Проклятие Мейер Марисса
Серильда покачала головой, но тут раздался громкий удар, заставив вздрогнуть обоих.
Вирдит насторожился и вскочил, но кто-то уже отодвинул занавес на входе. Бледные пальцы отдернули ткань, и в свете свечей на пороге появился Эрлкинг. В руках у него был заряженный арбалет, на поясе висела золотая цепь.
– Нет! – Серильда вскочила на ноги и, бросившись вперед, заслонила собой Вирдита. – Ты не посмеешь! Я тебе не позволю!
– Ба, да это же моя смертная невеста, – насмешливо заговорил король, ухмыляясь по-волчьи. – До меня доходили слухи, что ты все еще где-то рядом и вечно путаешься у всех под ногами.
Он вошел в пещеру так непринужденно, будто его пригласили в гости на кружечку эля.
– Я освободил твой дух. Почему ты до сих пор здесь?
Серильда кожей почувствовала сломанную стрелу с ясеневым древком, висящую у нее на груди.
– Чтобы отомстить, – бросила она. – Мне нет покоя, пока эта твоя демоница вынашивает мое дитя.
Эрлкинг усмехнулся.
– Вообще-то, ей осталось носить его не так уж долго.
Он с головы до ног оглядел Вирдита.
– Вирдит. Почему ты носишь облик простой крестьянки? Это ниже твоего достоинства.
– Если ты так считаешь, то ты плохо знаешь простых крестьян, – ответил Вирдит. Он сжал плечо Серильды и шагнул вперед. – Я знаю, зачем ты здесь, Эрлкинг. Нет нужды устраивать весь этот балаган с оружием и прочей ерундой. Я пойду с тобой добровольно.
– Что-о? – Серильда так и ахнула. – Ну уж нет! Ты что, меня не слушал? Я же рассказала тебе, что он замышляет!
Вирдит озарил ее улыбкой, обнажающей щербинку у него в зубе.
– Так должно быть, поверь. Я бы и сам не написал по-другому. – Легкомысленную улыбку затуманили нахлынувшие чувства, и бог взял лицо Серильды в ладони. – Вопрос в том, как сюжет будет развиваться дальше?
– Я не понимаю, – беспомощно простонала Серильда. – Что мне делать?
Вирдит пожал плечами.
– Убежать? – сказал он, гладя Серильду по волосам. – Спрятаться? Сдаться? – Улыбнувшись – на щеках у него появились ямочки, – бог поцеловал Серильду в лоб. – Но что это будет за история, мое прекрасное, сильное, волевое дитя?
Эрлкинг фыркнул.
– Я и не знал, что вы, боги, так печетесь о своих крестниках.
Вирдит отвернулся.
– Да что ты вообще о нас знаешь!
Он снова преобразился. На месте матери, которую Серильда совсем не помнила, вдруг появилась огромная золотая птица. Ее раскинутые крылья распростерлись от стены до стены.
Эрлкинг почти с нежностью накинул на шею Вирдита цепь и туго затянул петлю.
– Конечно, делать все это мирно далеко не так весело, но я ценю, что ты пошел нам навстречу. – Оглянувшись на Серильду, он пригвоздил ее к месту ледяным взглядом. – Тебе известно, что ждет блуждающих духов, которые не уходят в Ферлорен?
Серильда сердито уставилась на него, пытаясь понять, угрожает ли он ей.
– Лично я намерена преследовать вас до скончания века.
Ухмыльнувшись, Эрлкинг наклонился ближе.
– Такие духи становятся монстрами.
И, протянув руку, он провел холодным пальцем по ее щеке.
– Что бы ни удерживало тебя в этом мире, дорогая Серильда, я советую тебе забыть об этом, пока не поздно.
Серильда вздрогнула от его прикосновения; у нее вскипела ненависть. Ей хотелось закричать. Изо всех сил стиснуть шею Эрлкинга обеими руками. Расстрелять короля его же собственными дурацкими стрелами. Выколоть ему отвратительно красивые глаза.
Она хотела сделать ему больно. Как он делал больно Злату, Эрлен, детям, ее отцу и семи богам.
Она хотела уничтожить его.
– Кстати, если тебе интересно, – заметил Эрлкинг, уже отходя назад, – мы снова настигли Тирра. Зверя несложно выследить, если он ранен. Он, конечно, не сдался без боя, но его легко разозлить, и он быстро теряет осторожность.
– Теперь, если я не ошибаюсь, – он поднял глаза к потолку, делая вид, что считает, – ну да, кажется, все семь. Я бы не справился без тебя, дочь мельника.
Серильда не ответила. Она не могла шевельнуться. Просто смотрела на него, задыхаясь от переполняющих ее чувств.
И когда Ольховый Король пошел прочь, уводя золотую птицу – бога судьбы и удачи, бога историй и лжи, – Серильда просто стояла на месте и смотрела им вслед.
Глава 49
Серильда, свесив ноги, сидела на выступе скалы и смотрела на бесконечный океан. На горизонте костром разгорался рассвет. Она думала о торговых кораблях, попавших в шторм и разбившихся о неумолимые скалы там, внизу. Думала о морских змеях, скользящих по непроглядно-черным глубинам. Она спрашивала себя, сколько рыбаков уплывало в море и никогда не возвращалось назад.
Сольвильда была божественным покровительницей морских торговцев и моряков. Она присматривала не только за морями и океанами, но и за людьми, отважившимися бороздить их воды. Серильда знала, что многие до сих пор молятся Сольвильде, прося безопасного плавания и благополучного возвращения домой.
Несчастным морякам было невдомек, что богиня давно не слышит их молитв. Откуда же им было знать, что Сольвильда заперта в замке Адальхейд и не может им помочь.
Застонав от бессилия, Серильда уронила голову на руки. Она попыталась взобраться обратно, на вершину утеса, но рукам, ободранным при падении, не хватило силы, чтобы поднять ее. Скалы оказались слишком скользкими, слишком отвесными. А сама она – слишком слабой.
Что будет, если она упадет?
Вода плескалась внизу, очень далеко, и Серильда понимала, что, падая, разобьется о скалы, острые, как акульи зубы.
Это было бы ужасно больно. Она даже представить себе не могла эту страшную боль.
Но она не умрет.
Не сможет умереть.
Ведь она просто душа, не привязанная к телу.
Блуждающий дух, так назвал ее Эрлкинг.
Что будет, если она прыгнет?
Будет ли она обречена качаться на холодных волнах и биться о скалы до конца времен?
Или сможет поплыть к портовым городам на западе и найти место, где можно выбраться на берег?
Или, может быть, есть другой путь?
Более простой?
Она нащупала нитку на шее и, вытащив сломанную стрелу из-под ворота, покрутила ее в пальцах. Перья шелковисто-черные. Древесина ясеня – гибкая, но прочная.
Это было единственное, что удерживало Серильду здесь. Все, что нужно сделать, – отбросить стрелу. Швырнуть обломок в воду – и она будет свободна. Ее дух уплывет прочь, и, быть может, со временем, даже без фонаря Велоса, указывающего путь, он найдет дорогу в Ферлорен.
К отцу.
К маленьким друзьям Серильды.
Эрлкинг больше не будет ее заботить.
Эта мысль звучала заманчиво. Очень.
Но каждый раз, когда Серильде казалось, что она решилась сделать это – просто выкинуть стрелу и со всем покончить, – ее останавливала мысль о Злате. Он смотрел на нее так, будто она самое удивительное существо во всем огромном мире. Он целовал ее, словно каждое прикосновение было подарком. Как будто она – сокровище куда ценнее золота.
И то, что они создали вместе… невольно, благодаря какой-то удивительной иронии волшебства и судьбы. Ребенок.
Если бы Серильда сейчас сдалась, она никогда не увидела бы своего малыша. Она не смогла бы его спасти.
Но что это будет за история, мое прекрасное, волевое дитя?
Может быть, с ее ребенком все будет хорошо, рассуждала Серильда. Может быть, он окажется сильнее и храбрее нее. Может быть, именно ему суждено дописать этот сюжет до конца.
– И долго ты собираешься торчать там, внизу?
Серильда вскрикнула и выронила стрелу. Та полетела вниз. Девушка закричала снова и едва успела поймать нить, на которой она висела, носком сапога. Ее призрачное сердце бешено колотилось в груди.
Дрожащими руками она снова надела стрелу на шею и только потом наконец посмотрела наверх.
Две фигуры, стоящие на плато, казались золотыми в лучах восходящего солнца. У обеих были заостренные лисьи уши, маленькие пушистые рожки и черные глаза, как у косуль.
Серильда прищурилась.
– Сныть? Таволга?
В это было трудно поверить, но – да, это были они. Те самые девы-моховицы, которых Серильда когда-то прятала в подвале в доме отца. Моховицы, подарившие ей кольцо и медальон Злата.
– Как вы… Что вы здесь делаете?
– Мы несколько месяцев ждали, пока Дикая Охота поедет из Грейвенстоуна, – подбоченясь, заговорила Сныть, – и проследили за ней. Мы видели, как они сбили виверну. Видели, как ты спустилась с этой скалы, а следом за тобой Эрлкинг, а потом он вышел обратно с этой огромной птицей. Потом мы поняли, что ты должна была подняться обратно несколько часов назад. Чего же ты ждешь? Чтобы еще одна виверна прилетела и унесла тебя?
– Я… я не могу, – сказала Серильда. – Я поранила руки, да и вообще лазаю я не очень.
– Говорила я тебе, – сказала Таволга сестре, торжествующе ухмыляясь. – Помнишь, какой неуклюжей она была в лесу?
Сныть вздохнула.
– Ох уж эти люди.
Она сняла со спины моток веревки, сплетенной из лозы, и бросила один конец Серильде.
– Обвяжи ее вокруг себя. Мы тебя вытянем.
* * *
– Они убили больше половины наших сестер, когда напали на Асильталь, – сказала Сныть. Несмотря на горечь, ее голос звучал твердо. – Но тех из нас, кому удалось спастись, было достаточно, чтобы подобраться к Грейвенстоуну и разведать, что там творится. Мы же знали, что рано или поздно Охота снова отправится наводить страх на смертных, и думали в это время осадить замок. Найти Пуш-Гролу и освободить ее. Но у нас не вышло.
– Что же случилось? – спросила Серильда.
– Когда прошлой ночью завеса исчезла, из замка выехала не Охота. Целый караван темных отправился в лес, точно так же, как в тот раз, когда они явились в Асильталь. Их, правда, было не так много, как тогда. На этот раз они пришли без призраков. Мы отправили за ними разведчиков и поняли, что Пуш-Гролу вместе с грифоном и гигантским черным волком держат в клетках и тщательно охраняют. А сама Дикая Охота покинула замок позже. Тогда одни из нас тайком двинулись за Эрлкингом и охотниками, а другие остались и продолжали присматривать за караваном.
– Мы думаем, что они вернулись в Адальхейд, – сказала Таволга.
Серильда кивнула.
– Тогда на Бесконечную Луну у них будут все семь богов сразу.
Она ожидала, что моховицы будут потрясены, услышав, что их Лесная Бабушка – не кто иной, как Эостриг, бог плодородия и весны. Но оказалось, что они знали это с самого начала и считали Серильду тугодумкой, раз она не поняла этого еще давным-давно. Моховицы обменялись пренебрежительными замечаниями насчет недогадливости смертных и только после этого позволили Серильде рассказать о планах Эрлкинга захватить всех семерых богов и пожелать, чтобы завеса была разрушена.
Единственное, что, кажется, всерьез удивило моховиц, так это ее рассказ о возвращении Перхты. Среди темных, отправившихся искать Вирдита, охотницы не было.
– Самое странное, – сказала Таволга, – что, когда караван прошел мимо, в лесу начались землетрясения. В земле открылись огромные трещины, и они идут от Грейвенстоуна.
– Они как будто преследовали темных по пятам, – мрачно добавила Сныть.
Серильда вздрогнула, вспомнив разрушения, свидетельницей которых она стала в зале-пещере глубоко под замком. Что все это значит?
Базальтовые скалы сменились каменистой пустошью и длинной узкой полосой луга. Серильде казалось, что они прошли уже много миль. Солнце над головой поднималось все выше. Наконец они достигли северной опушки леса.
Серильда вдруг услышала, как кто-то рыдает, будто плакальщица на похоронах. Этот звук заставил ее остановиться, по коже побежали мурашки.
Сныть тяжко вздохнула.
– Не обращай на нее внимания. Просто иди и не останавливайся.
– А что это было?
– Залиге. – Таволга показала в сторону леса. – Мы думаем, она поднялась сюда из какой-нибудь рыбацкой деревни, или, может, покончила с собой, спрыгнув с утеса. Мы видели прошлой ночью, как она бродила по лесу. Их тянет к воде, так что, возможно, она пытается добраться до океана.
Раздался еще один душераздирающий вопль, спугнувший стаю чернокрылых олуш, гнездившихся на скалах. Птицы с оглушительными криками заметались в воздухе и успокоились не сразу.
И тут Серильда увидела ее, залиге. Женщина в развевающемся белом платье медленно шла по лесу. Она шла прочь от Серильды и моховых дев, рыдая горькими слезами.
Однажды Серильда повстречала залиге в гуще Ясеневого леса. Красивая и несчастная, она умоляла Серильду станцевать с ней на мосту из костей – костей ее прежних жертв. Зачарованные, они вынуждены были танцевать, пока не упадут замертво, тщетно пытаясь разрушить какие-то неведомые чары. Только ты можешь освободить меня. Просто станцуй со мной, станцуй, и все…
На плечо Серильды опустилась рука, и она подпрыгнула от неожиданности. Таволга смотрела на залиге, и на ее милом личике промелькнула чуть заметная тень сочувствия.
– Ты не можешь ей помочь. Не пытайся, умрешь ни за что.
– Но они прокляты, ведь так? – сказала Серильда. – Неужели нельзя снять с них эти проклятия?
Сныть нетерпеливо скрестила руки на груди.
– Залиге обречены убивать любого, кто попытается расколдовать их. Так что… Нет. Не все проклятия можно снять.
Крики залиге стихли, она двинулась дальше к краю плато. Ее голос был так безутешен. Он звучал так… потерянно.
Внезапно Серильда вспомнила слова Эрлкинга, и у нее перехватило дыхание.
– Они становятся монстрами, – прошептала она. – Залиге когда-то были блуждающими духами. Душами женщин, которые оплакивали умерших детей или пытались найти дорогу домой, но скитались слишком долго. Так вот кем они становятся, если отказываются отправиться в Ферлорен. Они превращаются в чудовищ.
Она схватилась за стрелу, висящую на шее.
Вот что станет с ней, если она не найдет способ вернуть свое тело. У Серильды не было уверенности, что она сумеет совершить этот подвиг.
Они стояли молча, пока горестный плач женщины не затих вдали.
Сныть развернулась первой и решительно направилась в лес.
– Если мы будем стоять тут и терять время, то скоро все превратимся в блуждающих духов.
Они успели пройти совсем немного, когда им встретились еще шесть моховиц, разбивших небольшой лагерь среди деревьев.
Они угостили Серильду орехами, которыми нельзя было толком наесться, и сушеными фруктами, а Таволга и Сныть рассказали им обо всем, что узнали.
– Перхта, – проворчала одна из моховиц, кривя губы. – Раз она вернулась, ни один лесной обитатель теперь не сможет спать спокойно.
– Ой, я совсем забыла, – спохватилась Серильда, теребя край своего плаща. Некогда роскошный алый бархат уже стал почти таким же грязным и поношенным, как ее любимый старый плащ, по которому она скучала. – Перхта… не заперта на темной стороне завесы.
Все девы хмуро уставились на нее.
– Но она же демон, – сказала Таволга.
– Да, – согласилась Серильда. – Но…
– Но она – демон внутри смертного тела, – сказала Сныть и ощерилась на Серильду, как будто это она была виновата.
…Что, впрочем, было справедливо, учитывая все обстоятельства.
Одна из дев сплюнула на землю.
– Великая охотница вырвалась в царство смертных. Бабушка в плену. Асильталь уничтожен. Что это значит для лесных существ?
– Ничего хорошего, – буркнула Таволга.
– Погодите-погодите, – сказала Серильда. – Завеса уже опущена. – Она ткнула себя в грудь. – Я на темной стороне, но вы-то нет. Как же вы можете меня видеть?
Сныть склонила голову набок движением, напоминающим оленье.
– Лесные жители – существа волшебные. Так же, как друды и нахткраппы. Завеса не была задумана как граница для нас. Так что мы можем ходить туда-обратно, как нам заблагорассудится. Просто мы обычно стараемся не быть там, где темные.
– А… понятно, – протянула Серильда. – Тогда спасибо. За то, что остались со мной по эту сторону завесы. И за то, что пришли за мной на скалы.
– Мы сделали это не по доброте душевной, – отрезала Сныть. – Тебе многое известно об Эрлкинге и Охоте. Эти сведения могут помочь нам спасти Пуш-Гролу.
Серильда распрямила спину, с удивлением прислушиваясь к надежде, которая зародилась в ее душе. Да, в Асильтале девы-моховицы, застигнутые врасплох, не сумели дать отпор темным. И все же они – могучие союзницы, к тому же полные решимости освободить хотя бы одного из богов.
Это куда больше, чем было у Серильды еще сегодня утром.
Взгляд девушки упал на длинный лук, прислоненный к стволу дерева, где сидела одна из дев, и у нее в голове начал складываться план.
– Золотые стрелы, – прошептала она.
– Что? – не расслышала Сныть.
– Золотые стрелы, – повторила Серильда, широко раскрыв глаза. – Вот как Злат победил Перхту в первый раз. Стрела из благословленного богом золота попала ей прямо в сердце. – Она оглядела маленькую группку. – Сколько осталось дев-моховиц? И хорошо ли они стреляют из лука?
Сныть бросила на нее ледяной взгляд – таким Серильду мог одарить разве что сам Эрлкинг.
– Только смертная, – процедила она, – могла спросить такую глупость.
Зимнее солнцестояние
Бесконечная луна
Глава 50
Снег шел уже неделю. Девы-моховицы спешно разбили в Ясеневом лесу лагерь, замаскированный так, что он стал почти незаметным среди деревьев. Они устроились неплохо, но Серильда тосковала по огню, пылающему в очаге «Дикого лебедя», и кружечке подогретого сидра. Как бы ей хотелось сейчас оказаться под теплым одеялом, в объятиях Злата!..
С каждой ночью Серильде становилось все тревожней. Вот уже несколько недель она наблюдала, как луна сначала убывает и исчезает совсем, а затем медленно нарастает, вновь становясь полной. Земля у них под ногами то и дело гудела и вздрагивала, словно что-то ворочалось там, глубоко внизу. Каждый день в ней появлялись новые разломы. Сначала небольшие, они постепенно расширялись, пока под лагерем моховиц не образовалась целая сеть из трещин шириной с кулак. Все они бежали в сторону Адальхейда и его озера. Это странное поведение земли беспокоило лесных обитателей не меньше, чем судьба Пуш-Гролы, а вот Серильду мучили мысли о другом.
Живот Перхты, гуляющей где-то там по свету, рос с каждым днем.
Совсем скоро ребенку пора будет родиться.
Моховицы мастерили оружие и посылали разведчиков в Адальхейд, шпионить за вновь поселившимся там Эрлкингом и его свитой.
Серильда умоляла дев разрешить ей пойти с ними – так она могла бы хоть посидеть в углу трактира и понаблюдать за своими друзьями из-за завесы. Она не смогла бы с ними заговорить, они бы даже не знали, что она рядом, но ей так хотелось их увидеть.
Увидеть Злата.
Убедиться, что с ним все в порядке.
Но моховицы отказали ей наотрез. По их словам, Серильда была слишком неуклюжей, слишком порывистой и опрометчивой. Они не хотели рисковать – ведь темные могли ее обнаружить.
По крайней мере, они рассказали, что Злат и Эрлен живы-здоровы и поселились в «Диком лебеде». Казалось, в городке только об этом и толковали. Подумать только, тот самый дух-золотильщик среди них, да еще и втайне трудится над каким-то важным делом.
По требованию Лоррейн горожане притащили брату с сестрой прялку и ткацкий станок, а потом привозили на телегах все, от овечьей шерсти до сопревшей за зиму соломы, чтобы Злат мог прясть золото.
Прясть золото и превращать его в оружие и стрелы, как они договорились. А еще использовать золотые нити для гобеленов Эрлен, которые, может быть, создадут будущее, о котором они все мечтают.
Серильда спросила, нельзя ли им просто взять сделанное Златом оружие и пойти на замок штурмом, чтобы застать темных врасплох еще до наступления Бесконечной Луны. Но Таволга объяснила, что до тех пор, пока Злат находится в царстве смертных, золото, которое он прядет, можно использовать против темных только когда спадет завеса.
Так что придется подождать.
* * *
И вот настал день Бесконечной Луны, а с ним пришел рыхлый снег. Он падал с неба бесшумно, как во сне, засыпая следы оленей и кроликов, бродивших вокруг лагеря прошлой ночью.
У Серильды дрожали руки, когда она застегивала пряжку своего кроваво-красного плаща. Это была дрожь страха и волнения, конечно, но еще и дрожь радостного возбуждения – ведь они наконец возьмутся за дело. Солнцестояние наступило. Они спасут богов и вернут Серильде ее тело. Они победят темных.
Или не победят. Завеса будет уничтожена, и тогда мир смертных изменится навсегда.
– Надеюсь, нам не нужно напоминать тебе о твоей роли, – строго сказала Сныть, протягивая Серильде маленький тростниковый свисток, которым ей предстояло в нужный момент созвать дев-моховиц.
– Я знаю, что должна сделать, – кивнула Серильда. Привязав свисток к ремешку, она надела его на шею и спрятала под платье, рядом со сломанной стрелой. – Мне как никому другому понятно, что поставлено на карту.
– Тогда ступай. Постарайся, чтобы никто не увидел, как ты выходишь из леса.
– Хорошо.
Меньше всего на свете Серильде хотелось привести врагов в лагерь всего за несколько часов до нападения на замок Адальхейд. Она очень надеялась, что свита Эрлкинга будет слишком занята подготовкой к Бесконечной Луне, чтобы беспокоиться о стайке каких-то лесных тварей, снующих в чаще леса.
– Мы будем наготове.
От волнения Серильда не могла стоять спокойно. Однажды она уже обнимала Сныть и Таволгу – после того, как защитила их от Дикой Охоты. Сейчас, после всего, через что они вместе прошли, ей хотелось сделать это снова.
Но Сныть словно догадалась, о чем думает Серильда, и ее взгляд потемнел. Стал даже более колючим, чем обычно.
Серильда убрала руки за спину.
– Значит, сегодня вечером.
– Серильда, – позвала Таволга.
Серильда с надеждой повернулась к ней.
Деланно вздохнув, Таволга протянула к Серильде руки.
Та просияла и заключила ее в объятия.
– Не делай глупостей, – наставительно сказала Таволга. – Просто следуй плану.
– Хорошо. То есть не буду. То есть… – Серильда сбилась, отступила на шаг и приложила руку к груди. – Конечно, я сделаю все, что от меня зависит.
– Как многообещающе, – скептически хмыкнула Сныть.
Попрощавшись с остальными моховицами, которые провели с ней бок о бок последний месяц, но все равно поглядывали на нее подозрительно, словно стая настороженных лисиц, Серильда в одиночку вышла из лагеря.
Она направлялась в Адальхейд, чтобы пробраться в трактир и, как только упадет завеса, рассказать обо всем Злату и Эрлен. Ей нужно было доставить девам-моховицам сделанное Златом оружие. Затем Серильда отправится в замок и сделает то, что должна, – отвлечет на себя внимание, как-то задержит Эрлкинга, прежде чем тот потребует от богов, чтобы они исполнили его желание. Тем самым Серильда даст моховицам возможность выйти на боевую позицию. А в нужное время она дунет в свисток, и тогда девы-моховицы ворвутся и перебьют всех темных одного за другим такими же золотыми стрелами, как та, что однажды поразила Перхту.
Это хороший план, говорила она себе, идя через лес.
Все получится, все получится, должно получиться.
Выйдя на опушку Ясеневого леса, Серильда увидела невдалеке городскую стену, и у нее защемило в груди. Так уж вышло, что с некоторых пор этот городок стал ей роднее, чем Мерхенфельд, в котором она родилась. Ведь у нее отняли все, что она любила, когда жила там с отцом.
Все, что она любила теперь, находилось здесь, в Адальхейде.
Если завеса исчезнет навсегда, этот город будет стерт с лица земли. Станет первой жертвой освободившихся демонов.
Нельзя этого допустить.
Серильда шла по тихим улицам. Колеса карет и телег оставляли на заснеженной дороге глубокие колеи, но снег быстро засыпал их снова. Кругом было тихо. Люди прятались от холода по домам, из труб поднимался уютный дым.
Она прошла мимо мальчика, который кормил кур зерном, и мужчины, сгребающего снег с крыльца, и сгорбленной старухи, семенящей по дороге с корзиной в руках. Из корзины пахло теплыми сдобными булочками.
Никто из них не заметил Серильду – хоть она и была совсем рядом, завеса скрывала ее от глаз. Она была просто духом, который даже не оставляет следов на снегу.
Добравшись до трактира, она незаметно проскользнула в открытую дверь как раз в тот момент, когда из нее, напевая себе под нос, выходила Фрида с увесистой стопкой книг. Проходя мимо Серильды, она вдруг приостановилась, вздрогнула, огляделась со странным выражением лица – но потом тряхнула головой и, продолжая напевать, повернула к библиотеке.
Большой зал оказался пустым – будь тому виной снегопад или зловещая Бесконечная Луна, но сегодня горожане предпочли не покидать домов. Серильда поднялась на второй этаж. Из-за открытой двери в конце коридора доносилось знакомое – она бы ни с чем его не спутала – поскрипывание колеса прялки, сопровождаемое бодрым голосом Лейны.
В два прыжка Серильда одолела коридор и, заранее сияя, подошла к двери.
В комнате было холодно – единственное окно оставили открытым, и на подоконник сыпался снег. Но, несмотря на холод, когда Серильда вошла, ее будто окатило теплой волной.
За прялкой сидел Злат, закутанный в куртку и шарф, и заправлял в ушко пряди шерсти. Нога его мерно нажимала на педаль, блестящая золотая нить наматывалась на шпульку, и все это выглядело так буднично, будто обычная и самая естественная вещь в целом мире. На столе стоял поднос с мясом и сыром.
На ковре рядом со Златом, скрестив ноги, сидела Лейна и чесальным гребнем разбирала на волокна необработанную шерсть.
При виде их обоих Серильда почувствовала прилив невыразимой радости.
Они в безопасности. Злат жив – не проклят, не пойман в западню, – он больше не дух-буян, навечно заключенный в замок Адальхейд.
Мало того, заглянув в комнату, Серильда увидела, что Злат не терял времени даром.
Вдоль стен лежали дюжины катушек с золотыми нитями. Некоторые уже были сплетены в толстые цепи, вроде тех, что использовала Дикая Охота. Но куда больше золота Злат превратил в наконечники стрел, мечи, кинжалы и копья. Оружия и пряжи было столько, что Злату, наверное, приходилось день и ночь трудиться без сна и отдыха.
Это было больше, чем Серильда могла надеяться.
Моховицы пришли бы в восторг. Ну, или, по крайней мере, в радостное волнение.
Читать бесплатно другие книги:
