Проклятие Мейер Марисса

Глава 24

Ясень рассыпался в серую пыль, которая облаком окутала стены замка, расползлась по полю и лесу. Тонкие ветки дерева исчезли последними, раскрошившись и осыпавшись на землю песком и пылью, ушли в небытие. Осталась лишь листва, которую изумрудной метелью разметало во все стороны. Легкий ветерок уже гнал и крутил пыль и листья, унося их в лес. Один хороший дождь, подумала Серильда, смоет все это, и никто никогда не догадается, что замком так долго владели лесные чары.

А вот ольха осталась, где была. Огромная, но по-прежнему немощная и хилая.

Замок выглядел не лучше – обшарпанный, заброшенный. Серильда всегда представляла, что Грейвенстоун должен быть похожим на Адальхейд с его высокими башнями и изящными шпилями, темнеющими на фоне неба. Но если Адальхейд был высоким и утонченным, то этот замок больше походил на приземистую крепость. Вместо внушительной наружной стены вокруг него тянулись двойные ряды массивных черных колонн. Из-за них выползал тоскливый туман, скрывавший все, что за ними.

Раньше замок защищал еще и ров, полный мутной воды и болотных чудовищ, о которых слагали страшные сказки. Но теперь эта глубокая канава пересохла, наполненная только мертвыми листьями ольхи и гнилью.

Все еще сжимая в руке рог единорога, Эрлкинг долго глядел на свой замок. Осмотревшись, Серильда обратила внимание на выражение лиц темных. Никогда прежде эти лица не могли изобразить ничего похожего на истинную радость, но сейчас у них почти получилось. В их глазах читалась гордость.

Наконец король шагнул вперед. Его сапоги застучали по перекинутому через пустой ров черному мосту, по краям которого извивались статуи чешуйчатых драконов.

Мгновение спустя Эрлкинг прошел между двух огромных колонн, и его поглотил туман.

Серильда медлила. Нужно ли ей последовать за ним? Не опасно ли это?

Никто больше не трогался с места.

– Я же королева, – приободрила она себя шепотом и ударила пятками по конским бокам. Скакун побежал вперед, взвинченный настолько, что и самой Серильде стало еще страшней. Эти лошади столько всего повидали и пережили, что девушка ожидала от них полной невозмутимости. Что же такого ждало в этом замке, если встревожились даже кони, давным-давно выезжавшие с адскими гончими и демонами на Дикую Охоту?

Лошадь бежала нерешительной рысью. Когда ее копыта зацокали по мосту, взгляд Серильды упал на место, где древний камень казался темней других, словно помеченный нарочно.

Может, это здесь пала Перхта?

От этой мысли у нее самой заныло в груди.

Как ей хотелось, чтобы Злат был здесь, рядом.

Сжав поводья так, что свело пальцы, Серильда проскакала через колоннаду и очутилась перед дворцом из камня и дерева. Из камня и корней. Будто замок и ольха были едины. Неразделимы. Слились в одно целое давным-давно, когда легендарное дерево впервые поднялось из глубин Ферлорена, и вот теперь ее корни пронизывали мрамор, будто кровеносные сосуды. Необъятное здание раскинулось в обе стороны; на каждом из двух его этажей тянулись ряды узких стрельчатых окон, инкрустированных обсидианом и кварцем. Ряд широких ступеней вел к главному входу, над которым нависали скульптуры ужасных чудовищ – сплошь крылья, клыки и камень.

Ольха поднималась к небу из самого центра дворца.

Эрлкинга нигде не было видно, но высокая входная дверь, высеченная из блестящего черного камня, была широко распахнута. Внутри разлилась темнота, такая густая, что можно было ее потрогать.

Шаги раздались неожиданно, застигнув Серильду врасплох. Оглянувшись, она увидела, что через мост двигаются несколько призраков – одни на мулах и бакхауфах, другие пешком.

– М-мне взять вашего коня, Ваша Ослепительность? – спросил конюх, испуганно оглядываясь по сторонам. – Думаю, здесь должна быть конюшня… где-то.

– Спасибо, – Серильда оперлась на его руку и слезла с лошади. – Мы привезли еду и припасы для животных?

– Да, госпожа. Там, в одном из фургонов. – Паренек продолжал с потерянным видом разглядывать покрытые лишайником внешние стены. – Там довольно много всего. Похоже, он хочет здесь задержаться.

Он вздохнул, явно расстроенный этим фактом.

Могла ли Серильда винить его за это? За одну ночь Эрлкинг буквально с корнями вырвал своих слуг из единственного дома, какой у них был, и привез в это странное, скорбное место.

– Все будет хорошо, – сказала Серильда, кладя руку на плечо мальчика, и постаралась не вздрогнуть, когда ее ладонь чуть не прошла сквозь него. – Мы постараемся устроиться как можно лучше.

Конюх встретился с ней глазами. Когда он выпрямился, Серильда увидела, что он ненамного меньше нее ростом. Неуверенный и напуганный, он казался почти ребенком, но на самом деле вряд ли был младше Серильды в тот день, когда умер.

– Конечно, все будет хорошо, – ответил он, и его щеки чуть порозовели. – Уж мы постараемся. Ради вас, Ваша Ослепительность.

От неожиданности у нее вырвался смешок, но, когда она поняла, что мальчик и не думал шутить, то чуть не заплакала.

– Я пока еще ничего не сделала для того, чтобы заслужить такую преданность. Но я постараюсь. Обязательно.

Воодушевленная словами мальчика, Серильда поднялась по ступенькам к зияющей черной двери. Ее взгляд скользнул вверх к горгульям, сидящим на уступах стены, – альпы, друды и другие кошмарные чудища смотрели на нее сверху, сверкая глазищами из блестящих черных камней.

Серильда набрала в грудь воздуха и шагнула в темноту. Ее встретила тишина склепа, который не открывали веками. В воздухе пахло глиной и молодыми побегами папоротника, как будто замок врос корнями в землю. Серильде даже почудился намек на запах древесного дыма, хотя, возможно, то был дым Асильталь, пропитавший ее плащ.

Серильда подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Постепенно в тусклом свете, пробивающемся сквозь мутные окна, она смогла разглядеть детали. Стены были из темного камня. Корни ольхи заменяли балки и стропила. Никакой мебели не было и в помине, как будто сам замок не желал, чтобы гостям было в нем удобно.

Серильда поглядела под ноги, надеясь отыскать следы Эрлкинга в многолетней пыли, но деревянные полы блестели, будто только что натертые воском. И в самом деле, хотя над замком висела зловещая тишина, он не казался заброшенным. Она не увидела ни паутины, свисающей с настенных светильников, ни птичьих гнезд на стропилах, ни струек воды, стекающих по стенам. В нише Серильда даже заметила букет живых цветов – большую глиняную вазу, наполненную лазурными васильками и ярко-красными маками.

Они были совсем свежими. Словно кто-то собрал их только этим утром.

Серильда вспомнила о тронах в Адальхейде – сохраненные каким-то заклинанием, они оказались недосягаемы для времени, когда все вокруг них ветшало и рушилось. Ей пришло в голову, что и этот замок может защищать похожее волшебство.

Что он ждет возвращения хозяина.

Шаги девушки гулко отдавались эхом, пока она шла по похожему на пещеру коридору. Три высоких дверных проема в форме остроконечных арок вели оттуда в главный зал. На звериных шкурах, раскинутых по полу вместо ковров, была беспорядочно расставлена какая-то мебель. Серильда запросто могла представить, как господа и дамы проводили здесь вечера, играя у очага в карты или кости. По крайней мере, так могла проводить время королевская семья Тулваска. Темные же наверняка забавлялись, гадая по птичьим костям – подбрасывая их в воздух и глядя, куда упадут.

Камин был пуст, но Серильде показалось, что его только-только потушили и он все еще хранит тепло.

Здесь, в этом зале, она нашла и Эрлкинга.

Он стоял в центре комнаты и любовался гобеленом, занимавшим всю стену.

– Вот вы где, – заговорила Серильда. – Конюх спрашивал, куда ему отвести животных. И мне кажется, что все остальные призраки растеряны и не знают, что им делать. Хоть какие-то указания от их короля были бы весьма кстати.

Он не ответил. Даже не моргнул. Его лицо оставалось отрешенным, но в то же время пристально-сосредоточенным.

Сердито хмурясь, Серильда подошла к нему ближе по пушистым коврам. Подозрительно посмотрела на гобелен, который настолько его заворожил. Она ожидала, что все здесь будет устроено на его вкус, как в Адальхейде, где почти каждая картина или гобелен изображали Дикую Охоту, зверски убивающую добычу.

Но на этом гобелене не было Дикой Охоты.

Серильде потребовалось время, чтобы осознать – перед ней изображение подземных пещер Ферлорена. С каменного свода свисали сталактиты, на заднем плане струился зеленовато-серый водопад, окутанный клубами пара.

В центре гобелена, сливаясь в страстных объятиях, стояли сам Эрлкинг и Перхта. Ее кожа была голубоватой-серебристой, как будто сквозь нее изнутри пробивался лунный свет. Ее волосы, белые как снег, словно противоположность черных волос Эрлкинга, блестящими волнами ниспадали до бедер. Одетая как охотница или как воин, она выглядела сильной и непобедимой, под стать ужасающему Ольховому Королю.

Картина была бы предельно романтичной, если бы не окружавшие супругов друды. Эти кошмарные существа, напавшие на Серильду и Злата в Адальхейде, были изображены очень точно – огромные животы, кривые когти, кожистые крылья. На гобелене они истязали Эрлкинга и Перхту. Слившись в поцелуе, король и охотница словно не замечали ничего вокруг, а монстры вовсю пожирали их плоть. Одна друда проделала дыру у Перхты в спине и раздирала ее позвоночник, а другая запустила когтистую лапу в живот Эрлкинга и одним длинным почерневшим жгутом вытягивала ему кишки. Еще одна готовилась вонзить коготь Перхте в ухо. Четвертая норовила обжечь Эрлкингу локоть горящей свечой. Друды злорадствовали над жертвами, их огромные глаза были полны тошнотворного восторга.

Серильду замутило. Зачем держать такую мерзость у всех на виду?

Она повернулась к Эрлкингу, собираясь задать ему этот вопрос, но выражение его лица заставило ее промолчать.

Серильда еще никогда не видела его таким. Ей понадобилось какое-то время, чтобы понять, что за чувство написано у него на лице.

Замешательство.

Переводя взгляд с Эрлкинга на гобелен и обратно, Серильда поняла кое-что важное.

Король никогда раньше не видел этого гобелена.

Она откашлялась.

– Мой господин… Не приказать ли слугам… убрать это отсюда?

Взгляд Эрлкинга прояснился. Еще мгновение, и к его глазам вернулся привычный ледяной блеск.

– Пожалуй, не стоит. Сходство поразительное. – Его щека чуть заметно дернулась; он предложил Серильде согнутую в локте руку. – Идемте, моя королева. Подыщем достойные покои для вас и вашей свиты. Нам предстоит пробыть здесь по крайней мере до Скорбной Луны.

– До Скорбной Луны? – повторила Серильда, позволяя ему увести себя назад, в вестибюль, куда челядь уже переносила скарб и припасы из фургонов. – Но это же через два месяца.

– Ваша Мрачность, – окликнул Манфред, появившись в дверях.

Эрлкинг вздохнул.

– Конюшни у западной стены.

– О нет, господин, мы уже нашли конюшни. Но нам бы хотелось знать, как вам будет угодно поступить с единорогом.

– Ах да. – Глаза Эрлкинга блеснули. – Пусть пока остается в повозке, но приберегите для него местечко в конюшне. Пусть плотники и кузнецы соорудят для него клетку.

– Слушаю, мой господин. А как быть с духом-буяном?

У Серильды перехватило дыхание. Она оцепенела.

Эрлкинг бросил на нее хитрый взгляд.

– Чуть не забыл, – сказал он, хотя по его тону можно было догадаться, что он не забыл ничего. – Веди его сюда. Нам с ним нужно поговорить. – Уголки его губ чуть приподнялись. – После этого можно поместить его в подземелье.

Глава 25

Пришел слуга, чтобы разжечь огонь в громадном очаге, но и огонь не помог побороть холод, который пронизывал Серильду до костей. Она сидела на краешке дивана, с каждым вздохом ощущая размеренное течение времени.

Эрлкинг не обращал на нее внимания. После ухода Манфреда в большом зале сновали слуги-призраки и темные – одни входили, другие выходили.

Король отдавал им приказы так четко, словно он готовился к этому моменту последние триста лет.

Постельное белье постирать и развесить для просушки, а к ночи заправить все постели. Провести проверку запасов вина и эля, а также всех припасов, оставшихся в кладовой. Животные требовали внимания и заботы, а прежде чем убрать фургоны и экипажи, необходимо было проверить их все на предмет ослабленных колес и сломанных осей.

Охотники уже вовсю обследовали замок, чтобы убедиться, что за то время, которое он пустовал, здесь не поселились никакие лесные твари. В какой-то штуке, которую они называли лунной ротондой, скопилось много мусора, и Эрлкинг повелел, чтобы к уборке приступили незамедлительно.

Когда Серильда только входила в замок, он казался зловеще тихим, теперь же всюду кипела работа.

Она ждала – детей, Злата, – глядя, как Эрлкинг расхаживает взад-вперед перед ужасающим гобеленом. Каждый раз, когда кто-то входил в комнату, она вздрагивала, думая, что это он. Принц. Дух-буян. Ее Злат, который точно так же, как и она сама, не мог покинуть Адальхейд.

Но каждый раз это оказывался кто-то другой – как будто Эрлкинг мучил ее нарочно.

– Пока ничего, Ваша Мрачность, – отчитался охотник, рассеянно постукивая себя по плечу изогнутым лезвием кинжала. – Хотя на тщательный осмотр замка уйдет несколько дней.

– Да, отлично, – сказал Эрлкинг, взмахнув рукой. – Держи меня в курсе, доложи, как только их найдете. Любого из них.

– Кого вы ищете? – спросила Серильда, когда охотник покинул зал. – Я думала, замок заброшен.

Король вздохнул, как будто ее присутствие внезапно его утомило.

– Остались слуги. Не призраки, а монстры. Они должны быть где-то здесь.

– Вас не было здесь триста лет. Разве монстры не умирают?

– Некоторые живут очень долго. Другие размножаются, как всякие живые твари. Этот замок никогда не пустует.

Она пожала плечами.

– Может быть, они разбежались.

Он фыркнул, как будто счел это предположение нелепым, и просто повторил:

– Он никогда не пустует.

– Ну, – Серильда пожала плечами, – теперь мы здесь, и нас более чем достаточно.

Из-за дверей донесся стон, и каждый нерв в теле Серильды мгновенно отозвался на этот звук. Злат.

Когда его втащили в зал через одну из дверей, она заставила себя хранить спокойствие, хотя ей было физически больно на него смотреть. Невыносимо хотелось вскочить, броситься к нему. На шее и руках у Злата были золотые цепи, точно такие же сковали и его ноги, но Серильда не могла рассмотреть, ранен ли он.

Он был не один. Агата держала цепь, связывающую запястья Злата, как поводок. За ними, прижимаясь друг к другу, крались пятеро детей. Заметив Серильду, они просияли, а уж когда она помахала им, ринулись вперед и встали рядом с ней.

Злат встретился с ней глазами, но поспешно отвел взгляд. Он вздернул подбородок, изо всех сил стараясь не обращать внимания на разницу в росте, и сердито посмотрел на возвышающегося над ним Эрлкинга.

На лице Злата зажглась его вечная улыбка. В глазах заиграл знакомый ей насмешливый блеск.

– Я как раз думал, что неплохо было бы взять отпуск. Я бы предпочел домик у моря, а не какие-то заброшенные развалины в глуши, но все равно приятно сменить обстановку. Вы сами делали ремонт? – Его взгляд упал на гобелен. – О, у нас с вами очень разные вкусы.

– Рассказывай, – сказал Эрлкинг Агате, не обращая на Злата внимания.

– Мы нашли это в башне после того, как схватили его, – сообщила оружейница и, избегая взгляда Серильды, открыла большую сумку. – Вместе с прялкой.

Взяв ее, Эрлкинг вытащил из ее недр клубок смотанных золотых нитей.

У Серильды сжалось все внутри.

Золото. Все золотые нити, которые Злат сплел за последний месяц, чтобы освободить призраков из замка и отправить их в Ферлорен.

Она в недоумении уставилась на Агату, но та без всякого выражения смотрела на Эрлкинга.

Неужели оружейница их предала?

Ведь, как ни крути, она была призраком. И подчинялась приказам Эрлкинга.

Как глупо было надеяться, что он ни о чем не узнает.

– Но это невозможно, – протянул Эрлкинг, рассматривая нити. – Моя жена больше не может прясть золото, так откуда же взяться новой пряже?

Он кинул надменный взгляд на Серильду, внутренности которой словно превратились в камень. Король не был удивлен.

Давно ли он знал?

– Но, возможно, – продолжал король, – их соткал неуловимый золотильщик.

Он принялся расхаживать вокруг Злата, перебирая золотые нити, поблескивающие на свету.

– Ведь так тебя назвала человеческая девочка, верно? Дух-золотильщик. Когда я услышал это имя, я понял, что уже слышал его раньше. – Он поднес нити к губам, словно погрузившись в глубокую задумчивость. – Очень-очень давно. Ходят слухи о призраке, который бросает в озеро маленькие безделушки для жителей Адальхейда. Звучит очень глупо, не находите? Дурацкая легенда, ничего особенного. Но когда в ночь нашей свадьбы к нам явился этот ребенок с отмеченным богом золотом, которое подарил дух-золотильщик… Я задумался. Ведь эти слухи про подарки появились задолго до того, как моя прелестная супруга осчастливила нас своими талантами. Я не хотел верить, что моя возлюбленная ввела меня в заблуждение, но так оно и было. К счастью, – тут он усмехнулся, – подозрения было легко подтвердить.

Он поманил пальцем, и сначала Серильда решила, что он зовет ее. Но нет – Ханс встал и, двигаясь скованно и неестественно, подошел к Эрлкингу.

Серильда крепче сжала руки Анны и Гердрут. Все они смотрели, как Эрлкинг берет золотую нить и дважды оборачивает ее вокруг тела Ханса, перекрещивая нить у него на груди.

– Велос, повелитель смерти, – громко и призывно заговорил Эрлкинг, – я освобождаю эту душу. Приди же и забери ее!

Серильда ахнула. Чего он добивается? Неужели он отпустит Ханса, вот так, запросто?

Эхо слов Эрлкинга затихло. Все замерли в ожидании.

Ничего не произошло.

Король усмехнулся.

– Какое простодушие, – укоризненно качая головой, он снял с Ханса нить и убрал весь моток обратно в сумку. – Ты действительно думала, что все так просто?

Теперь король полностью сосредоточился на Серильде, взгляд его потемнел.

– Люди такие наивные глупцы. Одной подсказки было достаточно, чтобы убедить тебя спрясть еще золота. Или, правильнее сказать, – он протянул руку к Злату и с силой сжал пальцами его подбородок, – чтобы убедить духа-золотильщика.

Оттолкнув Злата, Эрлкинг повернулся к Серильде.

– Бедная дочка мельника. Ты никогда не была способна на волшебство, за тебя все сделал дух. Вот на ком на самом деле благословение Хульды. – Он кивнул Хансу, и мальчик с затуманенными глазами вернулся на свое место у дивана.

Серильда вперила взгляд в Агату, которая безучастно смотрела на огонь.

– Ты меня обманула, – пробормотала она. – Ты сказала, что золото освободит их души. Так это была просто уловка?

Агата прикрыла глаза, а когда снова открыла их, грустное выражение исчезло с ее лица, сменившись холодной яростью.

– Мне никогда не было дела ни до вас, ни до буйного духа, – буркнула она. – Его Мрачность предложил мне кое-что нужное, и я согласилась.

Серильда вытаращила глаза. Она не хотела в это верить, и все же…

– Ты сделала это по своей воле?

– Я не мог допустить, чтобы ты догадалась, что это я попросил ее внушить тебе такую мысль, – холодно улыбнулся Эрлкинг. – Мне необходимо было, чтобы она сыграла… естественно.

Серильда потрясла головой.

– Но как же так… ты показала мне, где спрятано мое тело. Ты помогала мне. Ты…

– Мне нужно было заслужить ваше доверие, – тихо произнесла Агата.

Серильда посмотрела на нее с ужасом.

– Что такое он мог предложить, что ты вот так запросто нас предала?

– Искупление, – в устах Агаты это прозвучало так, словно этот ответ был самым очевидным на свете. – Мы обе виним себя за то, что подвели людей, которых пытались защитить, поэтому, я думаю, вы поймете меня лучше, чем кто-то другой. – Она бросила многозначительный взгляд на детей, жавшихся к Серильде. – Я готова на все, чтобы искупить вину перед народом Адальхейда. Я подвела их всех, но это больше не повторится.

Агата поправила окровавленный шарф на шее и продолжала:

– Его Мрачность пообещал, что, если я ему помогу, то на Скорбную Луну он отправит все их души в Ферлорен.

– Он обманщик! – крикнула Серильда, вскочив на ноги. – Ты же знаешь, что он лжет!

– Не спешите бросаться обвинениями, моя королева, – упрекнул ее Эрлкинг. – И, если уж на то пошло, сколько вы мне лгали?

Серильда гневно фыркнула. Слова короля ужалили ее в то самое место, где у живых билось сердце. Но, взяв себя в руки, она снова переключилась на оружейницу.

– Ты сама не понимаешь, что натворила. Ты предала не только меня и этих детей. – Она указала на Злата. – Вот твой принц. Принц Адальхейда, которого ты когда-то поклялась защищать. Ты не смогла спасти его и его семью, а теперь подвела его снова.

Глаза Агаты сузились. Она посмотрела в сторону Злата, на большую, не по размеру льняную рубашку, растрепанные волосы, словно пыталась поверить, что он может быть не просто назойливым духом, а кем-то еще.

Серильда могла это понять – ей и самой когда-то казалось, что Злат не слишком похож на принца, пока она не узнала его поближе.

– Мне было интересно, знаете ли вы об этом, – задумчиво сказал Эрлкинг. – И давно ли вам стало известно, что он не просто прядильщик золота?

Серильда прикусила щеку изнутри. Что ей делать? Соврать? Но какое это теперь имеет значение? Эрлкинг знает все их секреты, которые она так бережно хранила.

Нет.

На самом деле, не все.

Эрлкингу не было известно, кто отец ее ребенка. И он до сих пор не знает о волшебной сделке, по которой она обещала Злату своего первенца.

– Я ничего не знала, пока не пришла спасать детей, – призналась она.

– Ах да. В тот день все тоже сложилось не так, как вам хотелось, верно? – Эрлкинг рассмеялся, словно вспомнив что-то приятное. Но тут же продолжал, расхаживая взад-вперед, наслаждаясь вниманием своих зачарованных слушателей. – А вот мне следовало бы давно догадаться о его талантах. Я же знал, что один из детей королевской четы Адальхейда благословлен Хульдой, но был уверен, что это юная принцесса. Собственно, поэтому я и хотел преподнести ее моей Перхте. – Он покачал головой и обернулся к Злату. – Поразительно, как долго ты умудрялся хранить эту тайну. И все же хватило одной жалкой смертной девчонки, чтобы ты потерял осторожность.

Во время всего разговора Злат молчал, не отрывая глаз от ковра под ногами, только на скуле у него дергался мускул. Серильда понимала: сказать сейчас хоть что-нибудь означало бы сказать слишком много. Но ей было невыносимо видеть его вот таким – в золотых оковах. Невыносимо сознавать, что вот уже несколько недель Эрлкинг играл с ними, а они и не догадывались.

– А вы, – король с жестокой улыбкой снова обратился к Серильде. Он подошел ближе, вглядываясь ей в лицо. Она выжидала, решив быть храброй – хотя бы ради детей. – Благословлена богом, но не Хульдой, – тихо бормотал Эрлкинг. – Моя невеста, сказочница. Всегда такая скорая на ложь и выдумку. Ты сама не понимаешь, каким великим даром наделена, да, моя милая? Удача и судьба… – эти два слова король произнес так, будто напевал давно забытую песню. – У тебя в глазах не прялка, ведь так?

– Нет, – выдохнула она. – Не прялка.

– Колесо фортуны… – Эрлкинг обхватил ее лицо ледяными руками. – Ну что? Как тебе кажется, крестница Вирдита, тебе везет? – он понизил голос, нагнулся и коснулся лбом ее лба. – Мне вот везет невероятно. Ведь я полагал, что придется ждать, пока твое дитя подрастет, и только тогда у меня появится еще одна златопряха. Я был готов терпеть. Дожидаться следующей Бесконечной Луны… Но теперь в моем распоряжении есть еще один прядильщик золота, и это ты подарила мне его, чудесная смертная, ты и никто другой.

Он поцеловал ее в лоб.

Серильда вздрогнула и отстранилась.

– Ничего я вам не дарила, – огрызнулась она. – И вы еще глупее, чем я, если надеетесь, что он станет прясть для вас золото! Злат – не один из ваших призраков, которым можно вертеть как заблагорассудится. Вы не сможете его заставить.

– Я умею быть очень убедительным.

– Нет, – Злат вложил в это слово всю свою ненависть. – Я могу плести золото для себя самого, когда захочу, но, если этого потребует кто-то другой, магия не сработает. Придется заплатить. – Даже скованный цепями, он умудрялся стоять перед Эрлкингом прямо, не как дух-буян, а как самый настоящий принц королевских кровей. – А ты не сможешь предложить мне ничего такого, что убедит меня тебе помогать.

Эрлкинг просиял.

– О, перестань. Я думаю, мы договоримся без большого труда. Что, если я стану платить тебе кухонной утварью? Ведь тебе так полюбился тот черпак для супа.

У Злата дернулась скула.

– Заманчивое предложение, но, пожалуй, нет.

– Как по мне, тебе стоит подумать еще, – сказал Эрлкинг. Он взял Серильду за руку и погладил ее пальцы. Она вздрогнула. – Совсем недавно, – продолжал король, – я считал, что этих пальчиков коснулась Хульда. Что она наделила их волшебством. Но теперь, когда мы знаем правду… Они тебе не слишком нужны, а?

Неожиданно он схватил большой палец Серильды и резко дернул его назад, ломая кость.

Ее пронзила острая боль. Перед глазами вспыхнули искры, девушка пошатнулась и упала бы, но Эрлкинг ее поддержал. Где-то невообразимо далеко кричали и плакали дети. Злат выкрикивал ее имя.

– Тише, тише, – нашептывал Эрлкинг ей на ухо. – Ты быстро поправишься, как и эти славные маленькие призраки. И за каждый день, в который наш избранный Хульдой принц откажется прясть, я буду ломать еще один палец, и еще, и еще. – Он повел плечом. – Ради твоего же блага я надеюсь, что он не настолько упрям, чтобы пришлось перейти к костям побольше.

Он отпустил Серильду. Она сжала зубы, изо всех сил стараясь не показать, как ей больно, особенно когда к ней подбежали дети.

– Так что же, по рукам, дух-буян?

Глава 26

Серильда и впрямь поправилась быстро, что отчасти ее даже огорчило. Кость срослась в считаные дни, как и у Анны после того, как та упала с трибуны. Но Серильду это не радовало. Она не видела Злата с того ужасного дня, когда Эрлкинг говорил с ним в большом зале, но король ее больше не пытал, а это значило, что Злат выполняет его требования. Что прямо сейчас где-то в подземельях Грейвенстоуна он прял золото для Охоты.

Все для того, чтобы Эрлкинг смог поймать бога и потребовать от него возвращения Перхты.

Размышлять об этом было до тошноты мучительно, поэтому Серильда пыталась выбросить эти мысли из головы. Тем более что имелась масса других вещей, о которых нужно было подумать, пока Серильда пыталась обустроиться в этом странном новом доме.

Ей выделили несколько комнат в северо-западном углу замка, прямо напротив покоев Эрлкинга. Комнаты были роскошны. В одной из них стояла кровать с винно-красным балдахином и был очаг, такой огромный, что Гердрут могла бы залезть в него целиком – что она и сделала, когда Фриш взял ее на слабо.

К счастью, Эрлкинг предоставил Серильде и детям неожиданную свободу. В Адальхейде король изображал, что души не чает в молодой жене. Здесь же, в Грейвенстоуне, он словно забыл о ней, так что видимость их супружеской жизни поддерживали лишь совместные ужины. Но и за трапезой они в основном сидели молча.

Долгожданная перемена была к лучшему.

Теперь Эрлкинг и охотники постоянно были чем-то заняты: они негромко переговаривались в тускло освещенных гостиных, изучали огромные карты, разложенные в королевском обеденном зале. Обсуждали предстоящую охоту и приближение полнолуния. До Серильды доносились обрывки разговоров о колючих кустах ежевики и древесных корнях, оползнях и обрушившихся стенах замка. Она слышала, что кузнецу приказали изготовить кирки, лопаты и серпы, способные справиться с самыми стойкими сорняками. Она видела слуг с тележками, доверху наполненными битыми камнями и связками сухих веток. Судя по всему, они пытались отремонтировать какую-то часть подземелий замка, обвалившихся и захваченных лесом. Но вот зачем темным еще несколько подвалов и кладовых, когда замок и без того огромен, – этого она никак не могла понять, сколько ни старалась.

Стремясь занять и развлечь детей, Серильда воспользовалась нежданно дарованной им свободой и придумала игру, в которой они каждый день исследовали новый уголок замка, а победителем становился тот, кто обнаружит что-то самое удивительное и интересное.

Первой победу одержала Анна. Раньше дети нашли псарню, где содержались адские гончие, и от нечего делать решили остаться и посмотреть, как их будут кормить. Это странное и страшноватое зрелище – сырое мясо, слюни и дюжина противоестественных тварей, делящих добычу, – завораживало Анну, Фриша и Ханса. Серильде, Никелю и Гердрут оно пришлось не по вкусу, но они смогли его вытерпеть.

Так вот, именно Анна первой заметила, что собаки ведут себя необычно.

Что они кажутся… встревоженными.

Охотникам пришлось уговаривать некоторых из них выйти из конуры и поесть, а во время кормежки многие псы были чем-то сильно взволнованы. Не обращая внимания на мясо, они вертели головами, смотря по сторонам широко открытыми горящими глазами, а то и вовсе ныряли обратно в свои закутки.

– Что это с ними? – прошептала Анна.

– Может, призраков боятся, – предположил Ханс.

Серильда нахмурилась.