Брак на выживание Орлова Анна

– Мразь!.. Щас… – спотыкаясь на каждом слове, ругался Дэнни. – Иди… сюда, гад…. Да я тебя… я тебе…

В ответ заревел незнакомый бас, которому вторило еще несколько воплей разной степени цензурности.

– Уй! – взвыл Дэнни. – Ну ты…

Голос его оборвался. Глухо упало что-то тяжелое.

– Дэнни! – заорал Осси, и его отчаянный крик ножом полоснул по сердцу.

Я не выдержала – бросилась к ним. И была остановлена рывком.

– Куда? – хмуро поинтересовался инспектор, бесцеремонно держа меня за шкирку.

– Пустите! – Я отчаянно дернулась. – Там мои друзья, я должна им помочь!

– Помочь? – насмешливо переспросил полицейский. – Ты себя в зеркале видела, котенок?

Как ни обидно признавать, он был прав. У меня даже зонтика – главного оружия леди – при себе не было! Разве что шляпная булавка…

Зато у меня под рукой сильный мужчина, который – разумеется! – будет счастлив помочь слабой женщине. Главное, его в этом убедить.

Я постаралась отрешиться от жутких звуков драки.

– Вы правы, сэр, – смиренно согласилась я, опустила очи долу и умоляюще сложила руки: – Но вы – другое дело, сэр! Мистер Лэйн, прошу вас, помогите!

Взгляд полицейского я ощущала почти физически. Словно перышко скользнуло по моей шее, пощекотало кожу в районе груди и упало в бесстыдные глубины декольте. Что-то определенно есть в непристойных платьях…

Инспектор фыркнул и отвернулся.

– С какой стати я должен в это вмешиваться? Двое дерутся – третий не встревай, слышала такое?

– Вы же полицейский! – возмутилась я, выйдя из роли милой дебютантки. – И сами назвались чудом!

Драгоценные секунды утекали сквозь пальцы. Каждый вскрик, каждый глухой удар за поворотом эхом отдавались в ушах.

Инспектор поправил методично:

– Я полицейский, но не констебль. И я назвался твоим чудом, персональным, а не общим. Разницу понимаешь?

Разумеется, я все понимала. Но…

– Их же там убивают! Прошу вас…

Мистер Лэйн тяжко вздохнул и взъерошил темные, жесткие на вид волосы.

– Не убьют.

Он так резко меня отпустил, что я чуть не потеряла равновесие. Инспектор придержал меня за плечо.

– Спасательница! Сама едва на ногах стоишь.

Прежде чем я нашлась с ответом, его уже и след простыл.

В многоголосие драки влился еще один исполнитель. Он легко перепел драматическую партию Осси, а в ритм затрещин и вскриков вплелся уверенный барабанный бой ударов. От глухих звуков драки, всхлипов и стонов меня замутило. Я прижалась спиной к чьей-то двери – ноги меня не держали – и позволила себе на минутку прикрыть глаза.

Должно быть, времени прошло совсем немного, хотя мне все это показалось нескончаемым.

– Эмили, ты как? – Встревоженный басок Осси раздался так близко, что я отшатнулась и ушибла плечо о дверной молоток.

Сморгнула выступившие от боли слезы и заверила:

– Все хорошо.

Инспектор Лэйн сгрузил беспамятного Дэнни на крыльцо, отряхнул руки и одернул манжеты сорочки. От облегчения – они живы! – хотелось смеяться и плакать.

Осси заботливо придержал меня за плечи. Маски на нем уже не было, но опознать его можно было лишь по голосу и сверкающим глазам. На скуле у него алела ссадина, на лбу набухала шишка, из носа текла тонкая струйка крови.

Я охнула и прижала ладонь к губам. Руки, голос и коленки противно дрожали. Все-таки для меня это слишком!

– Горе луковое, – вздохнул инспектор из-за спины Осси. – Давай сюда мой пиджак.

Он даже не запыхался, только эдак многозначительно потирал сбитые костяшки пальцев. Его белая сорочка прилипла к широкой взмокшей груди и лишилась нескольких пуговиц.

– Да. – Я неловко стащила пиджак. – Возьмите!

– Что же, мисс Грин. – Полицейский не глядя сунул руки в рукава и размял плечи. – Тогда препоручаю вас заботам ваших знакомых. Доброй ночи.

Он небрежно поклонился и словно растворился в сумерках.

– Спасибо! – крикнула я ему вслед.

Темнота донесла чуть слышный смешок.

Вдруг стало холодно, по обнаженным плечам пробежал озноб. На мгновение мне показалось, что не было никакого инспектора. Призрак, тень, сама тьма, но не человек из плоти и крови.

Я мотнула головой и сердито потерла виски пальцами. Призрак! Пригрезится же такое. Кем бы ни был загадочный инспектор Лэйн, дерется он вполне материально, и синяки от его хватки уже начали проступать на моей нежной коже.

Осси проводил его долгим взглядом.

– Странный тип… – протянул он задумчиво.

Тут негромко застонал Дэнни, и Осси кинулся к нему.

– Эй, ты как? – Осси склонился над другом и осторожно потрепал его по плечу.

Я осторожно присела рядом и зачем-то взяла его безвольную влажную руку. В медицине я смыслила мало, к тому же ни бинтов, ни корпии, ни спирта у нас не было. Не было даже воды, чтобы отереть раненому лицо.

Выглядел Дэнни лучше Осси: только нос распух и посинел да один рукав почти оторван, но ведь могут быть и внутренние повреждения! Хотя… Я принюхалась, закашлялась и спешно отодвинулась. От Дэнни так разило спиртным, что к горлу подкатил ком. Это же может навредить ребенку!

Взгляд у Дэнни был мутный, а глаза покраснели и припухли. Обеспокоенный Осси похлопал его по щекам. От души, не жалея сил, так что голова моталась из стороны в сторону.

– Булыжник, кончай придуриваться. Вставай и пойдем в постельку. Ну!

Дэнни смежил веки, причмокнул губами и сладко захрапел.

Осси выругался вполголоса и с досадой хлопнул себя по бедру.

– Придется тащить. Не оставлять же его тут!

В самом деле, вряд ли владельцы дома будут рады такому «подарочку» на своем крыльце.

– Как вы здесь оказались? – удивилась я вполголоса, одергивая платье и кое-как заплетая волосы.

– Домой шли. – Осси хмурился, разглядывая сопящего приятеля. – Дэнни тянуло на подвиги, ввязывался в драки на каждом шагу. Я не успевал его ловить.

Он обреченно махнул рукой.

– Ладно, нужно что-то делать. Эмили, ты как? Дойдешь? Мне этого спящего красавца придется волочь. Вас обоих я не удержу, а надо уходить поскорее.

Разумеется. Мне и самой боязно было оставаться рядом с местом недавнего побоища. Вдруг проигравшие решат взять реванш? Без инспектора Лэйна и выбывшего из строя Дэнни перевес не на нашей стороне.

– Дойду, – заверила я и выпрямилась.

Деваться ведь некуда.

Уже в нескольких шагах от университета Дэнни очнулся и вновь принялся буянить, так что Осси пришлось его держать и успокаивать, а мне – помогать тащить. В результате короткий путь растянулся на добрый час.

Лестницу наверх я преодолела лишь на упрямстве и в оранжерею практически ввалилась, позабыв и о достоинстве, и об осанке. Силы иссякли как-то вдруг, осталась лишь безмерная усталость. Ступни нестерпимо жгло, хотя еще недавно туфли казались очень удобными; волосы лезли в глаза и рот; ноги подгибались, а руки ныли.

В оранжерее меня поджидал очень недовольный Барт. Он висел сразу за порогом, скрестив руки на груди, и явно заготовил для меня несколько язвительных реплик. При виде меня – растрепанной, в перекошенном платье, без шали, со смазанной помадой – он изменился в лице.

– Эми! – ахнул Барт, подлетая ко мне. – Что с тобой?

– Потом расскажу, – пообещала я, еле ворочая языком. – Утром.

И побрела к вожделенной постели, на ходу сбрасывая туфли и стаскивая шляпку. Не было сил даже раздеться, я так и упала на постель в чулках и платье. В пансионе меня назвали бы неряхой и стыдили бы перед девочками. По счастью, я давно выросла из детских коротких платьиц, и выговаривать мне был вправе разве что муж… Или Барт, которому приличия не писаны.

– Я же от любопытства изведусь! – возмущался наглый призрак, нарезая круги вокруг кровати. Убедившись, что я невредима, он заметно повеселел. – Хм, что тут у нас? Эми, да от тебя же мужчиной пахнет… мм, магом! Это Фердинанд Блэкберри, да? Как он тебе? И где ты шаль потеряла?

От настойчивых расспросов у меня зазвенело в голове. Ярко светила в окно полная луна, мерцал призрак – невозможно же спать при такой иллюминации!

Барт смешно повел носом и вытаращил глаза.

– Ничего себе, да на тебе еще и следы маскировки ауры! Рассказывай!

– Барт, тебе подошел бы костюм репейника! – с досадой сообщила я, накрывая голову подушкой.

– Скажи хоть, зачем Блэкберри понадобилось тебя маскировать? – не отставал Барт.

– Это был не Блэкберри, – сдалась я. – Инспектор Грегори Лэйн. Невыносимый тип, но он спас меня от Ричарда.

Барт только крякнул.

– Ну и дела… Лэйн, говоришь? Надо узнать, кто такой и чем дышит.

Я что-то пробормотала в ответ, уже погружаясь в липкое болото сна.

Под утро мне приснилось, что мы с призраком водим хороводы вокруг мирта, распевая похабные куплеты, а тот аккомпанирует нам на скрипке. Было весело и совсем не пошло! Потом откуда-то взялись барабаны, загремели литавры, и этот грохот меня разбудил.

Я испуганно села на постели, прижимая одеяло к груди. Что? Где?!

Хлипкая дверь жалобно гудела от ударов.

– Эмили! – нетерпеливо позвал садовник. – Выходи!

Я потерла слипающиеся глаза и торопливо спустила ноги с кровати. Вряд ли мистеру Вуду так не терпится напоить меня чаем со свежими булочками.

Зевая на ходу, я поплелась открывать. Мистер Вуд округлил глаза и выразительно крякнул, и я сообразила, как выгляжу. Нечесаные волосы сбились в колтуны, платье измято и перекручено, ноги босы.

Я поспешно прикрыла руками развратный вырез. Стыдно-то как!

– Ну и видок, – неодобрительно покачал головой садовник. У ног его вился кот. – Где вчера была?

– Гуляла, – сконфуженно призналась я, не зная, куда девать глаза. – Праздновала на рыночной площади.

– Одна? – Мистер Вуд сверлил меня взглядом. Хотелось под землю провалиться.

– Я была с Дэнни… Дэниелом Блэкстоуном и Освальдом Блэкберри.

Садовник пожевал кончик уса.

– Ох, бедовая ты девка. Ладно, это дело твое. Но сюда никого водить не вздумай, поняла?

– Что?.. – растерялась я, должно быть став пунцовой от смущения. – Что вы такое говорите, мистер Вуд!

– Мя-а-ау! – возмутился кот и боднул хозяина головой, намекая, что его пушистую светлость игнорируют непозволительно долго.

Садовник наклонился, привычно подхватил его поперек мягкого живота и пробурчал:

– Мое дело – предупредить. Ладно, умывайся и пойдем узницу вызволять.

Я решила, что ослышалась.

– Кого?!

– Мрр! – неодобрительно прокомментировал кот, сверкнув на меня зеленью глаз.

Мистер Вуд рассеянно почесал его за ухом.

– Твой мирт уборщицу поймал. Она пришла с утра пораньше, чтоб полы в коридоре наконец протереть, а то развели грязищу. Ну и мирт ее цап-царап! Признавайся, было уже такое?

– Нет-нет, что вы! – испугалась я, пытаясь из-за его спины разглядеть, что творится в оранжерее.

Ни звука, ни шороха. Странно! Уборщица – бойкая женщина средних лет – не стала бы молчать. Скорее с боевым воплем затолкала бы агрессору ветошь в горшок, еще бы и шваброй утрамбовала.

– Признавайся, – прищурился садовник. – Какой ты ему вчера приказ отдала?

– Никого не пускать… – слабым голосом ответила я, осознав, что натворила. Я просто так брякнула, а Ланс рад стараться! – Но почему она не закричала, не позвала на помощь?!

Садовник хмыкнул в седые усы.

– Так он ее придушил, чтоб не вякнула… Эй, ты чего! Не бледней, он слегка.

Извлеченная из цепких ветвей мирта уборщица удрала так шустро – даже от чая с пончиком отказалась! – что садовник пробормотал многоопытно:

– Уволится. Ну или ректору нажалуется.

Я так и села, едва не выронив чашку с отвергнутым чаем.

Устроились мы за столом в помывочной. В мойке громоздились грязные цветочные горшки и поддоны, сильно пахло мылом и щелоком.

– Что теперь будет?

– Да ничего. – Он отобрал у меня чашку и громко отхлебнул. – Ты лучше подумай, что дальше делать.

Я похолодела. Неужели бедному мирту придется отдуваться за мои необдуманные приказы?

– Ланс не виноват! – заявила я твердо и нервно стиснула руки. – Мистер Вуд, это лишь моя вина.

– Ты о чем? – Садовник так удивился, что даже надкушенный пончик – зачерствевший, но все еще вкусный! – отложил. Кот воспользовался случаем, обнюхал его и брезгливо отвернулся. – А, не бери в голову. Я не о том. Ты вообще в курсе, что у меня уже дюжина предложений продать твоего Ланса? И еще трое хотят себе сторожевые розы. Или вот сосны. Они будут получше мирта, согласись.

Ланс, который просунул ветку через неплотно прикрытую дверь и подслушивал, обиженно зашелестел листочками.

– Ты у меня самый лучший, – прошептала я, украдкой его погладив. – И я никому тебя не отдам.

Хотя большой вопрос, станет ли меня вообще кто-то спрашивать. Мирт ведь принадлежит университету!

Садовник попивал чай, почесывая за ухом блаженствующего кота. Затем степенно пригладил усы, отряхнул ладони и спросил:

– Так что думаешь? Заказы возьмешь?

– Я же не умею! Сама не знаю, как у меня получилось.

Мистер Вуд так резко махнул лапищей, что кот испуганно прижал уши.

– У тебя просто сила долгонько спала. Как прорвало, вся махом и выплеснулась. Вот и получилось… – он глянул на мирт, в свою очередь поглаживающий меня по плечу, и кашлянул в кулак, пряча улыбку, – что получилось. Ничего, научу. Согласна?

– При условии, что Ланса официально отдадут мне! – быстро сказала я. – Можно ведь заключить договор, верно? Взамен я могу отдавать университету процент от выручки.

Хоть что-то я запомнила из правоведения, которое нам преподавала миссис Керрик. Поговаривали, что дети от первого брака ее покойного мужа оставили молодую вдову ни с чем, после чего она преисполнилась желания помочь другим леди избежать этой участи. «Больше знать, меньше доверять!» – таков был ее девиз.

Но мы ее почти не слушали, уверенные, что с нами-то ничего плохого не случится. Как же я жалела об этом теперь! Хотя миссис Керрик и в страшном сне не могли привидеться мои «супружеские разногласия», как это деликатно называли, так что инструкцией на этот счет меня в пансионе все равно не снабдили бы.

Садовник одобрительно крякнул.

– Своего не упустишь, да? Ну и правильно. Ладно, по рукам. С ректором я договорюсь.

Он протянул мне мозолистую ладонь и хитро подмигнул.

И завертелось.

Я и предположить не могла, что на такую ерунду может найтись столько желающих! Подумаешь, оживший куст! Мало ли диковинок у нас в стране?

По словам мистера Вуда, заказчики в очередь выстраивались! Прав он был, многие хотели розы или сосенки – толку от такой охраны больше и можно не опасаться, что дорогой магический питомец не переживет зимние холода.

Я бы не променяла Ланселота (теперь уже официально моего) даже на сотню других кустов, но не спорила. Если кому-то хочется аллею сторожевых роз, то пусть любуются. Мистер Вуд пока осторожничал и заказы не принимал, хотя я делала успехи. Официально мое имя не называлось, и меня это вполне устраивало. Вдруг узнают и донесут Ричарду?

Пока же я летала как на крыльях. Теперь у меня была магия, было признание моих талантов и в перспективе неплохой доход! После развода я смогу быть самостоятельной, смогу не зависеть ни от кого! Было от чего парить над землей.

Я осваивала эльфийские чары и заодно взялась изучать садовый дизайн. Оказывается, учиться – это так интересно! Особенно когда тебе терпеливо объясняют непонятное, а не бьют указкой по пальцам или – о ужас! – сгорбленной спине.

Так промелькнули два дня. Я даже не смогла выделить минутку, чтобы отнести Осси одолженные платье и брошь. Кстати, зря я считала, что безделушка сгинула вместе с шалью. Инспектор приколол ее на ворот моего платья, а я этого даже не заметила!

Мимоходом вспомнив полицейского добрым словом, я вновь принялась штудировать учебники.

Барт где-то пропадал целыми днями. Появился он, когда я как раз смешивала мыльный раствор с настойкой табака, чтобы обработать розы от тли. Садовник доверил мне все подготовить, пообещав, что опрыскивать будет сам.

– Эми, у меня такие новости! – заявил Барт, подпрыгивая от возбуждения. – Нет никакого инспектора Лэйна!

– Как это нет? – вяло удивилась я, отсчитывая капли табачного экстракта. Из-за грубых перчаток получалось у меня неловко, и я боялась нечаянно налить больше положенного. Так ведь и нежные лепестки можно сжечь! – Уверяю тебя, он вполне материален. У меня еще синяки не сошли.

Я поморщилась, взглянув на свои руки с закатанными для работы рукавами. На сгибе локтя виднелись только-только начавшие желтеть отметины.

– Да послушай же! – Призрак, едва видимый в дневном свете, завис прямо перед моим лицом и настойчиво мешал работать. – Я тебе говорю, в городе нет и никогда не было полицейского с такой фамилией!

Я опешила. Выходит, он самозванец? Мошенник? Впрочем, какая разница? «Инспектор» пришел мне на выручку и умыкнул из-под носа Ричарда. Это все, что мне нужно о нем знать.

– Барт, не занимайся ерундой, – попросила я, украдкой вытерев рукавом вспотевший лоб. День выдался уже по-летнему жаркий, и я совсем упарилась в своем темном саржевом платье. Срочно надо купить что-нибудь полегче. – Мне нет дела до инспектора Лэйна.

Призрак насупился. Как же, его сенсацию не оценили!

– Фердинанд не объявился? – спросил он не иначе как из вредности.

– Ты же знаешь, что нет.

Ни старший, ни младший лорды Блэкберри с той ночи не давали о себе знать, к моей тайной досаде.

Призрак еще немного покрутился вокруг и с громким демонстративным шипением испарился. Я наконец вернулась к мыльной воде и табачному экстракту, но закончить отсчитывать капли снова не успела.

– Здравствуй, Эмма.

Голос Ричарда – так близко! – заставил меня вскрикнуть и выронить пузырек.

Стекло брызнуло осколками, веером разлетелись темные капли, тяжело и душно запахло табаком. Я схватилась за шею, не в силах вымолвить ни слова. Воздух словно застрял в горле. Не вздохнуть!

Ричард, одетый, как всегда, с иголочки, в оранжерее смотрелся нелепо, словно рояль в лесу. Выглаженный костюм оттенка топленого молока, бриллиант в булавке для галстука, шелковый цилиндр… И неудовольствие на холеном лице при виде окропивших его туфли капель.

Муж не спеша вынул из кармана платок – белоснежный, с монограммой – и устранил непорядок. Небрежно швырнул испачканную ткань на стол и пробормотал:

– Мерзость какая.

Если он намеревался поставить меня этим на место, то просчитался. Напротив, это помогло мне очнуться. Я со свистом втянула в себя воздух. Внутри противно дрожало, тоненький голосок пищал: «Все пропало!»

Выгадывая несколько секунд, я неторопливо, палец за пальцем, стащила рабочие перчатки и сказала с напускной решимостью:

– Если тебе здесь не по вкусу, Ричард, можешь уйти. Не припомню, чтобы тебя сюда приглашали.

Не убьет же он меня прямо тут! Полнолуние уже прошло, жертву приносить слишком поздно. И не похож был Ричард на сумасшедшего, готового принести в жертву жену и ребенка. Он казался холодным, невозмутимым и отстраненным, каким, по слухам, был почти со всеми. Но не со мной… Раньше.

Теперь же я смотрела на него и не понимала. Как, как я могла любить этого надменного чурбана?!

– Я уйду, – согласился Ричард тяжеловесным, как чугун, тоном. – Вместе с тобой.

Колени резко ослабли. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за угол стола. От страха в голове было темно и пусто.

Не может же он силком уволочь меня домой! Или может? Или попросту заставит меня двигать ногами, как марионетку?

Ричард весь подобрался, словно пес перед броском на загнанную лисицу. Моя слабость была для него как запах крови для хищника. Вон как раздуваются крылья носа и ошалело блестят глаза!

– Никуда я с тобой не пойду! – выдохнула я отчаянно, цепляясь за последние крупицы самообладания. – Ты не можешь меня заставить.

И понимала: может. Даже если для всех будет очевидно, что он тащит меня силой, что с того? Имеет законное право.

– Ошибаешься, – процедил он, глядя на меня с каким-то странным выражением. – Еще как могу. Но не стану. Все-таки родители оказались правы. Наш брак был ошибкой, и твое поведение в последнее время – лучшее тому подтверждение. Ты не моего круга и никогда не сможешь быть настоящей леди Блэкмор.

На последних словах у меня вырвался нервный смешок. Тут Ричард прав – куда мне до настоящей леди! Я – лишь подделка из папье-маше.

Раньше я не понимала, как слова могут ранить. Теперь они шипами вонзались в душу, оставляя кровоточащие раны. Я смотрела на мужа, отмечая и брезгливо поджатые губы – губы, которые совсем недавно меня целовали! – и холодный прищур, и то, как старательно он избегал чего-то здесь касаться. Словно принц в коровнике!

Я заставила себя глубоко вздохнуть и расслабить сведенные судорогой плечи.

– Тогда зачем ты пришел, Ричард?

– Поговорить. И забрать тебя отсюда, разумеется.

Он обвел рукой буйные цветочные заросли.

Я чувствовала себя так, словно под ногами у меня старый гнилой мост, готовый вот-вот обрушиться и сбросить меня в пропасть.

– А если я не хочу? – Голос подвел, и конец фразы прозвучал как-то пискляво и несолидно. Я прочистила горло и продолжила уже тверже: – Ричард, послушай. Если ты согласен на развод, лучше будет начать процесс прямо сейчас. Я готова признаться в… супружеской измене, – выговорить это все же оказалось нелегко, – если нужна причина для суда.

– Нет.

Одно слово разбило все мои надежды, и я задохнулась от обиды и бессилия. Зачем он со мной так?

Ричард похлопывал себя по бедру перчатками и смотрел так, что даже самая наивная дурочка бы поняла: пощады не будет.

– Я согласен на развод, – продолжил он, убедившись, что словесная пощечина возымела действие. – Мне не нужна жена, которая открыто заводит любовников.

На языке крутилось: «А скрытно?!» – но я вовремя его прикусила. Сама ведь знаю, что главное – соблюдать внешние приличия. Отрицать я ничего не стала. Напротив, под его презрительным взглядом выше подняла подбородок. Его заблуждение было мне на руку.

Сама не знаю, что я чувствовала. Облегчение? Недоверие? Радость? Нет, радости в моей мятущейся душе не нашлось, зато страха и сомнений имелось в избытке.

Я улыбнулась, хотя внутри все тряслось, как непропеченный пудинг.

– Тогда в твоих интересах не затягивать развод. Иначе пойдут слухи…

Вот это Ричарда проняло. Он подался вперед и схватил меня за плечи так, что я ахнула. Сжал больно и процедил с яростью:

– Только посмей! Я размажу и тебя, и твоего Блэквуда!

«При чем тут Чарльз?!» – успела подумать я.

Тут он спохватился. Разжал пальцы, отвернулся.

Я оцепенело смотрела на вздувшиеся на его шее вены. Ричард боролся с собой, и это – при его обычной невозмутимости – пугало до дрожи. До сих пор я не задумывалась, как жестоко может поступить муж с неверной женой.

Я не могла отвести взгляда от его сжатых кулаков. Бежать? Спасаться? Закричать? Как муха в янтаре. Не сдвинуться с места. Не разжать губ. Ему ничего не стоило сломать мне шею, а коронер охотно признал бы, что я попросту оступилась. Подумаешь, жена! За моей спиной не было влиятельной родни, которая могла бы потребовать расследования.

Ричард обернулся так резко, что я с тихим писком отшатнулась. Больно налетела бедром на угол стола и всхлипнула.

Муж утомленно прикрыл глаза.

– Перестань, – попросил он брюзгливо. – Хватит уже этой дешевой театральщины. После родов можешь убираться на все четыре стороны. Можешь даже обвенчаться с любовником, я не возражаю. Но до тех пор будь любезна вести себя прилично. Мой наследник должен родиться в законном браке.

Я молчала. Можно не спрашивать, какая судьба уготована моему ребенку. Коль скоро Ричард убедится в своем отцовстве, сына у негодной жены он отберет. Ни один суд не оставит наследника с гулящей матерью, а доказательств моего непристойного поведения уже наберется с лихвой. А я? Готова ли я выбраться из ловушки такой ценой?

Я неосознанным жестом прижала ладонь к животу. Смогу ли я бросить ребенка, если придется? У меня не было ответа… Радовало одно. Если Ричард рассуждает о том, что будет после родов, то вряд ли собирается отделаться от меня раньше.

– Эмма, ты опять придумываешь ерунду, – скучным голосом заметил Ричард, словно подслушав мои мысли. Хотя их нетрудно было угадать по моему лицу. – Я разочаровался в тебе, так что между нами все решено. Ты поедешь со мной и…

– Не поеду! – перебила я. – Я к тебе не вернусь, даже на время.

Я же с ума сойду за восемь долгих месяцев под неусыпным присмотром слуг! И хорошо, если после меня не ждет «случайная» смерть в родах. Роль вдовца не будет для Ричарда слишком обременительна, а печаль его вскоре излечит какая-нибудь юная мисс из хорошей семьи.

Ричард дернул щекой, но вслух согласился:

– Об этом речи не идет. Я куплю тебе дом, в котором ты будешь жить до родов, а захочешь – и после. Могу даже подписать у законника согласие на развод. Хочешь?