Брак на выживание Орлова Анна

Облегчение было таким сильным, что у меня потемнело в глазах. Неужели он действительно на это пойдет? Значит, он не собирался меня убивать? Или передумал?

Хотя что ему помешает вытащить меня из подаренного им же дома и увезти в любом направлении, приди ему на ум такой каприз? Или мне мерещится невесть что из-за проклятого синдрома? Может, стоит поверить Ричарду? Что, если я обманулась на его счет? В конце концов, до сих пор он не сделал мне ничего плохого.

– Нет, я… – начала я нерешительно.

Договорить я не успела. Внизу живота словно вонзили раскаленный прут. Боль была такой острой, что я застонала и согнулась. Ребенок!

Ричард кинулся ко мне, не обращая внимания, что вступил в пахнущую табаком бурую лужу. Я выставила вперед ладонь и простонала:

– Не подходи!

– Что за глупости?! – рассердился муж. – Тебе нужна помощь.

– Нет. – Я села прямо на пол и обняла руками живот. Маленький мой, прошу, не надо! Только не это!

Боль постепенно утихала. Отступала по шажочку, оглядываясь, готовая в любой момент вернуться. Случайность ли, что это уже второй раз происходит в присутствии мужа? Сомневаюсь!

– Эмма, – Ричард опустился передо мной на корточки и заглянул в лицо, – тебе нужен врач. Я найму сиделок и…

– Нет! – снова перебила я. Хотелось забиться под стол, свернуться калачиком и просто лежать, тихо постанывая от ноющей боли. – Я буду жить здесь. Хочешь – приставь охрану снаружи, мне все равно.

Ричард саданул по полу кулаком.

– Идиотка! Ты же за себя не отвечаешь, ты можешь навредить себе и ребенку! Я готов на уступки, но не позволю тебе убить сына.

– Скажи мне две вещи. – Я через силу разогнулась, чтобы посмотреть ему в глаза. – Только честно.

Он напрягся.

– Обещать не стану, но постараюсь.

Я болезненно улыбнулась. Дивная формулировка.

– Первое. Почему ты заменил фамильное кольцо? Ты с самого начала считал наш брак ненастоящим?

– Что? – На красивом лице мужа проступили удивление и досада. – А, понимаю. Тебе кто-то рассказал о черных бриллиантах.

Я молча кивнула, и он поморщился. Снял цилиндр и сунул в него перчатки.

– Глупости. Причина проста. На кольце слишком много старых чар, это могло быть для тебя опасно.

Он смотрел прямо и открыто.

– Предположим, – согласилась я нехотя. Если он и лжет, то уличить его в этом я не смогу. И не удержалась: – А твою маму отец тоже под замок сажал, когда она была в положении?

Лицо Ричарда исказилось гневом, в глазах вспыхнули злые огоньки.

– Не смей трогать мою мать!

– О, конечно…

– Она маг, – процедил он сквозь зубы. – Синдром Бриггса – Фаулера ей не грозил.

Я покосилась на возмущенного Ланса. Передвигаться бедный куст не умел, как ни раскачивал горшок, и теперь неистовствовал в своем углу. Гневно шевелил ветками, потрясал листвой… Толку-то.

– Я тоже маг, – заметила я тихо-тихо. – Выходит, не должна заболеть?

Растерянность на лице Ричарда сменилась скукой.

– Ну, конечно. Маг. Дорогая, твои фокусы годятся только для какой-нибудь ярмарки. Что ты там еще хотела спросить?

От обиды сжало горло. Как легко, как непринужденно он меня унизил! Но ответ был важнее гордости, так что я выдавила:

– Как ты меня нашел?

И даже дыхание затаила. Что я буду делать, если выяснится, что на меня донес кто-то из знакомых? Блэкфичи, Дэнни, мистер Вуд или Осси с братцем?

Ричард странно улыбнулся.

– Ты бросила шаль. Очень дорогая вещь, я сам тебе ее подарил. Я нашел ее потом в переулке и сообразил, что меня надули, как последнего болвана.

– Такая мелочь, – прошептала я с горькой иронией.

Инспектору Лэйну такое и в голову прийти не могло. Я же думала лишь о том, чтобы поскорее унести оттуда ноги. И сама оставила след! Там даже никакой магии не требовалось, всего-то поскорее привести собак. По-видимому, проследить меня до самого университета у Ричарда не вышло, но направление он выяснил, а дальше дело было за сыщиками.

– Хватит разговоров. – Ричард поднялся на ноги, надел цилиндр и протянул мне руку. – Пойдем.

– Нет!

Мой протест услышан не был. Муж подхватил меня на руки и попросту понес к выходу, игнорируя слабое трепыхание.

– Помог…

Он без церемоний зажал мне рот и сказал тихо-тихо, склонившись к самому моему уху:

– Не вздумай кричать. Пожалеешь. Эмма, я достаточно терпел твои выходки. Не зли меня, по-хорошему прошу.

От страха у меня вновь сперло дыхание. Таким Ричарда я не знала. На лбу выступил пот, продрало холодом по спине. Не вырваться… Я зажмурилась, чувствуя, как бегут по щекам горячие слезы. Сейчас он просто снесет меня по лестнице, закинет в свой магомобиль, и все будет кончено.

Вдруг послышался странный хлесткий звук. Ричард дернулся и ругнулся зло:

– Да чтоб тебя!..

Треск, запах горелого…

Я распахнула глаза, как раз чтобы увидеть, как корчатся от огня ветви мирта, которые пытались захлестнуть Ричарда.

– Не-э-эт!

От моего крика, кажется, зазвенели стекла. Ланс!

Муж вновь бесцеремонно зажал мне рот.

– Не вопи, – велел он жестко. – Я не стану уничтожать этот куст, если он тебе так дорог, а ты веди себя тихо. Договорились?

Почти ничего не видя от слез, я кивнула. Смотреть на опаленные ветви мирта не было сил.

– Эй, парень! – окликнул вдруг знакомый скрипучий голос.

Ричард повернул голову.

Мистер Вуд стоял спокойно, опираясь мозолистыми руками на вилы.

– Ты что тут делаешь? – продолжил он так же бесстрашно.

Мне хотелось кричать. Плакать. Умолять.

Ричард же его покалечит! Просто отмахнется походя, и бедный старик упадет на пол.

Я не могла вымолвить ни словечка. Лишь смотреть. Смотреть, как осыпается пеплом моя вожделенная новая жизнь, как выстраданная магия превращается в «ярмарочные фокусы».

– Это не ваше дело, уважаемый, – скучным тоном ответил Ричард. – Я – лорд Блэкмор, и Эмма – моя жена.

– Эмма, значит, – пробормотал садовник, кинув на меня острый взгляд.

Я умоляла глазами. Не вмешивайтесь! Пожалуйста, не надо! Иначе вам тоже не поздоровится.

Садовник склонил набок голову.

– А чем докажешь?

– Что?! – опешил Ричард.

– Чем докажешь, говорю. Мужем любой может назваться. Колечко-то у жены твоей есть? Или документ?

Он так смешно это сказал, что у меня дрогнули губы.

Ричард гордо выпрямился.

– Я – лорд! Я не обязан вам что-то доказывать.

– А я – всего лишь садовник, – безмятежно согласился мистер Вуд, сверкнув зелеными глазами из-под седых бровей. – Но это моя территория, парень. И буянить тут не смей! Ты что же это творишь, а? Ворвался, порчу университетскому имуществу чинишь, девиц похищаешь… Ай-ай-ай!

От абсурдности ситуации у меня голова шла кругом. Мистер Вуд что, совсем ничего не боится?! Я перехватила его взгляд и поняла: не боится.

– Я компенсирую убытки, – напряженным голосом пообещал Ричард. – А теперь – с дороги.

– Девочку оставь, – ласково-ласково посоветовал ему садовник. – Не то, не ровен час, на лестнице споткнешься…

– Вы мне угрожаете?

– Да упасите добрые боги! Предупреждаю. Девочка-то не пушинка, тебе с ней на руках идти несподручно. Мало ли что.

И улыбнулся в седые усы.

Наверное, что-то стояло за этими невинными фразами. Что-то такое, чего не понимала я, но в полной мере понимали мужчины. Ричард дрогнул. Опустил меня на пол, отступил на шаг.

– Я этого так не оставлю!

Я поежилась, столько сдержанной ярости было в его голосе, и попятилась к мистеру Вуду.

– Не оставляй, – разрешил садовник безмятежно.

На скулах Ричарда играли желваки. Он вперил в меня взгляд и процедил:

– Ты ведь понимаешь, что я могу обратиться в суд?

Оказавшись за широкой спиной мистера Вуда, я осмелела достаточно, чтобы возразить:

– И скандала не побоишься?

Ричард мотнул головой.

– Куда уж больше? Ты и так опозорила меня на весь город.

Садовник насупился:

– Хочешь в суд идти – валяй. А сейчас – вон пошел! Не то…

Он угрожающе сжал древко вил.

Ричард передернул плечами, зло хлестнул себя по бедру перчатками и деревянной походкой прошагал к выходу. Уже на пороге обернулся.

– Я тебе этого не прощу, Эмма. Ты поплатишься. У всех, кто тебе помогает, тоже будут неприятности. Я верну тебя, если понадобится, силой.

Выпустив напоследок эту отравленную стрелу, он наконец ушел.

Я покачнулась. В голове вновь зашумело, и я неизящно плюхнулась прямо на пол.

– Эй, ты что удумала? В обморок не грохнешься?

Старик присел передо мной на корточки и бесцеремонно встряхнул за плечи. От рук его, морщинистых, в цыпках и мозолях, исходило уютное тепло. Надо бы отодвинуться – неприлично же! – но не было сил.

На мои колени взгромоздился появившийся из ниоткуда увесистый кот. Повозился немного, потоптался и наконец свернулся калачиком, подставив мне оттопыренное рыжее ухо. Я машинально его почесала и под довольное «мрр» окончательно пришла в себя.

– Спасибо, я уже в порядке. – Я попыталась вывернуться из крепкой хватки мистера Вуда. – Что с Лансом?!

Мистер Вуд отмахнулся и, кряхтя, поднялся на ноги.

– В порядке твой Ланс. Крону ему лордик проредил, но ветки не мозги, отрастут. Ты мне вот что скажи, девочка. Он и вправду твой муж?

Я молча кивнула и опустила глаза.

Садовник крякнул.

– Что же вы, девки, так за принцев замуж рветесь?!

Что я могла ответить? Что девочек растят на сказках о прекрасных принцах? Что наше главное предназначение – удачное замужество?

Я вышла замуж по любви – так мне казалось! – но могла ли я вообще ответить отказом на предложение Ричарда? Предложение, столь выгодное для семьи и лестное для меня?

В нашем мире у девушки лишь три пути: замужество, роль старой девы и стезя куртизанки. Хлеб старой девы горек, особенно если у нее нет собственных денег и приходится быть приживалкой у родни. Жизнь куртизанки, особенно вышедшей в тираж, тоже не фунт изюму. Вот и остается искать мужа…

Когда Ричард предложил мне руку и сердце, я согласилась без раздумий. Как же я могла быть такой слепой, такой наивной? Мечтать о тихой жизни рядом с любимым мужем, о доме, о детях… Куда подевалось мое хваленое благоразумие? Любовь, и весь сказ.

– Ну-ка, девочка. – Мистер Вуд подхватил меня за под мышки, поставил на ноги и велел: – Давай работать! И не бери дурного в голову.

Я лишь кивнула…

За работой и вправду стало легче. Я возилась с рассадой, полола грядки, мыла горшки, пока в голове не остался лишь туман усталости. Поначалу я береглась, чутко прислушивалась к себе и боялась причинить вред ребенку. Но боль не возвращалась, даже тошноты не было, несмотря на удушливый запах табака. Мистер Вуд вытер лужу и хорошенько все проветрил, однако мой обострившийся нюх еще доставлял неудобства.

– Эмили, – садовник похлопал меня по плечу, – хватит уже. Ляг, поспи.

Он по-прежнему звал меня выдуманным именем, и от этого тоже было легче. Как будто не было никакой леди Эммы Блэкмор, лишь фантом, страшный сон.

Я передернула плечами. Спать? Мне до сих пор в каждом шорохе мерещатся шаги мужа!

Мистер Вуд смотрел так участливо, что я созналась:

– Вряд ли я теперь усну.

– Ерунда. Сейчас чайку выпьем и тебя отпустит. С пирожками, а?

Он подмигнул мне, и я выдавила улыбку. Какие уж тут пирожки!..

Мистер Вуд усадил меня в углу, шикнув, когда я попыталась помочь накрыть на стол.

– Сиди уж, болезная.

Но как-то так он это сказал, что я не обиделась. Только кивком поблагодарила за тарелку с горкой поджаристых пирожков и пригубила чай с чабрецом.

Вкусно пахло вареньем, сдобой и травами. Уютно мурлыкал кот на коленях, напряжение понемногу отпускало. И все же притвориться, что ничего не случилось, я не могла.

– Мистер Вуд, – начала я, когда были выпиты последние капли чая, а от выпечки остались только крошки. – Я очень благодарна вам за помощь, но… у вас могут быть неприятности из-за меня, а я этого не хочу.

Садовник фыркнул в чашку и отставил ее от греха подальше.

– Эмили, не ерунди. Пусть только сунется этот твой лордик! Уж я ему!

Он выразительно потряс в воздухе мозолистым кулаком, и у меня на глаза навернулись слезы.

– Вы не понимаете! Он лорд, маг…

– А я – простой садовник? – Мистер Вуд усмехнулся в усы. – Не трусь, Эмили. И не таких бивали.

Столько в его голосе было спокойной уверенности, что я немного приободрилась.

– Спасибо, – тихо выдохнула я, импульсивно схватила его за руку и сжала. – Спасибо…

– Ну будет. – Он погладил меня по голове, как маленькую, и поднялся. – Иди-ка ты спать, а мне пора. Студентов еще надо погонять, у пятого курса через час семинар по сбору лекарственных трав.

– Эй! – в углу соткался Барт с вытаращенными глазами. – Что это с твоим миртом?

У меня не было сил объяснять.

– Потом расскажу, – отмахнулся садовник и за локоток отвел меня в комнату.

Не раздеваясь, я устало опустилась на постель, смежила веки… Издали донесся тихий голос мистера Вуда, потом матрац прогнулся и к боку прижалось что-то мягкое и пушистое.

– Мрр? – поинтересовался кот, ткнувшись лбом в мой подбородок.

Я провела рукой по теплому меху, обняла и скорее почувствовала, чем услышала глубокое низкое урчание…

Проснулась я от настойчивого стука в дверь и громкого:

– Леди Блэкмор! Откройте, леди!

Верней меня могло разбудить разве что ведро ледяной воды на голову. «Леди Блэкмор»?!

Я ссадила на пол недовольного кота и, прежде чем открыть дверь, наскоро привела себя в порядок. Если меня чему и научили в пансионе, так это всегда выглядеть достойно.

– Леди, – с почтительным поклоном произнес джентльмен в золотом пенсне и черном костюме, подобающем разве что гробовщику. – Я – секретарь ректора сего учебного заведения. Мистер Олдкасл просил вас почтить ег визитом. Извольте проследовать за мной.

Мистер Олдкасл? Ректор? Дурное предчувствие превратилось в твердую уверенность: меня ждут неприятности. И не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, с какой стороны. «Леди Блэкмор», и этим все сказано…

Кабинет ректора выходил на запад. За огромным, во всю стену, окном неторопливо и величественно садилось солнце. Небосвод, залитый фиолетовыми, алыми и золотыми всполохами, был настолько красив, что я напрочь забыла, зачем пришла. И лишь после негромкого «кхе-кхе» заметила людей.

Раскрасневшийся лорд Блэкфич нервно крутил в руках стакан и не поднимал на меня глаз. Второй джентльмен, худой настолько, что мог бы служить анатомическим пособием, расхаживал взад-вперед по толстому ковру.

– Леди Блэкмор, прошу, присаживайтесь. – Худой указал мне на кресло, стоящее чуть поодаль, напротив лорда Блэкфича. – Мы с вами незнакомы, но сейчас не до церемоний, поэтому представлюсь сам. Профессор Олдкасл, ректор университета.

– Очень приятно, – натянуто улыбнулась я и подала ему руку.

Он осторожно, словно боясь обжечься, сжал мои пальцы и тут же отпустил.

– Леди Блэкмор, прежде всего, позвольте заверить вас в моем глубочайшем почтении… – начал он издалека, и я не утерпела:

– Мистер Олдкасл, прошу вас, обойдемся без формальностей. Переходите ближе к делу.

Это было невежливо. Очень невежливо, но у меня не осталось сил на расшаркивания. Ощущение грядущей катастрофы все усиливалось.

Джентльмены переглянулись, лорд Блэкфич пожал плечами и проворчал что-то невнятное.

– Что же. – Ректор сложил руки перед собой. – Тогда не стану ходить вокруг да около. Леди, ко мне обратился ваш супруг, который очень просил, кхм, поспособствовать вашему примирению.

Я до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

– Каким образом? – словно со стороны услышала я свой голос.

Оставалась робкая надежда, что дело обойдется увещеваниями. Мистер Олдкасл не оставил от нее камня на камне.

– Я вынужден вас уволить.

Должно быть, я изменилась в лице, потому что ректор подался вперед, очевидно намереваясь подхватить меня, если я лишусь чувств. В его холодных глазах даже мелькнуло что-то человеческое. Тем не менее продолжил он твердо:

– Леди Блэкмор, вы же понимаете, что не можете работать без согласия супруга. Вы устроились к нам обманом, назвавшись чужим именем.

Лорд Блэкфич вздрогнул, его щеки и шея густо покраснели, и он сделал большой глоток. Его наверняка ждет разнос. Это ведь он меня привел и навлек тем самым на университет неприятности.

На сочувствие у меня не осталось душевных сил. Меня выставляли на улицу, и спорить, очевидно, бесполезно.

– Когда? – выговорила я, с трудом шевеля онемевшими губами. – Когда я должна буду уйти?

– Боюсь, немедленно.

Это был удар.

– Джордж, ты не можешь! – запротестовал лорд Блэкфич. – Выгнать девушку на улицу на ночь глядя!

– Приюти ее, раз считаешь нужным, – отрезал ректор, хмурясь. – Вам, леди, лучше бы вернуться к мужу. Лорд Блэкмор настолько благороден, что готов закрыть глаза на ваши причуды и, прямо скажем, не слишком приличное поведение. Не сверкай глазами, Родерик. Ты только представь, какой скандал будет, если Блэкмор пойдет в суд! Мы укрываем у себя его неверную жену! Это же до столицы дойдет.

– Я не!.. – начала я возмущенно и осеклась.

Вряд ли я сумею доказать, что не изменяла Ричарду. К тому же лучше быть неверной женой, но живой, чем верной, но мертвой.

– Леди Блэкмор, поймите, – теперь мистер Олдкасл говорил мягким отеческим тоном, – по закону вы не имеете права избегать семейных обязанностей. Ваш муж получит решение суда и препроводит вас домой силой. Это вопрос времени и расходов, но за ними лорд Блэкмор не постоит. И любой, кто станет противиться вашему возвращению к мужу, пойдет против закона. Это во-первых. А во-вторых, лорд Блэкмор на правах супруга потребовал выплатить ему всю причитающуюся вам заработную плату.

– Что?! – в ужасе просипела я, таращась на него, словно селянка на фейерверк.

Неужели Ричард настолько низко пал?!

Ректор лишь развел руками:

– Увы, леди, закон и в этом на стороне вашего супруга. Я был вынужден согласиться.

Значит, Ричард отобрал у меня все? Оставил без крыши над головой, без корки хлеба и при этом в своем праве? Мол, сама виновата, раз посмела убежать от мужа? Я принадлежала Ричарду телом и душой. Ведь я – дурочка! – добровольно согласилась на магический брак!

В горле что-то клокотало, как будто им хлынула кровь из моего разбитого сердца. Мерзавец, какой же он мерзавец!

Не знаю, каким чудом я сумела удержать злые слезы и подняться.

– Прошу меня извинить, джентльмены, мне пора. Обещаю немедленно избавить университет от… своего присутствия.

Голос жалко дрогнул, и лорд Блэкфич взвился, как подброшенный пружиной.

– Эмма, дорогая. – Он взял в свои руки мои холодные пальцы. – Вы можете пока пожить у нас. Уверен, мы что-нибудь придумаем!

– Нет, спасибо, – покачала головой я и соврала: – Мне есть куда пойти.

В ушах звенел злой голос Ричарда: «У всех, кто тебе помогает, тоже будут неприятности».

Я не хотела, чтобы Блэкфичи дорого заплатили за свою доброту. Все равно им придется меня выдать Ричарду рано или поздно, так какой смысл оттягивать неизбежное?

– Уверена? – Лорд Блэкфич попытался заглянуть мне в глаза. – Твой отец не простит мне, если с тобой что-нибудь случится.

Я через силу улыбнулась:

– Не беспокойтесь, со мной все будет в порядке.

Никогда в жизни я так беспардонно не лгала.

Дверь захлопнулась за спиной. Я помедлила на пороге. Нужно идти собрать вещи…

Я машинально сделала несколько шагов и остановилась. Куда идти? Зачем?

Не хватало еще столкнуться с мистером Вудом! Он тут же все поймет, начнет уговаривать остаться… Согласиться я не могла. Как не могла и принять помощь лорда Блэкфича. Они хорошие, они очень хорошие! Именно поэтому я не вправе ставить их под удар. Ричард ведь обещал мстить. Вдруг он, например, добьется увольнения мистера Вуда? В его возрасте уже не так-то просто найти работу.

Решено. Зачем портить жизнь хорошим людям, которые отнеслись ко мне по-доброму? Им и так досталось из-за меня, даже бедный мирт пострадал.

Все могло быть так замечательно!

Я прикусила губу и, ничего не видя от подступающих слез, бросилась по лестнице вниз. Все вокруг словно заволокло прохладным туманом, а мир будто сузился и выцвел. Наверное, так видит лошадь в шорах.

Засыпанная гравием дорога. Смех студентов из приоткрытого окна кампуса. Высокие кованые ворота. Приторно сладкий запах роз, от которого першит в носу.

Я шла куда глаза глядят. Ступать по мостовой в тонких домашних туфельках было неприятно, но маленькое неудобство лишь тенью скользнуло на краю сознания.

Летним вечером людей на улицах было немало. Какая-то пожилая дама, по виду гувернантка, неодобрительно поджала губы и перешла вместе со своими воспитанниками на другую сторону дороги.

Мне было все равно. Меня не задевали косые взгляды, не обидела девица, которая при моем приближении сморщила нос и прижала к нему надушенный платок. Ах да! Я ведь не сменила рабочее платье, подол которого щедро окропила табачная настойка. Должно быть, от меня разило как из пепельницы, но в сравнении с остальным это была такая мелочь!..

Загорались фонари. Постепенно темнело, и так же темнело у меня на душе. Я слишком устала бежать и прятаться. Слишком устала жить в страхе за себя и за ребенка. Нужно куда-то пойти, где-то укрыться, но куда и где? Ричард уже не раз меня находил и найдет снова.

Я словно шла по узкому туннелю, слабо различая, что по сторонам. Брусчатка под ногами. Мошкара вьется у фонаря. Запах раскаленного масла, пива и чеснока.

Меня вдруг резко затошнило, я бросилась вперед, ничего не видя перед собой… и едва не угодила под колеса. Стук копыт, ржание лошадей, испуганный крик возницы, и экипаж прогрохотал мимо…

Я прижалась лопатками к стене кафе. Кирпичи приятно холодили спину, и я понемногу приходила в себя.