.

Возникает неизбежный вопрос: если это не тот, кто жил в доме, зачем злоумышленнику ждать, чтобы написать запутанную записку в доме и на бумаге, которую он там нашел? Я не думаю, что мы отыщем идеальный ответ. В этом поиске не больше смысла, чем в самой записке о выкупе. Можно предположить, что злоумышленник был молод и бесхитростен, и поэтому не подумал взять с собой записку. Возможно, у него был какой-то вариант в уме, но оказавшись один в доме, он решил написать еще лучше, тем более что готовый материал попался под руку. Может быть, он хотел вовлечь родителей, используя их собственный блокнот. Или он, возможно, хотел показать, какой он смелый. Или, возможно, ничего из этого не было. Но делает ли это более вероятным предположение о том, что записку написали либо Джон, либо Пэтси?

Полицейское управление Боулдера пригласило четырех экспертов для изучения записки и сопоставления ее с образцами почерка Джона и Пэтси. Все четыре исключили Джона как ее автора. Трое из четырех отвергли Пэтси; четвертый сказал, что он не думает, будто это ее почерк, но наверняка сказать не может. Это и стало источником для мифа о том, что почерк Пэтси совпал с запиской.

Указывает ли записка на то, что все началось как похищение для выкупа, или же записка просто отвлекала внимание от истинной цели – в любом случае неизвестный субъект планировал вынести жертву из дома. Не было никакого смысла в этой вычурной записке, если бы изначально предполагалось, что кто-то в доме найдет тело девочки в подвале.

Так что опять мы возвращаемся к вопросу: зачем Пэтси это делать?

Еще одним популярным в то время фильмом был «Джерри Магуайер». Большинство из нас помнят классическую строчку оттуда, когда Куба Гудинг-младший говорит Тому Крузу: «Покажи мне деньги!»

Мы работаем по схожей мантре: Покажи мне мотив! Сохраним в уме все другие факты и свидетельства, в то время как пытаемся выполнить это требование.

Люди в доме

Как только стало известно, что Джонбенет пропала, друзья и сторонники семьи начали прибывать в дом вместе с растущим числом сотрудников правоохранительных органов. Помимо офицера Рика Френча и друзей Рэмси Флит и Присциллы Уайт, а также Джона и Барбары Ферни, туда прибыл сержант Пол Райхенбах. Он попросил телефонную компанию установить жучок, чтобы проследить за линией Рэмси, и дал приказ прекратить переговоры полицейских по рации, касающиеся преступления, на случай, если похититель прослушивает полицейскую волну. Оба эти решения были правильными.

Флит Уайт хотел помочь, поэтому сам начал поиск по всему дому. В подвале он обнаружил маленькое разбитое окно. Если бы Джон Рэмси намеревался отвлечь внимание от себя и Пэтси, то тут он получил бы прекрасную возможность отвертеться. Вместо этого он объяснил, что несколько месяцев назад вернулся домой без ключа и сам разбил окно, чтобы войти.

Незадолго до 8:00 Берк проснулся. Джон и Пэтси рассказали ему о пропаже сестры, одели его, а затем отправили в дом Уайтов, чтобы он не присутствовал во время напряженной сцены. Сразу после этого сержант Уитсон связался с Джоном Эллером, главой детективного отдела в полицейском управлении. Эллер находился в отпуске во Флориде со своей семьей, но вскоре детективы Линда Арндт и Фред Паттерсон прибыли на место происшествия, быстро ознакомившись с деталями дела, выясненными к этому моменту.

Арндт старалась по возможности успокоить Пэтси и всех собравшихся. В отчетах говорится, что она отнеслась к обоим родителям с огромным состраданием. Она репетировала с Джоном, что ему делать, если позвонит похититель. Важнее всего в этом случае было заставить похитителя разговаривать по телефону как можно дольше, чтобы отследить звонок.

К этому моменту, хотя никто не был намерен совершать ошибки, расследование уже оказалось скомпрометировано до критической степени. Насколько могла судить полиция, это было похищение, и поэтому местом преступления являлся весь дом. И при этом здесь, в данной ситуации, все эти люди оставались в доме, блуждали повсюду, вели самостоятельные поиски, затаптывали любые доказательства, которые могли оказаться полезными для идентификации злоумышленника или злоумышленников. Полиция еще не обратила пристального внимания на Джона и Пэтси. Как только место преступления было таким образом потревожено, мелкие и неуловимые улики исчезли навсегда.

Я уверен, что полиция преследовала те же интересы, что и Рэмси, когда позволила Берку уйти из дома в незащищенное место, чтоб не доставлять мальчику лишних страданий и стресса, в то время как неизвестный субъект не был обнаружен, однако это плохая практика. Можно допустить, что если похититель не добрался до мальчика с самого начала, то возможно, он не был целью и, следовательно, теоретически находится в безопасности, однако это не то решение, которое я бы хотел принять в роли офицера полиции.

К полудню похититель не позвонил. Многочисленный полицейский персонал и сторонники потерпевших ушли, оставив Линду Арндт единственным сотрудником на месте происшествия, вместе с Рэмси, Ферни, Уайтами, которые вернулись после того, как отвели Берка под присмотром в свой дом, а также епископальный пастор Рэмси, преподобный Рол Ховерсток.

Около часа дня, возможно, чтобы занять чем-нибудь Джона, пока они впустую дожидались телефонного звонка, Арндт предложила ему еще раз осмотреть дом, поискать что-нибудь, что раньше скрылось из вида, но может оказаться полезным. Он согласился и взял с собой Флита Уайта. Именно тогда он обнаружил окоченевшее тело Джонбенет в подвале, в винном погребе.

Здесь наступает одно из самых странных событий в этом деле, по крайней мере с одной точки зрения. Никто не оспаривает доброту и чуткое отношение Арндт к обоим Рэмси. В последующие дни несколько других детективов злились на то, что Пэтси соглашалась разговаривать только с детективом Арндт, чувствуя к ней доверие. Тем не менее через три года после убийства и после того, как она покинула ряды полиции Боулдера, Арндт появилась в национальной телевизионной программе и описала момент, когда они с Джоном стояли на коленях над телом. Она напрасно пыталась нащупать пульс Джонбенет и вынуждена была сказать Джону, что его дочь мертва. Джон застонал от боли.

«И когда мы посмотрели друг на друга, – вспоминала она, – я поправила наплечную кобуру, подвинув пистолет поближе к себе, специально подсчитывая: „У меня 18 пуль“, – потому что не знала, все ли мы будем живы, когда придут другие люди».

Далее она пояснила: «В этом случае все имело смысл. И я знала, что произошло».

Что она имела в виду под этим? Очевидно, она подумала, что Джон Рэмси способен на убийство и как раз убил свою дочь в одиночку или с помощью жены. Но почему? Что в его взгляде сказало ей об этом? А что насчет восемнадцати пуль? Он собирался попытаться убить ее прямо сейчас? Чем – голыми руками? Он настолько опасен, что потребовалась бы целая обойма, чтобы нейтрализовать его? Или она думала, что все остальные в комнате заодно с ним, и их тоже придется расстрелять? В этом просто нет никакого смысла и, боюсь, указывает на путаницу и отсутствие надлежащего владения ситуацией, которые полицейское управление Боулдера ярко продемонстрировало во время этого дела. Арндт была просто в стрессе от того, что тело найдено в доме гражданскими лицами, тогда как полиция его не обнаружила? Ее беспокоило превращение похищения в убийство? Ее комментарии кажутся особенно странными, учитывая, что все отчеты в то время указывали на образцовое поведение детектива Арндт по отношению к семье Рэмси.

Случившееся указывает на фундаментальный раскол – расхождение между фокусом и перспективой, – который вскоре вовсю проявится в полиции Боулдера. Полицейское управление и, в некоторой степени, окружная прокуратура считали, что родители виновны в смерти Джонбенет.

Но они не могли решить, кто именно!

Линда Арндт, очевидно, считала Джона опасным, в то время как детектив Стив Томас, который в итоге взял на себя дело, полагал, что виновна Пэтси. Эти разногласия, возникшие в ходе расследования, чрезвычайно усложняли дело для представления в суде. И, насколько я мог видеть, не существовало никаких веских доказательств, которые бы подтвердили любое из тревожных предположений об одном из родителей. Наиболее близким к реальным доказательствам, связанным с Рэмси, считался тот факт, что записка о выкупе написана в блокноте Пэтси. Однако эксперты по почерку установили, что Джон не автор записки, и обнаружили лишь самую косвенную возможность того, что это могла написать Пэтси.

Я все ждал, пока появятся более убедительные доказательства виновности родителей, но так их и не увидел.

Видео с конкурса

Если можно выбрать единственный фактор, из-за которого к этому делу было приковано внимание всего мира, а общественное мнение оказалось настроено против родителей, то это видеоролики с конкурсных выступлений, наводнившие СМИ и только что ставший массовым интернет. Образ юной танцовщицы из Вегаса дополняли красно-бело-синий наряд, в котором Джонбенет пела «Боже, благослови Америку», наряд пастушки со стразами в сценке «Возлюбленная ковбоя» (Cowboy Sweetheart), украшенная блестками снежная принцесса, утонченная мини-модель королевы Верхнего Ист-Сайда, с ее причудливой шляпой с перьями, и многое другое.

Конкурсы носили громкие названия, как «Конкурс всех звезд» (All Star Pageant) и Национальный конкурс «Солнечный взрыв» (National Sunburst Pageant), и «Королевская Мисс» (Royal Miss), они взбудоражили множество людей. Резкий разрыв связи между очаровательным невинным ребенком и взрослыми нарядами, которые она носила, а также поражавшими многих взрослыми позами, с имитацией взрослых причесок и взрослого макияжа. Все это накладывалось на подразумеваемую сексуальность образов, и казалось в лучшем случае неуместностью, а в худшем – откровенной эксплуатацией. Некоторые следователи и многие в обществе пришли к выводу, что обычное ночное недержание мочи у Джонбенет явилось результатом давления и конфликтов, возникавших из-за требования участвовать в конкурсах. Признаюсь, что у моей жены Пэм и у меня, как у родителей двух дочерей, эти видео вызвали чувство дискомфорта.

Но что эти видео с конкурсов на самом деле рассказывают нам о Джоне и Пэтси Рэмси? Супружеская пара сказала бы, что эти конкурсы красоты ничем не отличаются от любых других организованных видов детской активности, будь то бейсбол малой лиги или футбол юношеской лиги, скаутское движение для мальчиков и девочек, занятия музыкой или танцами, уроки катания на коньках или что-нибудь еще. Таково общее увлечение жителей всего юго-востока страны, этим интересом наслаждаются поколения маленьких девочек и их семей. Пэтси принимала участие в конкурсах, когда была маленькой девочкой, и это подготовило ее к взрослым конкурсам, в том числе к роли мисс Западная Вирджиния в конкурсе «Мисс Америка». Она также может сказать, что участие в таких конкурсах развивает самообладание, талант, дисциплину и уверенность в себе – все это большое преимущество для маленьких девочек в период взросления.

Как оказалось, почти все это видео было снято на небольшом количестве конкурсов, и Джонбенет участвовала в них в течение очень ограниченного периода времени. Сами видеоролики не являлись какими-то сложными постановками, их делали для продажи родителям, бабушкам и дедушкам. Самое главное, Джонбенет очень хорошо держалась на сцене, что и подтолкнуло ее мать разрешить участие девочки в конкурсах. Дома она играла, расхаживая по подиуму, а Пэтси играла роль ведущей, которая представляет ее и объявляет победительницей.

Независимо от того, одобряем ли мы эти конкурсы и хотим ли, чтобы наши дочери в них участвовали, нет никаких указаний на то, что эти конкурсы способствовали какой-либо личной или семейной патологии, и уж точно они не являлись никаким мотивом для убийства. Тогда в обществе возникли спекуляции на тему того, что Джонбенет внезапно решила больше не принимать участие в конкурсах, и ее мать, привыкшая контролировать все в жизни дочери, ужасно расстроилась от такого решения и ударила ее в момент безумного отчаяния и ярости. Эта идея явно выглядит нелепой, и нет никаких психологических или физических доказательств, которые ее подтверждают.

Тем не менее как только видео с конкурса получили вирусную популярность, большое число представителей правоохранительных органов, СМИ и общественности решили, что Джон и Патрисия Рэмси наверняка в чем-то виноваты.

Подрабатываю адвокатом

Был и еще один элемент, серьезно повредивший общественному восприятию супругов Рэмси.

Около двух часов дня полиция решила, что дом следует избавить от посторонних. После того, как прибыли сын и дочь Джона – Джон Эндрю и Мелинда – а также Стюарт Лонг, жених Мелинды (они первоначально собирались встретиться с семьей для того, чтобы вместе полететь в Шарлевой, штат Мичиган), Рэмси решили, что отправятся в дом семьи Ферни, где полиция обеспечит им круглосуточную охрану. Они не знали, что офицерам было приказано прослушивать все, что говорят Джон или Пэтси.

На следующий день детективы Линда Арндт и Ларри Мейсон пришли в дом Ферни, чтобы поговорить с Рэмси. В какой-то момент Арндт попросила супругов явиться в полицейский участок на официальную беседу. Джон молча пытался взять себя в руки, а Пэтси пребывала в почти самоубийственном расстройстве, понятно, что они были нерешительны.

Все это наблюдал адвокат Майкл Байнум, друг Рэмси, который пришел к Ферни, чтобы выразить соболезнования. На тот момент он занимался частной практикой, а когда-то раньше занимал должность прокурора в окружной прокуратуре округа Боулдер и был прекрасно знаком с методами обхода системы уголовного правосудия. Заметив, как полиция, скорее всего, сосредоточилась на Рэмси, вместо того чтобы искать другие зацепки и подозреваемых, Байнум отвел Джона в сторону для личного разговора и попросил позволить ему принимать за супругов Рэмси некоторые юридические решения. Джон был благодарен любому, кто мог снять хоть какой-то груз с его плеч, а особенно своему надежному другу и опытному юристу.

Байнум объявил детективам, что Рэмси не в силах перенести допрос и не поедут в участок. Затем он позвонил двум известным ему адвокатам, Хэлу Хэддону и Патрику Берку. Он попросил Хэддона представлять интересы Джона, а Берка – Пэтси.

Этот шаг сразу же вызвал подозрения со стороны полиции. Но если вы дочитали книгу до этого места, то уже знаете из предыдущих случаев, которые мы с вами обсуждали, что это был очень оправданный и разумный ход со стороны Майкла Байнума и Джона Рэмси. У следователей полиции есть определенные юридические обязательства в отношении подозреваемых, но они не предназначены в первую очередь для защиты прав этих подозреваемых. Следователи прежде всего пытаются выяснить, кто совершил преступление, и собрать доказательства, способные убедить судью и присяжных. При всем моем опыте, если я окажусь подозреваемым, то я вас уверяю, что подберу лучших юридических представителей моей стороны, каких только смогу найти.

Задача адвоката – принимать решения для защиты своего клиента, независимо от того, виновен клиент или нет. Хотя этот факт не имел законного или процедурного влияния на дело, но протоколом подтверждено, что адвокаты супругов Рэмси действительно считали их невиновными. И также записано, что супруги следовали советам своих адвокатов, а не принимали самостоятельных решений. Во время нашей встречи с детективами Брайан Морган заявил: «Я говорил вам [Джону Рэмси], чтобы вы не разговаривали с полицией. Хотите вы это признать или нет, но я хочу сейчас это подчеркнуть. Это я своим решением остановил процесс».

Еще одной горячей точкой, которая только обострилась при вступлении в борьбу большого юридического таланта, стал тянувшийся конфликт между полицией и офисом окружного прокурора.

Не забывайте и о контексте происходившего. Джон Рэмси был руководителем корпорации, его компанию объединили, а затем продали, Джону постоянно приходилось взаимодействовать с акционерами, регуляторами и другими сторонами. Он привык делать все через юристов. Именно так все происходило в его мире.

По иронии судьбы, Джон и Пэтси не видели проблем в сотрудничестве с полицией. «Мы были вполне готовы поговорить с ними и не понимали, почему наши юристы не хотели, чтобы мы разговаривали, – сказал недавно Джон. – Оглядываясь назад, из того, что я узнал, я бы посоветовал каждому, кто незаслуженно обвиняется в убийстве, убедиться, что у него есть лучший адвокат, которого он только может найти».

Но полиция восприняла этот шаг так же, как и большая часть общественности: любой, кому нужен адвокат, наверняка виновен. Эти юристы якобы служат не для того, чтобы докопаться до правды, а для того, чтобы уберечь полицию от правды о своих клиентах. Такое восприятие дополнительно ускоряло ход спирали недоверия Рэмси, которая и без того уже вовсю раскручивалась.

Рэмси хотели как можно скорее забрать Джонбенет обратно в Атланту, чтобы похоронить ее на семейном участке рядом с Бет. Старшего детектива Джона Эллера раздражала толпа адвокатов, стоявшая между полицейским управлением и теми, кого он считал двумя своими главными подозреваемыми. Более того, ему, очевидно, не нравились тесные связи фирмы «Хэддон, Морган и Форман» со служащими в офисе окружного прокурора Алекса Хантера. В поисках уловки, стремясь получить рычаги воздействия и заставить супругов Рэмси сотрудничать, Эллер сказал помощнику окружного прокурора Питу Хофстрему, главе отдела уголовных преступлений, чтобы судмедэксперт задержал выдачу тела убитой девочки на неопределенное время для проведения дальнейших экспертиз.

Это объявление вызвало бурную реакцию, потому что напомнило об угрозах, приведенных в записке о выкупе: ее автор пугал тем, что не отдаст семье останки жертвы для надлежащего захоронения. Помощник окружного прокурора Хофстрем возмутился этим требованием, как и адвокаты Рэмси. Полиции пришлось отступить и выдать тело для захоронения в Атланте.

Дело выходило на ложный путь, приближаясь к своей точке невозврата. Как после этого у полиции могло возникнуть хоть какое-то подобие объективности? Как полицейские смогли бы отделить подлинные поведенческие свидетельства от возмущения тем, что их предполагаемым подозреваемым сошло убийство с рук?

Мы спросили у Джона, как он и Пэтси отреагировали в самый разгар своего глубокого горя на то, что многие решили, будто сами родители сделали это. «Откровенно говоря, – ответил Джон Рэмси, – для нас это был в основном фоновый шум. Мы занимались похоронами нашей дочери и защитой нашего сына. Я не думаю, что мы действительно понимали, почему все это происходит именно так, но в любом случае не уделяли этому факту достаточно времени».

В поисках мотива

Один из руководящих принципов анализа уголовных расследований гласит: прошлое поведение предполагает будущее поведение. Другими словами, люди не действуют вразрез со складом своего характера. Если вам кажется по-другому, то это лишь потому, что вы не до конца знаете или не понимаете должным образом их истинный характер.

Начнем с того, что мы знаем или можем выяснить о Джоне и Патриции Рэмси. Это начало процесса составления психологического профиля.

В прошлом у обоих родителей нет ничего, из чего можно было бы сделать вывод, что они способны хладнокровно убить своего ребенка. Никаких признаков сексуальной аберрации или парафилии, особенно в отношении детей. Никаких указаний не только на сексуальное, но и на физическое или эмоциональное насилие. Даже первая жена и старшие дети Джона не могли сказать о нем ничего плохого или подозрительного.

Педиатру Джонбенет прямо задали вопрос, наблюдал ли он в ходе любого осмотра хотя бы какие-то, самые отдаленные признаки любого насилия. Он ответил, что не видел никаких подобных признаков. Как раз наоборот, Джон и Пэтси очень любящие и заботливые родители.

Полиция охотилась за любой зацепкой или уликой, еще активнее это делала бульварная пресса, с большей мотивацией и с меньшими сомнениями при поиске информации.

Но никто ничего не нашел.

Если вы даже не шлепаете своего ребенка, то вряд ли вышибете ему мозги, даже в момент крайней ярости (а нет абсолютно никаких указаний, что такой момент вообще когда-то у них возникал).

Вы не можете внезапно превратиться в убийцу ни с того ни с сего. Даже у людей, которые убивали без каких-либо криминальных эпизодов в прошлом, всегда есть конкретная причина для убийства. Самый частый сценарий, который мы обычно видим в СМИ: мама-одиночка просто еле сводит концы с концами, финансово и эмоционально, тут она встречает какого-то парня, и он как-то дает ей понять, что хотел бы впустить ее в свою жизнь, но там нет места для ее детей. Может, он хочет завести совместных детей, а может, вообще не хочет брать на себя обузу в виде детей. В любом случае, если эта женщина хочет изменить свою жизнь, она должна избавиться от своих детей.

Другая вариация этого сценария – та же самая женщина, даже без появления мужчины в своей жизни, все еще хочет начать с чистого листа и стремится к лучшему, но чувствует, что ничего не сможет, если будет связана детьми по рукам и ногам. Определенно, именно этот случай рассматривался на судебном процессе 2011 года над Кейси Энтони в городе Орландо, штат Флорида, которая обвинялась в убийстве своей почти трехлетней дочери Кейли. Хотя жюри присяжных после мучительных дискуссий ее оправдало, это впечатление навсегда осталось в общественном сознании.

Не думайте, что столь ужасное решение способна принять лишь отчаявшаяся женщина, аналог этому явлению – мужчина, который убивает свою жену или подругу на восьмом месяце беременности. До некоторых пор перспектива рождения ребенка, после чего вся жизнь изменится, кажется абстракцией. Но как только такой мужчина осознает неизбежность появления в своей жизни ребенка, его захлестывает паника. Он чувствует, что если не сделает что-нибудь как можно скорее, то окажется в ловушке. Этот образ мыслей выглядит мотивом для убийства Лейси Петерсон и ее будущего сына в 2002 году от рук ее мужа Скотта.

Однако ни один из этих сценариев не имел ничего общего с внутренней ситуацией семьи Рэмси. Так что если мы хотим продолжить дело против Джона или Пэтси, то нам все равно нужно найти правдоподобный мотив.

Из пункта А в пункт Б

Чтобы сделать правдоподобной идею, что каждый из родителей мог или хотел убить свою дочь, мы должны показать, как они могли прийти к этому. Другими словами, если только они не планировали убивать свою дочь заранее, должно было что-то случиться между тем, когда они проснулись утром, до того момента, когда Джонбенет умерла, превратив их из обычных родителей в убийц.

Начнем с пункта А, заметив, что Рождество – это счастливое время для семьи Рэмси. Они с нетерпением ждали его каждый год как традиционный период радости и семейного единения. Старшие дети Джона – сын, дочь и ее жених – собирались к нему в город, и все они планировали полететь в любимый загородный летний дом, чтобы побыть вместе. После этого Джон и Пэтси собирались во Флориду, взяв младших детей в диснеевский круиз, которого все ждали с большим волнением. День у этой семьи начался с открытия подарков, после чего Рэмси пошли в гости к хорошим друзьям на обед. Они останавливались в доме у других друзей, чтобы обменяться поздравлениями и подарками. Джонбенет заснула в машине по дороге домой. Джон отнес ее наверх, а Пэтси уложила ее спать, пока Джон играл с Берком, прежде чем тот тоже уснул. Бизнес Джона развивался хорошо. Рак Пэтси находился в стадии ремиссии. Жизнь была прекрасна, и день выдался под стать. Пункт Б – это связанное, задушенное и избитое тело Джонбенет, лежащее в винном погребе, самом удаленном помещении подвала. Я сказал детективам во время нашей встречи 10 января: «Нельзя просто вести себя на вечеринке одним образом, а потом совсем внезапно повести себя абсолютно по-другому и совершить подобное преступление».

Итак, как нам добраться из пункта А в пункт Б с помощью одного или обоих родителей Рэмси в роли убийцы?

Прежде чем мы это сделаем, давайте вкратце рассмотрим другую возможность, которая – хотите верьте, хотите нет – стала популярной теорией этого преступления. Предположим, убийца – это девятилетний Берк.

Мы можем довольно быстро отказаться от этой версии. Во-первых, тут нет мотива, однако у детей иные мотивы и понимание длительных последствий, чем у взрослых. Вполне возможно, что брат и сестра поссорились, он ее ударил, а потом родителям пришлось с этим как-то справляться. Но пошли бы они при этом на продуманные шаги: инсценировать похищение, написать записку о выкупе, а затем придумать странный сценарий удушения в подвале? Это не имеет никакого смысла, поскольку девятилетний ребенок не подвергнется тем же юридическим санкциям, что и взрослый.

У Берка не хватило бы сил и на то, чтобы нанести смертельный удар в голову, закрутить удавку или сдвинуть свою сестру с места. И родители никогда бы не отправили его в дом Уайтов, зная склонность детей рассказывать обо всем, что приходит им в голову. Так что давайте забудем об этом и просто пойдем дальше.

Теория полиции

После некоторой перестановки детектив полицейского управления Боулдера Стив Томас взял на себя функции главного следователя по делу. Как мы отметили, в Боулдере, по счастью, происходило не много убийств, так что в редких случаях убийства к делу привлекали детектива из другого района или подразделения. Томас обладал совсем небольшим опытом работы по расследованию убийств, однако в свое время посвятил много времени преступлениям с наркотиками.

Проведя собственное расследование, Томас пришел к выводу, что счастливое предвкушение Рождества, только что нами описанное, было на самом деле прикрытием для сильного напряжения, которое ощущала Пэтси все каникулы в целом, плюс у нее уже возникали стычки с Джонбенет. По словам детектива Томаса, Пэтси не хотела совершать слишком беспокойную поездку в Мичиган и была расстроена из-за упорного отказа дочери надеть платье, которое выбрала Пэтси для их обеда у Уайтов.

Все это окончательно обострилось ночью, когда Джонбенет проснулась в мокрой постели. В ванной нашли красную водолазку, из чего детектив делает вывод, что в ней девочка спала, и Пэтси сердито стянула ее с дочери, когда у той случилась ночная неприятность.

Из его дальнейших предположений следует, что пока Пэтси раздевала дочь, затем отмывала, прежде чем снова одеть в ту же одежду, женщина взяла какой-то кусок ткани, а затем грубо и резко вытерла им маленькую девочку между ног. Другими словами, согласно этому выводу, ссадины в области ее влагалища появились не в результате пальцевого проникновения в ходе какой-то извращенной сексуальной игры злоумышленника, а стали формой преднамеренного или непреднамеренного насилия по отношению к Джонбенет в качестве наказания за частые несчастные случаи с мочеиспусканием. Этим объясняется то небольшое количество крови на ее трусиках.

Я считаю эту теорию странной, но следующая часть сценария выглядит еще более надуманной. Томас представляет себе «некую взрывоопасную встречу в детской ванной». В момент неконтролируемой ярости Пэтси либо ударила Джонбенет по голове, либо даже швырнула ее через комнату. В любом случае ребенок упал на твердую поверхность, в результате чего получил обширный перелом черепа, описанный судмедэкспертом. Даже Томасу трудно было поверить, что Пэтси хотела так жестоко ударить или шлепнуть свою дочь. Поэтому она запаниковала, когда увидела, что сотворила с Джонбенет. Что ей делать дальше?

Разумно было бы позвонить в службу 911 и сказать, что произошел несчастный случай. Но Томас решил, что ее первым позывом, возможно, вместе с мужем, стало желание инсценировать получение травмы каким-то другим образом. Отсюда возникает следующее предположение: Пэтси поняла, что дочь умерла после первого удара. Или же она так испугалась ответственности за это, что позволила дочери умереть, не оказав ей помощи. Затем они с Джоном разыграли тщательно продуманную сцену с удавкой, изолентой и всем остальным, чтобы сбить полицию с толку. Они сразу же придумали трехстраничную записку с требованием выкупа, и Пэтси удалось озвучить все должным образом, достоверно сыграть изумление и истерику, когда она, наконец, позвонила в службу 911 и сообщила о пропаже дочери. А также… а также… эти люди, никогда раньше не совершавшие преступлений, умудрились сделать все настолько реалистично, что обманули полицию, ведь там поначалу решили, будто это действительно похищение. Насколько логично или правдоподобно все это звучит?

Теперь давайте посмотрим на это с точки зрения Джона. Даже если между Джонбенет и Пэтси действительно произошло то, что предполагает Стив Томас, неужели Джон просто соглашается с этим? Он верит в безумный план своей жены? Что могло заставить Джона согласиться с этим? Может, причина в том, что он уже потерял сначала свою старшую дочь, а теперь и младшую, а потому не захотел терять жену? Я еще не видел родителей, способных предпочесть супруга убитому ребенку. Ни один из этих сценариев не является правдоподобным.

Но прежде, чем мы оставим этот пункт, надо вернуться к тому, что спровоцировало инцидент. Пэтси вышла из себя, когда узнала, что Джонбенет обмочилась, и в результате швырнула ее через ванную. Почему? Во-первых, мы даже не знаем, случилась ли у ребенка эта ночная неприятность. Пятна мочи на ее нижнем белье могли появиться из-за мочеиспускания в момент смерти. Но, допустим, девочка обмочила штанишки ночью. Кровать Джонбенет обычно была влажной. Это стало настолько привычным явлением, что Пэтси, как правило, снимала простыни утром, перед приходом экономки, и складывала их в стопку на стиральную машину рядом с сушилкой у спальни Джонбенет.

Так что же такого случилось?

В ту ночь из-за накопившегося стресса, связанного с Рождеством, организацией поездок, приездом старших детей Джона и прочими событиями, Джонбенет намочила постель слишком много раз и Пэтси сорвалась? Настолько сильно, что вытащила своего ребенка из постели и перебросила через комнату? Может ли быть такое, что мать, вполне спокойно перенесшая очень много случаев недержания мочи у своей дочери, вдруг проявила звериную жестокость и проломила ребенку череп? Разве это правдоподобнее того, что Джонбенет, когда ее укладывали спать, сказала, будто не хочет больше участвовать в конкурсах, а Пэтси пришла в неописуемую ярость и ударила дочь с такой силой, что оставила на правой стороне детского черепа рану диаметром около двадцати сантиметров?

По этому сценарию получается, что Пэтси, охваченная раскаянием от того, что случилась такая ужасная вещь – а возможно, и вместе с Джоном, – затащила маленькую девочку в самую дальнюю комнату подвала, заклеила ее рот липкой лентой, связала шнуром шею и запястья. Потом они с мужем взяли кисточку из коробки, где лежали принадлежности Пэтси для рисования, отломили ручку, вставили ее в повязку на шее и сделали удавку, чтобы с силой сжать шею дочери. Хотя, возможно, это было своеобразное и причудливое ритуальное жертвоприношение.

Затем кто-то из них вернулся на кухню и сочинил странную записку о выкупе. «Давай вспомним, Джон, какие фильмы мы смотрели в последнее время, мы можем использовать их в этом тексте».

Но и это еще не все, им нужно было избавиться от рулонов клейкой ленты и от шнура так, чтобы в доме даже следов этих предметов не осталось. Но нет, без сомнения, в общей панике и неразберихе подобного процесса они забудут избавиться от остатков кисти и блокнота, на страницах которого была написана записка о выкупе, и тем самым оставить эти улики для полиции. (На самом деле, чтобы выглядеть еще более невинно, они передали сотрудникам блокнот с образцом почерка Пэтси и умело изобразили удивление при первой попытке сравнить его с почерком в записке.) Им также пришлось бы вернуться наверх, чтобы убрать всю кровь в ванной.

Ну или, допустим, Пэтси сделала все сама, без ведома Джона. Мы ведь точно знаем, что она хорошо умела отмывать следы мочи. Этот опыт пригодился ей в уборке всех следов крови, хлынувшей из такой большой раны на голове (подробнее об этом мы скажем чуть позже). В этом случае она повела себя по-настоящему хитроумно, поскольку отправила бы Джону записку о выкупе с завуалированным сообщением, со ссылкой на 118 тысяч долларов и на символ «Спасенный крестом» (Saved By The Cross). Но она, должно быть, решила, что никто другой этого не поймет, и смогла замаскировать свой почерк в собственном блокноте. Это невероятно. Не могу представить, чтобы жена и мать без подобного предшествующего опыта могла бы проявить такую высокую степень преступной изощренности с самого начала, в тот момент, когда ей понадобилось это сделать. Она могла бы обставить сцену еще лучше, если бы додумалась открыть дверь наружу или разбить окно.

Это все хорошо работает в кино. А в реальной жизни все происходит намного сложнее.

Я видел, что сотрудники полицейского управления Боулдера и другие представители правоохранительных органов взяли за основу статистический факт – большинство убитых маленьких детей погибают дома от рук своих родственников, живущих в этом доме, – и пытались привязать конкретные доказательства к статистике.

Кое-что из этого привело их на совсем странный путь, не имеющий при этом никакого значения. Например, на кухне стояла миска с нарезанным ананасом, и вскрытие обнаружило в желудке Джонбенет непереваренный ананас. Однако и Пэтси, и Джон отрицали, что давали ей ананас днем, а когда они вернулись домой вечером, то девочка уснула в пути. Детектив Томас придал этому большое значение, но что это могло в конце концов доказать? Может, один из родителей дал ей ананас и забыл об этом. Может, ночью она встала сама, спустилась вниз и поела. Может быть, злоумышленник дал ей фрукт. Ну и что?

Более того, окажись это существенным моментом в деле, способным вывести детективов на связь родителей с преступлением, Джон и Пэтси почувствовали бы опасность и постарались бы найти правдоподобное объяснение – а это очень легко сделать, – чем оставлять вопрос без ответа. Но они не пытались, поскольку это, похоже, ничего не значило. Такое предположение является типичной ошибкой неопытных следователей при столкновении со сложным делом. Я всегда говорил агентам, только поступившим ко мне на работу: «Не начинайте сразу рассматривать дело слишком близко. Сделайте шаг назад и посмотрите на него целиком, прежде чем сосредоточитесь на деталях». Здесь же полицейские выборочно подчеркнули те второстепенные аспекты, которые, по их мнению, подкрепляют выбранную теорию.

