Тайна родной крови Болдова Марина

– Получается, Хмелевский бросил Эльзу с ребенком?

– Да, она именно так и думала. Эльза считала, что Казимир выбрал жену, потому и уехал.

– Возможно, жена ничего о беременности Эльзы мужу не сообщила.

– Я тоже это предположила. Но Эльза всегда винила его. К этому времени, как я поняла, отношения с КГБ у нее были закончены. Ее куратор уехал из Москвы.

– Кто же тогда помог ей с переездом в Самару?

– Он и помог. У них сложились отношения и помимо служебных. Видимо, он очень был к ней привязан, что меня совсем не удивляет, раз приобрел для нее здесь квартиру да и содержал Эльзу до поры до времени. Бросил когда пить начала.

– Елена Алексеевна, случайно Эльза не называла его имени?

– Называла. И я знаю, точнее, знала этого человека. Его внук Шустов Сергей учился у меня в классе вместе с Катей. Генерал Леонтьев Арсентий Павлович, так звали бывшего куратора Эльзы Шторм.

Глава 31

Когда у него появилось это чувство совершенной ошибки, Казимир Хмелевский помнил точно. В день отъезда из России. Не было тоски, что покидает родину (ведь родился тут!) – комом в горле стоял страх, что теряет что-то важное, судьбоносное. Словно душа протестовала против его выбора – уехать. Сейчас понимает – послушался бы…

В день смерти мамы Клары узнал, что деньги на его воспитание они получали от Лилии Бас, подруги тети Зоси. «Вот адрес в Куйбышевской области. Когда решишь забрать оставшиеся ценности, сам туда не езди, опасно. Пусть поедет тот, кому ты полностью доверяешь. И уезжай из этой страны, мой мальчик. Как только будет возможность. Домой, в Польшу. В Кшешовице у нас есть родственники, они тебе помогут», – просила она его.

Ему было двадцать два, он был влюблен в Эльзу Шторм безумно, безнадежно, не мыслил жизни без нее. Ни о каком отъезде из Советского Союза и не помышлял.

Эльза… Влюбился Казимир сразу, в одночасье. Это неправда, что дети не могут любить. Он осознал себя мужчиной в семь лет, как только увидел ее за партой в классе. И пошел провожать домой после уроков. Выяснилось, что живут они в одном доме: Эльза в первом подъезде, он и ее подруга Анна Волчек – в четвертом. Он только возле дома заметил, что из школы они шли втроем. С тех пор так и дружили – он, Эльза и Анна.

Он думал, это навсегда: он и Эльза. Прозрел так же в одночасье, как и влюбился: на выпускном вечере заметил вдруг, как по-хозяйски в танце обхватывают талию его подруги руки физрука. Как напряженно та улыбается ему, глядя увлажненными глазами, как подрагивают тонкие пальцы на его мощной шее. Откровенное желание, написанное на лице молодого мужика, заставило Казимира застонать в голос. Напуганная его реакцией, Анна поспешила увести его из зала, держа как малыша за руку. Она привела его в пустой класс, усадила за парту, но успокаивать не стала. Молча сидела рядом, слушая его причитания. Странно, перед Анной он стыда не испытывал. Знал, что никому не расскажет о его слабости. Он доверял ей.

После школы совершил глупость – ушел в армию. Анна и Эльза стали студентками. О том, как весело училась Эльза, узнал лишь через два года. Студент четвертого курса, преподаватель с кафедры математики, лейтенант – чувствовал, список был не полным! Даже обиделся тогда на Анну, которая в письмах ни словом не обмолвилась о похождениях своей подруги. Обиделся, но стал уважать еще больше.

Простить Эльзу он бы смог, будь это нужно ей самой. Не нужно было его прощение, как не нужен и он сам.

Учился заочно, работая лаборантом в НИИ. Видел Эльзу часто, правда, в гости та ходила только к Анне. Если он был там, здоровалась мимоходом, приветливо, но равнодушно. Боли от потери уже не было, но что-то каждый раз тревожило, не отпускало. Он видел ее во сне: она уходила вдаль, маня за собой, он порывался бежать за ней, но наталкивался на прозрачную стену. Сон свой повторяющийся считал символичным – так, мол, и должно быть. Еще живая тогда мама Клара открыто переживала за Анну, молчаливым своим укором убеждая его в неправоте выбора. Да, Анна дана была ему богом, чтобы убрать из его жизни порочную Эльзу. Но забыть любимую он не мог…

Тот день, когда Эльза пришла к нему сама, Казимир запомнил на всю жизнь. Поверил сразу ее словам, что не смогла она не ответить на его любовь. Решил – все, женюсь, будут дети, и Эльза станет навсегда его. Готовился сделать ей предложение, даже не сказав ничего ни Анне, ни маме Кларе. Но не успел. Эльза вышла замуж и уехала из Москвы.

Он женился на Анне. Решение было спонтанным, согласие Анны неохотным, точно она понимала, что должна помочь ему избавиться от наваждения, и шла на эту жертву ради него. То, что она преданно любит его много лет, узнал позже, долго полагая, что их брак – чистая сделка.

Умерла мама Клара. Они с Анной стали готовить отъезд в Польшу. С помощью ее отца все шло гладко. Нужны были только финансы на жизнь в незнакомой стране. Он сам поехал в Куйбышевскую область. И здесь ему сопутствовала удача. Он решил, что судьба сама ведет его единственно верным путем.

Однажды Анна заболела серьезно, напугав до одури своим долгим обмороком. Он так привык, что она никогда не болела! Сидя в машине «Скорой помощи», думал только о том, что сделал не так. Не обидел ни разу, слова грубого не сказал, дороже Анны никого на тот момент не было в его жизни. И откуда этот нервный срыв?

Анну выписали не скоро, но с радостной вестью – она была беременна. Но именно в тот день из своего довольно продолжительного брака вернулась Эльза Шторм.

Документы для отъезда были готовы. Казимир заставлял себя не думать об Эльзе, не отходил от Анны, исполняя все ее желания. Но стал часто ловить на себе ее настороженный взгляд. Он дождался этого прямого вопроса-утверждения: «Ты не хочешь ехать, Казимир? Потому что она вернулась?» Что он мог ответить? Убеждая жену, что все в порядке, что она для него – единственная и любимая женщина, не верил сам себе. Не верила ему и Анна. И тогда он решился на безумие – вымолить у Эльзы прощальную встречу.

Она согласилась неожиданно легко. «Ты что ж, думаешь, Анна не понимает, что ты до сих пор мой?» – говорила ему Эльза, расстегивая по одной пуговицы его рубашки и насмешливо заглядывая в глаза. Он попробовал этот наркотик – Эльзу Шторм, точно обезумел… Он ничего не мог дать Анне. Пряча глаза, уходя в ночь, возвращаясь к ней под утро опустошенным.

А Эльза через неделю вновь уехала в очередное путешествие с новым любовником, ничего не сказав ему, Казимиру. Он звонил ей в дверь, колотил в бессилии ногами, ругался страшно, пока за ним не пришла Анна. Как и когда-то взяв его за руку, увела домой, не упрекая, не виня.

Эльза вернулась за день до их отъезда. Он увидел ее входившей в их подъезд, и понял, что та направляется к ним. И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, малодушно сбежал. Вернулся поздно, пьяный и злой. Но ни словом не обмолвился, что знает о возвращении любовницы. Промолчала и Анна. Вскоре они уехали.

Их встретили в Кшешовице так, будто ждали всю жизнь. Казимир купил ферму, земли и построил дом. Они с Анной пережили смерть первенца. А через два года он потерял Анну, давшую жизнь Анке и Михаэлю.

Сейчас он похоронил дочь. Как долго еще платить за ту ошибку, что совершил много лет назад? Какими молитвами можно выпросить прощение? И как искупить вину перед теми, кого уже нет?

Глава 32

Алекс ехал, не нарушая правил. Хотя и не боялся, что задержат: был уверен в Кате, уверен, что не расскажет ничего такого, что б помогло его найти. И правда, из города выехал беспрепятственно, на авторынке на трассе купил подержанную машину, старую бросив на лесной просеке. Побрызгал на волосы специальной краской, придав им более темный оттенок, зачесал по-другому, подправил брови. Джинсы сменил на дорогие льняные брюки, рубаху – на тонкого трикотажа тенниску, кроссовки – на светлые полуботинки. Пакет с ненужными шмотками выкинул в контейнер на заправке. Привычно порвал паспорт на чужую фамилию, справку о временной регистрации и водительские права. Билет на аэробус был заказан на его настоящее имя.

Он вновь подумал о Врублевской. Алекс знал ее близко. Она жила в доме на правах официальной невесты Хмелевского, у которого он тогда работал водителем. Работу ему нашла бабушка, кажется, случайно услышав разговор двух женщин из обслуживающего персонала пансионата. Они только приехали в Польшу, нужно было как-то устраиваться, и он вынужден был согласиться. Хотя настоящая работа, точнее – заказчик, уже ждал встречи с ним. Но об этом бабушка не должна была даже догадываться. Алекс был уверен, что и до сих пор она бы пребывала в неведении, чем на самом деле он зарабатывал на жизнь. Если бы ей не сообщила об этом эта тварь – Врублевская.

…Она тогда сама пришла к нему в гараж. Алексу достаточно было встретиться с ней взглядом, чтобы понять – дрянь та еще. Холодная, расчетливая. Он сделал вид, что не понимает ее намеков, но она откровенно и прямо предложила легкий секс. «Для здоровья, без обязательств», – произнесла насмешливо. «Почему нет?» – сдался он, не особенно сопротивляясь. Они стали любовниками. Молчаливая договоренность хозяйки и наемного служащего позволяла ей получать удовольствие вне спальни хозяина, а ему иметь свободное время, когда было необходимо.

Алекс часто навещал бабушку. Рассказывал об имении, немного о хозяевах, горничной Злате, с которой у него якобы начинался роман. О Злате она расспрашивала подробно, следила за выражением его лица, видимо пытаясь понять, что значит для него эта Злата. Но обмануть ее было невозможно – Злата была хорошей, веселой, но не для крепких отношений. Бабушка качала головой, мол, еще, может быть, приглядишься внимательнее, девушка-то приятная, нравится! Он согласно кивал. На время, казалось, бабушка оставила эту мысль – женить его на Злате, но, каждый раз приезжая к ней в пансионат, видел в ее глазах ожидание перемен в его холостяцкой жизни и вновь говорил о девушке. Ну не о любовнице же рассказывать! И не о работе наемным убийцей…

Берег ее, бабулю, берег – не уберег! Как же Врублевская ее нашла?! Алекс был уверен, что бабушка никак по доброй воле не могла дать ей этот номер телефона, известный только им двоим.

Тогда, кроме секса, их с Врублевской ничего не связывало. Они не лезли в личную жизнь друг друга: он не спрашивал, что ей нужно в этом доме, она не интересовалась его отлучками, прикрывая перед хозяином тем, что посылает по своим делам. Частенько он оборачивался за день, но однажды пришлось уехать на двое суток. Встретила она его гаденькой улыбочкой и вопросом: «Не промахнулся?» Ему это не понравилось, но он смолчал, понадеявшись, что вопрос чисто случайно «в яблочко», не по знанию. А она уже знала…

Алекс был уверен, что Врублевская просто окучивает немолодого хозяина с целью женить его на себе. Свадьба могла и состояться, если бы Хмелевский не застал их тогда в гараже. Выгнал ее в тот же день. Алекс сам ушел на следующий.

Сообщив бабушке, что завербовался в иностранный легион, на самом деле продолжал работать наемником, беря заказы преимущественно в другие страны.

Они встретились с Врублевской лишь через шесть лет. Та случайно увидела их с Анкой выходящими из дома в Кшешовице, где они жили. На следующий день Врублевская поджидала его в припаркованном рядом с подъездом автомобиле. И предложила работу – убить Катерину Шторм.

А теперь эта тварь смеет угрожать ему.

Глава 33

Алла Арсентьевна Шустова смотрела на спящего рядом мужчину и понимала, что ей его не удержать ни квартирой, ни деньгами. Только лишь любовью! Не прав ее сын, не прав! Не купится Паша, не такой он. Она любила его так, что больно становилось, даже, когда шепотом произносила его имя. И думалось ей, что и он любит. Пусть не так, не безумно, больше телом – как любовница она его устраивала, это точно. Конечно, от стряпни ее морщился, ну так она и особенно не заморачивалась с готовкой, заказывая из ресторана что повкуснее – мяса много, как любит Пашенька. И Пашенька не уходил в ночь от нее, спал сладко в ее спальне, на ее кровати, раскинувшись на подушках, чуть прикрывшись тонкой простыней. А она вот так смотрела полночи на него, сон все равно не шел. Лишь под утро проваливалась в короткое забытье, чтоб встать пораньше, успеть остатки сна с лица убрать, накраситься, волос к волоску в прическе уложить. И сварить ему кофе, подать в постель на серебряном подносе в любимой им кружке. Дико, конечно, смотрелась эта керамическая пол-литровая емкость с надписью «I Love Milk» на старинном серебре, никогда бы раньше она не… но ему – с удовольствием и любовью. Все прощала, все! Даже, когда загулял однажды с пошлой соплюшкой, школьницей почти, попа которой с кулачок, да на месте груди – прыщики. Чем прельстила?! Недолго он с ней развлекался, месяца не прошло – вернулся. Ничем не попрекнула… Всю накопленную в его отсутствие любовь на него обрушила, ночь прошла, как в молодости только бывает, а утром проспала…

Пора было вставать. Алла Арсентьевна, не одеваясь, держа шелковый халат в руках, прошла по коридору в ванную комнату. Делая евроремонт в квартире, она увеличила площадь ванной за счет огромного холла, и теперь там поместились и джакузи, и душевая кабинка, и обитый кожей пуф, и множество зеркальных шкафчиков. Она скинула домашние сланцы и встала на мягкий коврик. Глядя в зеркало на свое тело, она недовольно поморщилась: стоило только пропустить несколько занятий в фитнес-центре, как на талии тут же примостился жирок.

Вновь она подумала, что сын не прав: не деньги держат Пашу возле нее. Она сама. В свои пятьдесят с небольшим она стройнее многих девушек, ухожена, да и что те могут дать такому требовательному мужчине, как Павел? А у нее опыт…

Говорят, первого мужчину не забывают. А она не может вспомнить даже его имени. Случайный в ее жизни получился человек. Новогодняя вечеринка на чьей-то даче, много разного и странного народа – известный в городе художник, пара артистов местной драмы, директор гастронома, две Аллочкиных одноклассницы. Это – из знакомых. Но этого мужика она не знала. Он представился инженером. Ей было наплевать, кто он! Она выпила уже столько шампанского, что хотелось чего-то такого, запретного. Одноклассницы целовались с артистами, а она одна сидела на неудобном стуле возле стола, потягивая вино из бокала. Аллочка обрадовалась и инженеру, рассмеявшись, не зная чему. Такую, смеющуюся, тот и отнес ее куда-то на второй этаж в свободную комнату.

Потом все же вспомнила, это был кабинет. Вспомнила, потому что во время того, что с ней происходило, из-за плеча инженера видела только ряды книг на стеллажах. Больше ничего не задержалось в памяти. Она бы забыла и это, если бы… А теперь у нее есть тайна…

Когда через одиннадцать лет рожала Сергея, врач очень удивился, что на вопрос «это у вас не первые роды?», она ответила «первые».

Алла Арсентьевна никогда не пыталась выяснить, где тот, рожденный ею в шестнадцать лет от инженера ребенок.

– Алла, Алла! Не слышишь?! Пришли к тебе! Из полиции, – Павел зашел в ванную, на ходу завязывая пояс халата.

– Пашенька, открой, я сейчас.

– Быстрее уж! – буркнул тот недовольно и вышел.

«Это Сергей! Во что он опять ввязался?» – Алла Арсентьевна ни на минуту не сомневалась, что виновник этого визита – ее сын.

– Следственный комитет, старший следователь Борин, – представился вошедший. – Алла Арсентьевна, извините за столь раннее вторжение…

– Вы по поводу Сергея? Я не знаю, где он.

– Я здесь по другому поводу. Мы можем поговорить?

– Да, конечно, прошу в гостиную.

Она заметно успокоилась. Нет, и не могло быть других поводов для таких вот встреч!

– Алла Арсентьевна, вы никогда не слышали от вашего отца фамилию Шторм? – Борин без приглашения присел на стул, отодвинув его от обеденного стола.

– От отца? Ничего не понимаю! Шторм – девичья фамилия жены моего сына, вы-то уж должны об этом знать! Конечно, я знакома и с Эльзой, ее матерью. Впрочем, знакома – это слишком сильно сказано для пары встреч на родительских собраниях в школе. Но при чем здесь мой отец генерал Леонтьев?

– Алла Арсентьевна, хотя Катя и вернулась домой, нам до сих пор неизвестно, кто ее похитил и зачем.

– Но она что-то же говорит по этому поводу?

– Человек, который увез ее из дома, она знает только имя – Алекс, должен был, по его же словам, ее убить. Но почему-то отпустил. Катя уверена, что он – наемник, кто-то заказал ему это преступление. Вы понимаете, что ей по-прежнему угрожает опасность? Не стану грузить вас подробностями, но, возможно, это связано с прошлым Эльзы Шторм. Нам нужна ваша помощь: в архивах вашего отца…

– Хорошо, я поняла. Я знаю, какое именно прошлое Эльзы вас интересует. Хотя все участники той истории мертвы…

– Вы позволите включить диктофон?

– Пожалуйста, – пожала она плечами. – Я узнала о том, что Эльза когда-то была любовницей отца, случайно: банально подслушала его ссору с мамой. И только когда ее не стало, отец рассказал мне все о своих отношениях с матерью Кати.

Отца перевели из Москвы в Куйбышев в восемьдесят втором, вроде бы с повышением. Но мама почему-то считала это ссылкой, нередко попрекая этим отца. Он часто уезжал в Москву, ее никогда с собой не брал, она злилась, срывалась на мне. Мне кажется, успокоилась, лишь став генеральшей! Мы въехали в эту квартиру, она занялась благоустройством, записалась в кружок кактусоводов, вязала салфеточки, в общем, была при деле.

В девяносто первом я родила Сергея.

– А где его отец?

– Понятия не имею! Мы разошлись, точнее, мой отец его выгнал из дома, когда… впрочем, это не важно! Где сейчас Шустов, мне не интересно, но, думаю, бомжует с такими же, как он. Здесь не появлялся ни разу. Нет, вру. Приходил! – она усмехнулась. – К отцу! Не знаю, о чем они говорили. Ушел злой, матерился.

Так вот. Эльза Шторм с дочерью приехали в тот же год, как я развелась. О том, что квартиру ей приобрел отец, я узнала от его водителя. А потом эта ссора отца с матерью. Мама почему-то была уверена, что Катя – дочь моего отца.

– Это не так. Отец Кати – Казимир Хмелевский.

– Хмелевский… Вот так поворот судьбы! Значит, Эльза родила от своего же подопечного!

– Вы знаете, что Эльза была осведомителем?

– Да, и курировал ее мой отец. До своего отъезда из Москвы. Впрочем, как он потом мне рассказал, его «высылка» была связана именно с ней. Точнее, с делом Хмелевских.

– А кем был ваш муж? – неожиданно задал вопрос Борин.

– Шустов? Когда-то – хорошим адвокатом. Позже – алкашом. Только не думайте, что это я его споила! – опять усмехнулась Алла Арсентьевна.

– Что вы знаете о деле Хмелевских?

– Вы не поверите, но многое. У отца были копии всех документов по делу.

Виктора Хмелевского взяли где-то в шестидесятых на ограблении московского коллекционера Савушкина. Где хранится краденое, узнать не удалось. Его сестра успела все спрятать. Позже ее тоже арестовали. Сына Хмелевского, Казимира, отправили в детский дом. Виктор умер еще до суда. Его сестру осудили, отправили в лагерь.

Мой отец был простым дознавателем, а его начальника звали Андрей Злотый. Дело было закрыто, но отец и Злотый все же не оставили мысли найти ценности. После осуждения Зоси Хмелевской Злотый был направлен на службу куда-то в Сибирь, а отца перевели в другой отдел. А через год ему позвонила директор детского дома, куда отправили Казимира, и сообщила, что того усыновили родственники. Вроде бы появилась зацепка, за ними следили, но опять все впустую. Семья жила замкнуто, из Москвы не выезжали, жили скромно, как обычные госслужащие. Но отец до последнего дня был уверен, что они знали и пользовались, пусть понемногу, припрятанным добром. Более того, перед смертью обо всем рассказали Казимиру. Поэтому отец позже и завербовал Эльзу, чтоб она спала с Хмелевским. И опять без результата. Поскольку занимался отец этим неофициально, но используя служебное положение, да еще и увлекся всерьез этой женщиной, его тихо перевели подальше из Москвы, в Куйбышев. А он позже перевез сюда и свою бывшую любовницу.

– Ваш отец больше не встречался со Злотым?

– Я не знаю. По крайней мере, мне он об этом не говорил. Сейчас того наверняка нет в живых – он был намного старше моего отца.

– И о сестре Хмелевского ему тоже ничего не было известно?

– Ну почему? В папке есть ответ на запрос в лагерь, где та отбывала срок. Зося Адамовна Хмелевская умерла в шестьдесят третьем году от воспаления легких. Не знаю, зачем мне отец все это рассказывал так часто. Возможно, пытался таким образом оправдать свою связь с Эльзой? Что Катя не его дочь, был уверен. Он расстался с ее матерью задолго до рождения девочки. Но, похоже, Эльза и ему не сказала, кто отец Кати. Да его это и не интересовало. Вплоть до того дня, как Казимир с женой эмигрировали в Польшу, отец был одержим мыслью найти припрятанное Хмелевскими добро.

А я вот никак не могла предположить, что мой сын женится на дочери любовницы моего отца! Да, они дружили с первого класса, но Сергей всегда влюблялся в других девушек, и я была спокойна. А тут вдруг, через столько лет! А теперь у меня будет еще и внук! – Алла Арсентьевна возмущенно взмахнула руками.

– Алла Арсентьевна, вы говорили о документах, – напомнил Борин.

– Да, конечно, – он заметил ее недолгое замешательство. – Пойдемте, поможете мне. Они на антресолях. Вот, возьмите лестницу.

Борин подтащил стремянку к встроенному шкафу, залез на последнюю ступеньку.

– Открывайте дверку, там старый коричневый чемодан. Да, этот, этот! В нем папка. Спускайтесь.

Алла Арсентьевна несколько раз переложила содержимое с места на место. Зачем-то отогнула надорванную в нескольких местах подкладку: папка никак не могла поместиться за ней. Перечитала оставшиеся в чемодане бумажки: то были старые счета, поздравительные письма и какие-то хозяйственные списки. И зачем все это нужно было хранить?

– Я не открывала чемодан после смерти папы: незачем. Просто переложила его в прошлом году после ремонта на антресоли из старого шкафа, который вынесли на помойку. И я не могу понять, кому могли понадобиться копии документов почти полувековой давности!

– Алла Арсентьевна, вы должны вспомнить всех, кто знал о содержимом чемодана, – сказал Борин твердо. – Вы понимаете, этот человек наверняка причастен к похищению Катерины.

– Кроме меня и отца – никто. Допускаю, что Шустов, мой бывший муж. Но он давно спившийся алкоголик, бомж! И трус к тому же. Какой-то миф о сокровищах… Это смешно! Если генерал Леонтьев с его возможностями ничего не смог найти! Да и в бумагах нет никаких указаний на место, где Хмелевские спрятали награбленное. Из-за чего тогда сыр-бор? Ну имеется список украденного: коллекция камней, украшения, пусть даже Фаберже! Материалы допросов, доносы Эльзы, – Алла Арсентьевна, перечисляя содержимое папки, искренне, как показалось Борину, недоумевала по поводу пропажи старых бумаг.

– Что было в этих доносах?

– Она записывала все передвижения Казимира и его ближайших родственников. Вплоть до отъезда моего отца в Куйбышев. Опять же, ничего особенного из этих записок отцу выудить не удалось, – пожала плечами Алла Арсентьевна.

«Возможно, она права – эти поиски сокровищ ее отцом похожи на одержимость. Брат и сестра Хмелевские мертвы, ценности не найти. К тому же есть вероятность, что Казимир сам забрал их из тайника, когда покидал Россию. Он далеко не бедствует. Конечно, перевезти через границу антиквариат трудно, но возможно. Если так, то кто-то убирает со своего пути детей Казимира Хмелевского. И он точно знает, что в таком случае после Казимира унаследует все, то есть в курсе условий завещания? И является еще одним прямым наследником? Но «невредимым» из наследников остался только брат погибшей Анки Михаэль. Возможно? Почему нет?» – Борин решил, что многое может прояснить сам Казимир, который, что, вполне вероятно, уже сделал подобные же выводы.

Алла Арсентьевна расслабилась лишь, когда за следователем закрылась дверь. Весь разговор она вела в напряжении, боясь выдать то, что так тщательно пыталась скрыть с первых минут, как только речь зашла о документах отца. Она прекрасно знала, куда они подевались из старого чемодана. Но говорить об этому Борину или еще кому-либо, не собиралась. Это – только ее тайна. Ее грех, о котором знали она и покойный отец.

Глава 34

Ника ехала по трассе со скоростью хорошей спортивной машины, совершенно не заботясь о собственной безопасности. Дорога была знакома с юности, со времен учебы в университете. По ней она каждый день пять лет подряд ездила из пригорода в областной центр на учебу. Правда, тогда на рейсовом автобусе.

Сейчас же нужно было добраться до мотеля, где назначил встречу Алекс, раньше его.

Ника не к месту вдруг вспомнила Казимира Хмелевского. Впрочем, почему не к месту? Собственно, здесь сейчас она из-за него. Точнее, из-за его денег.

…Он не имел права ее выгнать просто так. После почти трех лет ее терпения, воистину талантливой актерской игры во влюбленную, преданную невесту и даже, пусть недолго, сиделку.

Когда после аварии Хмелевский впал в кому, она чуть было не сорвалась. Так тщательно готовить себе обеспеченное существование после нищего брака с неудачником – и не успеть совсем чуть-чуть! Казимир мог не выйти из комы. И венчание, до которого оставались считаные недели, не состоялось бы. Вовремя тогда она, после двухдневного запоя, появилась в клинике, где он лежал. Под дверью в палату подслушала разговор сына Хмелевского с лечащим врачом – а прогноз оказался очень даже оптимистичным! Пусть инвалидность, долгая реабилитация, но – живой. А то, что, возможно, не будет ходить – даже хорошо! Ей, Нике, больше свободы. Главное, докатить коляску с ним до костела.

С того дня – полное воздержание от алкоголя и сигарет. Хмелевский не выносил «кабацкого», как он говорил, запаха от женщин.

Когда она готовилась к знакомству с ним, узнала все, что возможно. Начала с доченьки. Девочка в шестнадцать уже была полной оторвой вне дома, перед отцом и братом показывая образец любви и послушания. Ника познакомилась с ней в ночном клубе в Кшешовице, где та бывала каждые выходные, уезжая от бдительного родителя и братца якобы к подруге. Разница в возрасте между Никой и Анкой стиралась среди грохота клубной музыки и алкогольных паров. Девчонка оказалась болтливой. Ника без труда узнавала все новые подробности жизни в поместье.

И лишь спустя месяц Ника, предварительно напоив Анку, разыгрывая из себя заботливую старшую подругу, доставила девочку прямо к отцу. Он предложил ей остаться в доме – время было за полночь. Дальнейшее внедрение в семью Казимира Хмелевского стало делом техники. Два года он держал ее пусть признанной, но любовницей. Она уже начала отчаиваться, понимая, что стареющий ловелас никогда не переведет ее в статус законной жены, сколько б она ни старалась. И тогда ей никогда не добраться до… Но тут случилось событие, перевернувшее и его и, главное, ее, Ники, жизнь. Однажды, вернувшись с покупками из города, она застала любовника, обычно всегда спокойного, в крайнем волнении и даже слезах! Осторожно, не навязываясь, Ника проявила верх деликатного внимания и заботы. Казимир сам выложил причину своего такого состояния – сегодня позвонила его названная мама, которую он считал давно умершей. Ника на мгновение растерялась, соображая – про кого это он? Даже было удивилась – ну, жива оказалась тетка, и что? Но, поняв, о ком именно идет речь, чуть не выругалась вслух. Взяв себя в руки и изобразив искреннее сочувствие и понимание, она продолжила вытирать ему платочком мокрые глаза. И тут расчувствовавшийся Хмелевский выложил всю правду о своем отце и его сестрице, заменившей ему в раннем детстве мать. Затаив дыхание, боясь спугнуть, лишь поглаживая легкими прикосновениями его седеющую шевелюру, Ника вникала во все подробности рассказа. Ей казалось, она сходит с ума. Этого не могло быть! Неужели, еще одно препятствие на пути к ее мечте?

Наверное, то был день сюрпризов. Эмоции Ники от надежды до отчаяния, которые она успешно скрывала от Казимира, готовы были уже вырваться наружу, как вдруг произошло и вовсе невероятное. Казимир вдруг замолчал на секунду, и тут же, пытливо заглядывая в глаза, попросил ее руки. Ника на миг онемела и затем судорожно кивнула в ответ.

Кульминацией вечера стал торжественный спуск в подвал. Там, в комнате за сейфовой дверью, хранились фамильные ценности Хмелевских. Это была ее победа! Ника, несмотря на то что уже знала по описаниям каждую вещь, одну за другой освобождаемую будущим мужем из плена бархатных футляров, мысленно пыталась определить их нынешнюю цену. Но когда Казимир достал из отдельного сейфа ларец с монограммой и открыл его, не смогла скрыть восторженного возгласа – камни переливались даже не радугой, а соцветием манящих и недоступных бликов нежных оттенков, каждый по отдельности представлял из себя законченное произведение ювелирного мастерства. Добило ее яйцо дома Фаберже высотой не меньше 14 сантиметров, украшенное золотой сеточкой и драгоценными камнями. Ради этого стоило такой ценой пробиваться по жизни к цели! «Все это после моей смерти по завещанию отойдет моим детям и законной жене», – Казимир пытливо посмотрел на нее. «Это неправильно, – сумела выдавить она тогда, внутренне напрягаясь. – Ты должен отдать ценности своей тетушке Зосе. Они по праву принадлежат ей!»

Она интуитивно выбрала те слова, какие он ждал. Казимир облегченно вздохнул и, обняв ее за талию, притянул к себе. «Она не хочет и слышать об этом! Отказывается даже переехать из пансионата к нам в имение! Очень упряма, впрочем, как и все Хмелевские», – он рассмеялся. «Но должна же быть какая-то причина для этого?» – искренне удивилась Ника. «Причина – ее внук. Мама Зося уверена, что он не должен знать, что она помогала брату прятать краденое. По-моему, это глупо», – Хмелевский пожал плечами.

Ника почему-то поначалу подумала, что внучок – маленький мальчик в коротких штанишках. На ее вопрос, где же этот внук сейчас, Казимир на миг замешкался и как-то неопределенно ответил, что, мол, работает. Внучок оказался вполне взрослым и самостоятельным. Решить для себя – проблема ли новые родственники или нет, она тогда не смогла. Для начала нужно было срочно закрепить свои позиции в доме и в сердце Хмелевского. С будущим мужем Ника была нежна и ненавязчива. Терпимо относилась и к его детям.

Все шло по плану. Ника готовилась к венчанию, изредка навещая в гараже своего любовника – нового водителя Хмелевских, который очень скоро стал ее личным – Казимир, Анка и Михаэль любили ездить за рулем сами. Но тут случилась эта авария…

После подслушанных прогнозов о здоровье жениха, Ника каждый день навещала его в клинике. Отсидев положенные полчаса перед обездвиженным телом, возвращалась в поместье. Ее такое примерное поведение было отмечено даже сыном Казимира Михаэлем, ранее не скрывавшим своей неприязни к ней.

Спустя месяц Казимир вышел из комы, напугав ее, как раз по случаю отсиживающую свое время возле постели больного, своим бессвязным мычанием. Опомнившись, она кинулась к врачам, искренне обрадованная «пробуждением» любимого.

Еще через две недели Казимира отпустили домой.

Информация о необременительной связи с Алексом для поддержания формы и здоровья никак не могла дойти до ушей Казимира. Знали о ней лишь они вдвоем. Афишировать отношения было невыгодно обоим. А как любовник он был хорош!

Ника была уверена, что Казимир еще не скоро встанет с инвалидного кресла и пойдет самостоятельно. Но, как оказалось, жених готовил ей сюрприз, занимаясь с сиделкой специальной гимнастикой. Сюрприз удался! Он доковылял с тросточкой до гаража именно в тот момент, когда она обнимала Алекса.

Он выгнал ее в тот же день, дав на сборы час. Все рухнуло, она проиграла!

Как узнала Ника позже, Алекс на следующий день ушел сам.

Ника не видела ни того, ни другого семь лет.

За это время она еще раз вынужденно сходила замуж, практически сразу же после позорного провала с Хмелевским выбрав себе совсем уж старичка, но с бонусом в виде приличной квартиры в Кракове и небольшого кондитерского магазинчика под ней. Сын родился через семь месяцев. Старичок даже обрадовался, ничем не попрекая бастарда и занимаясь с мальчиком порой больше, чем она сама. Но в отцы к нему записываться не торопился. В этом году муж умер как-то скоропостижно, не оставив завещания. Полюбовно разделив имущество с родными сыновьями покойного, Ника осталась с приличной суммой на руках. Сняв квартирку в Кшешовице, решила все же найти Алекса и предъявить ему ребенка. Она знала, чем зарабатывает себе на жизнь ее бывший любовник. Поэтому прямиком направилась к последнему заказчику, которому в свое время и сосватала наемника для выполнения определенной работы. Он-то и назвал Нике настоящую фамилию Алекса. Поначалу ей показалось, что ослышалась. Но тут же в голове сложилась вполне ясная картина. Впереди вновь замаячила перспектива безбедной жизни. Но где нынешнее место базирования Алекса, бывший его заказчик не знал, номера телефона для контакта тоже. Ника приуныла, кляня судьбу и ругая себя за упущенное время. Ей помог случай. Однажды, припарковавшись перед магазином в Кшешовице, она из окна машины заметила Алекса, выходившего из соседнего дома. За ним из подъезда появилась сильно исхудавшая Анка Хмелевская.

Он долго смеялся после того, как она показала ему фотографию сына, а потом посоветовал искать отца мальчику среди других партнеров. Настаивать не стала, у нее уже зародилось одно подозрение. Расстались они вполне мирно. Но Ника уже тогда знала, что видятся они не в последний раз…

Ника была уверена, что Алекс выполнит заказ. Но почему-то этого не случилось. Она должна выяснить причину и заставить его довести дело до конца. Если вдруг ему придет в голову отказать, у нее есть для него неприятный сюрприз. Нет, даже два. Один из них тот, что перед отъездом в Россию она позвонила старушке и просветила ту, чем на самом деле зарабатывает внук такие неплохие деньги, позволяющие оплачивать этот частный пансионат. Неподдельное изумление любящей бабушки подтвердило догадку – такого факта о внуке та не знала…

Вероника резко затормозила возле указателя «Мотель «Лесная сказка». «Да, местечко глухое. Лес кругом, избушки… это отдельные номера в них? Что-то не очень мне здесь нравится! О! Вот и Алекс прибыл! Машинку-то получше мог купить! Я ему достаточно заплатила!» – Она не торопилась выходить из автомобиля, наблюдая, как он оглядывается вокруг. К нему по гравийной дорожке уже спешила девушка в форменном костюмчике. Увидев, как та показывает на одну из избушек, Ника усмехнулась: «Теперь лишь – кто кого, не иначе, дорогой! Игра дальше пойдет либо по моим правилам, либо… не пойдет совсем!»

Глава 35

Кате было спокойно. Что там говорил Борин об опасности, которая ей угрожает? Не миновала? Это пусть он так думает, Катя точно знает – теперь все будет в порядке. Ее защитят и без Борина. Алекс и защитит.

Она так в него верила! Но как объяснить свои чувства другим? Не Борину или мужу! Маме Вере. И, возможно, Лыкову. Она видела, как они любят друг друга, должны же понять, но как бы им рассказать об Алексе, чтоб перестали его искать? Что ищут, знала. Борину нужно раскрыть дело, вот и старается. А дела-то никакого нет. Вот она, Катя, дома. Жива, здорова. Впрочем, она согласна, смерть ее незнакомой сестры – преступление. Вот и ищите там, в Польше! А у нее все хорошо!

Мама Вера прилетела рано утром, коротко сообщила, что Сара чувствует себя вполне прилично для такой операции, и ушла в спальню. Мальчишек и Фаю Катя выпроводила гулять на набережную, выдав на карманные расходы по двести рублей каждому. Тимур тут же отобрал деньги у сестры. Еще вчера она заметила, как злобно поглядывает на нее Тимур, как прячет глаза Фая, но не придала этому большого значения. Честно говоря, когда Бражниковы три года назад собрались оформлять опеку над братом и сестрой Сафиными, она была категорически против. Но ее не послушали. Теперь она знала, какую роль в ее похищении сыграл Тимур. И почему-то ей казалось, что от него еще можно ожидать неприятностей, если не беды.

– Катюша, как себя чувствуешь? – Вера Михайловна выглядела отдохнувшей, хотя проспала, как заметила Катя, не больше часа.

– Хорошо. Я поставила бульон, у нас нет обеда.

– Ничего, сейчас борщ сварим. Ребята где?

– Гулять отправила. Мама Вера, давай поговорим.

– Давай, Катюша. Только недавно Борин звонил, собирается к нам заехать.

– Хорошо, тогда позже.

– Вот и он. Я открою, – ответила Вера Михайловна, услышав трель дверного звонка.

Катя поморщилась. Резко упало настроение, такое умиротворенное еще с утра. Борин нес угрозу, она это чувствовала. Угрозу не ей – Алексу.

Катя подвязала фартук и достала овощи из корзинки. Нужно было занять себя чем-то, чтобы скрыть от Борина свое волнение.

– Здравствуйте, Катя.

– Добрый день, – Катя холодно поздоровалась со следователем, вполоборота повернувшись к нему.

– Катя, присядь, – Вера Михайловна сразу уловила ее недовольство.

– Вы к нам с новостями? Уже раскрыли преступление? – спросила Катя насмешливо, продолжая чистить овощи.

– Информации много, но выводы делать рано, – спокойно ответил Борин. «И что же ты так агрессивно настроена, девочка? – подумал он. – Как же этому наемнику удалось задурить тебе голову?»

– Катя, ты ведешь себя крайне невежливо, – Вера Михайловна укоризненно посмотрела на дочь.

– Вера Михайловна, вы хорошо знаете семью Шустовых? – Борин решил, что тратить время на выяснение отношений не будет.

– Семью? Сергея – очень даже хорошо, – она невольно поморщилась. – С Аллой Арсентьевной встречалась в основном на школьных собраниях. Несколько раз видела и деда Сергея – генерала Леонтьева.

– А мужа Аллы Арсентьевны?

– Мужа? Нет, с ним я не знакома. Мне кажется, он как-то не присутствовал в их жизни. Хотя, могу ошибаться.

– Да, мама Вера, ты ошибаешься. Сергей виделся с отцом, – Катя, наконец, присела на диван. – А почему вы им интересуетесь?

– Он жив? – вместо ответа на ее вопрос задал свой Борин.

– По крайней мере, несколько месяцев назад был жив и здоров. Хотя, несколько потрепан.

– Катя! – возмутилась тоном дочери Вера Михайловна.

– Что вы имеете в виду?

– Я не знаю, где живет отец Сергея, но по его виду не скажешь, что шикует. Последний раз я его видела в старой куртке Сергея, которую тот якобы отнес на помойку. Впрочем, спрашивайте лучше моего бывшего мужа, вот он, кажется, пришел, – добавила она.

По мнению Борина, потрепанным выглядел именно Шустов-младший. Ясно было, что он провел бессонную ночь. Мутный взгляд покрасневших глаз тревожно перескакивал с лица Веры Михайловны на Борина. Катю он как будто не замечал. Поздоровавшись кивком головы, Шустов примостился на край стула, но тут же вскочил. Наконец, выпив залпом стакан воды, остановился, прислонился к холодильнику и скрестил руки на груди. Борин отметил, что рукава его светло-коричневого пиджака засалены донельзя, а на майке, прямо у ворота, темнеет жирное пятно.

– Что? Что еще случилось?! – нервно спросил он, обращаясь почему-то к теще.

– Успокойся, Сергей, – укорила его та.

– Да, Сергей Георгиевич, вы бы как-то не мельтешили, – не выдержал Борин. – Вам всего-то и нужно будет – ответить на несколько вопросов.

– Почему я должен?! Опять?! Оставите вы меня в покое?! Уже и к жене нельзя прийти!

– Нет проблем, Шустов. Я сейчас выпишу вам повестку…

– Нет!

– Нет, так нет. Присаживайтесь. Вы, Сергей Георгиевич, помните о своем долге Кащееву?

– С каких это пор полиция интересуется должниками бандитов? Или вы что, долги из меня пришли выбивать?

– Шустов, вы сейчас договоритесь лишь до того, что вам придется прийти для продолжения разговора в следственный комитет.

– Сергей, не истери! Все равно Леонид Иванович вытрясет из тебя показания! – опять насмешливо проговорила Катя.

– Катя! – Вера Михайловна никак не могла понять поведения дочери.

– Какие показания?! – совсем растерялся Шустов.

– Давайте вернемся к теме нашего разговора. О долге, как я понял, вы помните. Отдавать когда собираетесь?

– Скоро. Ну, месяц-два.

– И откуда вы возьмете деньги, Сергей Георгиевич?

– Да вам какое дело?! – возмутился было Шустов, но, посмотрев на Борина, успокоился. – У нас с матерью равные доли в квартире. Я решил продать свою. Поймите, нет у меня другого выхода! Знаете, кто такой Кащей? Страшный человек! Мне не жить, если что! А мать… Она не дает мне денег! Хотя они у нее есть! А так – объявлю о продаже, у нее преимущественное право, она не захочет разменивать квартиру деда! И отдаст мне мою половину, я рассчитаюсь с Кащеевым, куплю маленькую квартирку.

– Что, тебя Светочка обратно не пускает, да? – Катя рассмеялась. – Прогадал, ты, Шустов, бросая ее!

– Можно, Катя, отношения с мужем вы будете выяснять после моего ухода, хорошо? – Борин посмотрел на часы. – Долго я вас не задержу, Шустов. Вы хорошо помните своего деда?

– Деда? Генерала? Конечно. Я любил его.

– Что вы о нем знаете?

– Не понимаю, зачем вам… Дед служил в органах. Конечно, о работе своей не распространялся. Не знаю я ничего, если вас именно это про него интересует.

– Дед вам не говорил ни о каких документах, связанных с фамилией Хмелевские?

– Мне?! Кто такие Хмелевские? Хотя, что-то знакомое… А разве он мог хранить какие-то документы дома? Нет, я ничего не знаю. Мать, может быть…

– С Аллой Арсентьевной я уже побеседовал. Дело в том, что из дома пропали некоторые документы, оставленные генералом Леонтьевым.

– Я не брал! – твердо и с явным облегчением произнес Шустов. – Вы бы поинтересовались лучше у мамочкиного любовничка. Черт его знает, что за тип! Видел его только раз – мой ровесник почти. Позорище!

– А где сейчас ваш отец? – резко сменил тему Борин.

– Папа? При чем здесь он? Вы его подозреваете? Как он-то в дом мог попасть?

– Где он сейчас живет? Когда вы виделись в последний раз?

– В деревне, – тихо сказал Шустов. – В Дарьевке. Там дома заброшенные, он уже несколько лет в одном из них обитает. У него нет работы, пьет сильно. Наведывается в соседнее село подработать, когда из запоя выходит. Иногда там остается ночевать, если хозяева не против. Недавно вот, аж на неделю у какой-то тетки завис! Хорошо, хоть позвонил. Господи, да он мухи не обидит! Это все мать с дедом! Отец рассказывал, что после того, как они его выставили из дома, он у женщины жил. Через несколько лет та умерла, пришлось уйти. Я так и не понял, почему мать его выгнала. Он говорит, что тогда и не пил так. И юристом был хорошим. А почему вы о нем? Что-то случилось с ним, да?

– Я ничего не знаю про вашего отца, Сергей Георгиевич. Когда вы виделись?

– Месяца полтора назад. Он приезжал, мы встретились в парке, в Струкачах. Мы с Катей там гуляли. Отец хотел посмотреть на нее, он же помнил Катьку только девочкой. А потом звонил несколько раз, говорил – с почты.

– Сергей Георгиевич, мне нужно встретиться с вашим отцом. Дайте знать, как только он позвонит, назначьте встречу. Почему вы не купили ему мобильный?

– Он отказался. В избе, где он обитает, электричества нет. Куда ему зарядку включать? Я понял, что организовать вам встречу с ним – это все, что от меня требуется?

– А вы хотели бы поговорить о чем-то еще? – спросил Борин, но, увидев, как он торопливо покачал головой, повернулся к хозяйке квартиры.

– Мне пора, Вера Михайловна, проводите меня.

– Я вас провожу, – вдруг вызвалась Катя.

Борин пожал плечами.

– Леонид Иванович, вы все еще ищете Алекса, правда? – негромко спросила она, как только они вышли в коридор.

– Да, Катя, он преступник.

– Он мне ничего плохого не сделал! Ну зачем он вам?

– Катя, вы серьезно не понимаете, что вам до сих пор угрожает опасность? Тот, кто заказал вас Алексу, не остановится. Ему по каким-то причинам нужно, чтобы вас не было в живых. Поймите, Алекс – наемник. И, если ему заплатили, он должен довести дело до конца. Его могут заставить!

– Нет!

– Что, нет?

– Не заставят. Он не позволит никому причинить мне вред. Просто поверьте.

– Допустим. Но тогда подумайте, оставят ли его в живых? Если он откажется? Своим нежеланием помочь нам в его поисках вы подставляете его! – Борин нарочно не выбирал выражений. – Найдем Алекса – выйдем на заказчика!

– Но вы его сразу арестуете! Вот видите, даже не отрицаете этого, – Катя настежь открыла перед Бориным входную дверь. – Алекс – по-настоящему дорогой мне человек, господин Борин! Впрочем, что я могу объяснить вам? Даже мама Вера меня не понимает. Нельзя предавать любимого. Даже, если цена этому – твоя жизнь. А я люблю его! Люблю! И знаю, что он сам защитит меня. И себя. Без вашей помощи.

«Любовь?! К убийце?!» – Борин ошеломленно смотрел на закрытую за ним Катей дверь, честно пытаясь осмыслить услышанное.