Кризис Киссинджер Генри

Проведение эвакуации

ТЕД КОППЕЛ, ЭЙ-БИ-СИ НЬЮЗ, – КИССИНДЖЕР

Пятница, 11 апреля 1975 года

13:04

ТК: Я разведал об эвакуации из Камбоджи, я знаю о критических аспектах следующих нескольких часов, и я не буду использовать эту историю до сегодняшнего вечера, до 18:00. Но мне нужно знать масштабы и о том, кто вовлечен. Вы хоть представляете количество?

К: Это несколько сотен. Остававшиеся американцы и некоторые камбоджийцы, численность которых нам пока неизвестна.

ТК: Есть идеи? Десятки? Сотни?

К: Сотни.

ТК: По воздуху?

К: Все по воздуху.

ТК: Другой вопрос, который касается вьетнамской эвакуации: есть ли у Вас какое-либо представление о том, какие американские вооруженные силы потребуются? Сколько дивизий? Потребуются дивизии.

К: Я этого пока еще не знаю.

ТК: Вы думаете о масштабах на уровне дивизий? Это должна быть довольно крупная сила.

К: Мы еще не продумали это.

ТК: Спасибо.

ДОНАЛЬД РАМСФЕЛД – КИССИНДЖЕР

Пятница, 11 апреля 1975 года

13:12

Р: Я только что прослушал короткий брифинг Нессена. Он использует то заявление о секретных делах. Мы добавили кое-что с тем, чтобы, если кто-то предполагает, что поскольку были частные беседы, то были и секретные обязательства, должен указать, на каком основании они это говорят. Это вроде как преследовать Джексона по одному и тому же поводу. Я только что послушал примерно половину.

К: Я пригласил его [Нессена] на одну [из] бесед с людьми сегодня утром.

Р: Он так и сказал.

К: Я подумываю делать это на регулярной основе.

Р: Я думаю, он хорошо с этим справляется. Надеюсь, они хорошо отработают.

К: Дон имеет в виду поступать правильно.

Р: Вы имеете в виду Рона.

К: Рон хочет поступать правильно. Дон – нет.

Р: Как Вы относитесь к прошлой ночи?

К: Я думаю, это было превосходно.

Р: Он произнес эту вещь так хорошо, как это и могло быть сделано.

К: Я думаю, что вчера вечером он стал президентом. Сегодня утром я завтракал с Хьюбертом Хамфри.

Р: Вчера вечером он похлопал меня по плечу и сказал, что, по его мнению, это было хорошо.

К: Он сказал мне, что вчера вечером он горд быть американцем. Возможно, он не сможет нас поддержать, но он действительно действовал как президент. У меня были [Ли] Гамильтон, [Клемент] Заблоки, [Джон] Бьюкенен и [Сэмюэл] Страттон [члены палаты представителей], чтобы по-настоящему поговорить о Ближнем Востоке, и, пока они все говорят, что мы не смогли получить семьсот двадцать два, все они весьма лестно отзывались о речи. Тогда я сказал, что президент собирается делать, и не было ничего похожего, как он мог сделать это с нами. Я думаю, он должен продолжать это делать. Ему следовало бы объехать страну и несколько раз произнести вторую часть этой речи.

Р: Согласен.

К: Я хотел уточнить у Вас.

Р: Вы имеете в виду часть о Юго-Восточной Азии.

К: И достаточно о вьетнамской части. Он будет хорошо выглядеть на этом. Через год люди не будут так уставать от Вьетнама. Людям надоело видеть беженцев по телевизору. Судя по почте в департаменте, которая не имеет решающего значения, на прошлой неделе восемнадцать процентов поддержали помощь Вьетнаму, а на этой неделе, перед выступлением, сорок процентов уже поддержали. Это не большинство, но это интересно.

Р: Еще одна вещь, которую он сделал вчера вечером, – это проявление лидерства. Самое замечательное в этом то, что главное в речи то, что президент прямо сказал, во что он глубоко верит. Он нормально все это воспринимает. Вот во что он верит. С этим не поспоришь.

…

Р: Я хотел поговорить с Вами по той причине, что в 16:15 президент надумал, что он хотел бы собрать небольшую группу, чтобы, вопервых, получить хорошее представление о том, что произойдет в следующие три или четыре часа в Камбодже.

К: А мы можем сделать это в 16:30?

Р: Четыре тридцать – это хорошо, но потом у него есть мероприятие в 17:00, которое мы можем немного отодвинуть.

К: Ему не нужно много времени.

Р: Второе дело, которое, как он сказал, он хоче[т] сделать, – это проинформировать его о политической позиции Камбоджи и о том, что происходит с Сиануком, и, что самое важное, третье дело, это потому, что я дал…

К: Вы не можете переехать в этот офис, пока не будете приведены к присяге.

Р: Третье дело, посол обычно занимается эвакуацией. У вас есть там Дин. Проблема в том, что все, что он делает, является правильным и неправильным, предстоят [слушания] в конгрессе, пресса и общественность – все создает прецедент того, что может произойти во Вьетнаме. Поэтому такие вопросы, как последствия использования Вооруженных сил США, авиации США [неясно], вопрос [неясно] Камбоджи по отношению к Соединенным Штатам и их судьба, пути дальнейшего развития. Что надо делать: в какой-то момент нужно сесть и посмотреть, что произойдет дальше. Какие выводы сделают люди…

К: Чего мы не делали, так это не продумали, куда идут вьетнамцы.

Р: В этом есть смысл.

К: Шлезингер позиционирует себя так, чтобы получить заслуги за эвакуацию.

Р: Я сказал Бренту поговорить, и Вы должны решить, хотите ли Вы, чтобы Шлезингер был там.

К: Он должен быть там. Имейте в виду, что минобороны [не завершено] в первую очередь причастно и так далее. То не повлияет на то. Так или иначе, такое случается. Нам там нужен Хабиб.

…

Речь президента с просьбой о помощи Вьетнаму была формально встречена хорошо. Но конгресс не стал действовать в соответствии с его рекомендацией. А лидеры конгресса проявляли изобретательность в поисках путей того, чтобы все затормозить. Один из методов заключался в том, чтобы отложить дачу показаний мною в поддержку помощи Вьетнаму. Разговор с членом палаты представителей Джорджем Махоном (демократ – штат Техас), председателем комитета по ассигнованиям, который до этого был решительным сторонником проводимой администрацией политики безопасности, так иллюстрирует это.

ЧЛЕН ПАЛАТЫ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ДЖОРДЖ МАХОН

(ДЕМОКРАТ – ШТАТ ТЕХАС), ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА

ПО АССИГНОВАНИЯМ, – КИССИНДЖЕР

14 апреля 1975 года, понедельник

15:11

М: Я провел небольшую агитацию. Я разговаривал с председателями подкомитетов моего комитета.

К: И они в один голос против моего участия в слушаниях.

М: Мы не хотим, чтобы Вы приходили завтра. Мы не хотим даже пытаться что-либо сделать по дополнительному законопроекту. Никаких подготовительных работ не делалось. Мы постараемся сделать все возможное, чтобы не допустить, чтобы что-то делалось по Вьетнаму. Мы постараемся помешать любому рассмотрению Вьетнама в дополнительном законопроекте. Что касается Вас, мы можем захотеть пригласить Вас, но мы не хотим мешать Вашей встрече во вторник.

К: Я могу прийти в среду, если Вы хотите меня, господин председатель. Я пошутил. Я в Вашем распоряжении – если Вы хотите, чтобы я приехал, я приеду.

М: Я ценю это. Сообщите президенту, что мы решили, что делать что-либо по этому дополнительному законопроекту слишком опасно.

К: Даже на триста миллионов? Будете ждать разрешения?

М: Будем ждать разрешения; ждать изменения климата и ждать, пока мы получим небольшую поддержку.

…

ПОСОЛ ХАБИБ – КИССИНДЖЕР

14 апреля 1975 года, понедельник

18:35

К: Когда я смогу получить матриалы для [своего выступления в комитете по ассигнованиям] завтра?

Х: Я сам только что вернулся с Капитолийского холма, и все это было там [в канцелярии государственного секретаря].

К: Я хочу вопросы и ответы, разбивки цифр; такие вещи, с которыми я могу справиться. Ты пойдешь со мной?

Х: Да, если хотите.

К: Ты должен пойти туда со мной.

Х: Хорошо. Я проверю, что они туда направили. Я должен посмотреть на это и увидеть на основе моего сегодняшнего опыта, все ли в порядке. Они действительно прокрутили меня через мясорубку. Надеюсь, они не будут с Вами обращаться таким же образом; у них должно еще оставаться хоть какое-то уважение.

К: Какая основная установка?

H: Они обеспокоены проблемой военной помощи. В связи с делом с эвакуацией возникли следующие вопросы: зачем президенту нужны или требуются эти полномочия? Сколько вьетнамцев задействовано? И т. д. Мы могли бы сказать им, сколько американцев вовлечено. Я говорил на открытом заседании, и я понимаю, что Вы также будете на открытом заседании.

К: Верно.

Х: Как мы можем говорить об эвакуации на открытом заседании? Мы перешли на закрытое заседание после того, как я довел до сведения председателя, что мы не можем говорить об этих вещах на открытом заседании. Они провели голосование, а затем мы стали работать в режиме закрытого заседания.

К: Я просто скажу, что они должны проводить закрытое заседание.

Х: Еще одна проблема: у нас нет хороших разбивок по военной помощи, особенно для открытого заседания. Собираетесь затрагивать военные и экономические вопросы?

К: Да. Почему я предстаю перед комитетом по ассигнованиям?

Х: Потому что Макклеллан [Джон Макклеллан (демократ – штат Арканзас), председатель сенатского комитета по ассигнованиям] сказал, что это единственный ключевой комитет, перед которым Вы должны выступить. Военный бюджет обычно начинается в вооруженных силах. Однако, в конце концов, они приглашают из вооруженных сил в комитет по ассигнованиям.

К: Могу я по-быстрому получить разбивку цифр?

Х: Через пятнадцать минут для начала, а потом мы решим, достаточно ли этого.

ДЖОН КОННАЛЛИ, БЫВШИЙ МИНИСТР ФИНАНСОВ, —

КИССИНДЖЕР

14 апреля 1975 года, понедельник

21:47

…

Ко: Вы великий человек, работаете на свою страну и не позволяйте этим ублюдкам сидеть у Вас в печенках.

К: Если у вас нет альтернативы, у вас нет проблем. Я должен вести битву.

Ко: Верно. Вы выступаете в интересах нашей страны, это можно утверждать наверняка.

К: Я никогда не думал, что госсекретарю придется пойти в комитет конгресса и просить денег для союзника.

Ко: Самое главное, что Вы умоляете и, вероятно, не получите ничего.

К: Я не знаю о политике, но я думаю, что наступит ужасный день расплаты. Они не знают, что такое коммунисты, которые собираются захватить Сайгон.

Ко: Да, это вызовет проблемы в Малайзии и Таиланде. Маркос [президент Филиппин Фердинанд Маркос] уже ведет войну в своей стране.

К: Мы начали эту панику, самое главное. Не было бы наступления, если бы не дебаты в конгрессе о помощи нашим союзникам.

Ко: Они читают газеты. Они знают, что у бедного Южного Вьетнама нет другого выбора, кроме как сдаться, когда у них закончатся боеприпасы.

К: Я собираюсь прочитать перед конгрессом письмо, которое Матак [Сирик Матак, бывший премьер-министр Камбоджи] написал, когда мы предложили вывезти его из страны. Жалко, он покойник, знаете ли, но он отказался эвакуироваться.

Ко: Ну, я просто не знаю. Что ж, удачи.

ГЕНЕРАЛ СКОУКРОФТ – КИССИНДЖЕР

15 апреля 1975 года, вторник

20:55

…

С: Вы видели законопроект комитета по международным отношениям?

К: Нет.

С: Милая вещица. Они предлагают двести миллионов долларов на гуманитарную помощь; для оказания помощи в эвакуации, для разрешения использования войск при эвакуации американцев, для разрешения использования войск при эвакуации вьетнамцев, если их не больше, чем требуется для эвакуации американцев.

К: Именно поэтому мы сократили число американцев до двухсот.

С: Верно. Они туда не включили также никакого вооружения. Это просто невероятно. Он подытоживает худшее из того, что происходило на встрече.

К: Ну, Индокитая больше нет, но мы заставим их заплатить за это. Во всем моем сегодняшнем показании я двадцать пять раз упомянул, что это случилось по вине конгресса.

С: Я думаю, мы должны сделать это ради чувства собственного достоинства страны.

ТЕД КОППЕЛ – КИССИНДЖЕР

16 апреля 1975 года, среда

12:35

…

ТК: …Вы слышали последний отчет?

К: Нет.

ТК: Аэропорт пал [в Пномпене], и остатки правительства просят договориться об урегулировании – по сути, это капитуляция.

К: Что ж, сегодня для меня это практически невозможно, потому что мне нужно работать над своей речью.

ТК: Где Вы выступаете?

К: Завтра в AОРН.

ТК: Что это?

К: Общество редакторов новостей.

ТК: Вы собираетесь выступить с главным обращением?

К: Надеюсь. Я работаю над этим, как если бы я был главным докладчиком.

ТК: Можете пустить меня на пять минут? Позвольте мне поговорить с Вами сейчас примерно пять минут. На данный момент мы ничего не можем сделать?

К: Ничего такого, что я могу придумать.

ТК: Вам кажется, что Сианук вернется?

К: Я бы не стал на это ставить.

ТК: Это было бы катастрофой, если бы он этого не сделал.

К: Верно.

ТК: Куда мы идем? Что, вообще-то, мы можем сделать? Вы активны в этом плане хоть в какой-то степени?

К: На прошлой неделе мы пытались вернуть Сианука. Это нелегко объяснить.

ТК: То, что Вы говорите, – это ничего. Вы общаетесь с китайцами или русскими?

К: Это отличная рекомендация Скотти [Рестона], но что, черт возьми, могли сделать русские?

ТК: Я видел образчик творения Скотти, а что насчет китайцев?

К: Что они могли сделать? Мы были на связи.

ТК: Они сотрудничали?

К: Я не думаю, что они могли бы вернуть его [Сианука]. Я думаю, он может вернуться, но он может быть марионеткой.

…

ДЖЕЙМС СКОТТИ РЕСТОН – КИССИНДЖЕР

16 апреля 1975 года, среда

16:30

Р: Куда мы придем с прекращением огня? Только между нами.

К: Послушайте, что мы должны делать для прекращения огня в Южном Вьетнаме?

Р: Ага.

К: Мы ни к чему не пришли, прямо сейчас, но – ну, мне очень трудно говорить о дипломатии – но это единственное, что мы имеем в виду.

Р: Что ж, мы получаем некоторые – мы собираем некоторые предложения, которые мы не выдвигали сами, а брали из двух разных источников, указывающие на то, что Ханой хочет вести переговоры. Я не удивлен, что они этого хотят…

К: Ну, послушайте, если Ханой хочет переговоры, то, по моему опыту, они никогда не были очень застенчивыми, давая нам понять это, и, если они хотят говорить, мы, безусловно, делаем все возможное, чтобы, черт побери, содействовать им. Вы можете мне сказать, это источники в газетах?

Р: Нет, это источники из Восточной Германии.

К: Ну конечно – я имею в виду, что это для Вас лично, мы, конечно, поддерживаем связь с русскими, и, если что-то случится, мы узнаем об этом достаточно скоро.

Р: Какую помощь Вам оказывает Добрынин?

К: Ну, знаете, я думаю, что эти ребята так же удивлены, как и мы, тем, что произошло. В основном произошло то, что они сохранили объем своей помощи на прежнем уровне, а наш снизился по ряду причин, включая инфляцию и цены на нефть, и, в конце концов, с тех пор как Шлезингер в начале марта дал пресс-конференцию, которая отразила оценки нашей разведки относительно того, что этот год не будет годом большого наступления.

Р: Да, ну, я слышал Ваши показания по этому поводу вчера. У меня просто такое ощущение – ничего, кроме ощущения, – что, может быть, что-то можно сделать, чтобы избежать этой действительно катастрофической человеческой бойни в Сайгоне…

К: Послушайте, это почти единственное, что осталось сделать.

Р: Ну, это то, что, как мне кажется, должно быть, – то, что меня беспокоит, Генри, откровенно говоря, по причинам, которые я понимаю, очевидно, Вы должны создать впечатление, что Вашим первым приоритетом является моральное обязательство поставлять оружие, но, безусловно, более высокий приоритет…

К: Да, но одному без другого не обойтись.

Р: У Вас даже нет времени на то, чтобы отправить другое туда…

К: Вероятно, может, и нет.

Р: Шлезингер вчера сказал о шести неделях, прежде чем вы сможете получить действительно эффективное вооружение, – у нас нет шести недель, не так ли?

К: Я думаю, что будет определенная логика разворачивания событий.

Р: Существует своего рода циничная идея, и это звучит в наших посольствах, которые, по сути, говорят: смотрите, что Вашингтон действительно сделал, – то, что он сделал, так это он провел переговоры о мире, что помогло вывести их военнопленных, а теперь они ведут переговоры об ассигнованиях, чтобы вывести остальных американцев.

К: Нет, я думаю, что соглашение могло бы состояться без Уотергейта, и Вы знаете, что в разумной атмосфере между исполнительной и законодательной властью не было бы такого рода перепалки по поводу ассигнований, которая возникла в этом году.