С другой стороны, они сразу отказались от неопознанной ДНК, найденной под ногтями Джонбенет, в ее трусиках и на длинных штанах – а это ДНК, не совпадающая ни с кем в доме. Полиция высказала мысль, что следы могли попасть туда при производстве и упаковке одежды, а значит, такая сомнительная улика увлечет дело в сторону.

Ну ладно, может, так и было. Возможно, Джонбенет играла в грязи, и ей под ногти попал органический материал. Не исключено, что она и другая маленькая девочка когда-то обменялись одеждой, и найденный генетический материал принадлежал ее подружке. Это маловероятно, но вполне допустимо. Но разве не странно выглядит подобная расстановка приоритетов? Вы придаете огромное значение ананасу, но не задумываетесь о том, что чужеродная ДНК может указать на реального преступника?

Еще на ее одеяле обнаружили лобковые волосы. Опять же, это может ничего не значить; перенос волос и волокон является обычным делом. Но так как они не совпали с волосами тех людей, кто находился в доме, не следовало ли хотя бы рассмотреть это как возможное указание на постороннего?

А потом с учетом того, что детектив Линда Арндт почувствовала, будто Джон способен на насилие, вы совсем запутались и придумали не очень убедительную полицейскую теорию этого дела. Но есть один элемент доказательства, который, мне кажется, подтверждает мою мысль.

Заключение судмедэксперта

Доктор Джон Э. Мейер, судебно-медицинский эксперт округа Боулдер, сертифицированный в области анатомической, клинической и судебной патологии, признал Джонбенет мертвой, когда полиция вызвала его в дом. Тело доставили в лабораторию этого специалиста, и там, в подвале больницы Боулдер-Комьюнити, он провел полное вскрытие.

Веревка-удавка вокруг шеи девочки была затянута с помощью обломанной ручки кисти так, что образовалась борозда. Доктору Мейеру пришлось обрезать удавку ножницами. Золотой крестик на цепочке запутался в веревке. На правой щеке возле уха обнаружена ссадина, еще одна внизу слева на шее. Петехиальные кровоизлияния на внутренней стороне век и в других местах головы соответствовали удушению.

В момент смерти Джонбенет была в длинном нижнем белье – в пижаме – поверх трусиков с цветочным принтом, в их промежности, как мы уже говорили, осталось небольшое пятно крови и еще пятно мочи на пижамных штанишках. Вокруг входа во влагалище также была засохшая кровь и кровеносные сосуды с гиперемией – это могло указывать на травму внутри входа во влагалище. Имелись и другие ссадины вдоль стенки влагалища, девственная плева не была повреждена. Отмечалось петехиальное кровоизлияние, разбросанное по поверхности обоих легких и передней поверхности сердца.

Когда Мейер снял кожу с обширной раны на голове, справа он заметил кровоизлияние размером 17 на 10 сантиметров. Под областью кровоизлияния обнаружился еще больший перелом черепа, размером 21 сантиметр от одного края до другого. Дальнейшее кровоизлияние распространилось под паутинной оболочкой, которая покрывает мозг. Под оболочкой, на сером веществе самого мозга, виднелись значительные кровоподтеки.

Доктор Мейер назвал официальной причиной смерти асфиксию в результате удушения, связанную с черепно-мозговой травмой.

Эти открытия выдающегося специалиста по медицине в сочетании с находками на месте происшествия стали для меня самым убедительным доказательством по всему делу. Они отображают то, о чем писал доктор Лестер Адельсон, долгое время занимавший в городе Кливленд, штат Огайо, пост главного заместителя судебно-медицинского эксперта, в своей книге «Патология убийства» (The Pathology of Homicide), известной как «диалог с мертвецом». Честно говоря, я не понял и не понимаю до сих пор, как полиция, окружная прокуратура, мое старое подразделение ФБР в Куантико и многие другие специалисты умудрились не интерпретировать эту информацию должным образом в отношении родителей жертвы. К сожалению, это типичный пример предпочтения теории реальным доказательствам, который мы наблюдали во всех делах, уже описанных в этой книге.

Тупая травма головы оказалась достаточно серьезной, чтобы убить кого угодно. Детали также указывают скорее на удар жестким и тяжелым предметом, чем на случайное столкновение с неподвижным твердым объектом. Следователи нашли в доме несколько предметов, способных вызвать такую рану. Наиболее заметными из них были большой металлический фонарик и клюшка для гольфа. Итак, начнем с предпосылки, что теория детектива Томаса о том, что жертва случайно ударилась о ванную или о другой предмет, менее вероятна с точки зрения судебной экспертизы, чем умышленный удар по голове импровизированным оружием.

Следует ли нам верить, что мать или отец, не совершавшие ранее насилия – бытового или любого другого – умышленно взяли бы тяжелый предмет и ударили им шестилетнюю девочку с такой силой, чтобы проломить ей череп и повредить мозг? И должны ли мы верить, что этот родитель принес предмет в спальню дочери, планируя ее ударить? Если нет, то можем ли мы поверить, что мать или отец забрали ребенка и отнесли в подвал, собираясь там наброситься на нее? Я не могу в это поверить.

Но вот что интересно! Местом преступления должна была считаться вся площадь дома и двора вокруг него. После того, как прошла первоначальная внутренняя неразбериха, следователи тщательно все осмотрели. В этих пределах основное место действия – путь от спальни Джонбенет в коридор и ванную, а затем в винный погреб – то есть от места, где ее в последний раз видели живой, до места, где нашли ее тело.

Так где же на этом пути вся кровь?

Это, пожалуй, самый важный вопрос всего следствия. На коже черепа много сосудов, поэтому раны на голове обычно обильно кровоточат, даже если они не очень серьезные. А нанесенные раны были серьезными, смертельными. Травма, разрывающая кожу головы, приводит к трещинам в черепе и субдуральному и субарахноидальному кровотечению, что, безусловно, также будет видно и снаружи.

Так где же была вся кровь?

Пэтси смыла и вытерла ее? Даже если и так, куда она дела многочисленные полотенца и моющие средства, которые бы ей для этого понадобились? Вывезла на машине посреди ночи и выбросила где-то? Практически невозможно идеально убрать столько крови, сколько хлынуло бы из такой раны на голове, и не оставить следов, которые бы не смогли обнаружить специалисты на месте преступления или не показал бы люминол – средство для выявления следов крови. За все годы моего следственного опыта я ни разу не видел, чтобы обильные следы крови были абсолютно полностью устранены.

Учитывая все это, есть только одно разумное объяснение: крови не было, поскольку во время травмы от удара тупым предметом Джонбенет была либо мертва, либо при смерти. Чтобы она почти не истекла кровью на месте преступления, ее сердце должно было перестать биться совсем или же должно было остаться очень слабое сердцебиение. Перекачивание крови и кровяное давление было чрезвычайно низким или вовсе отсутствовало. Значит, удар по голове нанесли уже после удушения веревкой.

Итак, куда это нас приводит?

Даже если мы способны вообразить любящую мать, впавшую в ярость, можем ли мы вообразить мать, которая связывает свою маленькую дочь, заклеивает ей рот изолентой, натягивает ей шнур на шею и постепенно крутит самодельную ручку до тех пор, пока ребенок не умирает от удушья? При каких обстоятельствах это могло произойти? Было ли это суровым наказанием за годы ночного недержания мочи? Был ли это такой способ Пэтси отомстить мужу, который подвергает свою дочь сексуальному насилию или предпочитает дочь вместо жены? Были ли Джон или Пэтси тайными сатанистами, которые выполняли такой чудовищный рождественский ритуал? И как все это вписывается в контекст запланированной поездки в Мичиган и отпускного круиза?

Как ни крути, в этом нет никакого смысла. Медицинское исследование и доказательства на месте преступления ясно показывают, что причиной смерти стало удушение. Я никогда не встречал случая, чтобы родители сделали что-то подобное с ребенком. Могли ли Рэмси стать первыми такими людьми в мире? И могли ли они проявить такую ловкость и преступную изощренность, что их поведение после преступления ничем не выдало их? Все это можно представить, только если вы принимаете во внимание ощущение Линды Арндт, что восемнадцати пуль может оказаться недостаточно, чтобы справиться со «скорбящим» отцом, который смотрит на неподвижное тело своей дочери.

В итоге

Здесь мы пытались подойти к убийству Джонбенет Рэмси под разными углами, точно так же, как мы это делали бы при консультировании по делу, когда я возглавлял группу поддержки расследований. Независимо от того, с какого угла мы приближаемся к расследованию, мы приходим к одному и тому же выводу: Джон и Патрисия Рэмси не убивали свою дочь ни вместе, ни по отдельности. А значит, где-то должен быть преступник.

Несмотря на все это, мое старое подразделение в Куантико продолжало убеждать меня, что родители – главные подозреваемые. Может ли быть такое, что один или оба родителя убили своего маленького ребенка, постепенно затягивая удавку на ее шее, пока руки девочки были связаны? Да, это возможно, но настолько маловероятно, что, учитывая контекст, это последняя возможность, которую только можно рассматривать. Такое сработало бы только тогда, если все остальное по делу удалось напрямую привязать к родителям. Но в этом случае, как мы уже отметили, помимо статистики о том, что большинство убийств детей в семье совершаются лицами, живущими в доме, – ничто не связывало Джона и Пэтси Рэмси с убийством их ребенка.

Однако это, похоже, ни для кого не имело значения.

Глава 16. Входит Лу Смит

Как только я оказался вовлеченным в дело Рэмси, мой общественный и профессиональный имидж, казалось, изменился в мгновение ока. Меня больше не воспринимали как агента Джека Кроуфорда – прямолинейного, ищущего справедливости персонажа в строгом черном костюме, которого изобразил Скотт Гленн в фильме «Молчание ягнят» и который, по общему мнению, был «списан» с меня. Теперь меня стали воспринимать как наемника, способного сказать что угодно за деньги. По иронии судьбы после того как я решил, что родители Рэмси не преступники, а выжившие родственники жертвы, я вообще перестал принимать от них деньги.

Нас с Марком такая реакция ошеломила. Почти все, что мы говорили об этом деле либо лично, либо в интервью, сразу же старались опровергнуть и показать, насколько мы наивны в своей вере в невиновность семьи Рэмси. Марк пообщался с несколькими агентами в Куантико и остался удивленным и сбитым с толку, не понимая, почему они не рассматривают все доказательства.

Оказалось, что никто с нами не согласился и даже не допустил, чтобы моя оценка могла быть правильной.

Никто до тех пор, пока не появился Лу Смит.

Если и был кто-то, кого я считал настоящим героем в этой истории, кому я полностью доверял, то это только детектив Эндрю Луи «Лу» Смит. К моменту начала расследования он уже стал легендой правоохранительных органов Колорадо, раскрыл более 90 % из более чем двухсот расследуемых им дел об убийствах. Он ощущал такую тесную личную связь с жертвами разрабатываемых им убийств, что держал маленькие фотографии некоторых из них в своем бумажнике.

В марте 1997 года, через три месяца после убийства, когда дело не двигалось, а Джон и Патрисия Рэмси все еще оставались под пристальным наблюдением как главные подозреваемые, офис окружного прокурора и полицейское управление находились в состоянии холодной войны. Окружной прокурор Алекс Хантер нанял Лу Смита, чтобы проконсультироваться по этому делу. В то время Смит уволился из аппарата шерифа округа Эль Пасо, района к югу от Денвера, который включает в себя Колорадо-Спрингс и Академию ВВС США. Хантер имел веские основания сделать так. Расследуемое дело привлекло к Боулдеру внимание всего мира, его нужно было изо всех сил двигать вперед. При этом мало кто сомневался в честности, объективности, таланте и опыте такого человека, как Смит.

Смит скрупулезно рассмотрел все доказательства, ставшие к тому времени довольно объемными, и пришел к выводу, что Джонбенет убита злоумышленником, незаконно вторгнувшимся на территорию дома.

Это напомнило ему одно из раскрытых им дел шестилетней давности – убийство в 1991 году 13-летней Хизер Доун Черч в своем доме недалеко от Колорадо-Спрингс. Четыре года общественность и полиция считали, что виноват кто-то из живущих в доме, и дело совершенно не двигалось. Смит проявил почти сверхчеловеческое внимание к деталям и нашел пропущенный всеми отпечаток пальца, который совпал с отпечатком подозреваемого, арестованного во Флориде. Роберт Чарльз Браун поначалу не признал себя виновным. Но понимая, что ему грозит смертная казнь, если результаты работы Смита будут рассмотрены в суде, он подписал явку с повинной. В целом он мог быть причастен к убийствам более сорока человек. Одному богу известно, сколько людей погибло бы, если бы не Лу Смит.

Рабочая теория Смита заключалась в том, что неизвестный субъект проник в подвал через неплотную решетку и смог передвигаться по всему дому. Хотя я считал, что злоумышленник затаил личную обиду на Джона Рэмси, Смит решил, что это мог быть педофил, случайно увидевший Джонбенет в городе, в школе или во время какого-то из конкурсов. Он использовал найденный на кухне блокнот, чтобы написать странную записку о выкупе, а затем спрятался, пока семья не вернулась домой и не легла спать.

Некоторые люди склонны отвергать эту теорию, потому что проскользнуть в дом и прятаться там так долго – слишком смелый и дерзкий шаг. Но важно помнить, что «нормальным» людям кажется невообразимым то, что взломщики и грабители делают просто для того, чтобы жить. Я не знаю, сколько случаев прошло через мои руки за эти годы, когда женщина просыпалась и видела незваного гостя, стоящего над ее кроватью и наблюдающего за ней. И я имел дело со многими парнями, совершавшими взломы и проникавшими в чужие дома – довольно часто безо всякого насилия, – для них нет никаких проблем долго находиться в доме, который они выбрали целью. Иногда они проникали туда, когда домочадцы еще не спали. Для некоторых из них в этом состоит главный кайф во время преступления.

Сделав весомый вклад в теорию о злоумышленнике, Смит внес еще один важный элемент в дело благодаря скрупулезному наблюдению. Изучая фотографии тела Джонбенет сантиметр за сантиметром, он заметил два странных повреждения – одно на правой стороне шеи, другое – в нижней левой части спины. Эти два следа выглядели практически одинаковыми, оба состояли из параллельных красных рубцов на расстоянии примерно трех с половиной сантиметров друг от друга.

Смит проконсультировался на эту тему с несколькими своими коллегами, а затем обратился к доктору Майклу Доберсену, доктору медицины и философии, сертифицированному судебно-медицинскому эксперту и патологоанатому округа Арапахо в штате Колорадо. Доберсен не стал делать четкие выводы без возможности полностью осмотреть тело, однако все же согласился со Смитом, что поражения соответствовали следам от применения электрошокера. Дальнейшие консультации с экспертами помогли Смиту выявить определенный интервал между двумя отметками на каждой ране и предположить, что воздействие было произведено электрошокером Air Taser Model 34000. Смит также изучил последние фотографии живой Джонбенет. Он увидел, что на правой стороне ее лица и шеи не было никаких отметин.

Я мало что знал об электрошокерах, но теория меня крайне заинтересовала. Если электрошокер действительно применялся к этому шестилетнему ребенку, то причин могло быть лишь две: обездвижить и потом полностью контролировать девочку, или же мучить ее ради сексуального удовлетворения. Логично, что оба сценария исключают любого из родителей. Во-первых, они ранее не владели электрошокером, поэтому его пришлось бы специально купить и принести в дом, а этому нет доказательств. Кроме того, им не надо было бы контролировать жертву, как пришлось это делать незнакомцу. Для двух человек, не имевших в анамнезе сексуальных извращений или педофилии, сделать такое со своей дочерью было немыслимо.

В СМИ просочилась информация, что в доме Джона Рэмси есть книга об электрошокерах. Это типично для лжи и полуправды, которые узаконены и регулярно публикуются журналистами. На самом деле у него была книга по промышленной безопасности, где в качестве подобных мер упоминались электрошокеры. Это похоже на слух о том, что наша книга «Охотник за разумом» (Mindhunter) лежала на полке в спальне во время убийства. Это совершенно неверно. Джон Рэмси не знал, кто я, и никогда не слышал об этой книге. Лишь после того, как мы встретились, и я пришел к выводу, что не могу считать его законным подозреваемым, он получил и прочитал эту книгу, тем самым невольно запустив подобный слух.

Если электрошокер входил в сценарий преступления – и мне кажется, трудно считать случайным совпадением наличие двух отметок на теле, которые просто случайно соответствуют определенной модели пневматического элетрошокера, – тогда это еще больше очерчивает круг доказательств. Блокнот, в котором была написана записка с требованием выкупа, ручка кисти, применявшаяся как импровизированная гаррота, и два наиболее вероятных тупых орудия (клюшка для гольфа и фонарик) оказались в доме на виду. Однако предметов, предназначенных для фиксации жертвы – рулона клейкой ленты, катушки для веревки и теперь уже, скорее всего, электрошокера, который мог ненадолго, но обездвижить жертву, – в доме не нашли, а следовательно, их туда кто-то принес. Все эти элементы большинство исследователей либо упускают из виду, либо, по необъяснимой причине, сразу же отклоняют.

Смит полагал, что злоумышленник выпустил в Джонбенет заряд из электрошокера, заклеил ей скотчем рот и таким образом обездвиженную и беззащитную отнес в подвал, собираясь оттуда вынести из дома. Он сделал удавку со шнуром, принесенным с собой, и с ручкой обломанной им кисти. Затягивая шнурок на шее, он, предаваясь своей эротической фантазии, сунул руку в штанишки девочки и совершил проникновение пальцами. Смит приписал неизвестному субъекту все неопознанные улики, обнаруженные на месте преступления: лобковые волоски, следы ДНК, отпечаток на полу от ботинок марки Hi-Tec, потертость на стене подвала возле окна.

Тот факт, что под ногтями Джонбенет нашлась ДНК, дал Смиту повод считать, что она в какой-то момент пришла в себя и боролась с преступником. Он также заметил несколько ссадин в форме полумесяца на ее шее вокруг шнура. Он объяснил их отчаянной попыткой Джонбенет снять или ослабить удавку, снова показывая, что шестилетняя девочка боролась, пытаясь спасти свою жизнь. Можете вы себе представить мать, которая борется со своим ребенком и затягивает петлю на ее шее? Из опыта своей работы я много знаю про всякие отклонения, но подобное я не в силах себе представить.

Смит решил, что поскольку Джонбенет боролась и не сдавалась, неизвестный субъект запаниковал и ударил ее первым попавшимся под руку предметом, скорее всего, фонариком. Полагая, что убил ее, он сбежал из дома со всеми предметами, которые принес с собой, а все остальное оставил.

Мы со Смитом придерживались разных вариантов толкования событий. Он верил, что мотивом преступления стало навязчивое влечение к ребенку, в то время как я думал, что причина в ненависти к отцу девочки. Марк полагал, что задумывалось похищение, но оно закончилось неудачей. В нем участвовали один или несколько молодых неискушенных преступников. В случае с требованием 118 тысяч долларов Марк больше поддерживал мое толкование с точки зрения информированности злоумышленника о делах семьи. Но любая интерпретация событий выглядела куда более вероятным сценарием, чем раздражение из-за ночного недержания мочи, как это было сформулировано детективом Стивом Томасом. При любом из этих вариантов вы точно так же вели бы расследование и рассматривали поведение родителей после трагедии. Пока же следователи опросили сотни свидетелей и заинтересованных лиц и нашли несколько потенциально интересных зацепок, но при этом, как я мог видеть, не придавали значения этим сведениям о поведении и не отвлекались от версии о родителях-убийцах.

Расследование по-прежнему сопровождалось проблемами, внутренними разногласиями и продолжающимся конфликтом между полицейским управлением и офисом окружного прокурора Алекса Хантера. Полиция очень хотела созвать большое следственное жюри[17], так как оно может потребовать дачи показаний, которую не могли потребовать детективы.

Пятнадцатого сентября 1998 года, спустя два года после убийства, большое следственное жюри присяжных из четырех женщин и восьми мужчин приступила к работе. Хантер назначил адвоката Майкла Кейна возглавлять расследование. К тому времени детектив Стив Томас подал в отставку, сославшись на разногласия с полицией по поводу того, как ведется расследование, а также с офисом окружного прокурора из-за невозможности добиться обвинения Рэмси.

Через неделю после начала работы большого жюри Лу Смит заявил о своей собственной отставке, но по противоположным причинам. В письме Алексу Хантеру он указал: «Я не могу с чистой совестью участвовать в преследовании невиновных людей. Для меня было бы в высшей степени неприлично и неэтично оставаться в расследовании, когда я так сильно верю в их невиновность».

В марте следующего года, когда жюри присяжных все еще работало и проводило собственное расследование, Линда Арндт также подала в отставку. Теперь осталось слишком мало тех, кто был знаком с этим делом с самого начала.

Лу Смит и я дали показания перед большим жюри присяжных, и мы оказались в числе последних свидетелей. Он предстал перед собранием 11 марта 1999 года. Мои собственные показания заслушивались 26 и 27 апреля. Смит просил разрешить ему давать показания и в дальнейшем, но его участие было отвергнуто обвинителем Майклом Кейном, который также приказал ему сдать все собранные материалы. С помощью других прокуроров, которые были знакомы с ним, уважали его и согласились с тем, что большое жюри не прислушивается к доказательствам по делу, Смит сумел отменить и то и другое решение обвинителя. У меня сложилось впечатление, что не прокуроры, а сами присяжные хотели услышать о деле от нас обоих.

Поскольку заседания большого жюри проводятся в закрытом режиме, то я не знаю, о чем свидетельствовал Смит, и соответствовало ли это тому, что я сказал. Но ряд источников в СМИ выразили общее мнение, что сказанное нами обоими сосредоточило присяжных на конечном результате.

Брайан Морган позвонил мне и сказал, что большое жюри хочет, чтобы я давал показания и принес любые записи, которые у меня были.

– Я сообщил им, что у вас нет записей, – сказал он.

– Но у меня есть записи, – возразил я.

– Да?

Я взял их с собой, и когда вошел в комнату большого жюри, то присяжные позволили мне прочитать мои записи в значительной степени дословно, включая и мои откровенные наблюдения за многими ключевыми игроками.

Двое из членов большого жюри имели опыт работы в научной сфере, о чем я знал, и мне важно было объяснить им, что именно мы делали и как развивали свою теорию. Я помню, как один из них меня спрашивал о чем-то, например: «А если бы мы сказали вам о наличии доказательств того, что два человека причастны к этому преступлению?»

«Я проводил расследование и давал показания по делам, где, как мне казалось, вовлечены два человека, – ответил я, – но я не вижу этого здесь». Затем я добавил: «Но если у вас действительно есть доказательства, которые вы упомянули, то почему же я здесь? Почему вы разговариваете со мной? Предоставьте свои доказательства».

Он отступил.

Тринадцатого октября 1999 года большое жюри и Алекс Хантер объявили, что они не нашли достаточных доказательств, чтобы обвинить кого-либо в убийстве Джонбенет Рэмси. Поскольку в законе штата Колорадо указано, что обвинительный акт следует подписывать как председательствующему присяжному, так и окружному прокурору, оставалось неясным, какая сторона будет предъявлять обвинение супругам Рэмси или кому-либо еще.

Мы с Лу Смитом официально встретились только после дачи показаний перед большим жюри. Но мы быстро подружились на основе взаимного восхищения и уважения. После того как я завершил свое выступление перед большим жюри, адвокаты Рэмси сказали, что Смит хочет со мной встретиться. Мы поехали к нему домой в Колорадо-Спрингс.

Открыв дверь, он приветливо заявил мне: «Джон, мне потребовалось десять месяцев, чтобы сделать вывод, что Рэмси невиновны, а у тебя на это ушло всего четыре дня». Наши ситуации нельзя сопоставлять напрямую. Я проводил быстрое расследование уголовного дела, а он провел полномасштабное расследование полицейского типа. Однако для меня подобное заявление от человека уровня Лу Смита стало величайшим комплиментом.

Он признал, что, как и я, участвовал в расследовании, полагая, что Рэмси могут быть убийцами. Он пригласил меня пройти в дом и показал презентацию того, что собрал. Результаты проведенного Смитом расследования укрепили мою веру в невиновность Рэмси.

Когда он вместе со мной просматривал материалы дела и свою презентацию, я рассказал ему, какое впечатление произвела на меня его работа. Затем он поведал мне некоторые вещи, которые не стали особенным для меня сюрпризом. Сначала о том, как он, Стив Томас и Алекс Хантер отправились в Куантико, чтобы проконсультироваться с преемником моей старой группы, переименованной в Child Abduction and Serial Killer Unit (CASKU)[18].

Поскольку они собирали доказательства и выстраивали историю Рэмси как убийц, Смит заявил, что улики не соответствуют действительности. В этот момент, по его словам, начальник подразделения демонстративно швырнул на стол для переговоров папку с делом и сказал что-то вроде: «Если Рэмси этого не сделали, то я сложу свои полномочия!»

Это согласуется и с другим отчетом, который я получил от Кеннета Лэннинга из отдела поведенческих наук и ведущего специалиста по преступлениям против детей. Исследование Кена, записанное и включенное в обучение, стало новаторским в своей области, и его влияние на поле следствия оказалось значительным. В какой-то момент Кена попросили присутствовать на конференции по этому делу. Выслушав презентацию, он сказал другим агентам о том, что они не допускают возможности вторжения злоумышленника и что все ими представленное не позволяет считать Рэмси подозреваемыми.

«Кен, ты же не хочешь сказать, что Рэмси ни в чем не виноваты?» – спросил один из специальных агентов.

Лэннинга так и не пригласили к участию в этом деле.

Расследование продолжалось, но так и не завершалось. В 2000 году и Стив Томас, и супруги Рэмси издали книги. В хронике Томаса «Джонбенет. Внутри расследования убийства Рэмси» (JonBenet: Inside the Ramsey Murder Investigation) Пэтси названа убийцей, а Джон – ее сообщником в сокрытии преступления. В книге «Смерть невинности» (The Death of Innocence) Рэмси высказали свою собственную точку зрения на историю.

В этой книге Рэмси упомянули местного журналиста по имени Роберт Кристиан «Крис» Вольф как возможного подозреваемого и заявили, что он «представил слишком много вопросов без ответа». Вольф писал об Access Graphics, компании Джона Рэмси, и, по словам своей бывшей подруги, он вел себя странно в день убийства, когда умчался из своего дома и вернулся на следующий день весь в грязи, а затем одержимо следил за ходом дела. Полиция допросила Вольфа и избавила его от подозрений. Он отрицал свою причастность, заявил, что даже не слышал о Джонбенет до ее убийства, и подал иск к Рэмси на 50 миллионов долларов за клевету в Окружной суд США в Атланте.

В жалобе Вольфа говорилось, будто Рэмси знали, что он не может считаться подозреваемым, поскольку Пэтси «случайно или намеренно» убила свою дочь, а затем предприняла «тщательно продуманную и прозрачную попытку скрыть свое преступление». Его сценарий, по сути, был таким же, как в книге Томаса.

Тридцать первого марта 2003 года судья Джули Э. Карнес, бывший федеральный прокурор, отклонила дело по ходатайству о вынесении решения в упрощенном порядке на основании того, что если Вольф не может привести ясных и убедительных доказательств (это стандарт в гражданских делах), что его теория об убийстве Джонбенет родителями Рэмси правдива, то он не может демонстрировать, что их заявление о его статусе подозреваемого сделано со злым умыслом (а это критический элемент клеветы).

В своем приказе об отказе в иске на девяносто трех страницах Карнес заявила, что книга Рэмси «занижает» интерес полицейского управления к Вольфу. Она взяла на себя оценку всех доказательств и резко раскритиковала полицию Боулдера и ФБР за попытку создать с помощью СМИ отрицательный образ родителей Рэмси в коллективном сознании. Особенно она критиковала Стива Томаса, сравнив его работу с работой Лу Смита:

В то время как краткие показания детектива Смита по расследованию основаны на доказательствах, теории детектива Томаса не покреплены существенной доказательной базой. Действительно, детектив Смит является опытным и уважаемым специалистом по расследованию убийств, а детектив Томас не имел опыта расследований убийств до этого дела. Проще говоря, доказательства истца, будто они [Рэмси] убили свою дочь и скрыли свое преступление, основаны лишь на том факте, что ответчики находились в доме во время убийства.

Она писала, что «есть предостаточно доказательств того… что злоумышленник вошел в их [Рэмси] дом посреди ночи 25 декабря 1996 года и убил их дочь».

По всем основным вопросам судья Карнес применяла веские правовые и следственные аргументы в своем заявлении, которое заходило в своем утверждении невиновности Рэмси дальше, чем любой официальный документ или мнение, существовавшие до этого. Она отвергла идею, будто Пэтси смогла устроить такую инсценировку, что вместо случайного убийства ею дочери появились признаки другого преступления, а также теорию о том, что она совершила преступление под влиянием депрессии из-за якобы своего неудачного брака.

«Хотя истец представляет доказательства в поддержку своей теории, – писала Карнес, – если их принять как истину, то [это] будет противоречить его же теории о том, что мистер Рэмси помог своей жене в “сокрытии” убийства Джонбенет. Другими словами, если брак был на грани распада, маловероятно, что невиновный супруг поможет виновной супруге скрыть убийство их общего ребенка».

Она также опровергла мнение, что Рэмси, при наличии у них адвоката, не сотрудничали с полицией: «Несмотря на широко распространенную критику подозреваемых за отказ сотрудничать в расследовании убийства, ответчики отмечают, что они, по крайней мере, трижды соглашались на раздельное собеседование с представителями полиции и окружной прокуратуры округа Боулдер».

Кроме того, она написала: «В ходе расследования подозреваемые подписали более ста разрешений на получение информации, запрошенной полицией, и предоставили все доказательства и всю информацию по запросу полиции».

Я счел это постановление весьма обнадеживающим, поскольку судья Карнес резюмировала то, что я пытался донести в течение многих лет: чтобы найти какие-либо физические или поведенческие доказательства против Рэмси, вы должны перепрыгнуть через столько логических препятствий, что вся теория разваливается.

Пока разворачивалось дело, мне позвонил Брайан Морган и сказал, что новый прокурор округа Боулдер Мэри Кинан хочет поговорить со мной. Я вылетел и встретился с ней и ее сотрудниками. Впервые в моей карьере меня попросили провести анализ и защиты, и обвинения по одному и тому же делу.

В том же месяце, когда было вынесено решение судьи Карнес, Кинан сделала следующее заявление:

ОКРУЖНАЯ ПРОКУРАТУРА –

ДВАДЦАТЫЙ СУДЕБНОЙ ОКРУГ

МЭРИ И. КИНАН, ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР

7 апреля 2003 года

Я внимательно изучила постановление судьи окружного суда Соединенных Штатов Джули Карнес по гражданскому делу Вольф против Джона Рэмси и Патриции Рэмси. Я согласна с выводом суда о том, что «весомость доказательств больше согласуется с теорией, что злоумышленник убил Джонбенет, чем с теорией, что миссис Рэмси сделала это.

Обращаю внимание, что вынесенное в контексте гражданского дела решение – продуманное и аргументированное, основанное на доказательствах, представленных разными сторонами в этом деле. Его следует читать полностью.

Джон и Патрисия Рэмси находятся в фокусе тщательного расследования в связи с убийством их дочери, Джонбенет, уже более шести лет. Люди, обвиняемые в преступлении, считаются невиновными до тех пор, пока их вину не установит суд. Поскольку мистеру и миссис Рэмси даже не предъявляли обвинение, не говоря уже об осуждении, их следует считать невиновными и следует обращаться с ними соответствующим образом.

В течение нескольких месяцев мои штатные сотрудники исследовали новые и прежние нерассмотренные пути, большая часть которых связана с возможностью того, что это преступление совершил злоумышленник. Мы продолжаем работу при тесном сотрудничестве с Рэмси, детективом Лу Смитом и полицейским управлением Боулдера. Мы все сосредоточены на задержании и успешном судебном преследовании убийцы Джонбенет.

К сожалению, ни Пэтси Рэмси, ни Лу Смит не дожили до этого. Через три года, в результате рецидива рака, 24 июня 2006 года, в возрасте 49 лет скончалась Пэтси. Она умерла в доме своего отца, Джон до конца оставался с ней. Ее похоронили в Джорджии, рядом с Джонбенет.

Испытав сильнейшую боль в животе, которая стала результатом метастазов рака толстой кишки, Лу Смит умер в возрасте 75 лет 11 августа 2010 года в хосписе Пайкс Пик в Колорадо Спрингс. Незадолго до смерти Лу к нему в хоспис приехал Джон Рэмси, провел с ним несколько часов и помолился у его постели. Джон сказал нам, что для него большая честь выступить на похоронах Лу.

Мы с Марком написали: наверное, худшее, что может случиться с человеком или парой – смерть ребенка от насилия. Благодаря случаю Рэмси мы понимаем, что есть нечто даже хуже: оказаться ложно обвиненным в этом преступлении.

В этом деле есть одна странная заключительная деталь, которая демонстрирует, насколько каждый человек, включая нас, может поддаться предположениям.

Шестнадцатого августа 2006 года власти Бангкока, столицы Таиланда, арестовали 41-летнего учителя начальной школы для иностранцев по имени Джон Марк Карр. Разведенный отец троих детей из Петалумы, Калифорния, он ранее обвинялся в хранении детской порнографии. Карр попал в поле зрения офиса окружного прокурора Боулдера, когда Майкл Трейси, профессор журналистики в Университете Колорадо, будучи очень ответственным человеком, передал копии электронных посланий из своей переписки с Карром, продолжавшейся в течение четырех лет. Тайские власти действовали на основании скрепленного печатью ордера на арест, подписанного судьей окружного суда округа Боулдер Роксанной Байлин.

Страницы: «« « 23456789 » »»