При свете луны Кунц Дин

Глава 36

Калейдоскоп вертелся, раскладываясь вокруг Джилли в залитую солнцем кухню, которая заменила собой кухню, кутающуюся во мрак.

На этой кухне не витал дразнящий запах только что испеченного торта. И под ногами не поблескивали чернильные озерца.

Улыбающаяся керамическая свинья на стене по-прежнему обнимала передними копытцами часы в животе, которые показывали 1:20. Прошло двадцать четыре минуты с того момента, как беглецы покинули осажденный номер мотеля в штате Аризона. Похоже, в настоящем прошло ровно столько времени, сколько они провели в прошлом.

За их спинами не высился открытый портал с видом на темную кухню 1992 года, не было и лучащегося красным тоннеля. Джилли склонялась к мысли, что тоннель требовался Шепу, когда он только осваивал новый способ перемещения, теперь же, овладев им в большей степени, обходился без пуповины, связывающей здесь и там.

Довольная тем, что способна столь хладнокровно оценивать ситуацию, как будто не перенеслась из прошлого в будущее, а поднялась с этажа на этаж, Джилли поставила ноутбук на кухонный стол.

– Вы тут особо ничего не меняли, не так ли?

Дилан шикнул на нее, склонил голову, прислушался.

В доме тишина, которую резко нарушил включившийся компрессор холодильника.

– Что-то не так? – спросила Джилли.

– Мне придется объяснить все Вонетте. Нашей домоправительнице. Это ее «Харлей» стоит перед гаражом.

Выглянув из окна кухни, Джилли увидела гараж в глубине двора, но не мотоцикл.

– Какой «Харлей»?

– Там, – Дилан указал на место, где этим утром стоял «Харлей». – Гм-м. Должно быть, отъехала за чем-то в магазин. Может, и нам стоит убраться отсюда до ее возвращения.

Шеперд открыл холодильник. Возможно, искал обещанный кусок торта.

Мыслями Джилли все еще пребывала в прошлом, так что поездки домоправительницы нисколько ее не волновали.

– Пока враги Проктора, кем бы они ни были, сжимали вокруг него кольцо, он, похоже, выслеживал тебя и Шепа.

– Прошлым вечером, когда я сидел, привязанный к стулу, он сказал, что угрызения совести полностью сожрали его душу, что там теперь пустота, но тогда его слова показались мне бессмысленными.

– В душе у этого подонка всегда была пустота, если тебя интересует мое мнение. С первого дня его жизни, с колыбели.

– Угрызения совести – чушь собачья. Просто ему нравилось посыпать голову пеплом и рвать на себе волосы. Для него это было в кайф. Ты уж извини, Джилли, что все так вышло.

– Это ты про что? – спросила она.

– Я сожалею, что ты попала в эту передрягу из-за меня. Меня и Шепа.

– У Проктора просто нашлась лишняя доза этого дьявольского зелья, ему требовался подопытный кролик, а тут подвернулась я, любительница рутбира.

Стоя у открытого холодильника, Шеперд сказал: «Холод».

– Но Проктор не оказался бы в том мотеле, если бы мы с Шепом не остановились там на ночь.

– Да и я не оказалась бы там, если бы не провела мою относительно короткую, так называемую взрослую жизнь, пытаясь веселить других, убеждая себя, что жизнь на сцене – не просто жизнь, нет, только такая и имеет право называться жизнью. Черт, да мне теперь нет нужды волноваться о том, что у меня отрастет большая задница, потому что я уже большая задница. Поэтому не начинай терзаться угрызениями совести. Так уж получилось, мы здесь, и даже с наноботами, вроде бы строящими Новый Иерусалим у нас в головах, быть здесь и живыми, во всяком случае пока, лучше, чем лежать где-то мертвыми. Так что теперь?

– Теперь соберем кое-какие вещи, и побыстрей. Одежду для Шепа и меня, деньги, которые я храню в сейфе наверху, пистолет.

– У тебя есть пистолет?

– Купил после того, что случилось с матерью. Убийцу так и не поймали. Я думал, он может вернуться.

– Ты знаешь, как пользоваться оружием?

– Я – не Малютка Энни Оукли[43]. Но смогу нацелить эту чертову штуковину и нажать на спусковой крючок, если придется.

На ее лице отражалось сомнение.

– Может, нам лучше купить бейсбольную биту?

– Холодно, – сказал Шеп.

– Одежда, деньги, пистолет – и в путь, – подытожил Дилан.

– Ты думаешь, эти парни, что выследили нас в мотеле Холбрука, появятся и здесь?

Он кивнул.

– Если у них есть контакты в федеральных правоохранительных ведомствах, обязательно появятся.

– Мы же не сможем просить Шепа складывать здесь и там, куда бы мы ни поехали. Это слишком уж странно, чревато сюрпризами, может привести к тому, что Шеп выдохнется и мы где-нибудь застрянем… а может, не просто застрянем, а нарвемся на серьезные неприятности.

– У меня в гараже «шеви».

– Холодно.

Джилли покачала головой.

– Они, скорее всего, знают, что у тебя есть «шеви». Приедут сюда, выяснят, что автомобиля в гараже нет, начнут его искать.

– Холодно.

– Может, нам украсть пластины с номерными знаками? – предложил Дилан. – И заменить их.

– Ты, похоже, опытный нелегал.

– Может, пора им становиться?

Шеп все всматривался в открытый холодильник.

– Холодно.

Дилан подошел к брату.

– Чего ты там ищешь, дружище?

– Торт.

– Нет там никакого торта.

– Торт.

– Торт у нас закончился.

– Никакого торта?

– Никакого торта.

– Холодно.

Дилан закрыл дверцу холодильника.

– Все еще холодно?

– Лучше, – ответил Шеп.

– У меня какое-то нехорошее предчувствие. – Джилли говорила правду, пусть и не могла понять, в чем причина.

– Что такое? – спросил Дилан.

– Не знаю. – Улыбка керамической свиньи вдруг превратилась в злобную ухмылку. – Просто… на нас надвигается беда.

– Тогда давай начнем с сейфа. Даже с конвертом, который я успел взять, денег у нас в обрез.

– Пойдем все, – сказала Джилли. – Нам лучше держаться вместе.

– Холодно. – Шеп вновь открыл дверцу холодильника. – Холодно.

– Дружище, торта там нет.

Зазубренный и сверкающий, появившийся из-за спины, справа от Джилли, в шести или восьми дюймах от нее, величественно, словно айсберг в море, проплыл осколок стекла размером с ее ладонь, хотя звона разбивающегося окна она не услышала.

– Холодно.

– Торт мы съедим позже, дружище.

Потом она заметила, что в нескольких дюймах от этого, неподвластного закону всемирного тяготения, осколка стекла, перед ним, движется еще какой-то предмет размером поменьше и темный: пуля. Вращаясь вокруг своей оси, она неторопливо плыла через кухню.

– Закрой холодильник, Шеп. Торта там нет.

Если пуля двигалась медленно, то осколок стекла – супермедленно.

Вслед за первым осколком появились другие, они скользили по воздуху с той же скоростью, что и первый.

– Холодно, – сказал Шеп. – Мы все холодные.

Она понимала, что реального в пуле и осколках стекла не больше, чем в свечках, которые горели в пустыне или в стаях голубей. Они свидетельствовали не о текущих, а грядущих разрушениях.

– Тебе холодно, а мне – нет, – ответил ему Дилан.

Она чувствовала, что новые сверхъестественные видения не связаны с прежними. Это стекло не было осколком церковного витража, то есть на этот раз обстреливалась не церковь.

– Мы все холодные, – настаивал Шеп.

Повернувшись к братьям, Джилли увидела слева от них не только осколки стекла, но и щепки рамы, целая флотилия неспешно проплывала мимо.

– Мы все холодные.

Сквозь пелену осколков и щепок Джилли увидела, как Шеперд отступил от холодильника, позволив Дилану вновь закрыть дверцу. Братья двигались с нормальной скоростью.

Учащенное биение сердца Джилли вроде бы указывало на то, что она сама и медленно движущееся стекло находятся в разных реальностях. Так и оказалось. Она попыталась схватить осколок, но пальцы соприкоснулись друг с другом. А осколок продолжил неспешное движение, не порезав их.

Ее попытка взаимодействия с видением, должно быть, что-то нарушила в его тонком механизме, потому что и этот осколок, и все остальные, и щепки в следующее мгновение исчезли, словно растаяли в воздухе.

Повернувшись к окнам, которые выходили во двор, она, само собой, убедилась, что все стекла и рамы целы.

Поняв, что Джилли опять что-то привиделось, Дилан спросил:

– Эй, ты в порядке?

Она решила, что в ее видении речь шла о других окнах. С прошлого вечера она видела отрывочные эпизоды бойни в церкви, и однако сама бойня еще не произошла. И у нее не было оснований полагать, что окна будут бить именно здесь, а не в другом месте и в самом скором времени, а не через день-другой.

Дилан подошел к ней:

– Что не так?

– Пока не знаю.

Она посмотрела на часы, улыбающуюся свинью.

Теперь Джилли видела, что керамическая улыбка не изменилась. Осталась такой же добродушной, как в тот момент, когда свинья впервые попалась ей на глаза, примерно полчаса тому назад, десятью годами раньше. Тем не менее от свиньи, от часов, шла энергия зла.

– Джилли?

Нет, не только свинья, вся кухня задышала злом, словно какая-то темная душа проникла в нее, но, не имея возможности явиться им в виде традиционного призрака, поселилась в обстановке, поверхности стен, пола, потолка. И кромки всех столов внезапно заблестели, как остро заточенные ножи.

Шеперд в очередной раз открыл холодильник и сказал, уставившись в него: «Холодно. Мы все холодные».

Черные стеклянные дверцы духовок наблюдали за ними, наблюдали, как прикрытые веками глаза.

Темные бутылки на винной стойке теперь представляли собой нешуточную угрозу, словно их содержимое внезапно превратилось в коктейль Молотова.

По коже Джилли побежали мурашки, волосы на голове встали дыбом, когда она представила себе острые стальные зубы, поблескивающие в чреве машины для измельчения мусора.

Да нет же. Абсурд. Никакой темной души не было и в помине. Ей не требовался экзорцист.

Чувство тревоги, ощущение, что смерть совсем близко, нарастало стремительно, и Джилли отчаянно хотелось узнать, в чем причина. Она всего лишь проецировала свой страх на знакомые предметы: керамическую свинью с часами в брюхе, двери духовок, лезвия машины для измельчения мусора… тогда как реальную угрозу следовало искать в другом месте.

– Мы все холодные, – в какой уж раз сообщил Шеп открытому холодильнику.

На этот раз Джилли восприняла эти слова несколько иначе, чем раньше. Она вспомнила умение Шепа подбирать синонимы и внезапно поняла, что смысл у этих слов другой: «Мы все мертвые». Холодный, как труп. Холодный, как могила. Холодный и мертвый.

– Нужно уходить отсюда, и быстро, – сказала она.

– Я должен взять деньги из сейфа, – возразил Дилан.

– Забудь про деньги. Мы умрем, если задержимся здесь, пытаясь взять деньги.

– Так ты это увидела?

– Я это знаю.

– Ладно, как скажешь.

– Давай сложим здесь и там, давай уйдем, только быстро!

– Мы все холодные, – сказал Шеп.

Глава 37

Тик-так. Часы-свинья. Блестящие маленькие глазки, щурящиеся из складок розового жира. Всезнающая ухмылка.

Дилан вернулся к брату, в третий раз закрыл дверцу холодильника и увлек Шепа к Джилли.

– Нам пора уходить отсюда.

– Где один только лед? – спросил Шеп, и Джилли видела, что ему очень нужен ответ на этот вопрос. – Где один только лед?

– Какой лед? – переспросил Дилан.

Джилли еще не сжилась с тем, что обрела дар предвидения, могла заглянуть в будущее, и этот талант пугал ее, как зачастую пугает все новое, она пыталась отторгнуть его от себя, пока не научилась использовать.

– Где один только лед? – настаивал Шеп.

– Лед нам не нужен, – ответил ему Дилан. – Дружище, ты начинаешь меня пугать. Только не вздумай нас заморозить.

– Где один только лед?

– Шеп, очнись. Послушай меня, услышь меня, будь со мной.

Пытаясь идентифицировать причину тревоги, позволяя подозрительности переключаться с предмета на предмет, с места на место, Джилли, однако, не разрешала тревоге направлять стрелку компаса ее интуиции. Что ей требовалось, так это расслабиться, довериться новому таланту и позволить ему показать ей, чего именно нужно бояться.

– Где один только лед?

– Забудь о льде. Нам не нужен лед, дружище. Нам нужно выбираться отсюда, понимаешь?

– Ничего, кроме льда.

Окна словно притягивали взгляд Джилли, окна и просторный двор за ними. Зеленая трава, гараж, золотистый луг, начинающийся сразу за гаражом.

– Ничего, кроме льда.

– Он зациклился на теме льда, – вздохнул Дилан.

– Переключи его.

– Ничего, кроме льда, – опять повторил Шеперд. – Где один только лед?

– Ты уже знаешь Шепа. Переключить его невозможно, если только он сам не захочет переключиться. Этот вот лед… бьется и бьется в его голове. Ничего другого для него сейчас не существует.

– Сладенький, – ее взгляд не отрывался от окон, – ты должен сложить здесь и там. А после того, как ты сложишь здесь и там, мы достанем тебе льда.

– Где один только лед?

Дилан подсунул пальцы под подбородок брата, поднял ему голову.

– Шеп, ситуация критическая. Ты понимаешь, критическая? Я знаю, что понимаешь, дружище. Она настолько критическая, что мы должны немедленно убраться отсюда.

– Где один только лед?

Искоса глянув на Шеперда, Джилли увидела, что тот отказывается общаться с братом. Под опущенными веками глаза бегали и бегали, не находя покоя.

Вновь посмотрев на двор, Джилли заметила мужчину, который опустился на колено у северо-западного угла гаража. В густой тени. Она обнаружила его с большим трудом и могла поклясться, что мгновением раньше мужчины там не было.

Еще один мужчина, согнувшись в три погибели, бежал по лугу к юго-западному углу гаража.

– Они уже здесь, – сказала она Дилану.

За исключением одежды – никаких пастельных тонов, какие предпочитают отдыхающие на курортах в пустыне, – эти мужчины ничем не отличались от гольфистов из Аризоны. Крупные, точно знающие, что им нужно и как это взять, они определенно не ходили от двери к двери, неся слово Иисуса.

– Где один только лед?

Больше всего Джилли испугали наушники на голове каждого мужчины. Точнее, отходящая от них дужка с маленьким микрофоном, который зависал перед ртом. Такие средства связи однозначно указывали, что нападающих не двое, а больше и это не обычные громилы, способные сломать ногу и избить человека, но профессиональные, хорошо организованные убийцы.

– Где один только лед?

Второй мужчина добрался до юго-западного угла гаража и обосновался там, наполовину скрытый кустами.

Джилли ожидала, что они будут хорошо вооружены, и их оружие пугало ее чуть меньше наушников. Она видела, что пришли они не с пистолетами, а с чем-то большим и крупного калибра. Каким-то футуристическим оружием? Или с карабинами, штурмовыми винтовками? Она не очень хорошо разбиралась в стрелковом оружии, комику, выступающему на сцене, это ни к чему, даже если аудитория настроена недружелюбно, но чувствовала, что карабины эти могут стрелять очень долго, прежде чем потребуется перезарядка.

– Где один только лед?

Ей и Дилану требовалось время, чтобы убедить Шепа, что о торте и льде они еще успеют поговорить после того, как он перенесет их из этого дома в более безопасное место, где они смогут найти и первое, и второе.

– Отходим от окон. – Джилли отступила от окон, которые выходили во двор. – Окна… окна – это смерть.

– Окна есть в каждой комнате, – предупредил Дилан. – Много окон.

– Подвал?

– Подвала нет. Калифорния. Дом построен на плите[44].

– Где один только лед? – спросил Шеп.

– Они знают, что мы здесь, – сказала Джилли.

– Как могут они это знать? Мы не приехали на автомобиле, не пришли пешком.

– Может, благодаря подслушивающему устройству, которое они успели установить в доме, – предположила она. – Может, заметили нас через окна в бинокль.

– Они отправили Вонетту домой, – догадался Дилан.

– Будем надеяться, что этим они и ограничились.

– Где один только лед?

От мысли о том, что домоправительнице причинен вред, лицо Дилана посерело. Ее жизнь определенно заботила его куда больше, чем собственная.

– Но мы покинули Холбрук лишь полчаса тому назад.

– И что?

– Должно быть, чертовски удивили того парня, который первым ворвался в номер мотеля и увидел нас.

– Возможно, ему понадобится чистое нижнее белье, – согласилась Джилли.

– Так как же они могли вычислить, куда мы перенеслись, не говоря уже о том, чтобы прислать сюда своих людей?

– Эти парни прибыли сюда не по тревоге, поднятой полчаса тому назад. Они обложили этот дом, не зная, что мы здесь, до того, как аризонские громилы нашли нас в Холбруке, до того, как начался штурм нашего номера в мотеле.

– Значит, они очень быстро связали тебя с «Кадиллаком Девилль», а меня – с тобой, – сказал Дилан. – Просто мы всегда опережали их на несколько часов.

– Они не знали, появимся мы здесь или нет. Просто ждали, надеялись.

– Этим утром, когда Шеп и я материализовались на холме, за домом точно никто не следил.

– Возможно, они появились вскоре после этого.

– Лед, – твердил свое Шеп, – лед, лед, лед, лед.

Мужчина, что стоял на колене в тени, и второй, наполовину скрытый кустами, что-то говорили в микрофоны, скорее всего, общались не между собой, а с другими киллерами, наверняка уже сомкнувшими кольцо вокруг дома, возможно, обсуждали какие-то аспекты прицельной стрельбы из своих карабинов, особые приемы использования удавки, формулы нервно-паралитического газа, одновременно сверяя часы и координируя свои действия.

Джилли с удовольствием нацедила бы из своих вен льда, который так требовался Шепу. Она чувствовала себя совершенно беззащитной. Чувствовала себя голой. Чувствовала себя игрушкой в руках судьбы.

– Лед, лед, лед, лед, лед.

Перед ее мысленным взором вновь возникли медленно плывущие осколки стекла, вращающаяся вокруг своей оси пуля.

– Готова поспорить, эта команда теперь уже успела переговорить с командой в Аризоне, получаса им на это хватило с лихвой, так что теперь они знают про наш трюк здесьтам.

Голова Дилана работала так же быстро, как и у нее.

– Знаешь, возможно, один из подопытных кроликов Проктора уже исполнял этот трюк, так что они могли видеть подобное раньше.

– Сама идея, что по миру могут бегать выродки, накачанные наномашинами, наверняка напугала их хозяев до смерти.

– А можно ли их за это винить? – Дилан пожал плечами. – Меня тоже пугает, пусть даже эти выродки – мы.

– Лед, лед, лед.

– Поэтому, пойдя в атаку, они предпримут все меры к тому, чтобы атака была быстрой, и разнесут дом к чертовой матери, в надежде убить нас до того, как мы узнаем, что они здесь, и успеем сложить здесь и там.

– Ты так думаешь или ты знаешь?

Она знала, чувствовала, видела.

– Они используют бронебойные патроны, которые пробивают стены, камень, что угодно.