Второе рождение Градова Ирина

– Я только хочу вернуть маму! – словно оправдываясь, воскликнул Дэн. – Она ведь уже почти неделю в «Родунице» и наверняка узнала кое-что, что поможет в расследовании, так? И ей нет необходимости торчать там дольше…

И тут вдруг он, будто внезапно вспомнив о чем-то, широко раскрыл глаза и уставился на Дениса:

– А ты… – начал он. – Ты ведь под подпиской находишься, да?

– Ну?

– Значит, тебе нельзя выезжать из города?

– Да брось ты! – отмахнулся Денис. – Кто узнает-то?

– А если все-таки узнает?

– Тогда и буду думать, а пока…

В эту секунду дверь открылась, и в лабаз вошел пожилой мужчина в телогрейке и шапке, напоминающей буденовку, только без красной звезды на лбу. В руках у него был пакет с логотипом косметической фирмы «Рив Гош».

– Дай мне, Марусь, два хлеба, полкило творога, сметаны вот сюда, – он плюхнул на прилавок стеклянную банку, – и чекушку – спина что-то побаливает.

Продавщица принялась доставать все необходимое.

– Эй, Акимыч, – сказала она, распрямляясь, – не хочешь постояльцев на несколько деньков взять?

– Этих, что ли? – вскинул густые, кустистые брови старик, взглянув на ребят.

– Ага, – кивнула она.

– Не бандиты, чаем? – нахмурился покупатель.

– Почему ж сразу бандиты-то, отец? – спросил Денис.

– Так тут редко приезжие бывают! – развел руками тот. – В нашей-то глуши, пропади она пропадом, кому что понадобиться может?

– Не хотите с нами кофе выпить? – предложил Дэн дружелюбно, пытаясь наладить связь с «туземцем». – С пирожками?

Старик почесал обвисшую щетинистую щеку.

– А что, хочу! – ответил он. – Мне с капустой, Марусь. Два давай!

И дед уселся на услужливо подвинутый Денисом стул.

* * *

Мне очень хотелось поговорить с Ларисой, но случай так и не представился: казалось, девушка меня старательно избегает. В принципе это не выглядело удивительным: разве мы именно так и не договаривались? Отъезд в райцентр был назначен на восемь утра. До места около двух часов езды, а ярмарка начиналась в десять. Сергей с Петькой погрузили товары в большой багажник автомобиля. Римма, девушка, которую я знала плохо ввиду ее молчаливости, села рядом с водителем. Мы с Полиной устроились на задних сиденьях и коротали время болтовней.

– Ты, небось, мужику своему хочешь позвонить? – подмигнула мне Полина, понизив голос, чтобы сидящая впереди Римма не услышала.

– С чего ты взяла? – невинно пожала я плечами.

– А зачем тогда в райцентр напросилась?

Я решила, что скрывать не имеет смысла: в конце концов, Полина хорошая девушка и приятная соседка.

– Ну да, – призналась я, – хочу поговорить с родными, а то они, наверное, решили, что я сбрендила: засела тут, в глуши, ни с кем не общаюсь…

– Понимаю! – закивала Полина. – Если бы у меня была настоящая семья, я бы тоже волком выла, а так… Некуда мне идти, так что и здесь неплохо. Когда устроимся на месте, я тебя отпущу: там телефонные будки есть, на выходе с рынка, без проблем позвонить сможешь!

Оказалось, что за «Родуницей» закреплено торговое место, и Полина с Риммой по-хозяйски принялись раскладывать товар, который выгружал из машины Сергей. Угрюмый водитель время от времени поглядывал в нашу сторону. Странно, мы ни разу даже словом не перемолвились, но создавалось впечатление, что Сергей меня недолюбливает.

Примерно через сорок минут я сказала, что мне нужно в туалет, и Полина отпустила меня. Карточку на полчаса я купила в киоске на выходе. Теперь требовалось срочно отыскать телефонную будку. Как назло, у нее столпились несколько человек, и мне пришлось ждать. За это время мне и в самом деле понадобился туалет, но я не могла себе позволить пропустить очередь. Пришлось помучиться: беременность порой доставляет немалые неудобства, в частности, невозможность контролировать собственный мочевой пузырь! Наконец я вошла и, прикрыв дверцу будки, вставила карточку в прорезь. Услышав голос Андрея после первого же гудка, я ощутила невероятное облегчение, и, едва произнеся слова приветствия, начала рассказывать обо всем, что сумела узнать. Он внимательно слушал, не прерывая вопросами. Наконец я дошла до самого главного:

– Андрей, Лариса здесь.

– Какая Ла… – Тут его голос прервался, словно ему понадобилось глотнуть воздуха. – Моя… дочь?

– Да. У меня мало времени, но я знаю, что она уже почти год живет в «Родунице». И еще – она родила дочку, так что ты теперь дедушка!

Андрей ответил не сразу, а когда это произошло, его голос вновь звучал, как обычно.

– Сейчас это не имеет значения, – сказал он. – Мы подумаем об этом позже, а пока у меня вопрос: удалось ли тебе обнаружить факты, могущие послужить доказательством того, что в «Родунице» занимаются чем-то незаконным? Какие-нибудь документы…

– Никаких бумаг, – ответила я. – Если у Александры они и есть, то она хранит их в недосягаемом для нас месте. Но я предлагаю вот что: мне помнится, что на сайте «Родуницы» размещены фотографии. Думаю, они из того самого места, что демонстрировала нам Александра.

– Ты имеешь в виду места в Сибири, куда она намерена перевезти общину?

– Именно. И туда, судя по всему, первым делом отправят детей. Тогда у их матерей не останется выхода, кроме как последовать за ними.

– Знаешь, Агния, мне кажется, что все не так просто.

– То есть?

– Мы тут кое-что выяснили… – Он замолк, словно собираясь с мыслями и соображая, что из известной ему информации сообщать мне, а что стоит попридержать. – Видишь ли, нашлось связующее звено между «Родуницей» и «Вторым шансом»… Нашлось и тут же потерялось.

– Погоди, что значит – потерялось?

– Обнаружилась Наталья Кужелина.

– Кужелина? Это та, на которую оформлена «Родуница»?

– Да. Наталья сбежала, и мы пока не можем ее найти. Этим занимается весь отдел Артема, так что рано или поздно она найдется!

– Да, – фыркнула я в трубку, – если к тому времени она уже не будет греться на солнышке где-нибудь в Эмиратах!

– Артем провел обыск у нее на съемной квартире. Знаешь, что выяснилось?

– Ну, не томи!

– Она знала покойного Тимура Семагина.

– Знала – в смысле?

– Очень близко знала, – подтвердил Андрей. – В квартире обнаружились их совместные фотографии и его вещи: он даже свой диплом об окончании медицинского университета хранил у Натальи!

– Таким образом, – медленно произнесла я, – без Натальи у нас ничего нет… Александра руководит «Родуницей» как тоталитарной сектой, наказывая членов общины по своему усмотрению и пугая наступлением Апокалипсиса, но ни в чем противозаконном ее не обвинить?

– Ты еще кое-чего не знаешь: девичья фамилия Александры – Семагина, и она приходится родной сестрицей убиенному Тимуру!

– Ничего себе!

Я никак не могла ожидать такого поворота событий, а Андрей продолжал:

– Рано или поздно Артем все равно бы это узнал, но благодаря Никите не пришлось терять время!

– И что теперь? – спросила я. – Александру можно хоть за что-то привлечь?

– С тем, что есть на данный момент, – нет. Только если найдутся в общине люди, которые решатся подать на Александру в суд. К примеру, если бы тебе удалось убедить в этом Татьяну…

– Я же сказала, что она все еще сидит в подвале! Но Александре все равно придется ее выпустить, и я могу попытаться.

– Сделай это, – сказал Андрей. – Лишение человека свободы – дело подсудное… Если, конечно, Татьяна не станет потом говорить, что претензий к Александре не имеет!

– Да разве может такое быть?! – удивилась я.

– В некоторых сектах людям так мозги промывают, что они потом и сами не знают, что правда, а что нет. Кстати, ты сказала, что сначала в новую общину перевезут детей?

– Так все говорят.

– Как ты думаешь, что происходит с теми детьми, которые не нужны матерям? – спросил Андрей напряженным голосом.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, те мамаши, кто хочет, уедут в Сибирь, а что будет с отказными детишками?

– Наверное, их тоже заберут с собой? – предположила я. – Общине ведь нужна «новая кровь», как выражается Александра!

– Что ж, – пробормотал Андрей, – может, ты и права.

– А у тебя какие версии?

– Если бы они были, я бы тебе непременно сообщил. Лучше скажи, как ты сама?

– Огурцом! – бодро отозвалась я. – Ну что со мной может случиться?

– Надеюсь, ничего! Но будь поосторожней, ладно? Все-таки вас теперь двое…

Я уже собиралась пошутить на эту тему, но тут подняла глаза и увидела лицо Сергея в десяти сантиметрах от меня, через стекло кабинки. Он не сделал ни единого движения, чтобы отобрать у меня трубку, но я поняла, что моя афера провалилась.

– Мне пора идти, – быстро сказала я Андрею.

– Погоди, но…

– Прости!

Повесив трубку, я медленно отворила дверцу и вышла.

– Тебя не было слишком долго, – холодно сказал водитель. – Возвращайся на место: нам надо все продать до закрытия рынка!

* * *

– Вы не представляете, что я узнала! – заверещала Вика, едва Андрей вошел в двери офиса.

– И что же? – устало спросил он. После трех тяжелых операций и визита к Артему за новостями он ощущал себя сдувшимся воздушным шариком – вроде того, который Пятачок презентовал на день рождения ослику Иа в известном детском мультике. Андрею не хотелось идти домой, где нет Агнии, поэтому он вернулся в офис. За долгие годы холостяцкой жизни Андрей, казалось бы, должен был привыкнуть к одиночеству, но то недолгое время, что Агния присутствовала в его жизни, полностью изменило его отношение ко многим вещам: теперь дом без нее казался пустым. Придя в офис так поздно, Андрей не ожидал застать там Вику.

– Это о снимках на сайте «Родуницы», – затараторила она. – И как мне раньше не пришло в голову поискать соответствия, но я ведь не знала, что представляют собой эти картинки, пока Агния…

– Вика, давай покороче, а? – взмолился Андрей.

– Можно и покороче, – согласилась девушка. – То, что Александра выдает за строящуюся общину в сибирской тайге, на самом деле база отдыха для охотников!

– Правда, что ли? – мгновенно взбодрился Андрей. – Ты уверена?

– Как в своем собственном имени! – чуть не прыгая от восторга, подтвердила Вика. – База называется «Привал», и я уже списалась с ними по Интернету: они подтвердили, что никогда не слышали ни о какой «Родунице» и никто из общины к ним не обращался!

– Значит, по меньшей мере, налицо факт мошенничества! – пробормотал Андрей, запуская руку в густую седую шевелюру. – Александра Семагина-Шаповалова обманывает членов общины, уверяя их, что деньги, которые они сдают в «Родуницу» и зарабатывают ремеслами, идут на строительство…

– А на самом деле она все забирала себе! Знаете, почему мы ничего не нашли на Александру? Потому что она, умная тварь, все оформила на собственного мужа! Теперь, когда Агния рассказала о Романе Шаповалове, Артем Иваныч напряг человечка в налоговой, и выяснился интересный факт: на имя мужа Александры оформлена огромная двухэтажная квартира в Кейптауне.

– Где-где?! – едва не поперхнулся вопросом Андрей.

– В Южной Африке. Шаповалов около полугода назад приобрел недвижимость в этой стране. Я считаю, что «Родуница» доживает последние дни, и не сегодня завтра наша сладкая парочка свалит из России. Они насобирали достаточно, убеждая женщин в том, что грядет конец света, а сами, видать, собираются пережидать его, попивая коктейли с маракуйей на океанском побережье! Кроме апартаментов, у Шаповалова имеется кругленький счет в двух банках – отечественном и южноафриканском, так что они до конца жизни могут жить припеваючи!

– А на саму Александру что-нибудь записано? – поинтересовался Андрей.

– В том-то и дело, что нет! – хлопнув себя по худым бокам, воскликнула Вика. – Александра сделала все, чтобы не «засветиться»!

– Возможно, поэтому, судя по словам Агнии, она так боится потерять мужа? Агния сообщила, что Илона вроде бы добивалась внимания Шаповалова…

– Если бы он решил бросить Александру, – подхватила Вика, – то все имущество и денежки утекли бы вместе с ним, а она осталась бы с носом! Наталья Кужелина была привязана к ней через ее братца Тимура… Интересно только, имела ли Александра отношение к его смерти?

– Может, они поссорились?

– Деньги не поделили?

– Все возможно…

– Так мы можем прямо сейчас отправиться в «Родуницу» и повязать всю эту теплую компанию, пока они не разлетелись в разные стороны?

– Это так быстро не делается, – покачал головой Андрей. – Но Агнию пора оттуда вызволять – это точно. Как только Наталью задержат люди Артема, присутствие Агнии в общине потеряет смысл, а опасность, напротив, с каждым днем все возрастает: нет ничего хуже, чем оказаться на пути тех, кто намерен сбежать, заметая следы!

* * *

Акимыч, или Илья Акимович Усольцев, жил в самом крайнем доме поселка, вдалеке от дороги. Он держал кур и гусей, а также двух огромных беспородных псов, которые оказались вполне дружелюбными, как только поняли, что Дэн и Денис – не вторженцы, а гости хозяина. Старик жил один. Дом насчитывал четыре небольшие комнаты, в одной из которых Акимыч и поселил ребят. Им повезло, что хозяин оказался человеком разговорчивым и не прочь был поболтать о всякой всячине. Дэну удалось развязать старику язык, расспрашивая о детях, давно перебравшихся в райцентр, и вскоре он решил, что пора плавно перевести беседу в другое русло.

– Мы, в сущности, не просто так сюда приехали, – сказал он, когда старик уселся на крылечке покурить, а они с Денисом устроились на ступеньках, у подножия которых улеглись псы.

– Ну, я так и понял, – усмехнулся дед, раскуривая старую, корявую трубку, явно самоделку. – Такие, как вы, в нашу глухомань редко заглядывают, потому-то я и решил, что вы, должно быть, бандиты. Может, вам деньги должны?

– Нет, не деньги. И мы не бандиты, вы не думайте: нас интересует местная община, которая тут неподалеку расположена.

– Секта наша, что ли? – уточнил Акимыч, выдувая из широких ноздрей облачко сизого дыма.

– Секта? – переспросил Денис. – А мы вот слышали, что это что-то вроде родильного дома, только на природе.

– Беременных там хватает. Мы их тут не видим, потому что они в поселок не захаживают. Но в райцентр наведываются – они там поделки свои продают.

– Поделки?

– Вышитые скатерти, вязаные вещички для детей, кукол тряпичных и прочую ерундень, – пояснил Акимыч.

– А почему вы «Родуницу» сектой назвали? – спросил Денис.

– Секта и есть! Вы бы видели тех бабенок – все в черном, что твои монашки, юбки до пола, платки на головах… А вот начальница ихняя – та совсем другая, когда из секты выезжает.

– То есть?

– Обычно она тоже в монашеской одежде ходит, но я пару раз видал ее в нашем лабазе, и тогда она совершенно иначе выглядела – в модных платьях таких, в костюмах.

– В самом деле?

– Зачем мне врать-то?

Действительно, врать старику совершенно незачем.

– И все-таки, почему – секта? – спросил Денис. – То, что женщины тут рожают и продают изделия собственного изготовления, еще не…

– Дак это же не самое главное! – воскликнул Акимыч. – Они к концу света активно готовятся, представляете?

– Откуда вам знать, они же в поселок не заходят – сами говорите?

– Слухами земля полнится. Водитель их, Серега Усатов, отсюда родом, – ответил дед, любуясь только что выпущенным ровным колечком дыма.

– Неужели? – заинтересовался Дэн. – То есть он не живет в… секте?

– Обычно он домой возвращается, ближе к вечеру. Любит Серега дернуть… выпить то есть, а хозяйка этого не терпит. Если тяпнет как следует, то рассказывает, что в секте делается, – смешно, ей-богу! Он приезжает в поселок, чтобы в лабаз наведаться, к Марусе, – у них что-то вроде любви… А с чего это вы интересуетесь? – вдруг спросил старик. – Что вам секта-то наша?

Парни замялись.

– У вас кто-то там есть, да? – снова спросил Акимыч, переводя испытующий взгляд с одного гостя на другого. – В «Родунице»-то?

– Д-да, – кивнул Дэн. – И мы хотим ее вытащить.

– Понятно, – кивнул дед, словно молодой человек подтвердил его подозрения. – И правильно, нечего в этом дурдоме порядочной бабенке делать! Одна вот сбегла оттуда не так давно – в лабазе сидела, ждала кого-то.

– Что за девушка – тоже беременная?

– Ага. Маленькая такая, щуплая, но с гонором: когда Маруся ей кофе подала, девчонка нос сморщила и сказала, что он отвратительный на вкус, а стоит так же, как заварной!

И она права, подумал Дэн: кофе и в самом деле отвратный! Интересно, что за девушка сбежала из «Родуницы» – знают ли ее мама и Андрей Эдуардович?

– А как вы узнали, что она из «Родуницы»?

– Так Маруся сказала, что ее Серега привез.

– И что с ней потом стало? – спросил он.

– Не знаю. Говорю же, ждала кого-то.

– Почему вы так решили?

– Так она все в окно поглядывала, на дорогу да на машины.

– Но вы не видели, с кем она уехала?

– Не-а. Я только за хлебом заходил, да поговорил с Марусей немного. Когда я уходил, Серега со мной вышел, а девчонка – та осталась за столиком… А кто у вас в секте-то? – неожиданно спросил дед.

Дэн ответил не сразу, но потом решил, что старику можно доверять.

– Мама моя.

– Мама? Да как же им удалось ее туда затащить, прости господи?! Там же одни девчонки молоденькие!

– Она тоже беременна.

– Тогда забирайте ее поскорее, – посоветовал старик. – Вы знаете, что на том месте было до того, как секта появилась?

– Нет, а что?

– Фруктовый сад Зайца.

– Какого еще Зайца?

– Ивана Лавровича Зайца, местного селекционера. Он, скажу я вам, почище самого Мичурина был: такие яблоки, сливы и груши выращивал – любо-дорого посмотреть, даром что северные широты! Советская власть ему выделила огромный участок, и он всех партийных бонз из Ленинграда своими фруктами снабжал. После перестройки, правда, некоторое время ему туго приходилось, но потом дело снова пошло: Заяц даже в Смольный свой товар отправлял, губернаторам…

– И куда же он делся, ваш Заяц?

– Так пропал он. Два с половиной годочка назад и пропал… А потом там секта наша выросла.

– Что значит, пропал? – удивился Дэн. – Как может пропасть человек, да к тому же известный?

– У него родни не было, – вздохнул Акимыч. – Совсем один жил, с помощником-узбеком, который помогал ему за садом ухаживать. Однажды Лаврыч разговорился и сказал мне, что познакомился с хорошими людьми, которые помогают ему. Я тогда сказал, что в наше время запросто так никто никому не поможет, а он разобиделся на меня… То зимой было, а весной и исчез Заяц наш. А узбека его через несколько месяцев в овраге нашли, когда снег сошел.

– Убили, что ли?

– Непонятно. Участковый сказал: «Следов насилия не обнаружено» – мол, пьяным он в овраге замерз.

– Но вы не верите?

– Не пил узбек-то, – пожал плечами дед. – Мусульманин ведь. Да и Лаврыч говаривал, что не нарадуется на него, потому что парень не выпивоха: он его и взял как раз потому, что все остальные молодые мужики в поселке бухают!

– А Серега, – заговорил Денис, – говорите, часто к Марусе захаживает?

– Да каждый день, поди!

– Как думаете, и сегодня придет?

* * *

Я полагала, что у меня будут неприятности из-за телефонного звонка, но, похоже, Сергей не стал извещать Александру о моей «рыночной» эскападе: возможно, он посчитал, что сам получит нагоняй, ведь он был приставлен к нам не только в качестве водителя, но и соглядатая. Остальную часть дня я, как могла, старалась заслужить его прощение. Пришлось наступить себе на горло и поиграть в торговку, что оказалось не так-то легко. Вот Полина, как и предупреждала Александра, обладала, казалось, врожденным талантом. Она лихо расхваливала товар и безошибочно выхватывала из толпы именно тех людей, которые действительно могли заинтересоваться ее предложением. Как я ни пыталась подражать Полине, у меня выходило довольно жалко. Тем не менее я не сдавалась, и к закрытию рынка мне удалось распродать большую часть доверенных мне скатертей, рушников и кукол. Остальное Сергей снова запихал в заметно похудевшие мешки и забросил в машину. Мы расселись по местам и все время до «Родуницы» глазели в потемневшие окна. Разговаривать сил не осталось. Честно скажу, за целый день в операционной я так не ухайдакивалась – и как только люди всю жизнь занимаются таким нелегким делом?! Единственное, о чем я мечтала, так это поскорее улечься в койку.

Я уже засыпала, когда в окошко постучали с наружной стороны. Открыв форточку, я увидела сияющее, как всегда, лицо Петьки-дурачка.

– Тебя это, Александра зовет, – сказал он. – Прям сейчас!

– А до завтра это не подождет? – с надеждой спросила я. – Ночь ведь уже…

– Прям сейчас! – упрямо мотнул головой Петька.

Тяжело вздохнув, я набросила балахон – из тех, что в первый же день выдала Александра, – и потопала наружу.

– С чего это вдруг ты Александре понадобилась? – сонным голосом поинтересовалась Полина.

Я только плечами пожала.

– За мной иди, – поманил Петька, и я подчинилась.

Однако я быстро поняла, что двигаемся мы не в сторону дома Александры, а совсем в противоположном направлении. А с чего я, собственно, решила, что Петька достоин доверия? Дурачок-то дурачком, но Александра, по всей видимости, полностью полагается на него, так не совершила ли я ошибку, последовав за Петькой? С другой стороны, те же сомнения оставались у меня и в отношении Ларисы: кому вообще можно здесь доверять? Я точно знаю, что могу не сомневаться в своих коллегах из ОМР – ни в одном из них, но тут я совсем одна, и любой в моем окружении может оказаться не тем, кем кажется.

Я огляделась. Все вокруг словно вымерло. Оно и понятно, ведь в «Родунице» укладывались рано. И все же еще не настолько поздно, чтобы в этот час никто не сновал между домиками, завершая дневные дела. Что происходит? Я уже намеревалась остановиться и потребовать у Петьки объяснений, как вдруг он резко притормозил у одного из сараев.

– Туда иди, – сказал он, указывая на закрытую дверь.

Я колебалась.

– Тебя ждут, – добавил Петька, видя это, и снова кивнул в сторону сарая. Затем он развернулся и мелкой рысью затрусил в сторону домиков. Ну, раз так… Толкнув дверь, я вошла, и тут же кто-то кинулся на меня из темноты. Я отшатнулась, не сразу поняв, что это растрепанное существо – Лариса.

– А почему Петька сказал, что меня Александра зва… – начала я, но Лариса, схватив меня за руки, громко выпалила:

– Агния, ее нет! – Она дрожала, и голос прерывался.

– Кого нет – Александры?

– Эрики! Эрики нет!

– Что значит – нет?

– Она была… была в яслях, а сегодня… Я же сказалась больной, чтобы тебя отправили на рынок вместо меня, поэтому пришлось проваляться в комнате до вечера. Потом я решила, что можно «выздороветь» и пошла в ясли проведать Эрику. Дежурная меня впускать не хотела, но я как почувствовала неладное, оттолкнула ее и… Эрики там не было!

– Погоди, – пыталась я быть рассудительной, – когда ты в последний раз видела дочку?

– Вчера!

– Но ты спросила, где ребенок?

– А ты как думаешь? Дежурная сказала, что вчера ночью ее отправили в Сибирь!

– Что-о?!

– Она еще сказала: «Все вопросы к Александре»!

– Ну, и что говорит Александра?

– Я не могу ее найти! Я все обегала, но Александра как испарилась…

– Но… она ведь была в общине сегодня, так?

– Я же сказала, что весь день провела в постели!

– Ну, может, она уехала в райцентр?

– Александра ни одной ночи не провела вне общины – она привыкла все контролировать! Я не понимаю, как она могла…

Лариса выглядела совершенно отчаявшейся.

– А другие дети? – спросила я. – Все на месте?

– Дру… гие? – медленно проговорила Лариса.

– Ну да, в «яслях» ведь есть еще…

– Ты права! – перебила меня Лариса, прикрывая рот рукой. – Когда я не нашла Эрику в кроватке, я так закричала, что дежурная вытолкала меня, сказав, что Александра все объяснит… Я кричала, но ни один ребенок не проснулся!

– То есть даже такие громкие звуки, как твои вопли, не смогли разбудить детей?

– Да!

– Мы должны немедленно идти туда! – решительно сказала я. – У меня очень плохое предчув…

– Агния, кто здесь?

Я не представляю, каким образом столь крупная девушка, как Полина, сумела неслышно подкрасться к двери сарая, да еще и открыть ее так, что ни я, ни Лариса не заметили, но факт оставался фактом – она стояла в дверном проеме, держась рукой за косяк.

– Ты что тут делаешь?! – прошипела я, застигнутая врасплох. Лариса шарахнулась в глубь сарая, но Полина не могла ее не увидеть.

– А вы? – Голос девушки звучал непривычно плаксиво, в то время как обычно Полина являла собой образчик оптимизма. – Петька сказал, что тебя Александра звала?

– Мы… мы хотим поискать Александру, – пробормотала я первое, что пришло в голову.