Закон и беспорядок. Легендарный профайлер ФБР об изнанке своей профессии Олшейкер Марк
– Судья Джордж Сазерленд в деле «Бергер против Соединенных Штатов», 1935 год
В своем мемуарном эссе 1936 года «Крушение» Фрэнсис Скотт Фицджеральд заметил: «Признак первоклассного интеллекта – это способность удерживать две противоположные идеи в уме в одно и то же время, и все еще сохранять способность действовать». Перед теми из нас, кто работает в правоохранительных органах и хотя бы стремится к достижению первоклассного интеллекта, уголовное правосудие ставит сложнейшую задачу: как нам энергично выслеживать преступников, преследовать и наказывать их за преступления, но при этом быть совершенно уверенными, что ни в чем не повинный человек не пострадает из-за справедливой, но несовершенной системы, которой управляют практикующие специалисты, обладающие самыми разными человеческими недостатками и слабостями?
Как, например, мы можем осуждать длительную процессуальную трясину и тактику проволочек для Седли Элли, но потворствовать этим проволочкам в деле Дэмиена Эколса?
В детстве я смотрел телесериал, его вспомнит практически каждый мальчик и многие девочки. Он называется «Приключения Супермена», и во вступлении, где супергерой позировал перед развевающимся американским флагом, упершись руками в бедра, рассказчик провозглашал, как герой ведет «нескончаемую битву за правду, справедливость и американский образ жизни».
Когда я начал свою карьеру в правоохранительных органах в 1970 году, как и большинство моих коллег, я верил, что правда и справедливость всегда будут одерживать верх. Независимо от юрисдикции или отдельного правоохранительного органа, мы все играли на одном поле. Я считал, что наша задача как следователей – помогать раскрывать преступления и задерживать преступников, используя все навыки и все доступные нам инструменты расследования.
Оглядываясь назад, я понимаю, что вел себя тогда несколько наивно. Условия этой игры не являются равными, и не все следователи и органы являются равными. Я все еще верю, что подавляющее большинство из нас следуют букве закона и своим личным кодексам поведения. К сожалению, как и в любой другой профессии, всегда есть отдельные лица и целые отделы, которые считают, что они выполняют свою работу должным образом, хотя на самом деле используют ошибочные, устаревшие, а иногда и незаконные методы и практики.
Мне потребовалось слишком много лет, чтобы осознать и принять то, что наша система правосудия хоть и остается по-прежнему лучшей в мире, однако она далека от совершенства. К тому же теперь я задаюсь вопросами о некоторых случаях, о которых я и мои коллеги узнавали от правоохранительных органов США и всего мира. Эффективно ли следователи сдерживали преступление и контролировали место его совершения? Эффективно ли они собирали и сохраняли доказательства, избегали их загрязнения и поддерживали цепочку их сохранности? Надлежащим ли образом судебно-медицинские эксперты или патологоанатомы сертифицированы, правильно ли они оценивали экземпляры? Проводились ли интервью и допросы, на которых были исключены руководство и принуждение по отношению к допрашиваемым? Повлияли ли на прокурора какие-либо факторы и интересы помимо самого дела, такие как его переизбрание или политические амбиции?
В некоторых случаях мне теперь приходится задаться вопросом: правильно ли я все понял? И это навсегда останется для меня тревожным вопросом.
Вкратце – это то, с чем мы работаем. И поэтому мы все должны проявлять бдительность, вовлеченность и задавать вопросы, чтобы убедиться в том, что система работает настолько хорошо, насколько это возможно.
Это возвращает нас к Супермену и к его нескончаемой битве. Никто из нас не Супермен, но по самой сути стоящей перед нами задачи это в значительной степени должна быть «бесконечная битва». В рамках системы, которая должна применяться справедливо и единообразно, мы никогда не должны упускать из виду индивидуальные аспекты: они могут относиться к конкретной жертве, обвиняемым и фактам по делу. Поступая таким образом, мы достигаем понимания соответствующих ответов в каждой отдельной ситуации.
Факты в деле Седли Элли недвусмысленны. Факты в деле Дэмиена Эколса крайне неоднозначны. Между ними существует огромная разница, там каждый аспект требует ответа, который соответствует особенностям этого аспекта.
Я знаю, что это проще сказать, чем сделать, и мы никогда не добьемся идеального совершенства. Но это цель, к которой нетрудно – и важно – стремиться.
