Второе рождение Градова Ирина

– Вам удалось отыскать других недовольных клиенток «Родуницы»?

– Вы мыслите не как следователь, а как адвокат! – с веселым изумлением воскликнула Горина. – Таково было мое первоначальное намерение, но, к сожалению, ничего не вышло. Отчасти в этом виновата сама Кочкина: характер у нее, прямо скажем, поганый, и за месяц пребывания в общине она ни с кем близко не сошлась. Тогда я решила копнуть с другого конца. Вы в курсе, кто является главным человеком в «Родунице»?

– Вы имеете в виду официальную версию или неофициальную?

– Вы поняли, о чем я, – это хорошо. Итак, вам известно, что организация зарегистрирована на Наталью Кужелину, а вовсе не на Александру, против которой, собственно, и выдвигался иск?

Артем молча кивнул.

– В этом-то и состояла первая часть проблемы: кто такая Александра, спрашивается?

– Да, и кто такая эта Наталья? – дополнил вопрос Карпухин.

– Точно! Кочкина, само собой, не знала ее фамилии, да и имя, возможно, было вымышленным, поэтому пришлось разыскать Наталью Кужелину.

– И успешно?

– Когда за дело берется профессионал, нет ничего невозможного, – спокойно ответила Горина. Артем поймал себя на мысли о том, что, несмотря на похвальбу адвокатши, ее поведение его не раздражает: она и в самом деле отрабатывала свои высокие гонорары.

– Наталья Кужелина – не миф, а реальный человек. Честно говоря, я так и подозревала, потому что все-таки мы имеем дело не с агентами разведслужб, а с довольно примитивно организованной мошеннической схемой. Мне известен ее адрес, и я даже пыталась с ней встретиться. Правда, тщетно: как раз после того, как я связалась с Натальей, мне стали угрожать.

– Но вы же говорили, что люди из «Родуницы» подкатывали к вам и до этого?

– Дело в том, что я вела свое расследование сразу в нескольких направлениях. Помимо того, что я нашла Кужелину, я решила выяснить личность Александры. Так как «Родуница» занимается не чем-нибудь, а родами, я предположила, что Александра должна иметь какое-то отношение к медицине. Кстати, Кочкина также упоминала, что руководительница «Родуницы» определенно досконально знает процесс родов и изъясняется профессиональной терминологией. Этого, конечно, мало, но надо же с чего-то начинать?

– Мы тоже об этом думали, – сказал Артем. – Как и о том, что люди просто так не уходят «в леса»: если Александра медик, должно было произойти что-то серьезное, чтобы заставить ее все бросить!

– Вы мыслите так же, как и я, – удовлетворенно заметила Горина. – Я наняла знакомого частного детектива, и он прошерстил огромное количество медицинских учреждений в поисках женщин по имени Александра, которые были уволены по разным причинам. Это была кропотливая и дорогая работа, но в результате мой человечек предоставил мне список фамилий женщин, подходящих по возрасту и роду занятий. Мне не составило труда выяснить имя той, кто, по моему мнению, и есть наша Александра. Если бы оказалось, что прошлое Александры темно, для суда это имело бы большое значение!

– Итак, вы узнали, что фамилия Александры – Шаповалова?

– Удивительно, как вы вышли на дело Кочкиной, не зная этого, – как-нибудь потом расскажете… Еще пару лет назад Александра работала в роддоме на улице Типанова.

– И за что же уволили Александру Шаповалову? – поинтересовался Артем.

– Медицинское сообщество настолько закрытое, что выяснить что-либо о нем, не являясь медиком, весьма затруднительно, – развела руками Горина. – Кроме того, у меня и не было на это времени. В отделе кадров удалось лишь узнать, что Шаповалову уволили «по сокращению штатов». Формулировка странная, учитывая тот факт, что уже на следующий день на ту же должность был принят другой акушер-гинеколог.

– Может, Александра просто кому-то помешала? – предположил Артем. – Подсидели?

– Не исключено, – согласилась Горина. – Я же говорю, что не успела выяснить все до конца, но, если вы обещаете держать меня в курсе и свистнуть, когда я смогу вступить в дело, вы получите все мои материалы. Идет?

Вместо ответа Артем протянул через стол руку и ощутил столь крепкое рукопожатие, какого никак не ожидал от женщины типа Гориной.

– Так вы советуете пока не звонить Кочкиной? – спросила она напоследок, когда Карпухин и Трофименко находились уже возле двери.

– Именно так, – ответил он. – Тяните время. Если вам снова позвонят, скажите, что отказываетесь от дела: пока оно не попало в суд, они ни о чем не узнают, а я, со своей стороны, не имею к вам никакого отношения. Да, и у меня нет собаки!

* * *

Разговор по телефону с Андреем здорово напоминал свидание в тюрьме: Александра, сидя в углу, даже не глядела в мою сторону, но я не сомневалась, что она ловит каждое слово. Нечего было и думать о том, чтобы сообщить Андрею что-то важное, понизив голос и тем самым вызвав ее подозрение. Поэтому я старалась говорить, как обычно, убеждая его в том, что со мной все в порядке. Естественно, Андрей забросал меня вопросами, но я не смогла ответить ни на один из них в присутствии Александры. Что ж, по крайней мере, теперь родные и друзья не будут волноваться, что со мной случилось что-то плохое! Дело за малым – как-то передать информацию о том, что мне удалось узнать о «Родунице».

Я покинула комнату, в которой разговаривала по телефону, надеясь на то, что Александра убедилась в моей лояльности: уж я постаралась расхвалить общину ошеломленному Андрею. К счастью, он быстро сообразил, что я не одна.

После ужина я немного покопалась в саду – скорее для вида, нежели по-настоящему: уже стемнело, и впотьмах занятие сельским хозяйством казалось не слишком продуктивным.

– Эй, красавица, спать пора! – с укором сказал подошедший Петька. – Александра говорит, что беременным нельзя много работать в саду – дите может… того-этого!

– Уже заканчиваю…

– Я отведу тебя домой, – весело сказал он, отбирая у меня грабли. Только этого не хватало – именно тогда, когда мне просто необходимо остаться одной!

– Э-э, очень мило, – пробормотала я, – но мне еще… хотелось бы немного прогуляться…

– Ты чего – какой «прогуляться»? – выкатил глаза Петька. – Темно уже! Нет, пошли-ка домой: Полинка-то, вон, уже спит, поди!

Я в этом нисколько не сомневалась, так как Полина была исключительно ленива. Я все спрашивала себя: зачем Александре такая ленивая девушка? Платные «сестры» частенько проявляли пренебрежение к работе, но это понятно, ведь Александра не могла спрашивать с них, как с других, – чего доброго, они удочки смотают, прихватив с собой заплаченные за пребывание деньги. Так почему же Александра не избавится от Полины, не приносящей никакой пользы общине? Лично у меня с девушкой прекрасные отношения, но Александра-то не может не замечать ее лености? Самое большее, на что соглашалась Полина, – работа по кухне. Она и в самом деле отлично готовила, и дни, когда дежурила она, были в общине настоящим праздником. От всех остальных видов деятельности девушка старательно отлынивала.

Из-за Петьки мне пришлось возвращаться в комнату. Территория общины была большой, вокруг высились огромные сосны и ели, да еще и стемнело, поэтому я чувствовала себя комфортно в компании садовника. На подходе к домику я заметила какое-то движение и, оглянувшись, увидела водителя Сергея. Мужчина явно шел со стороны леса, и это значило, что он выходил за ворота. Скажите на милость, что ему могло там понадобиться в такой час? А потом я заметила лопату в его руках, и мне стало не по себе. Конечно, лопата – вполне безобидный садовый инструмент, но Сергей имел с ней угрожающий вид.

– Ты чего? – спросил Петька, так как я невольно замедлила шаг.

– Там…

– Это же Серега, – пожал плечами дурачок. – Наверное, ходил что-нибудь для Александры копать – может, корни какие?

Не знаю, что-то я не заметила у него в руках никакого пакета или корзинки – может, он все по карманам рассовал?

Полина, как и предполагалось, уже видела десятый сон, и это мне оказалось лишь на руку. Пробравшись на цыпочках к своей койке, я выглянула в окно: Петька ушел, и все вроде бы тихо – значит, можно идти к сараю. Только бы Лариса меня дождалась, ведь из-за Петькиной «куртуазности» я опоздаю!

На всем пути мне не встретилось ни души, однако пока не добралась, я чувствовала себя неуютно, так как тьма сгустилась настолько, что дорогу местами приходилось находить на ощупь. Окна почти во всех домиках были темными, и лишь в одном, том, где проживала Александра, горел неровный свет. Я никогда не посещала домик Александры, но мне казалось, что это – большое упущение: наверняка там нашлись бы ответы на многие мои вопросы. Тем не менее, сейчас не до того, и я, толкнув хилую дверь в сарай, вошла в темное помещение. В тот же момент чиркнула спичка, и я увидела Ларису с керосиновой лампой в руке, фитилек которой потихоньку разгорался, разгоняя темноту.

– Ну, слава богу! – с облегчением проговорила молодая женщина. – Я уж решила, что вы не придете!

– Прости, – виновато сказала я. – Меня Петька задержал…

– Неважно, – отмахнулась Лариса. – Главное, что вы здесь. Садитесь же, не стойте там, как привидение!

Я опустилась на сено, которым был устлан дощатый пол сарая, а Лариса поставила лампу на один из ящиков, стоящих вдоль стены.

– Как же вас сюда занесло, а? – спросила она, пристально глядя на меня. – Вы же умная, рассудительная женщина!

– Ты меня совсем не знаешь! – возразила я. – И давай-ка на «ты», ладно?

– Папа рассказывал о ва… о тебе, много рассказывал, и у меня такое ощущение, что мы давно знакомы.

Надо же, Андрей говорил с дочерью обо мне, причем тогда, когда между нами еще и намека не существовало на романтические отношения!

– Тебе нужно срочно сваливать отсюда, – продолжала Лариса, и ее обычно бледные щеки горели лихорадочным румянцем. – И не пытайся вернуть свои деньги – гиблое дело: просто скажи Александре, что передумала и решила рожать обычным способом…

– Лариса, ты не понимаешь, – прервала я ее. – Я сюда вовсе не рожать приехала, я расследую дело о пропаже человека!

– Значит… Тебя что, папа послал? Он совсем с ума сошел?!

– Почему?

– Ты же беременная! – рассерженно прошептала Лариса. – Или… Слушай, если это игра, то завтра приезжает врач, и он обязательно определит…

– Да нет, я беременна на самом деле, – поспешила заверить я ее. – И я не намерена проводить здесь много времени, но останусь ровно настолько, чтобы узнать как можно больше о «Родунице».

– Что ты хочешь знать? Я тут уже почти год и могу рассказать все, что тебя интересует… Ну, почти все.

– Как ты сюда попала? – задала я вопрос, который уже давно вертелся у меня на языке. – Отец же отправил тебя… В общем, куда-то отправил, хоть и отказался мне рассказывать, куда именно.

– Папа не хотел, чтобы у тебя были неприятности, – вздохнула Лариса. – К тебе в больницу приходил следователь?

– И не один, – подтвердила я.

– Значит, он все-таки оказался прав: тебе нечего было им сказать, и даже врать не пришлось! Понимаешь, папа боялся, что если следователь только почувствует, что ты говоришь неправду, то тебя затаскают по инстанциям, может, даже обвинение предъявят, а так…

– А как же он сам? – спросила я.

– Не знаю, – покачала головой Лариса. – Он ничего не рассказывал – впрочем, как всегда.

Это правда: Андрей все держит в себе, особенно неприятности. Значит, он ведет себя так со всеми, не только со мной? До некоторой степени осознание этого принесло мне облегчение: дело, оказывается, вовсе не во мне, а в том, что Андрей такой человек, и ничего тут не поделаешь.

– Папа отправил меня к дальней родственнице, в деревню. У меня были проблемы с наркотиками, ты ведь в курсе? Даже странно, но мне не понадобилась реабилитация! В той деревне есть один батюшка… Я не слишком-то верующая, знаешь ли, но тот священник мне здорово помог. Тетя Люся, родственница наша, буквально за руку меня к нему привела. Отец Константин заставил меня исповедаться – впервые в жизни, представляешь? У меня тогда был самый разгар ломки, так что нарисуй себе картинку!

Я даже представить не могла, что пришлось пережить Ларисе, поэтому лишь сочувственно смотрела на нее.

– Отец Константин, – продолжала Лариса, – приобщил меня к работе при церкви, и постепенно я пришла в норму: физический труд и молитва сделали свое дело. Я так и не стала истинно верующей, но, по крайней мере, теперь не сомневаюсь в том, что Бог есть, а иначе кто вернул меня к нормальной жизни?

Ну, вопрос, конечно, интересный!

– А потом, как гром среди ясного неба – вдруг выяснилось, что я беременна, причем уже четвертый месяц пошел! Сначала собиралась аборт сделать, ведь я не хотела этого ребенка – наоборот, надеялась, что ничто не будет напоминать мне о прошлой жизни. Но отец Константин меня отговорил. Тем не менее, тетя Люся не обрадовалась, узнав о беременности. Она ничего не говорила, но я чувствовала, что она не одобряет, и не могла заставить ее заботиться о двоих – она мне, чего уж говорить, седьмая вода на киселе!

– Почему ты не позвонила отцу?

– Я причинила ему много неприятностей и решила, что пришло время самой о себе позаботиться. Переехала в Выборг – все боялась, что приятели моего бывшего сожителя в Питере меня легко отыщут. Устроилась работать в магазин, но денег на жизнь и съем квартиры едва-едва хватало. И тогда одна из девчонок, работавших со мной в одной смене, сказала, что есть люди, готовые взять ребенка, когда он родится, да еще и денег заплатить. Только для этого придется ехать в Питер, в агентство.

– А оно, случайно, не «Второй шанс» называется? – спросила я.

– Откуда ты знаешь?!

Лариса выглядела изумленной, но и я удивилась не меньше.

– Именно с этого агентства по усыновлению началось наше расследование, – пояснила я. – Но ты с ними не договорилась?

– Они какие-то мутные. Тетка, с которой я разговаривала, ни на один вопрос прямо не ответила: я так и не поняла, кому отдам ребенка, сколько мне заплатят и так далее. После визита она принялась мне без конца названивать, и я вынуждена была снова поехать в Питер и прийти на прием, но в холле меня остановила женщина…

– Женщина? – насторожилась я.

– Ну да, я ее узнала – это была секретарша той бабы, к которой я приходила.

– Ее… секретарша?

– Ну да. Она сказала, что «Второй шанс» часто обманывает мамаш. Они вроде как обещают деньги, но договор заключают так хитро, что там сам черт ногу сломит: по нему непонятно, должны ли они деньги роженице!

– Вот как…

– Спасибо той девице – объяснила, что я, скорее всего, ни с чем останусь. Можно, конечно, в другие агентства обратиться или к частным посредникам, но это ведь опасно: кто знает, что за люди?

– Но как же ты в «Родунице»-то очутилась? – недоумевала я.

– Так та секретарша и подсказала. Она дала мне буклет «Родуницы», сказав, что сама там рожала, и ей понравилось. В буклете был сайт общины. Я зашла в интернет-кафе по пути домой и посмотрела его. Отзывы впечатляли, и я подумала – почему бы и нет? Идти мне некуда, никто не будет рад видеть меня с ребенком от рецидивиста, а в «Родунице» не только обеспечат нормальный прием родов, но и ребенка пристроят.

– Тебе обещали «пристроить» твоего ребенка?

– На сайте этого не написано, но когда я приехала… Вернее, когда Серега меня привез сюда, Александра сказала, что это возможно. Денег, правда, она не обещала, зато я могла оставаться в общине столько, сколько пожелаю, если согласна работать на ее благо.

– Может, ты и в конец света веришь? – спросила я, боясь услышать ответ.

– Нет, конечно, хотя… Какое-то время назад мне казалось, что он и так уже наступил – для меня, по крайней мере! Но потом я вошла в ритм спокойной жизни общины и почувствовала, что могла бы остаться тут надолго – может, даже насовсем. Понимаешь, здесь не нужно самой о себе заботиться, всем занимается Александра. Она раздает задания, пристраивает продукцию, которую мы производим, кормит-поит…

– Она держит вас, как домашний скот, – процедила я сквозь зубы. – Устанавливает дурацкие правила и требует, чтобы все им следовали. У нее мания величия!

– Вероятно, ты права, – согласилась Лариса. – Но я так намучилась за последние несколько лет, что нахождение здесь, в лесу, посчитала за благо. Так было до тех пор, пока не появился Роман.

– Кто это – Роман? – удивилась я.

– Гинеколог наш, – тяжело вздохнула она. – Ты с ним еще не встречалась – он только по выходным приезжает на осмотры.

– Значит, врач действительно есть?

– Врач! – презрительно скривила губы дочь Андрея. – Да, по профессии он, конечно, медик, но сволочь просто отъявленная! Понимаешь, я от мужиков ничего хорошего не жду уже давно, но этот…

Отведя глаза, Лариса замолчала.

– Он приставал к тебе, да? – осторожно дотронувшись до ее рукава, спросила я.

– Угу.

– Вот гад – к беременной?!

– Его это ничуть не смущает. Даже наоборот, заводит!

– Извращенец какой-то! – пробормотала я, с ужасом подумав о том, что Ларисы ведь могло здесь и не оказаться, и я попала бы в лапы такого вот сексуально озабоченного «эскулапа». Возможно, конечно, я бы его и не заинтересовала, но чем черт не шутит?

– Он сразу на меня глаз положил, – добавила Лариса после паузы. – Пузо у меня росло не по дням, а по часам, а он…

– Почему ты не пожаловалась Александре?

– Да потому, что я не одна такая: некоторые девчонки тоже «удостаивались» особого внимания в свое время. Одна из них как-то попыталась обратиться к Александре, так та ее в подвал на две недели засадила, на хлеб и воду!

– То есть она не поверила? Как-то странно…

– Ты не понимаешь, ведь Роман – муж Александры!

– Что-о-о? – выкатила я глаза.

– То и есть, – опустив плечи, обреченно кивнула Лариса. – Не знаю, верит она в его измены или нет, но наказывает-то нас, а не его! Не понимаю, как она до сих пор о нас с Романом не прознала… Правда, мы очень осторожны: ему не нужны неприятности с женой, а я так просто боюсь ее!

– А та девушка… Ну, которую Александра в подвал посадила – она все еще здесь, в «Родунице»?

– Не знаю, куда она делась – пропала, и все.

– И вы не спрашивали, куда пропала? – не поверила я.

– Александра сказала, что отправила ее домой, только…

– Только что?

– Не знаю, как Элька до дому добралась: это было полгода назад, когда Серега, водитель наш, болел и даже в город за продуктами не ездил: мы десять дней одну гречневую кашу ели на завтрак, обед и ужин.

– Может, за ней кто-то из родных приехал? – предположила я, но Лариса отрицательно мотнула головой.

– Во-первых, Александра бы не позволила: она никого к общине на пушечный выстрел не подпускает. Во-вторых, не имелось у Эльки никаких родственников: были бы, так чего ей тут делать, спрашивается?

– А… Послушай, тебе знакомо такое имя – Татьяна Цепко?

– Да не знаю я фамилий! Мы тут друг друга только по именам называем, но в «Родунице» есть несколько Татьян. Наверное, Александра знает… А что с твоей-то?

– Она пропала. Все указывает на то, что Татьяна отправилась в «Родуницу»: у нее нашли брошюры общины, а еще она забрала с собой золото и документы на квартиру.

– Не знала, что Александра квартирами берет, – покачала головой Лариса. – Но разве это не опасно, ведь так полиция может вычислить продавца?

– Этот вопрос и мне покоя не дает, – призналась я. – Даже если Александра и получила половину квартиры, зачем сразу кидаться ее продавать?

– Может, пока эта твоя Татьяна не опомнилась и не передумала? – предположила девушка. – А что еще вам известно о ней, какие ее приметы?

– Приметы? – растерянно переспросила я и вдруг поняла, что совершенно не могу описать Цепко. И ведь видела я ее фотографию, причем не раз, но внешность молодой женщины была столь непримечательной, в отличие от, скажем, Ларисы, что, как ни старалась, я не могла припомнить никаких выдающихся черт.

– Даже не знаю, – пробормотала я нерешительно. – У нее… светлые волосы, а лицо… Обыкновенное такое лицо, ни родинок, ни родимых пятен, ни шрамов… Но Татьяна звонила из «Родуницы» матери – это точно известно. Причем, так как я теперь знаю, что Александра позволяет звонки только в собственном присутствии, тот был сделан «нелегально»: Татьяна успела попросить о помощи…

– Так это, значит, она! – воскликнула Лариса, и ее льдистые глаза вспыхнули, как пламя керосиновой лампы, бьющееся о стекло от сильных порывов ветра, задувающего в щели сарая.

– Ты знаешь Татьяну?

– Она сказала, что ей обязательно нужно связаться с родными и что Александре нельзя при этом присутствовать. Я добыла для нее мобильный, а сама стояла под дверью… Я виновата: увидела, что кто-то идет, крикнула ей, чтобы выбрасывала телефон, но Татьяна то ли не успела, то ли не услышала.

– Ее поймали с сотовым?

– Да.

– Кто?

– Не знаю, я ноги уносила! Наверное, кто-то из девчонок Александры – из тех, кто собирается ехать в Сибирь. Ума не приложу, как они узнали… Я забилась под одеяло и молилась о том, чтобы меня не вычислили, ведь я не знала, видели ли меня. На следующий день до меня дошел слух, что Татьяну заперли в подвале.

– Значит, она тебя не выдала?

– Выходит, нет. Я и не представляла, что она такая смелая, ведь Александра умеет допрашивать с пристрастием!

– А почему я ни разу не видела Татьяну в общине?

– Так она все еще в подвале сидит!

– Ты уверена?

– Абсолютно, ведь я ношу ей воду и хлеб. Я пыталась попросить Александру ее выпустить, ведь Татьяна уже давно там, а в подвале холодно, но она – ни в какую! Говорит, Татьяне следует научиться смирению.

– Я не понимаю, ведь Татьяна платит деньги, верно? – уточнила я.

Лариса согласно кивнула.

– Тогда почему же к ней такое отношение? Я имею в виду, Татьяна ведь не только деньги и драгоценности принесла в «Родуницу», но еще и часть квартиры, так почему же Александра поступила с ней так сурово?

– Сама не знаю… Может, она что-то узнала? Наверняка так: когда она просила достать ей телефон, Татьяна казалась испуганной!

– А как тебе удалось заполучить мобильник?

– Когда спишь с доктором, получаешь определенные привилегии! – пожала она плечами.

Ну, одна хорошая новость все-таки есть: Татьяна Цепко жива и здорова – по крайней мере, физически!

– Лариса, а в общине были девушки Илона и Даша?

– Была Даша, – кивнула она. – И не одна. А Илона – та точно была: имя уж больно редкое.

– И куда они делись?

– Илона исчезла в один прекрасный день. Они с Александрой в контрах были.

– С чего бы?

– Илона не платила за пребывание здесь, но ее постоянно что-то не устраивало. Она много раз сидела в подвале на хлебе и воде, но это ее ничему не научило. Александра частенько говаривала, что собирается отослать ее домой.

– И, считаешь, отослала?

– Видимо, да. Мне кажется, она заметила, что Роман на нее заглядывается, да Илонка, честно говоря, и не скрывала, даже наоборот… Она девка красивая, молодая и нахальная: она сама на Романа глазами стреляла, даром что с пузом! А потом Илонка исчезла, а Александра сказала, что отправила ее восвояси, так как она спокойствие в общине нарушает. А почему ты о ней спросила?

– Илона никуда не уезжала, – ответила я. – Ее сбила машина на шоссе неподалеку отсюда.

– Ты имеешь в виду, что она сбежала?!

– Похоже на то.

– Что значит «похоже»? Сама-то Илона что говорит?

– Она в коме и ничего сказать не может, – пояснила я. – А что насчет Даши?

– Не уверена, что мы об одной и той же Даше говорим, но одна Даша точно домой уехала.

– Почему ты так уверена?

– Да потому, что я видела, как Серега ее в машину сажал, с вещами.

Не знаю почему, но у меня перед глазами вдруг нарисовался водитель с лопатой в руке, выходящий из леса. Я даже вздрогнула, и Лариса, заметив это, вопросительно на меня посмотрела.

– В чем дело, ты замерзла?

В сарае и впрямь было холодно, но я тепло оделась, поэтому отрицательно покачала головой и спросила:

– Не пойму, что держит здесь всех этих женщин? Если они недовольны обращением Александры, которое и в самом деле тянет на поведение царицы со своими подданными, почему они не уйдут?

– Во-первых, – ответила на это Лариса, – отнюдь не все недовольны: многих очень даже устраивает, что не надо ни о чем думать, ни о чем заботиться, – Александра полностью обеспечивает функционирование общины. Кроме того, некоторым девочкам просто некуда податься, и не только потому, что у них нет жилья. Здесь не все так благостно, как может показаться на первый взгляд…

– Да я уже поняла!

– Нет, не поняла, – возразила Лариса, слегка повысив голос. – Чтобы понять, надо провести тут хотя бы столько же времени, как я. Есть девушки не просто иногородние, а приехавшие из Украины или Белоруссии, так что у них даже регистрации в России нет – куда бы они пошли, вздумай уйти из «Родуницы»? А у других и иные проблемы.

– Например?

– Например, нелады с законом – думаешь, здесь одни ангелочки собрались?

– Так они тут скрываются от правосудия, что ли?

– Скрываются – не скрываются, но предпочли бы, чтобы их не нашли.

– А тебя-то что к «Родунице» привязывает? Следователь о тебе и думать забыл, ведь ты была всего лишь возможной свидетельницей по делу, но никак не подозреваемой!

– Моя дочка у Александры.

Я впервые вспомнила о том, что Лариса попала в «Родуницу» беременной!

– Твоя… Но ты же собиралась пристроить ребенка куда-то, как только…

– Знаю, что собиралась, – перебила она. – За время, проведенное здесь, я стала ко многому иначе относиться. Раньше беременность была для меня проклятьем, ведь я не представляла, как буду жить, как обеспечу ребенка! Постепенно я пришла к выводу, что хочу ее со-хранить.

– Ты сказала об этом Александре?

– Конечно. Она поняла меня правильно и не пыталась отговаривать: все равно детей отправят в коммуну в Сибири, с матерями или без них.

– Ларис, ты действительно в это веришь?

– Надо же верить хоть во что-то, – мрачно ответила она. – По крайней мере, дочь моя здесь, со мной… Я назвала ее Эрикой, как папину маму.

– Очень красивое имя, Лариса, но тебе не кажется, что твоему отцу… Черт, Андрей должен знать, что у него есть внучка!

– Ты считаешь, он бы обрадовался? – робко спросила девушка.

– Что за дурацкий вопрос?! Разумеется, как любой дед…

– Независимо от того, кто отец ребенка?

– Конечно, как может быть иначе!

Лариса замолчала, глядя в стену напротив.

– Что такое? – забеспокоилась я.

– Я не пробовала, но… Понимаешь, мне кажется, что Александра не отдала бы мне Эрику, если бы я захотела уйти.

– Почему?

– Я же тебе рассказывала: она считает, что сильно потратилась на каждую из своих бесплатных «сестер»!

– А если бы ты заплатила?

– Даже не знаю… Может, тогда и отпустила бы?

Лариса с надеждой смотрела на меня, и я поняла, что без нее отсюда не уйду. Я вообще не смогу покинуть «Родуницу», оставив Татьяну, томившуюся в подвале, и, кто знает, скольких еще молодых мамаш, которые и рады бы уйти, да не могут.

– Где она держит Эрику? – спросила я.

– В «Родунице» есть ясли. Александра пускает туда только дежурных и кормящих матерей.

– Лариса, скажи мне одну вещь: ты и в самом деле собиралась уехать в Сибирь?

– Думала об этом. Иногда мне казалось, что это станет наилучшим решением всех проблем – по крайней мере, папа больше не будет из-за меня переживать!

В свое время Лариса попортила Андрею немало крови. Многие дети по разным причинам растут без отцов, но это не делает их автоматически «неблагополучными». Возможно, дело в том, что бывшая жена Андрея не справилась со своими материнскими обязанностями на все сто процентов, а может, она и не виновата – просто так сложились обстоятельства. Что теперь вспоминать? Главное, Андрей всегда оставался отцом Ларисы, был готов прийти ей на помощь и сделал это в самой сложной ситуации из всех возможных. Несомненно, он принял бы блудную дочь с ребенком, но уже то, что Лариса в этом сомневалась, говорило в пользу положительных изменений в ее характере.

– Как там папа? – внезапно прервала она мои размышления. – Как его осколок?

– Ему сделали операцию, – ответила я, вспомнив, что Лариса ничего не знает. Старое ранение давно беспокоило его, но он все никак не решался на хирургию. В конце концов отец Шилова, замечательный нейрохирург из Кремлевской больницы в Москве, провел блестящую операцию.

– Значит, он в порядке?

– В полном. И ты будешь – я об этом позабочусь. Но мне потребуется твоя помощь.

– Все, что угодно! – воскликнула Лариса. Теперь она смотрела на меня, как утопающий на спасателя.