Второе рождение Градова Ирина

– Вот именно! В довольно резкой форме заявили, что «Родуница» – не место для экскурсий, представляете?! По-моему, это нормально, если я хочу видеть, во что вкладываю деньги? Ведь если женщина рожает в платной клинике, она досконально все выясняет, а то неизвестно…

– И все же вы решили в пользу этой организации?

– Говорю же, дура – поверила этой Наталье, черт бы ее побрал: из-за этой коровы тупой могла бы раньше времени разродиться, а то еще, чего доброго, прямо в «Родунице», посреди леса!

– Погодите-ка, – напрягся Трофименко, – а вы разве не там?..

– Нет, конечно, бог миловал! – визгливо перебила женщина. – Вовремя ноги унесла! Да еще… Ладно, по порядку, – немного успокаиваясь, прервала Тамара сама себя. – В общем, я снова написала Наталье с форума, пожаловалась, что меня отказались пускать в «Родуницу» для ознакомления с ее деятельностью. Но эта девица заявила, что, дескать, такие у них порядки: это якобы делается для того, чтобы держать рожениц в покое, чтобы никакие внешние факторы не нарушали режима. И ведь, зараза, в доказательство прислала ссылку на другой форум, где все пели дифирамбы «Родунице»!

– Вы с кем-нибудь встречались?

– Нет, но много переписывалась. Не могу понять, как могло обмануться такое количество совершенно разных людей?

– Действительно, странно, – согласился Павел. – Что, все они рожали в «Родунице»?

– Во всяком случае, они так говорили, – снова скривилась Тамара.

– И все-таки, почему вы не просто отказались от услуг этой организации, но еще и подали в суд на ее руководителя?

– Да потому, что все ее обещания оказались чистой воды враньем! Эта Александра – настоящая рабовладелица, понимаете? Выяснилось, что там всех заставляют работать, причем заниматься тяжелым физическим трудом. Я в жизни не держала в руках ничего тяжелее дамской сумочки, а тут надо было носить воду, копаться в саду или, на крайний случай, заниматься каким-то дурацким рукоделием! Еще требовалось готовить еду, чего я не умею делать в принципе, убирать не только в своей комнате, но и в других помещениях… Да и какие это были «комнаты», вы бы видели: ни тебе душа, ни нормального туалета – все на улице! Вот что они называют «естественным». Я как будто оказалась в Средних веках или на затерянном острове в джунглях, куда не добралась цивилизация, только в сто раз хуже!

– Это единственная причина вашего иска? – уточнил Трофименко.

– Нет, не единственная. У меня отобрали мобильный телефон, и я даже не могла связаться с мужем. Чтобы позвонить, требовалось упрашивать Александру, а она, как правило, находила повод отказать. Когда я поинтересовалась у Александры, на что же идут деньги, которые я заплатила, она сказала, что, когда придет время, у меня примет роды квалифицированный врач. Кроме того, мне предлагается все «естественное» – пища, вода, свежий воздух и так далее. На это я ей ответила, что могла бы получить все то же самое в санатории, не прилагая никаких трудов и за ту же сумму.

– И что вам ответила Александра?

– Что я всегда могу отправиться в этот самый санаторий. Я разозлилась и потребовала вернуть бабки, но она заявила, что за месяц нахождения в «Родунице» потратила на меня даже больше, чем эти деньги, поэтому не считает себя должной. Тогда-то я и пригрозила ей полицией.

– Она испугалась?

– Думаю, да, потому что вызвала своего водителя – видели бы вы эту рожу! – и приказала ему отвезти меня домой.

– И это – все ваши причины?

– А что, мало? Ну, тогда могу еще добавить, что в «Родунице» царят весьма странные порядки.

– В смысле?

– Меня это не коснулось, так как я платила… Видите ли, там существует два вида женщин – те, кто оплачивает собственное пребывание в «Родунице», и другие, которые содержатся за счет первых. Эти-то и находятся в худшем положении.

– Как это проявляется?

– В «Родунице» практикуется изощренная система наказаний. К примеру, если девушка не желает выполнять работу, которую выбирает для нее Александра, ее могут лишить еды на сутки или дольше. Или, если работа выполнена плохо, наказанием может стать удвоение и утяжеление задания. Могли отправить чистить сортиры, убирать за свиньями и так далее.

– И что, многих наказывали?

– Многих, – кивнула Тамара. – Знаете, там ведь не только милые барышни находятся, но и настоящие оторвы – особенно те, у кого бабок нет! Но после того как поработают в хлеву или останутся без обеда, они быстро становятся шелковыми и перестают качать права.

– А те, кто платит, так же недовольны, как вы?

Тамара пожала плечами и презрительно ответила:

– Рабская психология! Многих все устраивало. Они относились к этому как к аттракциону – знаете, есть такие идиоты, которые экстрим любят. Ну, пожить недельку в камере смертников, допустим, или в ледяном доме на Аляске… Но я не из этих сумасшедших, я – нормальная, и мне все это не понравилось!

– Не могу понять, – задумчиво пробормотал Павел, – если дела обстоят так, то что держит в «Родунице» всех этих женщин?

– Вы мне не верите?! – возмутилась Тамара, сжимая кулаки. Это далось ей нелегко, так как длинные накладные ногти больно впились в ладони.

– Верю-верю, – поспешил возразить Трофименко, чтобы не выводить хозяйку дома из себя. – И все-таки…

К его удивлению, она задумалась.

– Знаете, – сказала Тамара спустя несколько долгих минут, – а вы ведь правы: что? Они могли бы сбежать… Даже не представляю, как Александре удается задурить голову всем этим девкам – просто колдовство какое-то! Она еще проводит с ними душеспасительные беседы, которые почему-то называет «молитвой». Рассказывает всякую чушь о конце света и спасении где-то у черта на куличках… И они верят, можете себе представить?!

– Значит, – подытожил Павел, – вы вернулись домой и подали в суд?

– Не сразу. Тогда у меня были другие проблемы – надо было все-таки как-то рожать! Времени оставалось мало, сроки подходили, и мужу пришлось снова отвалить чертову уйму денег, чтобы все прошло благополучно. Так что после родов он заявил, что не намерен все так оставлять, и мы обратились к адвокату.

– Иск на большую сумму?

– Восемьдесят тысяч я отдала Александре, сто десять – роддому, где я в итоге рожала. Остальное – моральный ущерб: черт знает, что могло произойти, если бы ребенка плохо приняли, ведь условия в «Родунице», как я уже сказала, не ахти… Короче, я полагаю, что мы вполне можем рассчитывать на удовлетворение… Во всяком случае, адвокатша так и сказала. Только что-то она давно не звонит, – добавила Тамара с легким удивлением в голосе.

– Вы не могли бы дать мне ее координаты? – попросил Павел.

– Зачем? – вновь насторожилась Тамара. – Вы считаете, что у нас нет шансов?

– Почему же? Полагаю, у вас есть все шансы, но дело в том, что у меня вопросы к «Родунице», а ваш адвокат могла бы помочь.

– Конечно, – кивнула Тамара, – я дам вам ее телефоны: если можно сделать хоть что-то, чтобы наказать эту мошенницу, то я с удовольствием!

Женщина принесла свою сумочку и, покопавшись в ней, вытащила визитку, с которой Трофименко и переписал данные адвоката по имени Наталья Григорьевна Горина. Пришло время покидать дом.

– Тамара Леонидовна, – обернулся у самой двери Павел. – Простите, а где же ваш ребенок?

В самом деле, за все время их продолжительной беседы дите, которому, по расчетам Павла не больше двух месяцев, ни разу их не побеспокоило. Конечно, Трофименко мог предположить, что у Кочкиной есть нянька, но он не слышал ни писка, ни крика или плача, а в гостиной не было заметно ни единого знака присутствия в доме ребенка.

– Ребенок? – переспросила женщина недоуменно. – Он у мамы, естественно: у нас с мужем слишком напряженный график, чтобы оставалось время на уход за новорожденным!

Насколько было известно Трофименко, Тамара не работала.

* * *

– А какой он будет, конец света? – робко поинтересовалась Ирина, одна из наших «сестер».

Эта тихая, невзрачная девушка мало напоминала беременную. Поначалу я решила, что она, как и Полина, уже «отстрелялась» и просто живет в «Родунице», так как ей некуда деваться. Однако я ошиблась, и Ира оказалась из тех, кто платит. Тем более удивительно было слышать ее вопрос: неужели ее может интересовать дурацкая сказка Александры?

Комната освещалась свечами, поставленными во всех четырех углах. Больше всего свечей было под иконами. Они сильно чадили, и я начала ощущать подступавшую к горлу тошноту, однако выйти не решалась, желая услышать ответ Александры.

– Точно не знаю, – ответила Ирине наша хозяйка, качая головой. – Даже в Библии это событие описывается по-разному. Известно только, что конца света не миновать, а значит, нужно готовиться, чтобы спастись. Петербург – город проклятый, построенный на болотах и людских костях, и его геенна огненная поглотит в первую очередь!

«Скорее уж не геенна, а Всемирный потоп!» – с тоской подумала я: дождь шел уже вторые сутки, и мне стало казаться, что он никогда не закончится. Точно, Александре следовало ставить именно на потоп – это более актуально для Питера, нежели другие варианты конца света!

Я успела познакомиться почти со всеми женщинами в общине и видела, что некоторые из них на «молитве» отсутствуют. Насколько я поняла, не было многих платных «сестер»: большинство из них считали эти сборища бесполезной тратой времени. Одна из них, сидевшая рядом со мной в столовой, даже сказала, что, пожалуй, ошиблась с выбором и что ей следовало найти для родов что-нибудь менее одиозное. Кстати, ее-то и не было среди нас, поэтому меня удивило, что Ирина сочла нужным посещать «молитву», необязательную для более состоятельных женщин.

– А когда мы, наконец, поедем в Сибирь? – спросила другая девушка, оторвав взгляд от вышивки.

– Ты роди сначала! – рассмеялась Полина, сидящая по правую руку от меня. – У тебя какой месяц-то?

– Восьмой…

– Вот и погоди с вопросами! – беззлобно пожурила ее Александра. – Но у меня есть для вас кое-что, – тут же добавила она и, словно по волшебству, извлекла из складок передника небольшой фотоальбом.

– Что это? – заинтересованно спросила Ира.

– Новые снимки нашей общины в Сибири, – ответила Александра, пуская альбом по рукам. Я заметила, что некоторые женщины лишь равнодушно бросали на него взгляд и передавали дальше, тогда как другие жадно разглядывали содержимое и вполголоса обсуждали увиденное. Когда очередь дошла до меня, я тоже полистала альбом. На снимках были красивейшие пейзажи, на фоне которых паслись коровы и лошади. Тут и там виднелись постройки – симпатичные бревенчатые коттеджи. Краем глаза я поймала внимательный взгляд Александры, устремленный на меня: она как будто пыталась определить, какое впечатление на меня произвели фотографии и разговор о конце света.

– Красивое место, – сказала я, стараясь придать голосу достаточно энтузиазма, но не перебрать с ним, дабы Александра и другие «истинно верующие» не заподозрили скепсиса.

Она не сразу отреагировала, продолжая буравить меня взглядом. Через минуту, однако, Александра соизволила со мной согласиться.

– Действительно красивое! Мы долго его выбирали, причем с таким расчетом, чтобы в радиусе многих километров не было больших поселений. Земля в Сибири богатая, и там можно выращивать все, что необходимо для жизни. Когда всех здесь накроет Апокалипсис, мы будем далеко, в безопасности, под божьей десницей!

Я постаралась сохранить на лице серьезное выражение: и так видно, что Александра с недоверием относится к платным «сестрам». Видимо, у нее просто нет выхода – приходится принимать женщин с деньгами, чтобы остальные могли жить в общине. И все же, как мне кажется, «сестры» своим трудом зарабатывают гораздо больше, чем мы оплачиваем. Значит ли это, что все деньги Александра оставляет себе? Я не сомневалась в одном: поселок в Сибири – миф, и оставалось лишь гадать, как Александре удалось одурачить так много женщин. Не спорю, у этой мадам мощная харизма, она умна и образованна – именно поэтому я ни на йоту не верила в ее убежденность в приближение конца света. С другой стороны, рано или поздно, обман раскроется, и как тогда Александра станет оправдываться? Может, я преувеличиваю и в ее россказнях есть доля правды? Что, если она, как многие служители различных культов, искренне верит в то, в чем пытается убедить других?

Обсуждение шло полным ходом, когда дверь в помещение отворилась, и в него, неслышно ступая, вошла молодая женщина в черном платке, полностью скрывающем волосы. Едва взглянув на нее, я узнала ту, что видела здесь в свой первый день: это она пристально смотрела на меня, когда Александра проводила экскурсию по общине. На этот раз женщина не обратила на меня внимания, а подошла к Александре и, наклонившись, что-то быстро зашептала ей на ухо. Лицо хозяйки менялось на глазах, из благодушного становясь гневно-красным.

– Нет! – резко сказала она, прервав вошедшую, и даже взмахнула рукой, чтобы пресечь любую возможность продолжения разговора. – И не уговаривай: она сама виновата, а значит, должна получить наказание! Ничего страшного с ней не произойдет, мы же не звери – еще сутки посидит, а там, может, и прощения попросит. А теперь возвращайся к своим обязанностям, Лариса, и не докучай мне своим бесконечным нытьем!

Лариса… Это имя вновь заставило меня задуматься над тем, где я могла видеть эту женщину. Если бы не этот дурацкий платок – он так меняет внешность! Но я могу и ошибаться: в конце концов, каковы шансы, что в месте вроде «Родуницы» мне встретится кто-то из знакомых?

* * *

– Ну, что у тебя? – требовательно поинтересовался у Вики Андрей, буквально влетев в офис.

– Я договорилась о встрече с некой Натальей, – сообщила девушка, поднимая глаза от компьютера.

Андрей отметил про себя, что до сих пор не может привыкнуть к изменившемуся внешнему виду девушки. Он ловил себя на мысли, что ему гораздо легче было иметь дело с Викой «а-ля девочка-подросток», нежели с этой, новой Викой. «Старую» Вику он мог гонять, как сидорову козу, отправлять по различным поручениям и делать ей выговоры, а эту девушку Андрей совсем не знал. Более того, ему казалось, что Вика и сама не знает себя новую и пока что ощущает дискомфорт в новом образе.

– Не знаю, правда, та ли это Наталья, о которой упоминала мадам Кочкина, – продолжала Вика, не замечая неудобства шефа. – Но, по крайней мере, она – точно не бот.

– Кто-кто? – не понял Андрей.

– Я просканировала форум, ссылку на который передала Кочкина, с помощью специальной программульки, – пояснила девушка, – и пришла к выводу, что большинство дам, восхваляющих «Родуницу», – на самом деле интернет-боты. Это такие специальные программы, автоматически выполняющие действия через те же интерфейсы, что и обычные пользователи.

– Ты хочешь сказать, что это – не живые люди? – уточнил Андрей, плохо разбиравшийся в ай-тишных тонкостях.

– Можно сказать, что это роботы, – кивнула Вика. – Управляемые программы, способные не только выполнять конкретные запросы, но и проявлять зачатки искусственного интеллекта. Бот используется для простых и нудных работ, где он справляется точнее и быстрее человека.

– Например?

– Например – в системах массовой рассылки корреспонденции, при анализе сайтов на изменения, при автоматических регистрациях и так далее. Особо «умные» боты могут даже заниматься торговлей ценными бумагами, используя наборы правил. Есть «хорошие» боты и «плохие»: многие вирусы и черви могут устанавливать боты на компьютерах, и те в определенный день и час начинают атаковать неугодные сервисы и сайты, «заваливая» серверы. Боты могут бродить по Сети и собирать конфиденциальную информацию, используемую для взлома систем. Многие игроки в онлайн-играх используют ботов для достижения меркантильных целей: программы могут собирать артефакты и сражаться с игроками-людьми гораздо эффективнее. Особенно часто боты применяются для того, чтобы скачивать актуальные электронные адреса из различных сетевых источников, а потом производить рассылку рекламного спама. А теперь боты даже научились болтать в чатах и форумах, формулируя вполне естественные фразы, и легко могут сойти за людей!

– Но зачем это все нужно? – недоуменно спросил Андрей.

– Ну, Андрей Эдуардович, вы даете! – развела руками Вика. – Да затем, что так легко, к примеру, обеспечивается количество «положительных» отзывов о каком-нибудь продукте или сайте. Можно найти и другие применения, но я не стану вам о них рассказывать, так как боюсь навредить вашей неокрепшей психике: я ведь обещала, что не буду заниматься противозаконными вещами.

– Хорошо, – вздохнул Андрей. – И как же тебе удалось узнать, что Наталья – не этот самый «бот»?

– При помощи капчи.

– А по-русски?

– Я ввожу данные с картинки, которую человек может легко идентифицировать, а вот бот не в состоянии этого сделать. Такие капчи ставятся практически везде: при регистрации клиентов, при скачивании файлов, при комментировании в блогах. Некоторые «хитрые» боты умеют обходить и такую защиту: они вырезают капчу и отсылают ее на специальные сервисы, где их за деньги распознают люди. Но это требует кропотливой работы и людских ресурсов. К счастью, в «Родунице», видимо, такие ресурсы отсутствуют, и все сделано довольно топорно.

– И что, эта Наталья – единственный «живой» человек на форуме?

– Странно, да? – усмехнулась Вика. – Но так оно и есть.

– И как же тебе удалось это понять?

– Я заподозрила неладное, как только прочитала отзывы. На настоящих форумах всегда имеются как положительные, так и отрицательные, на кочкинсковском же – одни лишь дифирамбы.

– Но разве модераторы сайта, или как там это у вас называется, не могут сами время от времени производить чистку и удалять отрицательные отзывы?

– Вы правы, Андрей Эдуардович, – согласилась Вика. – Иногда так и делают, но к таким форумам теряется доверие. Поэтому, если модераторы этим и занимаются, они стараются оставлять хоть что-то, указывающее на плюрализм мнений – пусть не самые большие гадости, но все же… А на форуме, посвященном «Родунице», ничего такого нет. Ну и тогда я, как уже сказала, запустила свою программулечку и выяснила все наверняка: «настоящей» является одна только Наталья, а все остальные «восхищенные роженицы» – боты!

– И ты, значит, с ней созвонилась?

– Ага. Представилась сомневающейся беременной дамочкой и ни в какую не соглашалась доверять Интернету. Тогда Наталья предложила личную встречу с демонстрацией фотографий из личного альбома.

– Молодец! – похвалил Андрей. – Теперь надо договориться с Артемом и…

– Нет времени, – перебила Вика. – Мы уже через час встречаемся в центре, на Васильевском.

– Погоди, что значит – вы встречаетесь?! У меня операция через сорок минут, а тебя обязательно надо подстраховать и…

– А меня подстрахуют, вы не волнуйтесь, Андрей Эдуардович.

– И кто же? Эти головорезы, которых мы до сих пор не можем отмазать от суда?!

Светлая кожа Вики мгновенно стала пунцовой, и Андрей понял, что попал в точку.

– Значит, я прав, – гневно сверкая глазами, выдохнул он. – И не думай даже: у нас и так полон рот проблем, и еще одного уголовного дела я просто не переживу!

– Но они ничего не станут нарушать, честное слово! – состроив уморительную умоляющую рожицу, простонала Вика. – Просто побудут поблизости – так, на всякий случай! Я клянусь…

– Клянется она! – буркнул Андрей, все еще злясь, но постепенно приходя к выводу, что другого выхода, пожалуй, нет: Артем все равно не успеет договориться ни с кем из своих ребят за столь короткий срок, а если Наталья только заподозрит неладное, они могут потерять единственную ниточку, способную что-то прояснить. А в том, что в «Родунице» есть что прояснять, сомнений не оставалось – зачем, спрашивается, такие ухищрения с Интернетом, если организаторам нечего скрывать?

– Ладно, – вздохнул Андрей. – Делай, как знаешь: в конце концов, вряд ли эта Наталья явится на встречу в сопровождении эскорта вооруженных бандитов… А как там насчет Агнии? – неожиданно сменил он тему.

– Она не звонила?

– Нет, – удрученно покачал головой Андрей. – Я пока не подключал Артема…

– И не надо! – перебила Вика. – Номер, по которому она звонила, мне удалось отследить, и теперь знаю примерное место, откуда поступал последний сигнал. Странно, что она не звонит: даже если что-то случилось с одним телефоном, то второй-то…

– Черт знает что творится в этой «Родунице»: если Агния не выйдет на связь, то вообще непонятно, чего мы добились, заслав ее туда!

– Не волнуйтесь, Андрей Эдуардович, – ободряюще улыбнулась начальнику Вика. – Агния не в пустыне Гоби затерялась, а всего лишь в Ленобласти. Даже и не затерялась – мы ведь знаем, где она, верно? Так что, если через сутки не проявится, сами туда отправимся, выломаем ворота и всех там на уши поставим!

Оптимизм Вики и ее наивные рассуждения заставили Андрея расслабить мышцы лица и выдавить из себя подобие улыбки. Он не мог позволить, чтобы кто-то из сотрудников видел его тревогу. До определенного времени Андрей любил рисковать, более того, риск являлся неотъемлемой частью его жизни. Он привык отвечать не только за себя, но и за тех, кто находится в его подчинении. После увольнения из армии мало что изменилось: он по-прежнему нес груз ответственности за коллег и подчиненных – как в клинике, так и в ОМР. И тут появилась Агния. Как-то она в шутку заметила, что сразу не понравилась ему, и спросила, с чего бы это. Он также отшутился, однако в ее словах имелась доля правды: Андрей в самом деле отнесся к этой дамочке настороженно, словно предвидя, что она со временем начнет представлять проблему. Так оно и вышло, но вот чего Андрей никак не мог предвидеть, так это того, что влюбится в нее по уши – в его-то возрасте! Ему никогда не нравился этот тип женщин: красивые, самостоятельные, умные и самоуверенные, они пугали его своим темпераментом и яркостью, хотя и привлекали физически. Агния отличалась авантюризмом и свято верила в собственную неуязвимость, что само по себе странно для медика. Порой ему казалось, что она играет, и от этого тревога Андрея лишь усиливалась. А теперь, когда она еще и беременна… Он старался гнать от себя мысли о том, чей это ребенок. Не все ли равно? Он не был хорошим отцом для собственной дочери, и жизнь Ларисы пошла под откос. Она связалась с плохими людьми, вляпалась в историю с уголовником, едва не погибла – и во всем этом есть доля его, Андрея, вины. Он никогда не говорил о Ларисе с Агнией, даже когда она сама пыталась завести беседу о дочери – слишком болезненно. Андрей не мог не думать о том, что Никита, сын друга и пасынок бывшей жены, ему гораздо роднее, чем Лариса. И все же он ему не отец. И вот теперь, похоже, появился шанс все исправить. Ну, не исправить, конечно, но хоть как-то реабилитироваться за все прошедшие годы: ребенок Агнии, даже если он от Шилова, даст Андрею возможность по-настоящему ощутить себя отцом. Он еще успеет дать девочке все, чего недополучила Лариса. И сейчас больше всего Андрея беспокоил тот факт, что ему приходится волноваться сразу за двоих, ведь в «Родунице» находится не только его любимая женщина, но и малышка. В течение рабочего дня он отрешался от мыслей о них, но случались перерывы, и тогда он занимался исключительно тем, что пытался дозвониться до Агнии. Что она там себе думает, спрашивается, – что у него железные нервы?!

* * *

Едва войдя в нашу с Полиной комнату, я поняла, что что-то не так. Вернее, не то чтобы поняла – скорее, почувствовала. Я огляделась. Вещи вроде бы на месте, и все же я знала, что не ошибаюсь. Закрыв дверь, я кинулась разбирать свои принадлежности. Больше всего меня интересовал мобильник – тот, который я заначила от Александры. За прошедшие двое суток у меня не выдалось ни единой возможности позвонить Андрею или Вике – то-то они волнуются! Я уже не говорю о сынуле. Одно хорошо: мама не в курсе, а то костьми бы легла, чтобы не позволить мне ехать в «Родуницу». В общине все построено так, что ты ни на минуту не остаешься одна. Александра говорит, что это для нашего же блага, ведь с беременной женщиной всякое может случиться, а значит, она все время должна находиться под присмотром. Все бы хорошо, если бы этот «присмотр» так сильно не напоминал слежку: создавалось впечатление, что каждый мой шаг фиксируется моими товарками!

Ну, разумеется, телефон пропал. Под матрасом, куда я засунула его, сотового не оказалось. Я перетряхнула всю кровать – тщетно. Потом принялась за сумку и верхнюю одежду, в которой приехала, хотя точно знала, что его там быть не может. Надо же, Александра, зараза, ни словом не обмолвилась, что учинила в комнате обыск в мое отсутствие! И как она догадалась? Может, эта тетка меня в чем-то подозревает? Если так, то дело плохо: мне необходима хоть какая-то возможность заняться поисками Татьяны! Расспрашивать «сестер» бесполезно: «платные» вряд ли что-то знают, а «бесплатные», похоже, получили четкую установку помалкивать. Да и как, спрашивается, задавать вопросы о Цепко, которую я вроде бы даже знать не должна?

Одну вещь я уяснила наверняка: «мать-настоятельница» Александра воистину получала удовольствие от руководства своей «паствой». Она с упоением инспектировала рабочие места «сестер» и раздавала «цу» направо и налево – казалось, эта женщина ни минуты не сидит на месте. Она требовала безоговорочного уважения к себе и повиновения.

Оставив попытки отыскать телефон, я села на койку и призадумалась о том, как бы связаться с «большой землей». Стук в дверь заставил меня подскочить, отчего кровать подо мной жалобно пискнула старыми пружинами. Засовов на дверях не было, что весьма беспокоило меня: в общине нет возможности уединиться даже для тех, кто платит, – разве что в туалете, но пребывание там не отличается комфортабельностью, так как он располагался на улице, а погода стоит уже не летняя. То, что кто-то соизволил постучать, означало, что это не Полина и уж точно не Александра, всегда позволявшая себе входить без стука.

На пороге стояла она – та самая девушка, лицо которой показалось мне знакомым, только сейчас на ней не было платка, и белокурые волосы свободно струились по плечам. Теперь я не сомневалась в том, что не ошиблась: это была дочь Андрея! Это она сидела за пяльцами, она пристально смотрела на меня, видимо, пытаясь понять, как я могла очутиться в таком месте.

– Лариса! – выдохнула я и, сама от себя не ожидая такого порыва, раскинула руки ей навстречу.

Молодая женщина аккуратно прикрыла за собой дверь и только потом шагнула в мои объятия. Странно, но я сразу почувствовала, что мы как будто близко знакомы, хотя я видела Ларису всего дважды: один раз – на каталке, когда ее везли в операционную, избитую любовником-уголовником, и второй – когда навещала ее в послеоперационной палате. После этого Лариса пропала. Ее разыскивала полиция как свидетеля по делу об убийстве, но я не сомневалась, что Андрей приложил руку к ее исчезновению. Много раз я пыталась выяснить, куда делась Лариса, но он упорно отмалчивался.

Отстранившись, Лариса посмотрела на меня. У нее были такие же большие, прозрачно-голубые глаза и льняные, слегка вьющиеся волосы, как у Андрея. Однако в отличие от него черты ее лица были мягкими, с плавными линиями подбородка, носа и губ. Лариса была так красива, что дух захватывало, – той скандинавской красотой, которая создается благодаря тщательной работе стилистов, а в натуральном виде встречается редко. Лариса с головы до пят была натуральной, и один-единственный изъян – отсутствие нескольких зубов, выбитых бывшим любовником, только доказывал этот факт.

– Я до последнего сомневалась, – прошептала она, не отпуская мою ладонь. – Думала, что ошибаюсь!

Ее глаза радостно блестели.

– Мне тоже показалось, что я тебя узнала, – призналась я. – Но просто не могла…

– Вам нужно срочно уходить отсюда! – перебила Лариса. – Если вы думаете, что попали в хорошее место, то сильно ошибаетесь: надо оказаться по-настоящему в тяжелом положении, чтобы прийти сюда… У вас есть деньги?

– Я заплатила за пребывание в «Родунице», – ответила я, встревоженная словами девушки.

– Уже лучше! – с облегчением выдохнула она.

– Ты о чем, Лариса?

– Я не могу говорить здесь… Давайте встретимся после отбоя?

– Отлично! Где именно?

– За сараем, где дурачок Петька хранит садовый инвентарь: там место тихое, и Александра не любит туда ходить.

Словно тень, Лариса выскользнула за дверь, не успела я и слова сказать. Через пару минут вошла Полина.

– Кто это от тебя сейчас выскочил? – с любопытством поинтересовалась она.

– Это… одна девушка заходила спросить, нет ли у меня гигиенических салфеток, – быстро соврала я.

– Ты бы ее к Александре послала – у нее всегда все есть.

– Так я и сделала.

Александра так любит власть, что ей доставляет удовольствие быть полезной. Это выражается в том, что она требует по любому, даже самому ничтожному поводу обращаться к ней. Скорее всего, и ликвидация телефонов является проявлением этой черты ее характера: Александре нравится сознавать себя хозяйкой положения, а также всякий раз подчеркивать зависимость «сестер» от ее доброй воли.

– Как считаешь, – обратилась я к Полине, – Александра позволит мне связаться с семьей?

– Конечно! – улыбнулась Полина. – Она редко отказывает, только если кто-то серьезно провинился. А ты, по-моему, пока ничего плохого не сделала!

* * *

– Агния снова вышла на связь, – сообщил Павлу подполковник, как только они встретились у автомобиля последнего. – Вроде с ней все в порядке, но у Андрея создалось впечатление, что она не могла говорить открыто – возможно, кто-то стоял рядом и слушал.

– Интересные порядки в «Родунице»! – хмыкнул Павел. – Секту напоминают, не находите, товарищ подполковник?

– Очень даже нахожу, – кивнул тот. – И Агния, и Кочкина говорят, что руководит там какая-то Александра, но община зарегистрирована не на нее, а на Наталью Кужелину, о которой ни одна из них не упоминала.

– Думаете, это подставное лицо? – уточнил Павел.

– Вполне возможно. «Родуница» засекречена, как китайская военная база, поэтому узнать что-либо, помимо информации, существующей на бумаге, просто не представляется возможным! Кужелину я проверил: она чиста – ни за что не привлекалась, нигде не «засветилась». По адресу, который она предоставила, проживает другой человек, никогда не слышавший о мадам Кужелиной. Так что она может вообще оказаться виртуальной личностью, которая никогда не существовала в действительности!

– Может, встреча с адвокатом Кочкиной что-то прояснит? – предположил Павел. Его немного уязвляло то, что Карпухин отправился вместе с ним: парень счел это проявлением недоверия к его способностям. А почему – разве Павел давал повод? Тем не менее, он не решился высказать свои претензии вслух, боясь то ли недовольства начальства, то ли неприятного ответа, на который мог напроситься.

– Надеюсь, – вздохнул подполковник, садясь за руль. – Во всяком случае, должна же она была что-то накопать: Кочкина, насколько я понимаю, платит ей большие бабки! Только вот как я ни старался, так и не сумел дозвониться до этой тетки: значит, придется сразу брать быка за рога. Может, удастся застать ее врасплох, и она выболтает что-нибудь интересное? Ты же понимаешь, что давить на Горину у нас права нет!

Офис Натальи Григорьевны Гориной располагался, как и положено уважающему себя дорогому адвокату, в самом сердце Питера – на Васильевском острове, в одном из недавно отреставрированных старинных зданий, выходящих на набережную Невы. Вид оттуда открывается великолепный, но вот парковочные места не предусматривались, поэтому Карпухину пришлось оставить свое авто на приличном расстоянии и топать пешком.

– Северная столица называется! – бурчал он себе под нос, шагая рядом с Трофименко по узкой пешеходной дорожке, идущей вдоль оживленной трассы, по которой проносились машины и автобусы. Навстречу то и дело попадались студенты, спешащие в свои институты и академии, выстроившиеся вдоль набережной, как солдаты на плацу.

Охранник на входе проверил документы и поинтересовался, имеется ли с адвокатом договоренность о встрече. Подполковник уверенно ответил утвердительно. Охранник снял трубку. Как и ожидалось, адвокатша понятия не имела о их визите, но ранг Карпухина, очевидно, ее заинтриговал, потому что охранник без возражений пропустил визитеров к лестнице, услужливо сообщив, что подниматься нужно на самый верхний этаж.

– Вот все хорошо в этих старинных домах – только лифтов нет! – вздохнул Карпухин. Обычно это его не смущало, но в первой половине дня он уже набегался по начальственным кабинетам. Генерал настойчиво «домогался» результатов по делу убитой Дарьи Семеновой, и Артему пришлось соврать, что у них имеются зацепки. Что, если Семенова никак не связана с делом «Родуницы»? Да, ее тело нашли неподалеку от места, где расположена община, но это не дает ему ровным счетом ничего, даже права войти на территорию и требовать отчета от тамошнего руководства! Так что после головомойки у генерала настроение Карпухина оставляло желать лучшего: и почему все генералы считают, что им достаточно дать команду – и дело сделано? Самое смешное, что ни один из них не понимает, почему бы ему, Артему, не поступить так же, а потом обрушиться с бранью на подчиненных за то, что они, видите ли, не справились с возложенной на них задачей?!

Оглянувшись на Павла, Артем вспомнил о том, что с утра испытывал почти непреодолимое искушение послать младшего лейтенанта к Гориной одного. Он отказался от этой идеи, понимая, что адвокатша, скорее всего, и разговаривать не станет с зеленым юнцом.

Вместо сухопарой, жилистой дамы в возрасте, затянутой в деловой костюм, какую ожидал увидеть Артем, их встретила дородная, моложавая женщина в трикотажном платье и накинутом поверх него вязаном кардигане. На полных руках адвокатши сверкал целый арсенал гранатов, оправленных в золото, – увесистый браслет и кольца, в ушах покачивались серьги с теми же камнями. Артем прикинул, что, судя по виду и весу украшений, мадам таскает на себе тысяч двести, как минимум. Однако ювелиркой и исчерпывалось впечатление состоятельности: круглое, без косметики, лицо Гориной и кое-как уложенные волосы выглядели так же, как и у большинства женщин ее возраста, которых можно встретить на рынке или в магазинах сети «Пятерочка», но никак не в модных бутиках. Тем не менее что-то в ее глазах, в изгибе тонких губ говорило, что перед Артемом опасный человек – во всяком случае, достойный противник в суде. Карпухин не сталкивался с Гориной по работе, но был о ней наслышан: говорили, что адвокат редко проигрывает. Еще утверждали, что она берет большой процент от суммы выигрыша, но это того стоит.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, Карпухин едва ли не с порога выложил Гориной цель их с Трофименко визита и с удивлением заметил, как женщина буквально на глазах меняется в лице.

– Я не могу обсуждать свои дела! – заявила она, поджав губы. – Моя клиентка была бы про…

– А вот и нет! – прервал ее подполковник, вытаскивая из кожаной папки, которую до этого держал под мышкой, листок бумаги. – Здесь у меня письменное разрешение госпожи Кочкиной на беседу с вами.

Горина с преувеличенным вниманием изучила бумагу, после чего тяжело вздохнула и откинулась на спинку кожаного кресла.

– Все равно, – махнула она рукой, – я отказываюсь вести это дело.

– То есть? – переспросил Артем, не ожидавший такого поворота.

– А что тут непонятного? – Горина выглядела раздраженной. – Я попытаюсь уговорить мою клиентку отказаться от иска!

– Но почему?! – не выдержав, вмешался Трофименко. – Она же имеет все шансы получить компенсацию…

Горина наградила парня тяжелым взглядом, сказавшим подполковнику, что его решение прийти самому было верным.

– Мне не хотелось бы углубляться в данную тему, – ответила она, но только Артему, полностью игнорируя молодого человека. – Скажем так: у меня есть веские причины для отказа от дела.

Догадываясь, чем попахивает ситуация, Артем решил пойти ва-банк.

– Надо же, – усмехнулся он, – а я вот слышал, что вас нелегко запугать – значит, врет молва!

– Кто вам сказал, что речь идет о запугивании? – вопросительно вздернула бровь Горина, но по тому, как ее толстые пальцы сжимали ручку, грозя ей открытым переломом в области «талии», было очевидно, что адвокат блефует. – Мне казалось, что дело интересное и перспективное…

– А теперь вам так уже не кажется? – перебил Карпухин. – Как, однако, быстро вы меняете свои решения и подводите клиента!

– Я всегда выполняю обязательства! – взорвалась Горина, и Артем понял, что избрал правильную тактику. Она ни за что не обратилась бы в правоохранительные органы за защитой – слишком сильна взаимная неприязнь институтов следствия и защиты, но теперь, когда эти самые органы пришли к ней, Горина получит возможность пожаловаться.

– Тогда признайте, что вы боитесь, – мягко предложил подполковник.

Она не сразу ответила, а когда все же сделала это, на ее лице было выражение обреченности.

– Ладно, – сказала адвокат, отшвыривая от себя несчастный канцелярский предмет, – воля ваша: я действительно боюсь. Не за себя, – тут же добавила она, будто опасаясь подозрений в трусости.

– Угрожали кому-то из вашей семьи? – догадался Артем.

– Моим детям. Представляете, я ведь судилась с большими корпорациями, с фармацевтическими и строительными фирмами, но с такой наглостью столкнулась впервые!

Карпухин видел, что женщина возмущена, зла и одновременно растерянна, поэтому молчал, давая ей возможность выговориться.

– В юности мне хотелось стать адвокатом по уголовным делам, – продолжала Горина, – но потом я поняла, что это сопряжено со слишком большой опасностью. Куда приятнее, да и доходнее, чего уж скрывать, заниматься тем, чем я занимаюсь сейчас: клиенты мне благодарны, а я, помимо денежного вознаграждения, получаю еще и моральное удовлетворение от того, что богатые платят по счетам за свой беспредел! Мне знакомы организации типа «Родуницы», и я даже обрадовалась возможности наказать этих мошенников и вымогателей. С одной стороны, дело не слишком крупное, но я терпеть не могу беспардонных людей!

– Кто именно вам угрожал? – спросил Артем. – Александра?

– О нет, не она, – скривилась Горина. – Эта дама так ни разу и не проявилась, однако ей каким-то образом стало известно, что я навожу справки.

– Понимаю, – медленно произнес Карпухин. – Вы встречались с тем, кто угрожал вам?

– Нет, – покачала головой адвокат. – Но с некоторых пор мне регулярно названивают.

– Что именно они говорят?

– Все, что могло бы заставить меня поступить так, как им выгодно. К примеру, какой дорогой моя старшая дочь ездит в институт. Или где живет репетитор моего сына по математике. И даже о том, как выглядит моя собака и как опасно в наше время выгуливать животных, когда вокруг столько агрессивных людей, ненавидящих братьев наших меньших.

– И вы верите в то, что угрозы реальны?

– Ну, собаку-то мне отравили – это неоспоримый факт.

– Неужели? – пробормотал Карпухин. – Примите мои…

– Не стоит: песика, слава богу и нашему ветеринару, удалось спасти, но этот случай заставил меня задуматься.

– Вы уверены, что этот акт вандализма был направлен именно на вашу собаку?

– Абсолютно! Кто-то разбросал колбасу прямо под моей дверью: не успел Тарзан выскочить на площадку, как наткнулся на нее и налопался, прежде чем я успела его остановить.

– Почему они прицепились именно к вам, а не к самой Кочкиной, ведь именно она является инициатором иска?

– Потому что понимают, что только я смогу раскрутить это дело, ведь я – лучшая, – спокойно ответила Горина.

Артем вспомнил все то, что знал об этой женщине: по-видимому, так оно и есть, она не хвалилась.

– «Родуница» – не просто какая-то там община, – продолжала Горина. – Судя по тому, что мне известно на данный момент, это самая настоящая секта! Ее адепты, как и сама руководительница, заинтересованы в моем устранении. До того, как начались угрозы, парочка бабенок сидели в зале на открытом слушании, а потом подошли, как они выразились, «пообщаться». Боже, я как только их в зале увидела, сразу поняла, что они собой представляют: как будто старообрядцы из тайги прискакали в платках, в передниках!

– И о чем же вы говорили?

– О том, сколько будет стоить проиграть дело, разумеется.

– Вот так вот прямо?

– Они не миндальничали. Кстати, должна вам заметить, что руководители «Родуницы» – отнюдь не идиоты, и они отлично понимали, что лучше всего, если Кочкина проиграет, а не просто лишится адвоката.

– Вы о том, что тогда она не сможет снова подать в суд?

– Разумеется. Дело будет проиграно, и моей клиентке придется утереться рукавом и забыть и о потерянных деньгах, и о моральном ущербе.

– Вы отказали им?

– А вы как думаете? – с возмущением всплеснула руками Горина. – Конечно, все вы, следователи, считаете нас, адвокатов, продажными и беспринципными людьми…

– Я вовсе так не считаю! – поспешил реабилитироваться Карпухин, хотя в глубине душе сознавал правоту собеседницы.

– Значит, вы – исключение, – криво усмехнулась она. – Да мне после этого липкого разговора только еще больше захотелось разобраться с их шалманом!

– А потом на вас стали нападать?

– Точно. И, должна признать, они своего добились. Но подставлять свою клиентку я не стану: отказавшись от дела, я попытаюсь объяснить ей, что оно того не стоит, ведь другой адвокат может оказаться более сговорчивым, чем я, и согласиться на условия сектантов. А тогда Кочкина больше потеряет, нежели приобретет!

– Вы правы, что не хотите в этом участвовать, – кивнул Артем. – Я на данный момент посоветовал бы то же самое.

– На данный момент? – переспросила Горина. Как хороший адвокат, она знала цену словам и понимала, что просто так они не вылетают, особенно у такого человека, как Карпухин.

– Думаю, у нас есть все шансы возбудить против «Родуницы» уголовное дело, а уж потом и у Кочкиной, и у всех остальных, кто пожелает, появится возможность выдвинуть свои претензии.

– Уголовное дело, говорите? – задумчиво теребя свой браслет, пробормотала адвокат. – А что позволяет вам предполагать такой расклад?

– Есть кое-какие наметки, – уклончиво ответил Карпухин. – Если вы поделитесь с нами информацией, которую вам удалось раздобыть, я, со своей стороны, обещаю довести все до логического конца. Тогда и вы внакладе не останетесь.

– Да я бесплатно готова работать, лишь бы прищучить этих подонков! Что вы хотите знать?