Расследования, их анализ и процесс работы над этой книгой привели к тому, что теперь я четко вижу, насколько уязвимым может стать любой из нас в условиях, когда система правосудия перекошена. Если это происходит, то система может обрести искаженную силу и инерцию, столь же мощную и потенциально разрушительную, как и когда она функционирует правильно.
Написание этой книги также заставило меня оглянуться на некоторые из своих более ранних случаев и поразмышлять над некоторыми предположениями, которые я выдвигал.
В самую первую очередь, когда к нам обращались за помощью местные правоохранительные органы, нам следовало предполагать, что они предоставляют нам хорошие данные. В тех случаях, когда мне действительно удавалось провести полевую работу, я смог бы дать свою собственную оценку. Но когда нам представляли всю информацию, мы чувствовали себя поставленными в определенные рамки. В большинстве случаев это не имело значения, потому что у нас имелись все необходимые ключевые элементы, такие как фотографии, описания и данные о поведении жертвы с места преступления.
Если бы меня попросили участвовать в таком деле, как подозрение Кэмерона Тодда Уиллингема в поджоге, то я бы полагался на то, что выглядело как достоверные научные данные, и в этом случае я бы пришел к неправильному выводу. Если бы меня пригласили исследовать дело троицы из Уэст-Мемфиса, то я бы сразу понял, что это не сатанинское ритуальное убийство, но заключение судмедэксперта ввело бы меня в заблуждение, заставив сделать вывод, что это убийство, совершенное из похоти.
Я бы порекомендовал несколько шагов, которые могли бы предотвратить тюремное заключение и казнь, которому подвергаются невиновные мужчины и женщины.
Если мы начнем с основных проблемных областей, выделенных Брэндоном Гарреттом – это ложные признания, антинаучные данные, тюремные информаторы, неэффективная помощь адвоката и плохое судейство, – мы сможем увидеть то, что нужно сделать для предотвращения ошибок.
Во-первых, я выступаю за создание независимой национальной лаборатории судебной экспертизы, отделенной от ФБР и всех других правоохранительных органов. Несмотря на предыдущие задокументированные проблемы, я твердо верю в нынешнее превосходство и целостность Национальной лаборатории ФБР, которая сегодня располагается в современном комплексе Академии в Куантико. Но при работе с угрозой смертной казни или с другими серьезными делами не должно быть и речи о влиянии на дело или скрытых мотивах. Исследователь все еще может незаметно дать понять кому-нибудь в лаборатории, что это конкретное доказательство имеет решающее значение для дела, или что жюри присяжных обязано понять определенный факт совершенно определенным образом, или любой другой аспект, который приведет к выгодным результатам.
Также в области доказательств мы увидели, что слишком много признаний носят принудительный характер или еще каким-то иным образом не являются законными, поэтому требуйте, чтобы все полицейские допросы регистрировались – желательно как в звуковом формате, так и в формате видео, – причем полностью. Если этого не произошло, то полученные на допросе доказательства нельзя признавать допустимыми для приговора к смертной казни. Подписанных письменных признаний недостаточно для подобного приговора.
Стив Брага долго и серьезно размышлял над этими вопросами. В частности, он сказал: «Каждый допрос следует снимать на видео от начала до конца. Если же вы не хотите, чтобы люди видели, что именно вы делаете, тогда вы делаете то, чего делать не должны».
Один из повторяющихся аргументов людей, выступающих против смертной казни – это невероятное количество денег, потраченное на, казалось бы, бесконечные апелляции. Существуют различные оценки того, сколько стоит довести осужденного до такого этапа, на котором его можно будет спокойно казнить, но большинство из этих оценок находятся в семизначном диапазоне. В наш век ограниченных ресурсов это не та сумма, с которой можно шутить. Подобный аргумент правомерен для любого случая, при котором вероятен длительный апелляционный процесс.
С другой стороны, если бы мы смогли исправить проблемы, вызванные ошибочными или сомнительными приговорами, а также укрепить общественное доверие тем, что мы сделали это, то подумайте, сколько денег вы сэкономите, если перестанете применять нечеловеческие усилия, которые были необходимы для преодоления таких судебных ошибок, как в деле троицы из Уэст-Мемфиса и в деле Кэмерона Тодда Уиллингема.
Если бы мы смогли вложить хотя бы часть этих денег в предоставление большего финансирования и лучших ресурсов для работы адвокатов, то я считаю, что в долгосрочной перспективе мы бы сэкономили.
Для меня фундаментальный недостаток судебной системы – это выборы прокуроров и судей. Опять же, как заметил Стив Брага: «Когда у вас есть выборные прокуроры и избранные судьи, есть громкое уголовное дело, они не выиграют никаких голосов, предоставив кому-либо справедливое судебное разбирательство и заставив кого-либо уйти от обвинения в убийстве, особенно в таком же ужасном [как в Уэст-Мемфисе]. Давайте посмотрим, что произошло в нашем примере – два прокурора теперь стали судьями, судья первой инстанции по этому делу стал теперь сенатором штата, окружной прокурор стремится стать конгрессменом США. Для каждого из них есть реальная политическая выгода. Здесь играет роль реальный политический интерес».
Я выступал на стороне обвинения большую часть своей карьеры и, насколько мне известно, это почти всегда работа на стороне хороших ребят. Но это «почти» – значимый параметр, который на деле представляет собой широкую пропасть. Одно из важнейших средств преодоления такой пропасти – это чтобы прокуроры поняли и приняли свою истинную функцию. На самом деле это могло бы сделать даже больше, чем любое другое предложение по улучшению системы, если только оно сможет когда-нибудь воплотиться в жизнь.
Каждый на стороне обвинения хочет добиться осуждения преступника. Я понимаю это стремление. Мало кто согласится проиграть после такой яростной борьбы. Марк Олшейкер прокомментировал слова Стива Браги так: «Когда Деннис Риордан привел Вернера Шпица, Джона Дугласа, Майкла Бадена и Винса Димайо, помимо прочих – ведущих мировых экспертов – и они говорят: „Ваш судмедэксперт сделал неправильный вывод. Это не ножевые ранения. Мы все согласны с этим. Шестеро из нас независимо друг от друга соглашаются, что это не ножевые ранения, а хищничество животных“, – в таком случае кто-то со стороны обвинения должен проявить достаточную твердость характера, чтобы сказать: „Хорошо, давайте отнесемся к этим результатам со всей серьезностью“, а не „Боже мой, как нам защититься от этих нападок? Давайте продолжим бороться с ними“. В какой-то момент у человека появляется сила признавать свои ошибки.
Верховный суд вынес знаменательное решение под названием „Бергер против Соединенных Штатов“ еще в 30-х годах XX века, и оно звучит следующим образом. Прокурор не обязан добиваться осуждения. Обязанность прокурора – обеспечить свершение правосудия».
Таким образом, не существует надежных и эффективных национальных руководящих органов с объективными стандартами, которые одинаково сертифицируют экспертов во всех ключевых областях судебной экспертизы, таких как наука о строении зубочелюстной системы, идентификация отпечатков пальцев, волос и волокон, баллистика и многие другие. Если судья приходит к выводу, что кто-то является экспертом, то присяжные, естественно, будут склонны придавать большое значение показаниям этого человека. К тому же, если судья так решает, то это решение может помешать другому человеку высказать свое мнение. Мы видели, как судья Бернетт неправильно распорядился в обоих таких случаях в Уэст-Мемфисе.
Затем, если подсудимый будет признан виновным, а после этого его признают невиновным на основании повторной экспертизы после ошибочной судебно-медицинской экспертизы, то следователи, прокуроры и судьи часто говорят, что это присяжные заседатели выслушали доказательства и определили виновность подсудимого. Такой вид безответственного проецирования является для них изящным способом облегчить свою ответственность и переложить вину за судебные ошибки на присяжных.
В деле об убийстве Кейси Энтони 2011 года во Флориде судья позволил «эксперту» дать показания относительно запаха разложения в автомобиле ответчика. Никаких суждений о точности этого наблюдения, нормативов определения запаха разложения нет и не могло быть.
В 2004 году ФБР связало террористический акт на вокзале в Испании, при котором погибла масса американцев, граждан штата Орегон, с отпечатком пальца, который был обнаружен на месте происшествия. Этого человека арестовали, но позже освободили, когда выяснилось, что отпечаток был связан с алжирцем, ответственным за это преступление. Трое ведущих специалистов Бюро, которые исследовали отпечатки пальцев, включая главу их отдела, совершили ошибку.
В конце концов, одна из тех вещей, которые меня больше всего беспокоят в судебных ошибках, заключается в том, что эти ошибки заставляют нас отвлекать внимание от жертвы преступления, а я считаю, что наше внимание обязано оставаться прикованным к жертве. Поспешно вынося суждения, выбирая удобные ярлыки и игнорируя доказательства, сотрудники правоохранительных органов добавляют к списку жертв невиновных подсудимых, и тем самым дважды отступают от истинной цели правосудия.
Имя Аманды Нокс следовало упоминать лишь косвенно, это просто потрясенная и скорбящая подруга прекрасной Мередит Керчер. Имена Дэмиена Эколса, Чарльза Джейсона Болдуина и Джесси Мисскелли – младшего никогда не должны были ассоциироваться с невинными жертвами Крисом Байерсом, Стиви Брэнчем и Майклом Муром. И такие люди, как Джон Марк Байерс, должны твердо знать, что система сделала для них все возможное.
Обсуждаемые нами в этой книге случаи и обстоятельства показательны, но далеко не уникальны.
Так называемая «норфолкская четверка» провела почти десять лет в тюрьме за изнасилование и убийство, совершенные в 1997 году, но теперь четко доказано, что эти люди все это не совершали. Ключевым доказательством против них стали признания четырех лиц, сплошь полученные под принуждением. Джесси Мискелли – младший и Аманда Нокс, безусловно, способны понять, каково это.
В марте 2012 года новостная служба Al-Akhbar сообщила, что погибли по меньшей мере девяносто иракских подростков – их месяцем ранее забили камнями до смерти вооруженные религиозные экстремисты под руководством национальной полиции нравственности. Преступлением, которое совершили жертвы такого самосуда, было поклонение дьяволу. Вот доказательства этому, согласно заявлению полиции нравственности: «Они носят странную обтягивающую одежду с фотографиями на них, к примеру, с изображением черепа, и используют канцелярские принадлежности в форме черепов. Они также носят кольца в носу и языке, а также занимаются другими странными делами». Дэмиен Эколс и Джейсон Болдуин наверняка мгновенно представят себе эту ситуацию.
Все сводится к следующей идее: всякий раз, когда теория заменяет доказательства, а предрассудки отвергают здравый смысл, настоящей справедливости добиться невозможно.
Благодарности
Как и само по себе раскрытие преступлений, создание книги – во многом совместная работа, причем не только между нами, двумя соавторами, но и с командой надежных партнеров, которая работала с нами и поддерживала нас на каждом этапе этого пути.
Во-первых, мы хотим поблагодарить Микаэлу Гамильтон – это наш талантливый, чуткий и проницательный редактор в издательстве Kensington. Именно ее энтузиазм в значительной степени помог довести этот проект до конца, и мы благодарны за это всему коллективу издательства Kensington.
Наш замечательный агент Джейк Элвелл, сотрудник агентства Harold Ober Associates, с самого начала прекрасно понял, что мы захотели сделать на этот раз, а затем помог нам сформулировать и усовершенствовать нашу идею. Он стал нашим верным другом, постоянно предлагал поддержку и выступал в качестве рупора наших идей. Точно так же наш адвокат, советник и друг Стивен Марк, который, помимо всего прочего, отвечает за значительную часть исследований и организации по делу «троицы из Уэст-Мемфиса». Сара Лесса отвечает за наш сайт: www.mindhuntersinc.com. Дэйв Лесса нам очень помог с разработкой и дизайном этого сайта, а Никки Чешир провела прекрасную фотоработу. Все эти трое – долгожданное пополнение в команде Mindhunters. И, как обычно, Кэролайн, жена Марка, остается юрисконсультом и главой администрации компании Mindhunters, Inc., а также возглавляет армию наших читателей, среди прочих своих талантов и добродетелей.
Я хочу выразить огромную благодарность многим людям, добровольно вложившим в эту книгу свое время, таланты и идеи. Все они очень сильно нам помогли, мы перечислим их в алфавитном порядке: Боб Барнетт, Филип Бермингем, Стивен Брага, Джеки и Джон Марк Байерс, Бен Чешир, Джек, Труди и Стивен Коллинз, Лорри Дэвис, Дэмиен Эколс, Криста Эрриксон, достопочтенный Боб Грэм, Питер Джексон, Аманда, Курт и Дина Нокс, бывший специальный агент Кеннет Лэннинг, Кен Лайт, Джим Ловеринг, Крис и Эдда Меллас, бывший специальный агент Стив Мур, Мэдисон Пэкстон, Джон Рэмси, Марк Смит, Линн Спаркс, Марк Стейн, Фрэн Уолш, редактор издания Jonesboro Sun Крис Уэссел, а также Том Райт.
И, наконец, всем тем, кто неустанно стремится к восстановлению справедливости – и к исправлению ошибок, когда справедливость страдает, – мы выражаем вам свое искреннее и вечное восхищение.
Читать бесплатно другие книги:
