Первая печать Осояну Наталия
– Ты так считаешь?
– Да! Он заполучил всю славу, стал героем, а про нее все забыли. Шутка ли, восемь веков проспать на дне озера?! – Она начала злиться. – Ненавижу его!
– Иногда уйти легче, чем остаться, – сказал грешник с тяжелым вздохом. – Насколько мне известно, эта печать отняла у Марвина не только возлюбленную: после того, что случилось в Эйламе, он прожил всего восемь лет…
– Не нам его судить, – вдруг вмешался Кьяран. – Теймар, эти сведения как-то помогли отыскать лекарство против сонной болезни?
– В некотором роде. Теперь я кое-что понял, но это надо бы проверить… Впрочем, проверка подождет. Как там ужин?
Книжник прикоснулся к своему кольцу.
– Уже готов. – Чуть помедлив, он добавил: – Но у нас еще один гость.
Фиоре взглянула на своего опекуна и увидела, что он обеспокоен и испуган.
Личность нового гостя мгновенно перестала быть тайной…
* * *
Сола атаковала дом своего отца будто вражескую крепость. Дочь Кьярана не сильно изменилась с тех пор, как они с Фиоре встречались в последний раз, – все так же хороша, все с той же вечной гримасой раздражения и тем же колючим взглядом зеленых глаз. «Моя Сола – цветок, – сказал как-то раз книжник, горестно вздохнув. – Прекрасный с виду, но наделенный острейшими шипами, которые к тому же ядовиты».
– Геррет! – пронзительно закричала молодая женщина, подчеркнуто не замечая больше никого из присутствующих. – Собирай свои вещи!
– Почему?! – изумился мальчик. Впрочем, он был единственным, кого ярость Солы удивила. – Мама, что случилось?
– Я заберу тебя из этой обители греха! – провозгласила дочь Кьярана. – Собирайся побыстрее, а не то…
– Никуда я не пойду! – возмутился Геррет. – Дедушка, скажи ей!
– Право слово, ты сгущаешь краски… – начал книжник, но дочь перебила его, взмахнув рукой – этим жестом она пресекала все возможные споры.
Кьяран тихонько вздохнул и замер на месте, ссутулившись и опустив голову. Фиоре показалось, что ее опекун стареет на глазах.
– Молчи! – рявкнула Сола, как будто он собирался что-то ей сказать. – Мало того, что ты продолжаешь якшаться с этой тварью, так еще и нелюдя в дом пустил! Нет-нет, хватит – я забираю Геррета отсюда, и больше ты с ним не увидишься никогда!
– Доченька, но…
– Я сказала! – яростно воскликнула женщина, и охранный глаз на потолке наконец-то открылся, почувствовав исходящую от новой гостьи тьму. Он, однако, ничего не мог поделать: Кьяран строго-настрого запретил домашнему дьюсу причинять вред своей дочери, как бы грубо она себя ни вела. – Все, отец, это была последняя капля! Ты окончательно опозорился на весь город – и теперь не жди от меня прощения!
Она вцепилась в плечо растерянного сына и потянула его к себе. Мальчик упирался, как мог, хватался за деда и за Ансиль, но это не помогло. Он разрыдался – с тем же результатом. Фиоре ощутила подступающие слезы: «Это убьет Кьярана. И все из-за меня!»
– Сола.
На мгновение стало очень тихо, как будто заговорил не грешник, а дьюс книжной лавки. Фиоре оглянулась: Теймар стоял в двух шагах позади нее, скрестив руки на груди; его лицо было бесстрастным, а взгляд золотых глаз сделался пугающим.
– Что тебе нужно, нелюдь?
– Нелюдь? – Грешник скривился. – Уж кто бы говорил…
Дальнейшее стало полной неожиданностью как для Солы, так и для всех остальных: он рухнул на колени и прижал правую ладонь к полу с такой силой, что она расплющилась и растеклась по темным доскам, словно была сделана из воска. Охранный глаз, до сих пор равнодушно взиравший на собравшихся в прихожей людей, вдруг завертелся с бешеной скоростью.
Стало заметно темнее, где-то в отдалении послышался неразборчивый шепот…
Дочь Кьярана вздрогнула, будто желая что-то сказать или сделать, но миг спустя замерла, застыла – и в ее неподвижности все они заметили нечто кукольное, неестественное.
– Ансиль, Фиоре, – ровным голосом проговорил Теймар, не поднимаясь с коленей. – Вы ничего не хотите сделать? Или мне надо особо попросить?
Фиоре растерялась, но Ансиль поняла грешника правильно – она взяла за плечи Геррета, который продолжал горько рыдать и ничего вокруг не видел, и увела его в другую комнату, шепча на ухо что-то утешительное. Кьяран шагнул к дочери, протянул руку – и тотчас же отдернул ее, не коснувшись лица Солы, чей взгляд был по-прежнему устремлен прямо.
– Она же холодная! Что ты натворил, проклятый?!
– Не я натворил… – ответил грешник со странным раздражением в голосе. – Закатайте ей правый рукав, и все сразу станет ясно. – Увидев, что книжник глядит растерянно и гневно, не собираясь выполнять просьбу, он повторил чуть жестче: – Ну же, посмотрите на ее правую руку! И быстрее, потому что я сегодня и так уже исчерпал все силы…
Кьяран не двинулся с места. На его лице опять появилось такое выражение, словно книжник спрашивал себя: «Что же я наделал, зачем впустил его в свой дом?!»
– Давай я посмотрю, – сказала Фиоре.
Не так просто было справиться со страхом, пройти мимо Теймара, который по-прежнему прижимал к полу странно изменившуюся руку, и приблизиться к неподвижно замершей Соле. От тела молодой женщины ощутимо веяло холодом, как будто она превратилась в ледяную статую, и Фиоре даже показалось, что кожа Солы покрыта тонким слоем инея.
Рукав ее платья чуть похрустывал…
– Ох, Создатель, что это такое?!
На внутренней стороне правого предплечья Солы пульсировал знак, чем-то похожий на черную бабочку, только вот крылья этой бабочки были нарисованы резкими штрихами-иглами. Рисунок выглядел не плоским, а объемным… и весьма неприятным, словно прикосновение к нему могло ранить.
– Это дьюс, – пояснил грешник. – Но не целой книги, а какой-то страницы… Быть может, даже нескольких строчек. Не очень сильный, но вредный.
Игольчатые крылья дрогнули, словно жутковатое создание захотело взлететь. От Теймара веяло морозом, а вокруг башмаков Солы постепенно нарастали кристаллы льда – в дом пришла зимняя стужа.
– Если вы внимательно пролистаете все книги в хранилище, то сумеете обнаружить ту, из которой он сбежал, – продолжил грешник. – Впрочем, этим можно заняться и потом. Кьяран, в доме найдется какой-нибудь сосуд с плотно закрывающейся крышкой? Желательно, чтобы она завинчивалась.
– Я сейчас… – пробормотал книжник и скрылся из вида. Фиоре осознала, что уже некоторое время стоит неподвижно рядом с Солой и что ей очень-очень холодно. «Еще немного, и я примерзну к полу, – подумала она. – Это какая-то печать?»
– На людей печати не действуют, как и на фаэ, – проговорил Теймар, словно прочитав ее мысли. – Но в ней сидит малый дьюс, поэтому о правилах можно забыть… Если ты останешься стоять там, ничего страшного не случится – просто немного замерзнешь. Отойдешь – и все пройдет.
– Потерплю, – ответила она. – Так ты нарочно заморозил дьюса?
– Это сложно, зато безопасно для Солы… – Грешник вдруг умолк. Фиоре не хотелось верить, что он избрал бы более простой путь, окажись на месте Солы кто-то другой. – Надеюсь, Геррет ничего не понял.
Черная бабочка снова шевельнула крыльями.
Девушка лишь сейчас начала понимать, что произошло: хотя Кьяран и гордился, что его лавка содержится в образцовом порядке, на самом деле гордиться было нечем, поскольку с некоторых пор в теле его дочери жил беглый дьюс. О подобном не писали в книгах, и у Фиоре были все основания предполагать, что ее опекун тоже ничего не знал. Выходит, зловредный характер Солы был связан именно с рисунком на ее предплечье?
«А ведь я знаю, как это произошло!»
* * *
…В дождливый день они вдвоем приволокли в книгохранилище несколько одеял и устроили себе гнездышко между двумя шкафами, прямо на полу – там, где на каменных плитах танцевали разноцветные солнечные зайчики. Фиоре быстро попала под очарование этого мельтешения красок и далеко не сразу заметила, что Сола застыла над книгой, будто погруженная в раздумья.
«Сола, что случилось?»
«Не твое дело, – после длинной паузы ответила девушка, и голос ее звучал непривычно низко и грубо. – Сиди да помалкивай, дармоедка».
Фиоре было семь лет, Соле – семнадцать.
До этого они называли друг друга сестрами…
* * *
Кьяран вернулся, неся пустую чернильницу с крышкой.
– Очень хорошо, – сказал грешник. Его лицо было серым, словно припорошенным пылью, но голос оставался спокойным и ровным. – Придержите ее. Я сейчас сниму печать холода… Фиоре, ты сумеешь собрать дьюса? Представь себе, что это обычные чернила.
– Я смогу, – ответила она, хотя вовсе не была в этом уверена. – Действуй!
Он кивнул и наконец-то поднялся с коленей. Сола тотчас очнулась – вздрогнула, испуганно огляделась вокруг, и спустя всего мгновение в ее взгляде сверкнула прежняя ярость. Но Теймар уже был рядом: левой рукой он крепко схватил женщину за запястье, а указательным пальцем правой принялся чертить знак на ее предплечье, чуть повыше черной бабочки.
Сола, злобно взглянув на грешника, прошипела:
– Тебе не с-справиться со мной!
– Сейчас увидим, – хмыкнул он и одним штрихом завершил свою печать.
Одержимая взвыла, рванулась изо всех сил. Кьяран не сумел удержать ее. Теймар замотал головой, получив оглушительную оплеуху, но тут же пришел в себя и перехватил левую руку Солы, занесенную для нового удара.
– Фиоре! – крикнул он.
Черная бабочка стала расплываться, превращаясь в некрасивую кляксу. Вскоре на коже Солы выступили крупные капли маслянистой жидкости, и впрямь напоминавшей обычные чернила, но вот только они вели себя как живые – бегали по ее предплечью, словно пытаясь спрятаться, сбежать… и сбежали бы, не помешай им знак Теймара. Фиоре внимательно следила за движением капель, ловя момент, когда какая-нибудь из них вдруг замирала и сразу вслед за этим падала.
Кап… кап…
Чернила стучали по донышку. Вскоре сосуд должен был наполниться.
Золотые глаза смотрели пронзительно, будто ничто не могло от них утаиться.
* * *
…Когда все закончилось, Кьяран увел дочь в свою комнату. О чем они говорили, Фиоре не знала и, в общем-то, не хотела знать. Ей было безразлично, осознавала ли Сола все гадости, которые творил беглый дьюс с ее помощью. Прошлое вдруг утратило смысл – зачем о нем вспоминать?
Прошлое – легкий бесцветный пепел, сметаемый ветром времени.
– Устал… – пробормотал грешник, потирая скулу. От пощечины уже почти не осталось следа. – Создатель, ну и денек. Нет, не так – ну и город! Никаких сил не хватит на всех вас…
Я предупреждал, что тебе не справиться с этой задачкой.
– Ты совсем бледный, – проговорила Фиоре и замолчала, боясь сказать что-нибудь не то. «Что со мной? Я как будто сплю… по-настоящему, не в нави. И я только что слышала его дьюса!»
– Я всегда такой, – ответил грешник с легкой улыбкой. – Ансиль, а что с ужином?
– Он готов, – послышался голос тетушки, отчего-то показавшийся Фиоре слабым и испуганным.
Девушка поплелась следом за Теймаром, как послушный ребенок.
7. Дверь
Навь
– Итак, – сказал Теймар Парцелл, разглядывая свою правую руку, – я снова стал самим собой. Или, наоборот, перестал быть собой? Право слово, это странное место плохо действует на мои мыслительные способности.
– А ты ими когда-нибудь обладал? – язвительно поинтересовался золотой дьюс. Вновь превратившись в мерцающее облако, он повис над левым плечом грешника. – За годы, проведенные в роли твоего внутреннего голоса, я удостоверился: твоя голова пуста, как выеденная древоточцами старая коряга.
– О-о, какие красивые слова…
– Что делать? – Тон дьюса сделался философским. – Признай, что растерян. Признай, что задачка тебе не по зубам.
– Помолчи. Ты мешаешь мне думать.
Золотое облако рассмеялось:
– Я мешаю тебе не думать, а предаваться раздумьям! Это не всегда одно и то же…
Фиоре с трудом отвлеклась от их разговора и огляделась вокруг. На этот раз она очнулась не в своей постели, а на крыше лавки Кьярана, где уже находились Теймар и его дьюс. Иногда в нави случались и более странные вещи, но сейчас девушка поняла подоплеку произошедшего: ее, похоже, тянуло к грешнику все сильнее и сильнее.
Перед ее внутренним зрением вихрем пронеслись все события минувшего дня.
«Рядом с тобой все становится другим… Почему, Теймар? Я никогда раньше не замечала, что мир такой яркий. Как жаль, что ты не различаешь цветов! Или это еще одна полуправда, полуложь? Я совсем запуталась…»
– Фиоре, ответь мне на один вопрос.
– А? – Она испуганно вздрогнула, услышав его голос. – Я слушаю.
– Если в нави все меняется, почему ты остаешься прежней?
Она машинально оглядела себя. Вчерашнее платье с бабочками сменилось черным шелковым одеянием, состоявшим из широких штанов и блузы с длинными рукавами; нечто похожее носили жители летающих городов… Только не женщины, а мужчины. Единственным цветным пятном в ее одежде был глаз на серебряной цепи. Чудовищное украшение, как обычно, оказалось неснимаемым.
«Она наряжает меня словно куклу!»
– Почему ты такая же, как днем? – вновь спросил грешник.
– Я…
– Она не знает, что сказать, – подытожил дьюс. – Это странно, да?
– Странно, – согласился Теймар, продолжая задумчиво смотреть на Фиоре. – Если предположить, что навь как бы выворачивает человеческую сущность наизнанку, выставляя на всеобщее обозрение тайные мечты или навязчивые идеи, то получается, что у тебя нет ни тех ни других… М-да. Вот это как раз меня очень беспокоит. Ты не похожа на человека, у которого нет мечты.
Девушка тяжело вздохнула:
– Но у меня ее на самом деле нет. Просто… так вышло.
– И какой-нибудь тайны – тоже?
– Да… – Она отвернулась. – А как, по-твоему, должен выглядеть человек без мечты и без тайны?
Дьюс издал какой-то странный звук, но вопреки обыкновению не встрял в разговор. Теймар, немного помолчав, сказал вполголоса:
– Такое создание может обитать либо в раю, где все мечты уже исполнены, либо в аду, где царит хаос и секретов с тайнами не существует по определению… Впрочем, я совсем запутался. Что мы будем делать сегодня?
– Что пожелаешь… – Она пожала плечами. – Ты, кажется, хотел увидеть дворец Черной хозяйки вблизи? Туда ведут и другие дороги, не только бульвар Щеголей. Есть и самый короткий путь, но он вряд ли придется тебе по нраву.
– И каков же он?
– Разозлить Хозяйку, – ответила Фиоре, усмехнувшись. – Тогда окажешься во дворце в мгновение ока.
– Хм, а ведь это очень удобно… – Грешник ненадолго призадумался. – Но сейчас, пожалуй, рановато. Давай-ка сегодня просто погуляем неподалеку от Спящего Медведя, а? – И он махнул рукой, словно указывая направление.
– Если ты собираешься идти по Западной торговой улице, то с той стороны граница между нами и остальным миром пролегает почти у порога последнего дома, и до горы мы не дойдем.
– Вот именно на нее я и хочу посмотреть, – сказал Теймар так уверенно, что Фиоре не отважилась возразить, хотя на самом деле она в равной степени не желала приближаться ни к Спящему, ни к Черной хозяйке.
«И снова мы идем бодрым шагом туда, где нам начистят физиономии… – послышалось бормотание дьюса. – Но мне-то как раз все равно – пусть сначала поймают!»
Они пробрались сквозь небольшое окно – Фиоре невольно вспомнила, что в последний раз проделывала этот фокус лет семь назад, если не больше, – и оказались на чердаке. Наяву Кьяран наведывался сюда очень редко, и поэтому все вокруг покрывал густой слой пыли. В нави дело обстояло гораздо интереснее: пол, деревянные ящики и несколько сундуков с каким-то хламом поросли высокой травой темно-серого цвета, среди тонких стеблей которой то и дело попадались цветы – пушистые черные шарики.
– Что это? – вдруг спросил грешник. – Там, в углу…
Фиоре проследила за его взглядом: заинтересовавшим Теймара предметом оказалось старое зеркало, прислоненное к стене и накрытое дырявой простыней, которую она одно время использовала вместо полотенца и основательно испачкала в краске. В нави и зеркало, и простыня выглядели точно так же, как и наяву, за одним исключением: они светились.
– Зеркало… – сказала она. – Кьяран перенес его сюда после смерти жены… То есть двадцать пять лет назад, задолго до моего появления в этом доме. А что такое?
Грешник не ответил, но двинулся вперед – осторожно и очень медленно, словно кот, охотящийся на какую-нибудь беззаботную птичку. Фиоре, хмурясь, наблюдала за ним и пыталась угадать, что сейчас произойдет. Ни одной из ее догадок не суждено было сбыться, потому что Теймар, подкравшись к зеркалу, даже не стал к нему прикасаться.
– Просто показалось, – произнес он через некоторое время.
Девушка перевела дух, и в этот миг трава зашуршала, будто сквозь нее что-то ползло.
– Забыл… – Голос Теймара прозвучал чуть виновато. – Ты не боишься змей?
– Нет, – ответила Фиоре, и это была почти правда: в нави бояться следовало совсем других существ.
Грешник сделал шаг и, наклонившись, пошарил рукой в густых зарослях пыли. Когда он выпрямился, девушка и впрямь увидела двух небольших змей, свисающих с его запястья: их глаза рубиново светились в полумраке, а шкурки пестрели чуть ли не всеми цветами радуги. Замысловатый узор показался Фиоре знакомым.
– Они не настоящие, – сказал Теймар. – Это дьюсы. Ты должна была их заметить вчера на моих руках.
– Зачем они тебе?
Вместо грешника ответил золотой дьюс:
– Они нужны не ему, а мне. Чтобы стать сильнее.
– Еще сильнее, чем сейчас? – удивилась девушка.
Дьюс рассмеялся, а змейки зашипели в унисон, словно поняли, о чем идет речь. Фиоре почему-то смутилась.
– Совершенство недостижимо, – тихо проговорил Теймар. – Ты это знаешь не хуже нас. Ладно, теперь все в сборе… хотя здесь, наверное, от Пестрых сестричек будет мало толку…
– Возьмите меня с собой! – вдруг раздался жалобный голос. – Пожалуйста!
Над люком, на край которого опиралась приставная лестница, виднелась вихрастая голова Геррета. Лицо у мальчишки было умильное, а в глазах светилось неподдельное благоговение. «Вот только тебя здесь не хватало», – подумала девушка.
Случившееся накануне мало что изменило в поведении Солы: она перестала сквернословить и заговорила тише, но по-прежнему желала забрать сына домой. Кьярану пришлось ее уговаривать, и только сам книжник знал, что он пообещал дочери. «Ты должна проследить за ним и за Теймаром, – сказал он Фиоре, когда та уже собиралась идти спать. – Чем дальше твой новый друг окажется от моего внука, тем лучше». Она могла бы с удивлением и легкой неприязнью ответить: «Ты струсил, Кьяран». Еще она могла бы упрекнуть опекуна в непонятно откуда взявшейся подозрительности…
Но сил хватало лишь на то, чтобы слушать и кивать.
– Нет, Геррет, об этом не может быть и речи! Ты останешься тут, потому что…
– Почему?! – рассерженно вопросил мальчишка. – Это только наяву можно упасть и уснуть навсегда, а в нави еще ни с кем такого не случалось!
– Ты никуда не идешь!
– Фиоре, противная…
– Не идешь, потому что так хочет Кьяран!
Это была ошибка. Геррет, тотчас же просветлев, парировал:
– Но его тут нету! А утром он ничего не узнает. Фиоре, ну пожалуйста…
– Его нет?! – перебил Теймар, до сих пор молча наблюдавший за их перепалкой. – Куда же он подевался?
– Спасибо, малыш… – прошипела она с внезапной злостью, и Геррет испуганно втянул голову в плечи. – Ну-у… Он как бы есть – и как бы нет. Об этом знаем только я, Геррет и Сола. Ох… Он очень просил никому не рассказывать о том, что происходит…
– Мы сгораем от любопытства! – заявил золотой дьюс. – Я гарантирую: завтра Теймар будет нем как рыба. «Как бы есть» – это как именно? Фиоре, покажи нам все, ну, пожалуйста!
Она вздохнула: и что же делать теперь? Обещание, данное Кьярану еще семь лет назад, сдержать невозможно – силы оказались неравны. К тому же Теймар явно не прочь взять Геррета с собой, а это означает, что она нарушит еще один запрет.
«Одним больше, одним меньше…»
Они спустились на первый этаж; Геррет бежал впереди, но на последней ступеньке лестницы вдруг споткнулся и отстал, притворившись, что болит нога. «Трус!» – шепнула Фиоре, проходя мимо, и глаза у мальчишки сделались такие обиженные, что она тотчас же пожалела о своей несдержанности.
По кухне плавали блуждающие огни лавандового цвета – сталкиваясь друг с другом, они отпрыгивали в разные стороны будто мячики. Воздух казался каким-то слишком уж чистым и свежим.
– Осторожно! – сказал Геррет, потянув грешника за рукав. – Эти штуки жгутся, от них лучше держаться подальше!
Теймар кивнул, хотя по лицу было видно, что он знает о летающих огнях куда больше малыша.
В прихожей было темно.
– Я дальше не пойду, – проговорила девушка, остановившись у двери, ведущей в саму лавку – комнату, где Кьяран держал книги, предназначенные для продажи. – И тебе не советую. Достаточно просто заглянуть туда.
Грешник молча отодвинул ее в сторону…
* * *
Книг не было.
Высоких шкафов, таких же, как в верхнем хранилище, не было.
В комнате вообще ничего не было – ни пола, ни потолка, ни окон, – кроме густой серой паутины, простиравшейся куда ни кинь взгляд. Фиоре как-то раз осмелела и, протянув руку, дотронулась до нее. К пальцам тотчас же прилипли тонкие нити, от которых потом еле-еле удалось избавиться, но это пустяк по сравнению с тем, что случилось дальше: сначала онемели пальцы, потом вся кисть оказалась охвачена странной слабостью, как если бы паутина была ядовита, и эта слабость начала подниматься – к локтю, к плечу… к сердцу? Лишь днем, вспоминая о случившемся, девушка поняла, что чудом избежала жуткой участи: промедлив всего мгновение, она могла присоединиться к Кьярану. Они бы вместе видели сны-во-сне.
– Ты так хотел сюда попасть, – сказала она, глядя на Теймара, чье лицо сделалось совершенно белым. – Понял теперь, на что способна навь?
Грешник не отвечал – смотрел не отрываясь на висящего в центре паутины Кьярана… на его половину. Книжник был разделен, разрезан надвое, и в лавке присутствовала лишь левая часть его тела, правую же съела клубящаяся тьма. Фиоре лишь однажды хватило самообладания на то, чтобы взглянуть в лицо своему опекуну. Оно выглядело умиротворенным и безмятежным, каким никогда не бывало наяву.
«Я ничего такого не помню, – уверял Кьяран всякий раз, когда воспитанница отваживалась завести разговор о нави. – Зато помню многое другое…»
Но о своих грезах он не рассказывал никому.
– Это происходит каждую ночь? – спросил золотой дьюс без тени прежнего шутовства. – Без изменений?
– Да. – Фиоре захлопнула дверь, едва не стукнув Теймара по носу. – Без изменений.
Ей вдруг стало не по себе. Злость на Кьярана за вчерашнюю трусость, на Геррета – за невообразимо сильное желание удрать из дома, на Теймара – за упрямство и скрытность… злости было слишком много. Волчонок, до сих пор мирно дремавший в своей клетке, проснулся. Она увидела без всякого зеркала, как шевельнулись его острые уши, как задрожала верхняя губа, обнажая зубы.
Зверь поднялся; звякнули цепи.
Шаг, другой – далеко не уйти, но ему и не надо.
Он терпелив, он подождет…
– Фиоре?
«Он вырос. Он стал сильнее».
– Фиоре, что с тобой? – Это Теймар. – Тебе плохо?
– Ее волк, наверное… – Геррет, умница, все понял сразу. – Ой-ой-ой, только не сейчас! Фиоре, ты слышишь меня?
– Не сейчас… – повторила она слабым голосом и вновь обрела обычное зрение. Было странно обнаружить себя сидящей на полу, а еще – увидеть встревоженные лица грешника и названного племянника. Злость уходила неохотно, не желая уступать место другим чувствам. – Я что, потеряла сознание?
– Выходит, в нави и это возможно, – сказал золотой дьюс.
Теймар кивнул.
– Волк… – уныло проговорил Геррет. – Я его видел.
– Не надо об этом, – попросила Фиоре и тотчас же почувствовала, как холодок пробежал по спине.
«Надо, – произнес знакомый ненавистный голос. – Ты знала, что за желание придется заплатить!»
«Я уже сполна заплатила, тварь!»
Черная хозяйка рассмеялась в ответ, а потом Теймар взял Фиоре за плечи и легонько встряхнул, что-то при этом говоря. Она видела, как шевелятся его губы, но не услышала ни слова. Ни слова.
Он вдруг оказался близко.
Его темные живые глаза несли свет, которого ей не хватало.
Где-то во тьме зародилось нечто пострашнее волка – нечто и впрямь чудовищное.
«А эта мысль мне нравится, – сказала Черная хозяйка. – Ха! От тебя все-таки есть толк, моя дорогая…»
* * *
Они шли по пустынной улице, с каждым шагом приближаясь к границе, отделявшей Эйлам от остального мира. Барьер Черной хозяйки был в равной степени непроницаемым как в нави, так и наяву: встретив в городе всего один закат, уже нельзя было вырваться на волю ни при каких условиях. Невидимая преграда ночью пружинила, отбрасывая тех, кто пытался ее преодолеть, а днем действовала более жестко – причиняла боль, которая с каждым новым шагом становилась все сильнее.
Ходили слухи, что многие частенько наведывались сюда – боль им нравилась.
Геррет взялся показывать дорогу и теперь гордо шел впереди, иногда оборачиваясь к Теймару, чтобы задать какой-нибудь заковыристый вопрос. Фиоре брела следом, погруженная в раздумья, и лишь изредка прислушивалась к их разговору. Большинство вопросов малыша начинались со слов: «А правда, что…»
– А правда, что Ки-Алира летает выше всех остальных городов?
– Нет. Она парит выше многих, но только из-за своих огромных размеров – если бы тамошний рулевой опустил ее на обычную высоту, то ему пришлось бы постоянно следить, чтобы не сесть на вершину какой-нибудь большой горы вроде Спящего Медведя. Но некоторые маленькие острова летают еще выше, у самой Облачной грани.
– Ты на таких бывал?
– Ага. Там нет ничего интересного. Холодно… Кругом туман, земли не видать… Да и народ на этих островах весьма нелюбезный, суровый.
– Чуть что – сразу лезвием по горлу и за край, – встрял дьюс. – Пираты называют это «последней улыбкой».
– Воздушные пираты?! – восторженно ахнул Геррет, и его глаза загорелись.
Грешник усмехнулся и выдал очередную полуправду-полуложь:
– Люди, у которых я побывал, называли себя охотниками на воздушных фаэ. Видишь ли, те духи, что обитают поблизости от земли, превосходно осведомлены о кристаллах-ловушках, и их практически невозможно поймать. Другое дело – небо за Облачной гранью. Там полным-полно диких фаэ, которые знать не знают ничего об охоте и охотниках. Вот так.
– Понятно… А правда, что герцогу Аладоре больше тысячи лет от роду?
«Охота и охотники, – отрешенно подумала Фиоре. – Черная хозяйка здорово поохотилась и собрала коллекцию отменных чучел!» Внимательный взгляд золотого дьюса остановился на ней; почти сразу одна из Пестрых сестричек, до сих пор мирно обвивавшая локоть Теймара, развернула изящную треугольную голову и тоже уставилась на Фиоре. Рубиновые глаза змейки мерцали, словно стремясь заворожить девушку, лишить ее последних остатков самообладания.
– Фиоре, скажи-ка, – вдруг проговорил Теймар, улучив момент, когда Геррет призадумался над новым вопросом, – что происходит в нави с Ансиль?
– Я не знаю.
– Правда? Вы что же, ни разу не встречались?
– Нет, – равнодушно проговорила она. – Ансиль попросила не беспокоить ее по ночам, потому что… Хм… Вообще-то она не объясняла причин. Но многие так делают, и я их понимаю. Хотя большинство дьюсов убегают веселиться на площади, в доме все равно чувствуешь себя как-то… спокойнее.
– Неужели любопытство ни разу не заставило тебя заглянуть в ее окно? – спросил грешник, не скрывая удивления. – Что-то не верится.
– Я… – Фиоре умолкла, остановилась. – Ох, Теймар! Я что же, действительно рассказывала тебе, как заглядывала в чье-то окно?
Он кивнул.
– Это на тебя не похоже, – заметил Геррет, с интересом посмотрев на нее.
– Вот именно… – растерянно пробормотала девушка. – Я точно знаю, что никогда бы не сделала ничего подобного. Подглядывать в окна – тьфу, это отвратительно! И все-таки я помню Клефтона… и тех женщин… Как бы еще я их увидела, если не через окно?
– Может, тебе все приснилось? – спросил Теймар.
Фиоре пожала плечами, и взгляд грешника на секунду сделался пронзительным. Губы шевельнулись, беззвучно произнеся: «Интересно…» – и девушка испугалась. Похоже, она совершила ошибку. Ей вдруг захотелось остановиться прямо посреди улицы, взять Теймара за руку и рассказать ему все от начала и до конца. Говорить пришлось бы долго, до самого утра.
Читать бесплатно другие книги:
