Кризис Киссинджер Генри

Р: Вы действительно думаете, что Уотергейт стал фактором в этом…

К: Я думаю, что Уотергейт настолько ослабил исполнительную власть, что в мае, уже в мае 1974 года, все сигналы говорили о том, что коммунисты окопаются на долгое время, а затем в течение лета они достигли пика, и уже в феврале этого года они решили сделать все возможное – у этих стервятников сейчас всего около месяца тренировок, так что я думаю, что это производное Уотергейта.

Р: Что ж, посмотрим, я просто надеюсь, что мы сможем что-то сделать с…

К: Но это не та проблема, которой мы будем заниматься; завтра я выступаю перед обществом редакторов новостей, я пришлю Вам копию текста утром – я пытаюсь произнести примирительную речь.

Р: Да, я провел там весь день и сейчас собираюсь в Белый дом на гулянку там. Президент пытался разобраться с этим, но Вы знаете, он попал в разные неприятности – ну, просто дайте нам еще три года, понимаете, Иисус Христос, ни у кого не хватит запала еще на три года.

К: Я еще не видел стенограмму.

Р: Нет, это была не стенограмма, это было сделано в ответ на вопросы.

К: Нет, нет, я имею в виду, что я не… я был на завтраке, когда он…

Р: Что еще Вас беспокоит?

К: Большая проблема, с которой мы сейчас сталкиваемся, – это изменить мир; мы ничего не можем поделать с мировым восприятием Вьетнама, но мы можем многое сделать, чтобы изменить мировое восприятие нашей реакции на это, и это наша большая проблема прямо сейчас.

Р: Ну конечно, но это наше восприятие, то, что мы есть, и то, что мы отстаиваем.

К: Совершенно верно.

Р: Согласен. Ну давайте, занимайтесь своим делом, Вам предстоит…

К: Думаю, увидимся завтра вечером – разве Вы не поедете к Рокфеллеру?

Р: Ага.

К: Хорошо, вот я и увижу Вас там.

Р: Отлично, всего наилучшего.

РОБЕРТ МАККЛОСКИ, ПОМОЩНИК ГОССЕКРЕТАРЯ

ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫМ ВОПРОСАМ, – КИССИНДЖЕР

16 апреля 1975 года, среда

18:30

М: Здравствуйте, Генри, я хочу, чтобы Вы знали, что у меня сегодня был очень неприятный разговор с [Биллом] Этвудом [редактором «Ньюсдэй»].

К: Я вернусь к этому через минуту. Я согласился предстать перед комитетом по ассигнованиям в понедельник во второй половине дня.

М: Мы также в пятницу утром перед комитетом палаты представителей. У меня был неприятный разговор…

К: Ты знаешь, это парень, которому я сделал много одолжений.

М: Он сказал, что знает Вас семнадцать лет. Когда это началось?

К: Вероятно, при Кеннеди.

М: Он снимал с себя вину до такой степени, что сказал, что это была передовая статья в серии из четырех статей, посвященных внешней политике.

К: Ты знаешь, он уже раньше призывал меня к отставке.

М: Ну, я сказал ему, что, если у тебя есть факты и ты хочешь критиковать госсекретаря, это нормально, но мы собираемся задать вам перца за утверждение, что он ввел людей в заблуждение. Затем он сказал, что это не его точка зрения, но в документе отражены не его взгляды, а консенсусное мнение. Они поднимают такие вопросы, как: что такое юридические обязательства и что такое иные обязательства. Я напомнил ему о времени, которое он провел в правительстве, и о том, как это правительство работает.

К: Все, что было во всех этих письмах, все было уже сказано публично, черт возьми.

М: Я ему это сказал. Но он сказал, что Нессен признал, что между Никсоном и Нгуен Ван Тхиеу была связь, частные контакты. Я обратил внимание Билла, что все записано на пленку, и в то время никто не обратил на это внимания. Теперь, когда Джексон обратил на это внимание общественности, все оказались обманутыми. Я действительно возмущен тем, что они говорят в отношении секретаря, и я сообщил ему об этом. Я думаю, что своими угрозами я выбил его из колеи.

К: Я ценю это…

…

К 16 апреля лидеры конгресса поняли, что они не смогут избежать просьбы Форда, проигнорировав ее, и должны будут провести слушания.

ЧЛЕН ПАЛАТЫ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ MAХOН – КИССИНДЖЕР

16 апреля 1975 года, среда

18:35

М: Получается, что в пятницу у нас будет заседание палаты представителей. Обычно в пятницу они не встречаются. Поскольку у нас запланирована встреча, у Вас будет время появиться? Это будет в 10:00 утра в пятницу. Вы свободны в то время?

К: К сожалению, я только что согласился предстать перед комитетом палаты представителей по международным делам.

М: Я просто сделал попытку…

К: Я бы выбрал вас первыми, но я уже согласился.

М: Хорошо. Мы оставим тогда на 14:30 понедельника; это будет наша запланированная дата. Как Вы думаете, мне следует сделать это закрытым или открытым? На Ваш взгляд, нам стоит провести закрытое заседание или открытое. Вы стали бы более откровенным, если бы заседание было закрытым. Я предложу, чтобы оно было закрытым, и мы посмотрим, что из этого выйдет. Вам придется проявлять больше осторожности на открытом заседании.

К: У меня нет сильных предпочтений. В любом случае возможны утечки информации.

М: Вы не можете иметь пятьдесят участников и ожидать, что все они будут молчать.

К: Не беспокойтесь в плане проведения закрытого заседания.

…

СЕНАТОР ДЖАВИТС – КИССИНДЖЕР

16 апреля 1975 года, среда

19:55

Дж: Я хочу, чтобы Вы знали о том, каково представление о ситуации во Вьетнаме в комитете [сената] [по международным отношениям]. Я думаю, Вам важно понять. Вначале негативный момент. Мы обеспокоены тем, что у нас нет никакого плана вывода войск [из Вьетнама]. Очень желательно, чтобы мы его получили.

К: Я думаю, что Иглбергер [помощник государственного секретаря по административным вопросам] дал Вам расписание сегодня днем.

Дж: Мы не получали ничего подобного.

К: Ну подождите минутку, он здесь, в моем кабинете. Я спрошу его. [Беседует с Иглбергером.] Иглбергер передал выкладки Мусу [Ричарду Мусу, сотруднику аппарата сенатского комитета по международным отношениям] сегодня днем, и у нас завтра состоится встреча, чтобы уточнить некоторые детали.

Дж: По оценке, которую дал нам Mус, к 1 мая там останется еще большое число людей. Это вызывает у нас серьезную озабоченность. Это вопрос разногласий.

К: У меня здесь все данные.

Дж: Я не хочу разговаривать по телефону. Теперь это приведет к недоразумениям.

К: Позвольте мне посмотреть, что я могу сделать, чтобы ускорить процесс.

Дж: Вы должны иметь общее представление о ситуации. Мы все служим одному и тому же господину, и мы должны работать вместе, чтобы хорошо служить ему. Меня не устраивает темп действий. Между комитетом [сената] по вооруженным силам и комитетом по международным отношениям возникнут некоторые разногласия. Тип законопроекта, который был обнародован сегодня, – я попросил представить его на обсуждение – касается того аспекта, который мы сейчас обсуждаем, но дает свободу в использовании ресурсов. Вы видели законопроект?

К: Нет, не видел.

Дж: Думаю, Вам стоит его посмотреть. Его отправили в Белый дом. При необходимости я пришлю Вам копию.

К: Нет, я уверен, что смогу его получить.

Дж: Дело в том, что комитет по вооруженным силам, скорее всего, проголосует за военную помощь. Этот комитет, вероятно, проголосует по этому конкретному законопроекту, а также по резолюции, призывающей к усилиям по достижению политического согласия в этом вопросе. Когда это попадет в сенат, я предполагаю, что голоса будут за законопроект комитета по международным отношениям, а не комитета по вооруженным силам. Однако за них могли бы проголосовать вместе. Если бы это произошло, результат, вероятно, был бы положительным.

К: Проблема с вашим законопроектом в сумме двести миллионов долларов. Это просто невозможно.

Дж: Какая сумма подходит?

К: Цифра, которую мы вам дали.

Дж: Я бы не выступал за этот беспорядок. Дело в том, что мы движемся прямо к конфронтации между конгрессом и президентом, в которой конгресс, вероятнее всего, скажет выводить, и мы дадим вам то-то и то-то, при помощи чего вы это и сделаете. И президент скажет, что я не приму такую диспозицию и что они [вьетнамцы] заслуживают военной и гуманитарной помощи.

К: Вероятно, так и сделает президент.

Дж: Если не будет найден какой-то путь к компромиссу.

К: С чем мы должны идти на компромисс?

Дж: В этом весь вопрос.

К: Вы хорошо определили проблему. Президент настроен очень твердо держаться в этом вопросе.

Дж: Я сказал это сегодня утром на телевизионном шоу «Сегодня».

К: Он был твердо убежден в этом еще до того, как узнал меня. В конгрессе он всегда голосовал одинаково. Насколько я понимаю его, он не примет версию закона комитета по международным отношениям. Сумма слишком мала и выдается только на вывод.

Дж: Это еще не все.

К: Это, по сути, то, что он говорит.

Дж: Да.

К: Я первым делом доложу ему утром о Ваших настроениях и посмотрю, пойдет ли он на компромисс.

Дж: Хорошо.

К: Я сделаю все возможное, чтобы ускорить процесс эвакуации.

Дж: Лучше всего прийти сегодня в комитет.

…

ГЕНЕРАЛ СКОУКРОФТ – КИССИНДЖЕР

Среда, 16 апреля 1975 года

20:03

…

К: Джавитс только что звонил, он думает, что мы движемся к конфронтации. Он сказал: Вы правы. Он сказал, что они готовы пойти на компромисс. Что Вы думаете по этому поводу?.. Я сказал. Он ответил, что цифра, которую Вы нам дали, слишком высока. Он сказал, что президент твердо стоит в этом вопросе, он знает, но что будет конфронтация. Он говорит, что есть законопроект комитета по вооруженным силам, в котором говорится об этом. Ты отправил Мартину телеграмму о том, что делать, если все рухнет?

С: Я сказал ему, что нам нужен сценарий.

…

К настоящему времени ухудшение ситуации во Вьетнаме сделало обсуждение запросов на помощь в значительной степени неуместным. Но мы поддерживали их, чтобы избежать паники в Сайгоне и сохранить принцип не бросать союзника, терпящего бедствие.

ПРЕЗИДЕНТ – КИССИНДЖЕР

Пятница, 18 апреля 1975 года

22:10

…

К: …Я хотел познакомить Вас с последними данными о военной ситуации. Во Вьетнаме она ухудшается. Вы должны знать, что у нас может быть от четырех до десяти дней, и мы должны предположить, что к следующим выходным в худшем случае все закончится. Я хочу отправить Мартину телеграмму. Он согласился сократить число американцев до тысячи семисот тридцати в следующий вторник.

Ф: Американцы плюс узаконенные вьетнамские члены семьи?

К: Да. Я хотел бы сказать ему, чтобы он сократил число до тысячи двухсот пятидесяти, что составляет один заход на воздушном лифте. Но мы не должны объявлять эту цифру; это может вызвать панику.

Ф: Пока это неизбежно, давайте сделаем это, чтобы не получить негативных реакций.

К: Если мы сможем сократить до одной воздушной перевозки, не будет разницы между тысячью и тысячью тремястами, но у нас будут проблемы, если мы этого не сделаем. Я пригласил Добрынина [Анатолий Добрынин, посол СССР] завтра утром. Я хочу попросить его о временном прекращении огня, чтобы разрешить эвакуацию американцев и вьетнамцев.

Ф: У них есть контроль или власть, чтобы повлиять на прекращение огня?

К: Нет, вероятно нет, но я хочу попросить его не поставлять какое-либо военное оборудование в течение этого времени. Я за то, чтобы воспользоваться двумя шансами из двадцати, чтобы они могли помочь. Не знаю, есть ли у них власть, но они могут захотеть заявить о себе. Во-вторых, Ханой может захотеть контролируемого поглощения.

Ф: Мартин виделся с президентом [Тхиеу]?

К: Нет. […]

[…]

Ф: […] Надеюсь на лучшее. Это чертовски неприятная ситуация.

К: Это трагично. Сегодня я давал показания в комитете по международным отношениям палаты представителей.

Ф: Как все прошло?

К: [Уильям] Брумфилд [(республиканец – штат Мичиган) высокопоставленный член Республиканской партии], [Клемент] Заблоки [(демократ – штат Висконсин) председатель комитета от Демократической партии] вели себя не так уж и плохо. Некоторые из младших по возрасту вели себя отвратительно. Они высказывались в резкой форме, но и я не был мягкотелым. Я знаю, что это не соответствует Вашей политике примирения, но я вел себя жестко. Я просто хочу, чтобы запись показала, что мы это просили.

Ф: В том-то и дело. Общественность должна иметь возможность видеть, что это зафиксировано в протоколе. На встрече с пятью десятками журналистов из Новой Англии я занял такую же позицию.

К: Как Вы думаете, как все прошло?

Ф: Чертовски хорошо.

К: Кто-то был сегодня – о да, Эллиот Ричардсон [посол США в Великобритании].

Ф: Мой преемник?

К: Нет, он измеряет стены в моем кабинете. Знаете, его можно уговорить занять Ваше место.

Ф: Я собираюсь посоревноваться с Вами в этом.

К: Он сказал, что настроение в стране станет консервативным.

Ф: Верно. В Новой Англии мой подход к внутренней и внешней политике [основная внешнеполитическая речь в защиту разрядки] получил хороший отклик. И я действительно засветился в пресс-группе, посвященной ЦРУ и разведывательному сообществу [имеются в виду расследования комитета Черча]. Ни один президент, включая меня, не может работать с изуродованным разведывательным сообществом. Нет смысла разрушать агентство из-за одной ошибки, которую они сделали.

…

Как было обсуждено с президентом, 19 апреля я передал Брежневу через Добрынина «устную ноту» Форда. (Устная нота – это письменный документ, имеющий тот же статус, что и устная беседа, но оформленный в письменной форме для точности и придания особого звучания.) В ноте говорилось, что прекращение огня во Вьетнаме было необходимо для выполнения «эвакуации американских граждан и тех южных вьетнамцев, перед которыми у нас есть прямые и особые обязательства». Мы обращались к Москве, потому что «в наших долгосрочных взаимных интересах было довести ситуацию до конца таким образом, чтобы это не поставило под угрозу советско-американские отношения и не повлияло на отношение американского народа к другим международным проблемам».

Чтобы придать более реалистичный вид этому, по сути, устаревшему призыву, мы подчеркнули нашу готовность «обсудить особые политические обстоятельства, которые могут сделать это [прекращение огня] возможным» – другими словами, изменение политической структуры в Сайгоне. Мы блефовали по поводу опасных последствий нападения на аэродромы и пассажирские самолеты, хотя такой опытный наблюдатель за дебатами в американском конгрессе, как Добрынин, вряд ли воспринял эту угрозу всерьез.

Ожидая ответа Советского Союза, Грэм Мартин 20 апреля намекнул Тхиеу, что президент Южного Вьетнама мог бы рассмотреть возможность отставки. Мартин якобы говорил в своем личном качестве, хотя на самом деле демарш был одобрен Фордом из-за слабой надежды на то, что такой подход может привести к переговорам, что даст нам несколько дополнительных дней для эвакуации наших друзей. Тхиеу довольно ледяным тоном ответил, что сделает то, что будет лучше для его страны. Мартин закончил свой доклад Вашингтону этой душераздирающей нотой: «Я пошел домой, прочитал ежедневные сводки новостей из Вашингтона, принял душ, очень сильно вымылся самым сильным мылом, какое смог найти. Это не сильно помогло». Форд, Скоукрофт и я чувствовали то же самое.

ПОСОЛ ДОБРЫНИН – КИССИНДЖЕР

Суббота, 19 апреля 1975 года

00:10 ночи

К: Об этом мы говорили сегодня утром.

Д: По какому поводу – по первому?

К: Тому, по которому я передал Вам ноту.

Д: Да, я ее уже отправил.

К: Я знаю, но что я хотел добавить к этому, так это то, что в условиях, которые мы представляли себе, конечно, не потребовались бы какие-либо значительные американские силы для эвакуации.

Д: Незначительные.

К: Нет, ровно столько, чтобы не допустить столпотворения в аэропортах.

Д: Понятно.

К: Всего несколько сотен.

Д: Несколько сотен.

К: Ага.

Д: Ага. Это важный момент. Большое спасибо, Генри. Я добавлю это, и они пойдут сразу после…

К: И они улетят последним самолетом.

Д: Хорошо. Спасибо.

…

МИНИСТР ОБОРОНЫ ШЛЕЗИНГЕР – КИССИНДЖЕР

Понедельник, 21 апреля 1975 года

9:21 утра (закодированная телефонная связь)

К: Увидимся после встречи ВГСД. Вчера тебя не было на месте, а я не хотел обсуждать это по открытой связи.

Ш: Конечно.

К: […]

Ш: […] Совершенно очевидно, что у нас есть значительная мощь, но мы ограничены в ее использовании. Есть и другие причины для перевода этого батальона в…

К: Пока его собирались переместить… Нам не нужно ничего говорить. Мы должны просто переместить его и ничего не говорить.

Ш: Я думаю, что в настоящее время дивизия на Окинаве требует некоторого усиления. Помимо каких-либо сигналов… Как сигнал – это то, что меня беспокоит в Юго-Восточной Азии. Мы уже много раз подавали сигнал, и, учитывая обстоятельства [запрет конгресса], мы не могли ничего сделать, когда наш обман был разоблачен.

К: В случае с Тонкинским заливом, я думаю, мы все согласились, что этого не будет сделано [движение авианосцев к Тонкинскому заливу, которое было отменено, когда кампания в СМИ поставила под сомнение его совместимость с запретом конгресса на применение силы в самом Индокитае или вблизи него].

Ш: …движение без оправдания перед конгрессом дало бы нам шанс.

К: Это [развертывание] дало бы нам шанс.

Ш: Без вопросов. Наша передислокация держала их в ужасе в течение полутора лет – после того как конгресс принял новый…

К: Я просто хотел, чтобы ты знал предысторию. Мы не будем обсуждать это в присутствии других, но потом ты можешь подойти к нам позже, и я расскажу тебе последние новости.

…

Я позвонил сенатору Кеннеди, потому что он проявлял особый интерес к беженцам.

СЕНАТОР КЕННЕДИ – КИССИНДЖЕР

Понедельник, 21 апреля 1975 года

11:35 утра

ТК: Генри, как дела?

К: Хорошо. Я в порядке. Не бездействую прямо сейчас. …Я звонил Вам вчера вечером, чтобы предупредить Вас чуть-чуть заранее о том, что может произойти, и сообщить Вам, что я попросил Дина Брауна [бывший посол в Иордании, отвечающий за эвакуацию гражданского населения из Индокитая] здесь поддерживать с Вами тесную связь по проблеме эвакуации беженцев, и до того, как он проконсультируется на Капитолийском холме, сначала поговорить с Вами и получить Ваш совет, если Вы готовы это сделать.

ТК: Хорошо.

К: Наша задача – предотвратить панику там, на другом конце света, и у нас там есть посол, который мог бы уйти, как [Чарльз] Китайский Гордон [британский защитник Хартума, который был убит, когда оставался там до тех пор, пока город не пал, захваченный Махди], но я не могу сказать это публично.

ТК: Я буду более чем в восторге. Мы с Хабибом следили за общим передвижением людей.

К: Мне нужна помощь в отношении полномочий конгресса, полномочий по условно-досрочному освобождению.

ТК: Верно. Я очень надеялся, что мы сможем увидеть, какие инициативы могут быть предприняты, чтобы попытаться увидеть, сможем ли мы добиться защиты тамошнего населения.

К: Это строго для Вас – это то, над чем мы сейчас работаем. У нас есть другие страны. Мы должны взвесить это еще раз – факт спонтанной паники.

ТК: Я считаю очень важным, чтобы в разговорах о кровопролитии было как можно больше сдержанности. Я уверен, что будут сложные ситуации, но я думаю, что чем больше об этом говорят, тем больше их может быть. Очевидно, Вы должны ускоренно подготовиться из-за этой возможности, но следует проявлять максимальную сдержанность в разговорах против [какого-либо] кровопролития. Я надеюсь, что они могут что-то сделать. Я просто позвонил [Генеральному секретарю ООН Курту] Вальдхайму на прошлой неделе, а также Джексону, который возглавляет орган ООН по беженцам, и Вальдхайм лично просит о помощи.

К: Я подумал, когда Вы сказали «Джексон», Вы имели в виду моего эксперта по иммиграции [сенатора Джексона].

ТК: О нет.

К: Еще одна поправка прошла.

ТК: Я действительно надеюсь, что что-то – это огромная, как Вы понимаете, озабоченность массовым передвижением.

К: Почти нет возможности массового движения, если не будет сотрудничества с другой стороной. Мы действительно ценим пятнадцать лет совместной работы, направляя все усилия на то, чтобы вывезти некоторых из ключевых людей.

ТК: Думаю, это правильно.

К: А если мы сможем получить контролируемые условия, то может получиться и побольше. Если мы сможем получить контролируемые условия, это будет очень очевидно и будет время для консультации. Мы не собираемся идти с одной или двумя дивизиями и вытаскивать их оттуда.

ТК: Есть ли разговоры о том, что [Сайгон] объявляют вольным городом?

К: Мы сейчас ждем каких-то возможных ходов, и мы на связи. Как это сделать, мы еще не начали работать над этим. Принцип еще не выработан. Это то, что мы пытаемся сделать.

ТК: Это действительно важно, когда Тхиеу уйдет?

К: Я думаю, это приведет к переговорам.

ТК: Не просто смена декораций и создание видимости.

К: Я так не думаю. Между прочим, это сугубо доверительный разговор.

Вьетнамская армия за два десятилетия приобрела и получила большое количество передового американского военного оборудования. Джеймс Шлезингер и я обсудили вывоз как можно большей его части из Индокитая, чтобы она не попала в руки коммунистов.

МИНИСТР ОБОРОНЫ ШЛЕЗИНГЕР – КИССИНДЖЕР

Понедельник, 21 апреля 1975 года

19:59

К: У меня ничего нет; я просто хотел проверить, слышал ли ты о том, о чем мы говорили ранее. Мы ничего не слышали.

Ш: Они ускорили эвакуацию. Дэйв Джонс [начальник штаба ВВС] сказал мне, что мы организовали несколько рейсов «130» самолетов с Кларка [базы ВВС на Филиппинах].

К: Верно.

Ш: Во-первых, у нас есть девяносто самолетов, которые мы отправили из Камбоджи, и министр иностранных дел Таиланда – я не знаю, было ли это несерьезным комментарием, – говорит, что они принадлежат правительству Камбоджи, то есть красным кхмерам. Мы получили их, потому что не хотим отдавать их красным кхмерам. В конце концов, американский закон гласит, что они остаются под контролем правительства США.

К: Можешь ли ты завтра поработать с нашими людьми по телеграмме? Призови Эллсуорта Бункера [бывший посол во Вьетнаме, который сейчас ведет переговоры по Ближнему Востоку] вместе с Хабибом, и я буду его твердо поддерживать.

Ш: Возможно, мы сможем вывезти некоторое оборудование из страны.

К: Можем ли мы отправить по воздуху на Филиппины?

Ш: Предоставь это мне.

К: Я хочу, чтобы все это оказалось на Филиппинах.

Ш: Я почти уверен. Мы сможем перевезти туда имущество, которое не хотим оставлять нашим друзьям там.

К: «F-5», они могут добраться туда?

Ш: И «F-5», и «130» могут долететь туда.

К: Все, что вы можете сделать, чтобы вызволить имущество, будет большой заслугой.

Ш: Мы должны работать быстро.

К: Я не могу с этим не согласиться. Чем больше вы сможете вывезти техники, тем в лучшем положении мы окажемся…

Этим соглашением о вывозе оборудования маневрирования с темпами эвакуации не закончились. Яблоком раздора оставалась скорость вывоза мирных жителей.