Проклятие Мейер Марисса
На сей раз, открыв глаза, она была уверена, что заметила какое-то движение среди корней, но даже сделав свои положенные три шага, не смогла увидеть детей.
– Вы слишком хороши в этой игре! – рассмеявшись, крикнула она.
И снова сосчитала – от десяти.
А потом от девяти.
Каждый раз она делала по три больших шага, постепенно прокладывая извилистую дорожку вокруг извивающихся древесных корней. Каждый раз обыскивала глазами укромные уголки и закоулки, какие только видела. Но… дети продолжали ускользать от нее.
Она снова начала считать, на сей раз с восьми.
Она услышала хихиканье и шаги бегущего ребенка. Торопливое касание кончиками пальцев и снова шаги, которые поспешно удалялись.
– Два… один!
Серильда открыла глаза.
Ее внимание привлекло движение. Золотые кудри исчезли за колодцем.
– Ха! – торжествующе выкрикнула она и ткнула пальцем в ту сторону. – Эне бене рес, квинтер финтер жес – Гердрут, выходи, я тебя вижу!
– Ну как так? – воскликнула Гердрут. – Ты всегда ловишь меня первой!
Серильда вздрогнула и обернулась: Гердрут появилась из-за пустого фургона.
– Подожди, – Серильда в недоумении глянула туда, где заметила кого-то секунду назад, – я же видела, как ты… – Она нахмурилась, пошла в сторону колодца. Потом, хоть и была уверена, что мелькнувшая перед ней фигурка намного меньше ростом, все же позвала светловолосых близнецов.
– Ты нас видела? – недоверчиво спросил Никель, вместе с Фришем выбираясь из двух стоявших рядом бочек.
– Не-а, не видела! – уличил Фриш. – Ты жульничаешь!
Серильда не обратила на него внимания. Она перешла на бег. Пульс гулко отдавался в ушах.
Но когда Серильда обежала вокруг колодца… там никого не было.
Спотыкаясь, она попятилась, осматривая усыпанную листьями землю.
– Что там такое? – заинтересовался Ханс.
Он, близнецы и Гердрут подтянулись поближе к ней. Анна, известная упрямица, продолжала прятаться, отказываясь себя выдавать.
– Мне показалось, что я кого-то здесь видела, – пробормотала Серильда. – Маленькую девочку…
Ее пробрал внезапный озноб. Неужели…
Возможно, ей просто почудилось. Или, возможно, то была игра лунного света.
– Это, наверное, был призрак королевы, – вдруг сказала Гердрут.
Все смотрели на нее.
– Кто-кто? – переспросила Серильда.
Гердрут пожала плечами.
– Ну, это я ее так называю. На той неделе нам с горничными велели выбивать пыль из гобеленов. Их тут жуть сколько! И один мне очень понравился. На нем была девочка, ну прямо такая, как я, – по-моему, не старше. Но она сидела на троне, а вокруг было полно нахткраппов. Только они на нее не нападали. Мне показалось, что они ее питомцы. – Герди подергала себя за кудряшку. – Это только звучит жутко, а на самом деле вовсе нет. Я даже подумала, что мне бы тоже хотелось какую-нибудь зверюшку. Ну, и я решила, что когда-то эта девочка, наверное, была здесь королевой.
Серильда покачала головой.
– В Грейвенстоуне никогда не было королевы. Только Ольховый Король… Ну, и Перхта. Охотница.
– Ой. – Огорченная Гердрут выпятила нижнюю губу. – Тогда я не знаю, кем она была.
Серильда снова вгляделась в пустое место за колодцем, но никаких подсказок там не было.
– Если вдруг вы услышите что-нибудь про маленькую девочку или увидите призрака, который не прибыл вместе с нами из Адальхейда, скажите мне, хорошо?
Дети закивали и пообещали сразу ей сообщить. Ханс тем временем, склонив голову набок, с любопытством рассматривал ольху.
– Мне кажется или эта ольха сейчас выглядит не так, как в первый день?
Заинтересовавшись, все тут же принялись изучать гигантское дерево, освещенное луной и светом факелов. Серильда сразу поняла, что Ханс имел в виду. Раньше кора была пепельно-серой, теперь же на ней появились белые пятна, почти как у березы. А далеко наверху, гораздо выше плакучих нижних ветвей, уже начинали лопаться первые свежие почки.
Потом они услышали голос Анны из дальнего конца двора.
– Серильда! Ребята! Идите все сюда!
Обменявшись быстрыми взглядами, они наперегонки бросились к ней. Анна, вытаращив глаза, стояла в дверях конюшни с каким-то прутиком в руке.
– Кажется, я сделала что-то не то, – с этими словами она отступила в сторону, пропуская Серильду внутрь. Мгновенно сжавшись от недоброго предчувствия, Серильда вошла в темную конюшню. Впрочем, лунного света было достаточно, чтобы различить, что внутри одного стойла соорудили клетку, в которой спал белый единорог.
Она замерла.
Но не единорог и не клетка удивили Серильду сильнее всего. Нет – ее поразили цветы. Земляной пол конюшни был сплошь покрыт крошечными листочками и зеленой травой, в которой белели нежные цветы.
– Это подснежники? – прошептал Никель, когда дети собрались вокруг Серильды.
– Похоже на то, – стараясь не затоптать ни один из бутонов, она присела, чтобы лучше их рассмотреть. Подснежники были первыми цветами, которые появлялись в конце зимы, их маленькие склоненные головки часто пробивались прямо сквозь остатки снега, не успевшего растаять. Это были маленькие, скромные цветочки, не такие напыщенные и тщеславные, как всеми обожаемые розы, экзотические орхидеи или ни на что не похожий эдельвейс. Но Серильда любила подснежники больше других цветов, ведь они первыми предвещали приход солнца и тепла. – Но ведь для них еще рано, до сезона подснежников еще несколько месяцев.
– Все страньше, – дрожащим голосом сказала Анна. – Они… их здесь не было. Сначала.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла Серильда.
Анна судорожно вздохнула и спрятала руки за спину.
– Я сюда забежала, чтобы спрятаться, потом увидела единорога, и мне стало так грустно. У него в боку все еще торчала стрела Эрлкинга, и… и я подумала, что ему, наверное, очень больно, поэтому я…
Она показала Серильде прутик, который держала в руке, и девушка поняла, что на самом деле это черная стрела Эрлкинга. Та самая которую он вонзил в плечо Пуш-Гролы, чтобы она стала единорогом.
Глаза Серильды расширились.
– Отдай ее мне, пока не поранилась!
Анна досадливо поморщилась, но без возражений отдала стрелу.
Серильда повернулась лицом к клетке, ожидая, что сказочный зверь вот-вот снова превратится в Лесную Бабушку. Но нет – единорог продолжал спать, подобрав под себя ноги и безмятежно склонив голову к земле.
– Я думала, он проснется, а он все еще спит, – сказала Анна. – Зато началось вот это. – И она указала себе под ноги.
Серильда потрясла головой.
– Что началось?
– Цветы. Сначала их здесь не было, но потом они стали появляться… повсюду.
– Серильда! Анна! – позвал Фриш, выглянув во двор. – Цветы не только в конюшне.
Они вышли, и Серильда в изумлении прижала ладонь ко рту. Вся тропинка от дверей конюшни к основанию ольхи была усыпана темно-фиолетовыми крокусами.
Гердрут взвизгнула и бросилась в сторону.
– Тюльпаны! – воскликнула она, падая на колени возле цветов всех оттенков оранжевого и красного. Неподалеку от них росли и другие тюльпаны, бледно-розовые.
Миг спустя Никель указал на золотисто-желтые нарциссы.
Это было похоже на игру, где тебе нужно найти все предметы из списка – каждый шаг уводил их все дальше от темницы единорога, и с каждым шагом они находили все больше цветов. Те будто прорастали из земли прямо сейчас, почти на глазах.
Наконец Серильда остановилась и окинула двор взглядом, растерянно наблюдая, как свежие ярко-зеленые побеги пробиваются у корней исполинского дерева и прорастают между посыпанных щебнем дорожек. Это происходило в считаные секунды. В мгновение ока из ничего вырастали тугие бутоны, которые тут же распускались пышными цветами. Но дальше – дальше они не спешили увядать, осыпаться и умирать. Нет, цветы оставались живыми и наполняли воздух ароматом весны. Под лучами Урожайной Луны внутренний двор Грейвенстоуна превратился из унылого, неухоженного места в пышный луг с полевыми цветами. Ольха в его центре светилась возрожденной магией.
– Можно мы сорвем несколько цветочков? – с надеждой спросила Гердрут.
Серильда колебалась. Она оглянулась на конюшню, в которой спал единорог. Не рассердится ли Пуш-Грола, если они это сделают?
Затем посмотрела на детей – их лица сияли от радостного удивления.
Тогда Серильда кивнула и сунула стрелу Эрлкинга в карман плаща.
– Рвите, сколько захотите. Украсим ими нашу комнату. И комнаты прислуги тоже. Поставим их во всем замке, ему не помешает стать немного повеселее. – Она заулыбалась во весь рот. – Нельзя не воспользоваться таким богатством.
Глава 30
Всю ночь Серильда с детьми собирали букеты весенних цветов под осенней полной луной. Они рыскали по кухням замка, хватая каждую чашу и каждый кубок на своем пути, ставили в них многоцветные букеты и расставляли в нишах и альковах. В конце концов даже слуги-призраки, проникшиеся происходящим чудом, побросали свою работу и начали помогать.
Время шло, и двор расцветал все пышнее, словно на месте каждого сорванного цветка прорастало еще три. Вскоре вестибюль, большой зал, помещения для прислуги и собственные покои Серильды благоухали, сплошь уставленные душистыми букетами. Цветы на подоконниках, каминных полках, даже на ступенях лестниц – и вот уже весь замок преобразился. Словно по мановению волшебной палочки, цветы сделали мрачные залы и жуткие комнаты почти радостными, полными жизни и чудесных ароматов.
К тому времени, как небо на востоке просветлело от лучей восходящего солнца, у Серильды невыносимо ломило спину и ноги – так сильно, как никогда раньше, даже до проклятия. Гердрут сморило, и она уснула среди незабудок, а все остальные жаловались, что проголодались.
Они как раз решили отправиться на кухню, где их ждало оставшееся от ужина жаркое и хлеб с розмарином, когда стены замка вздрогнули от громогласного рева охотничьего рога.
Серильда тяжело вздохнула.
– Всему хорошему приходит конец.
Охота пронеслась через колоннаду, король скакал впереди. При виде ольхи и поля пестрых весенних цветов на его лице промелькнуло удивление, и он резко остановил лошадь.
Серильда, скромно сложив руки на животе, подошла поприветствовать его. Подошвы туфель топтали клевер, которым заросла дорожка.
– С возвращением, мой господин, – заговорила она, пока охотники в полном замешательстве столпились вокруг дерева. – У нас выдалась восхитительная ночь.
Тень упала на лицо Эрлкинга. Не обращая внимания на Серильду, он соскочил с коня и бросился к конюшне, в которой был заперт единорог.
Серильда побежала следом, стараясь не отставать.
– Надеюсь, вы не будете возражать – мы попросили слуг поставить в ваших покоях несколько букетов. Я не была уверена, какие именно вам нравятся, поэтому выбрала подснежники и белые ирисы, чтобы не было пестроты. Но, как видите, здесь есть из чего выбирать, так что, если вы предпочитаете…
Дверь распахнулась и хлопнула о стену так громко, что Серильда подпрыгнула.
Стоя в дверях, Эрлкинг свирепо уставился на единорога.
Тот не сдвинулся со своего места и продолжал лежать на полу клетки, но сейчас его глаза были открыты, и он ответил королю враждебным взглядом.
В бешенстве Эрлкинг повернулся к Серильде.
– Где моя стрела?
Серильда вздернула подбородок.
– Какая стрела?
– Та, что обездвиживала единорога, – рявкнул он.
– Ах, эта стрела. Ее забрали.
Подойдя вплотную, Эрлкинг угрожающе навис над ней, давя и пугая своим внушительным ростом. Но на Серильду такие приемы уже давно не действовали.
– Кто?
– Монстры.
Ее голос не дрожал. Она ни на миг не отвела взгляд.
К его гневу примешалась нотка подозрения.
– Объясни.
– Вскоре после того, как Охота отбыла, мы с детьми играли в прятки во дворе и услыхали шум в этой конюшне. Мы побежали посмотреть, что происходит, и как раз вовремя: мы успели увидеть, как альп тянет стрелу из бока единорога. Он юркнул мимо нас, а через секунду с ветвей ольхи слетел нахткрапп, схватил стрелу и улетел. Мы не видели, куда – он скрылся за стеной замка. – Серильда наугад указала направление, куда улетел ее выдуманный ночной ворон. – Альп сразу куда-то спрятался, но они, похоже, были заодно. – Она развела руками. – А после этого начали расти цветы.
У короля на щеках заиграли желваки. Уголок его глаза подергивался.
Серильда не дрогнула.
Эрлкинг посмотрел поверх ее плеча.
– Где стрела?
Обернувшись, она поморщилась, увидев стоящих там детей. По их лицам было видно, что они все прикусили языки, изо всех сил пытаясь противостоять магии Эрлкинга и не отвечать на его вопросы.
Первой не выдержала маленькая Гердрут.
– Анна вытащила ее из единорога!
– Я не знала, что так будет. Мне просто было так его жаль, – добавила Анна.
– Потом Анна отдала стрелу Серильде, – с удрученным видом выдавил Никель.
– А Серильда положила ее в карман, – сердито сказал Фриш.
Эрлкинг устремил взгляд на Ханса, но тот только пожал плечами.
– Ваша Мрачность.
Меча взглядом молнии, Эрлкинг протянул к Серильде руку.
Тяжело вздохнув, она достала стрелу из кармана и отдала ему. Эрлкинг бросил стрелу в колчан и, отвернувшись, подозвал одного из охотников.
– Пусть кузнецы изготовят для единорога упряжь. К счастью, у нас теперь достаточно золота, мы можем себе это позволить.
– Это правда необходимо? – спросила Серильда. – От цветов никому нет никакого вреда.
Король только фыркнул.
– Несносная магия этой ведьмы цветами не ограничится.
Серильда уже собиралась указать ему на то, что эта несносная магия оживила и ольху, но она не успела: двор внезапно огласил пронзительный визг.
– Это еще что такое?
Раздражение короля мгновенно сменилось самодовольной улыбкой.
– Наш последний трофей.
Когда лучи утреннего солнца коснулись кроны ольхи, появились остальные охотники. Их кони ржали и били копытами, кося глазами в сторону окруженного ими существа, хотя и пытались держаться от него подальше. Конюх на этот раз не поспешил навстречу, чтобы забрать у всадников их лошадей, – потому что вместе со всеми придворными, высыпавшими из замка, глазел на их добычу.
– Это же… – не веря себе, прошептал Ханс, – … это грифон?
Когда Серильда услышала эти слова, у нее пересохло во рту. Существо было вдвое больше бергейста, с золотистым мехом, под которым перекатывались бугристые мышцы. Задние лапы у него были могучими и широкими, а на передних красовались когти, острые, как кинжалы.
Царственная орлиная голова, покрытая серебристыми перьями, вздымалась даже выше скакуна Эрлкинга. Серильда живо представила, как грифон взлетает, и тень его расправленных крыльев укрывает землю, словно тень грозовой тучи.
Но сейчас его крылья оказались связанными. Могучее и прекрасное тело грифона от клюва до хвоста было обмотано золотыми цепями.
К тому же сказочный зверь был ранен. Серильда увидела дюжину стрел, застрявших у него в спине и крыльях, и пятна засохшей крови на рыжевато-коричнево шкуре. И все-таки она знала, что охотникам было бы нипочем не изловить это величественное создание, если бы не золотые сети.
Шерсть грифона слиплась от засохшей грязи – должно быть, его тащили сюда издалека. Но ни раны, ни усталость не сломили его дух, и он продолжал сопротивляться. С пеной у клюва он пытался содрать с себя оковы, но цепи лишь глубже впивались в его плоть.
– Ну? – спросил Эрлкинг. – Что скажете?
Вопрос был задан вскользь, легким тоном, будто они принесли с охоты обычного оленя. Лицо короля светилось от гордости. Одной рукой он обнял Серильду за талию и подтянул к себе ближе. Зачарованная грифоном, девушка даже не заметила, что королевская рука оставила легкий налет инея на ее перепачканном землей платье.
– Я вновь должен благодарить вас за помощь. – И Эрлкинг, склонив голову, прижался губами к ее виску.
Серильда вздрогнула и отпрянула. Все ее существо содрогнулось от этого тошнотворного прикосновения. От вида этого фантастического зверя, плененного и измученного. От очередного трофея, дающего Его Мрачности повод позлорадствовать.
– О чем вы говорите? – сказала она вслух. – Я не рассказывала вам ни одной истории о грифоне.
– Вы так уверены, моя дорогая? – возразил король с легким смешком.
Серильда задумчиво посмотрела на него. Да, она была уверена.
Но что-то в его тоне заставило ее засомневаться.
Она ведь и в самом деле никогда не придумывала сказок о грифонах. Никогда.
– Ваша Мрачность, – заговорил один из охотников, – потребуется время, чтобы построить клетку, которая сможет удержать зверя. Куда нам пока его девать?
– Бросьте его к единорогу, – весело блеснув глазами, велел король. – Пусть вместе защищают наш замок от злых духов.
– Не надо! – воскликнула Серильда. – Грифон же съест его заживо!
На это Эрлкинг лишь расхохотался, и несколько темных подхватили его смех.
Возмущенная Серильда показала на грозного зверя, который продолжал визжать, натягивая цепи.
– Вы только взгляните на него! Посмотрите на эти когти! Да единорог рядом с ним и дня не протянет!
– О, я бы с радостью посмотрел, как они сойдутся в смертельной схватке, – протянул Эрлкинг. – Хотя и не уверен, что согласен с вашим мнением насчет того, кто одержит победу.
Он принялся раздавать приказы охотникам и слугам. Вскоре грифона уже тащили сквозь пышную растительность, покрывшую землю. От пронзительных воплей несчастного создания у Серильды волосы вставали дыбом.
Она оглянулась на единорога. Они встретились взглядами, и его темные глаза на миг вспыхнули. Серильда отдала бы что угодно, чтобы узнать, о чем он думает и осталось ли там, у него в голове, хоть что-то от Пуш-Гролы. Был ли он до сих пор таким же умным, дерзким, решительным, как Лесная Бабушка? Или теперь это просто волшебная лошадь с обломанным рогом?
Она так и не сумела ничего для себя решить, а единорог между тем равнодушно отвернулся, и Серильда поняла, что ему нет до нее никакого дела.
Глава 31
Серильда неохотно ковыряла лежавшую перед ней теплую булочку. Из-под корочки шел пар, источая головокружительный аромат. Но у Серильды не было аппетита. Ей уже начало казаться, что темные только и делают, что отмечают разные праздники, один за другим, – так что все они сливаются в одно безумное нескончаемое торжество.
Настало весеннее равноденствие! Поедем охотиться, потом полакомимся яствами, приготовленными для нас в этой странной деревне у озера, пока ее перепуганные жители прячутся от нас по домам!
Смертная невеста навлекла на себя проклятие, и ей пришлось выйти замуж за нашего Ольхового Короля – давайте пировать!
Одно из самых величественных волшебных существ всех времен заперто в клетке нам на потеху – ура!
Сумерки сгущались, а Серильда все гоняла еду по тарелке и слушала мелодии, которые наигрывали на старой мандолине и вальдзитере два призрака – оба с зияющими ранами в животах. До нее доносились обрывки разговоров. Замок совсем промерз, хотя вот уже несколько недель во всех комнатах жарко полыхали очаги. Зато теперь, по крайней мере, повсюду слабо, но отчетливо пахло цветами.
– Вам не по нраву наш праздник? – промурлыкал Эрлкинг, наклоняясь так близко, что Серильда ощутила на виске его дыхание.
Она сжала зубы. Посмотрела на свою тарелку с горкой сдобных крошек, в которые она превратила булочку.
Потом показала пальцем на горшочки с медовым маслом и блюда с жареной гусятиной.
– Я привыкла к более простой еде.
Эрлкинг задумчиво помычал. Помолчав, он заговорил снова:
– Единственная еда, которая вообще есть в Ферлорене, – это подношения из царства смертных. Жертвы, которые приносят с молитвами к алтарям Велоса, или дары, отправленные с близкими, когда те пересекают мост… – Он усмехнулся, но следующие его слова были окрашены негодованием. – Как ты можешь догадаться, нам, демонам, ничего этого не доставалось.
Серильда пристально смотрела на короля, осознавая, что, сочиняя сказки о темных, она ни разу не задумалась, каково им было в плену в царстве мертвых.
– Ты уверена, что мы принимаем все это как должное, – продолжал король. – Пиршества, вино, чувство свободы, когда Охота несется под полной луной. – Он покачал головой. – Но ты ошибаешься. Тот, кто знает, каково это – ничего не иметь, никогда не будет принимать как должное такую роскошь. Поверь мне. Каждый кусочек на нашем столе. Каждая нота, слетающая со струн арфы. Каждая звезда на небе. Все это для нас бесконечно дорого.
Он усмехнулся.
– Это не худший способ коротать вечность. Вы согласны со мной, дорогая?
Не желая соглашаться с Эрлкингом в чем бы то ни было, Серильда сунула в рот кусочек хлеба и принялась жевать. Проглотив его, она высказалась:
– Я хотела бы снова увидеть свое тело. Чтобы проверить, как там мой… наш ребенок.
– Придет время, увидишь.
– Когда?
Взяв со стола бокал темно-пурпурного вина, он покрутил его в пальцах.
– Я долго считал тебя златопряхой, и ты убедила меня, что и дитя унаследует этот дар. Теперь мне любопытно, получат ли твой сын или твоя дочь благословление Вирдита. Станут ли такими же блестящими сказочниками, как и их мать.
Всеми фибрами тоскливо занывшей души, каждой косточкой своего тела Серильда надеялась, что доживет до дня, когда это станет понятно.
– Я не знаю.
Эрлкинг отпил из бокала.
– Были времена, когда боги наделяли смертных своими дарами направо и налево, но сейчас это стало редкостью. Как ты получила свое благословение? Вряд ли благодаря тому, то твоя мать была швеей, как ты мне рассказывала.
– Я не хочу об этом говорить, – упрямо заявила Серильда. – Ни о Вирдите, ни о маме, ни об отце… Это не ваше дело.
Эрлкинг побарабанил пальцами по столу.
– Как угодно, моя голубка.
Серильда только усмехнулась.
– А хочешь, я расскажу тебе о своих родителях? – Вдруг предложил Эрлкинг.
Серильда замерла. Потом медленно повернулась к нему, нахмурив брови.
– Вы надо мной смеетесь. У темных не бывает родителей.
Король пожал плечами.
– В каком-то смысле это так. Порожденные пороками и стенаниями смертных, стекающими в отравленную реку, когда те проходят по мосту в Ферлорен… – он произнес это так, словно декламировал стихи. – Все зависит от того, сколько по-настоящему плохих людей проходит по мосту. Бывает, что один темный рождается из объединенных грехов сотен и тысяч душ. Но все мы знаем, откуда взялись. Какие горькие и болезненные осколки подолгу кружили в мертвых водах, прежде чем соединиться, образуя… нас.
Он взял со стола свой охотничий нож – обычных столовых приборов Ольховый Король не признавал – и, говоря, вертел его в пальцах.
– Знаешь Гизелу, ту, что отвечает за гончих? Один из ее смертных любил мучить животных, особенно бродячих собак. Он выкалывал им глаза и заставлял биться друг с другом не на жизнь, а на смерть. – Помолчав, он добавил: – Во многих моих придворных можно найти следы тех, кто приходил на эти бои и делал ставки.
Серильда уронила последний кусок хлеба, и все ее нутро сжалось от отвращения.
– Великие боги…
Эрлкинг принялся перечислять, по очереди указывая ножом на охотников, сидевших за одним из длинных столов:
– Смертный, который колотил свою жену, и еще один – тот бил свою лошадь, а еще женщина, которая избивала своих детей. Полководец, который отдал приказ сжечь дотла целую деревню вместе с жителями, запертыми в домах. Мошенница, которая выманивала деньги у бедняков, обобрав до нитки множество семей. Владелец поместья – он отказался помогать крестьянам, которые умирали от голода в разгар засухи. Ну, дальше обычное. Изменники, убийцы и…
– Хватит. – Серильда сделала глоток, пытаясь избавиться от горечи во рту. – Не надо больше.
К ее удивлению, Эрлкинг замолчал.
Они долго сидели молча. Вокруг продолжался пир.
Неожиданно Серильда поймала на себе взгляд Агаты, сидящей с призраками, не с охотниками. Оружейница быстро отвела глаза, но девушка успела заметить, что вид у нее встревоженный.
Когда Эрлкинг снова заговорил, его голос был едва слышен:
– Чтобы я стал таким, какой я есть, хватило пороков всего двух смертных.
Серильда поежилась. Было страшно, но все равно любопытно услышать, что он сейчас скажет.
– Первый – некий король, – продолжал Эрлкинг, – приказавший стереть с лица земли тысячи младенцев, потому что гадалка предсказала ему, что однажды его погубит рыжеволосый мальчик.
Серильда села ровнее. Она невольно подумала о Злате, хотя тот безымянный король наверняка жил тысячи лет назад.
– И как? – спросила она. – Я имею в виду, этот мальчик…
– О нет. – Ее вопрос явно позабавил Эрлкинга. – Король умер от потливой горячки, в весьма преклонном возрасте. Но к тому времени было уже поздно. Для тех детей.
Невольно она прижала руку к груди.
Читать бесплатно другие книги:
