Невеста вечности Степанова Татьяна

Через двадцать минут она уже одевалась – куртку потеплее, джинсы, кроссовки. Нашла на комоде в коридоре ключи от машины и гаража.

Маленькая, почти игрушечная, машинка «Мерседес-Смарт», купленная Катей напополам со своей закадычной подругой Анфисой Берг, скучала в темном гараже и несказанно обрадовалась, пикая сигнализацией и мигая фарами. Неделю назад машинкой пользовалась Анфиса и оставила полный бак горючего, так что на заправку надобность ехать отпала.

Катя не любила заправок, потому что там следовало идеально парковаться, чтобы получить порцию бензина, а парковалась она, увы, хуже некуда – вкривь и вкось.

Гораздо лучше ощущала она себя на дороге. Пусть и скорость не бог весть какая, зато едем, едем, едем…

Внезапно, уже на середине пути туда, Катя поняла, что никакой навигатор не поможет ей найти ту часовню, то место, где они встретили сестру Пинну. Катя помнила лишь название Каблуково и то, что они проезжали железнодорожную станцию, свернув с Ярославского шоссе.

Так же поступила и она, попав в пределы «Маяка», просто свернула с шоссе в сторону Каблуково. И увидела сначала комфортабельный и ухоженный поселок.

Затем она проехала мимо Высоко-Кесарийского монастыря. Он возник словно по мановению волшебной палочки – за поворотом дороги: зеленые крыши, купола, белый собор. В выходной у монастыря очень оживленно, гораздо больше людей, чем в будни, когда они приезжали сюда со Страшилиным. Полно припаркованных машин и туристических автобусов.

Катя пыталась вспомнить – как они ехали от монастыря в Каблуково? Ведь именно тут им объяснили, как проехать до часовни. И хотя они долго кружили и плутали по проселочным дорогам, Страшилин все же добрался туда.

Неужели она не доберется? Спросить, что ли, дорогу? Но Катя лишь упрямо уставилась в свой навигатор. И направилась, как ей показалось в тот момент, в нужную сторону.

И точно, через какое-то время она выехала к железнодорожному переезду. И снова свернула – нет, в тот раз никаких рельс они не пересекали, они ехали параллельно путям. И попали в промзону. Вот она, промзона… Но это не то место. Тут уже много участков расчищено и много чего строится. А в том месте – все заброшено, все застыло, как на линялой гравюре.

Еще через полчаса поисков, понимая, что бензина у нее остается не так уж много – только до местного ОВД добраться, Катя сдалась. И решила поспрашивать местных.

Она проехала медленно мимо автобусной остановки – никого. И машин тут нет, и домов в округе.

Внезапно, на свое счастье, она услышала позади треск скутера. Катя остановилась, опустила стекло и помахала рукой.

Мальчишка на мотороллере – без шлема, в развевающейся пузырем за спиной ветровке – ехал быстро, однако притормозил.

– Помоги, пожалуйста! – крикнула Катя, стараясь перекричать треск мотора.

– А чего? Сломались? Ой, какая тачка смешная.

– Нет, заблудилась. Тут где-то часовня должна быть новая, недавно построенная. Никак не найду.

– А, Смерть майора. Это вот туда и направо, а потом налево.

– Как ты сказал? Смерть кого?

– Майора, – повторил пацан. – У нас тут фабрика старая была, и так то место называлось. Вам туда, потом направо и налево, нет, снова направо, – он деловито махнул рукой.

И поддал газа, обгоняя Катин «Мерседес».

Указания не бог весть какие точные. И все же Катя их послушалась. А что было делать – она поехала по дороге, свернула направо. Очутилась в узком ущелье между кирпичных стен старых фабричных корпусов. И сразу же поняла: нет, это не та дорога, которой они ехали в прошлый раз со Страшилиным. Это другой путь.

Она достигла развилки и снова очутилась на железнодорожном переезде. Только пути тут ржавые, заросшие травой. Этой колеей давно уже никто не пользовался. Так налево или направо?

Она свернула направо, поехала вдоль путей, миновала еще несколько разрушенных фабричных цехов. И поняла, что вот сейчас она заблудилась уже окончательно. И возможно, даже не найдет обратной дороги на шоссе.

Эта заброшенная промзона…

Этот разрушенный производственный муравейник, обреченный на слом.

Каркнул ворон…

Катя не видела, где хоронится птица, – тут ведь ни одного дерева, лишь кирпичные выщербленные стены, проломы окон, зияющие ворота старых складов.

И внезапно она выехала на расчищенный пятачок и увидела ту самую часовню.

Она подъехала в этот раз к ней сзади. А вон и та самая бетонка, которой они со Страшилиным добирались в прошлый раз.

Катя обогнула здание. И остановила машину. Она не выходила из салона.

Часовня была закрыта, и вокруг никого. Ни монахинь, ни строителей.

Катя разглядывала здание – добротное, красного кирпича. Часовня небольшая. Вообще, как объяснить себе тот факт, что она одна в свой выходной приехала сюда, на это место?

Зачем? Что она ожидала тут увидеть? Сестру Пинну? Но тут никого. Вон на дверях часовни большой новый замок.

Как там этот мальчишка сказал – место фабричное и называется Смерть майора. При чем тут какой-то майор?

Катя сделала несколько снимков часовни на свой планшет. Потом завела мотор и тихо тронулась по бетонке, решив заехать в местный ОВД.

Все контакты со здешними сотрудниками вел Страшилин, но сейчас Катю это не устраивало. Занявшись собственными изысканиями в свой выходной, она желала получить от своих коллег из «Маяка» ответы на интересующие ее вопросы.

К ее удивлению, по бетонке она быстро добралась до шоссе, увидела железнодорожную станцию – тут они тогда проезжали со Страшилиным, потом поворот на «Маяк». Здесь уже начал выручать навигатор.

И вскоре она подъехала к зданию местного отдела полиции. В выходной тут тихо. И в дежурной части тоже. У мониторов Катя увидела помощника дежурного и того самого участкового, который помогал Страшилину в поиске свидетелей в поселке.

Помощник дежурного и участковый пили кофе из термоса и жевали бутерброды, живо что-то обсуждая. Катя подошла к стойке дежурной части. Участковый окинул ее взглядом и узнал. Ей не потребовалось даже предъявлять удостоверение.

– Добрый день, коллеги, – поздоровалась она.

– Опять к нам? Кофе хотите? – радушно предложил участковый.

– Не откажусь, спасибо. Как дела по убийству Уфимцева продвигаются?

– Ни шатко ни валко пока, – признался участковый. – Шеф ваш, Страшилин Андрей Аркадьевич, поручениями отдельными меня загрузил. На все время нужно.

– Поселок «Маяк» ведь раньше очень спокойным местом был, да? – поинтересовалась Катя.

– Ни одного убийства, кражи из домов случались – это точно, но ни убийств, ни разбойных нападений – этого не было никогда.

– Я вот сейчас мимо вашего монастыря проезжала.

– Старушки там в основном – христовы невесты, – усмехнулся участковый, – и наши старушки туда со всей округи ходят.

– А в часовню?

– В какую часовню?

– Ехала мимо сейчас. Часовня в промзоне заброшенной и довольно далеко от монастыря.

– А, эта. Ее только в этом году построили.

– Монастырь построил?

– Вроде какие-то спонсоры для монастыря.

– Больно далеко, добираться неудобно.

– Там вокруг все скоро ломать начнут и строить новое.

– Да, это я понимаю. Мне паренек дорогу показал там, потому что я немного заблудилась среди старых цехов и переездов. Так вот он как-то странно назвал это место – Смерть майора.

– Смерть майорши, – поправил участковый.

– Майорши?

– Ну, у нас тут такое бывает – название местные дают, например, Сергунин пруд – дед-рыбак был знаменитый, ни одного пескаря не поймал за всю жизнь, но каждое утро на пруду с удочкой небо коптил.

– А при чем тут майорша? – спросила Катя нетерпеливо.

– А, это я еще пацаном бегал, – сказал участковый, – фабрика тогда работала. Так вот там женщину на улице у корпусов нашли мертвую. А при ней удостоверение майора милиции.

– Убитую?

– Нет, мертвую. Так и пошло с тех пор в народе – Смерть майорши… Я особо-то не интересовался никогда. Отец мой больше знает, он в то время тут в ОВД работал. Там вроде дело какое-то было, то ли о расхитителях, то ли о контрабанде.

– Нельзя мне поговорить с вашим отцом? – спросила Катя.

– Пожалуйста, он дома сейчас, в огороде возится. – Участковый глянул на часы, сказал дежурному: – Я отъеду ненадолго. Буду на связи.

– Я на машине, – сказала Катя, – я вас потом довезу, куда скажете.

Участковый сел к ней в «Мерседес».

– Ох и машинка. Маленькая, а внутри просторная, – сказал он, вытягивая ноги.

– Вас как зовут? – спросила Катя.

– Олег Гуляев.

– А отца вашего?

– Сергей Петрович. Только можно вопрос: вы ведь по делу об убийстве приехали, да? При чем тут место это – там же одни развалины?

– Меня название поразило, – призналась Катя. – А кем работал ваш отец в ОВД в то время?

– Начальником отдела кадров.

Они ехали, и участковый показывал дорогу – мимо поселка «Маяк», но не к речке, где санаторий, и не в сторону Каблуково. А в направлении шоссе, вдоль которого, как водится в подмосковных деревнях, выстроились дома частного сектора.

Остановились возле добротного двухэтажного дома из силикатного кирпича. Участковый открыл калитку.

– Проходите, пап, это я! К тебе гости тут из нашего главка, побеседовать хотят.

Катя очутилась в осеннем саду. Яблони, сливы, пахнет дымом – на участке отец Гуляева – крепкий семидесятилетний старик в старой куртке и резиновых сапогах – жег палую листву.

Катя отметила: в этом деле об убийстве очень много пожилых свидетелей и очевидцев. Ну да, видно, случай такой.

– Добрый день. – Она представилась. – Сергей Петрович, не поможете? Нужна ваша консультация.

– Всегда рад. Олег, что застыл? Угости девушку яблоками. Свои, домашние. Вымой сначала.

– Спасибо за яблоки, – Катя замахала руками, – потом, ладно? Сергей Петрович, что за случай у вас тут был в районе на фабрике, связанный со смертью майора милиции?

– Майора милиции?

– Смерть майорши, – громко подсказал участковый, ринувшийся трясти ближайшую яблоню и собирать урожай для Кати.

– Ах, это… Да, я тогда как раз работал в отделе. – Старик вытер потный лоб. – Что за история? Печальная. Работники фабрики нам позвонили – мол, женщину мертвую нашли возле одного из цехов, а при ней удостоверение сотрудника милиции, майора по званию. Ну наши сразу туда поехали. Оказалось да, майор милиции, откоманидрованный МВД в наш отдел на спецоперацию.

– На спецоперацию? На какую?

– Это потом уж только выяснилось, когда сюда, к нам, понаехали из министерства, спецоперация по линии ОБХСС. Дело потом было громкое – там почти всю шайку накрыли по контрабанде золотых изделий ювелирных. Тут у нас фабрика, так? И один из цехов занимался изготовлением печатей, штампов для учреждений. Так они что придумали – эти цеховики: организовали подпольное производство клейм для золотых изделий. Но это уж после выяснилось, через несколько месяцев, когда дело к развязке шло. У нас столько слухов по этому поводу ходило. Здесь в нашем районе никого тогда так и не задержали.

– А почему?

– Скрылись они.

– А майор милиции, эта женщина? Ее убили?

– Нет, не убили. Я вам даже фамилию ее скажу – помню: Надежда Крылова. Она у нас тут всего неделю работала, ну, по линии цеховиков. А умерла она скоропостижно.

– Скоропостижно?

– Инфаркт, прямо там, на улице у цеха. Сердце у нее, бедной, не выдержало.

– Может, все-таки это было убийство?

– Нет, – старик покачал головой, – экспертизы провели, все проверили. Пришли к выводу – естественная, скоропостижная смерть. Перетрудилась она, бедняжка. Нервы… такая работа не для женщины. Вот сердце и не выдержало – инфаркт. Это мы, старики, инфаркты можем переносить, так уж организм приспосабливается в старости. А молодые и люди среднего возраста – нет. Сколько их, сорокалетних, от инфаркта-то мрет. Так и там получилось. Лето было то жаркое – это я помню, дышать нечем. Кондиционеров этих мы тогда и знать не знали, и ведать не ведали.

– И место то с тех пор зовется Смерть майорши?

– Так с фабрики пошло, а теперь и фабрики нет, а название осталось.

– Там часовню построили, – сказала Катя. – Это что же получается – в память об умершем сотруднике милиции?

– По этому поводу ничего не могу вам сказать. Олег, а что, там часовня сейчас? – окликнул старик сына-участкового.

– Да, пап, новая совсем.

– Не знаю, может, родственники у той Надежды Крыловой деньги собрали да и построили. Сейчас ведь так делают.

Катя записала имя и фамилию майора ОБХСС.

– Ведь их расстреляли потом всех, – сказал старик.

– Кого?

– Ну этих, кого поймать сумели, всю группу – цеховиков. А что вы хотели – контрабанда золотом, дело-то расстрельное. А смертную казнь тогда, тридцать лет назад, у нас еще никто не отменял. Кушайте яблочки, поздний сорт, сладкие, как мед.

Подошел участковый и протянул ошеломленной Кате пакет, полный осенних яблок.

Глава 30

Медовый месяц

Следующий день – воскресенье – после самостоятельной вылазки на «Маяк» Катя заставила себя все же заняться домашними делами. Она убралась, загрузила белье в стиральную машину. После стирки развесила его на сушке. И решила съездить на машине в супермаркет купить продуктов на неделю.

И тут раздался телефонный звонок на мобильный.

– Катя? Это Андрей.

– Андрей Аркадьевич? День добрый.

– Угу, он самый, Андрей Аркадьевич. – Страшилин на том конце хмыкнул. – Как успехи?

– Да все нормально, спасибо.

– В смысле вашей вчерашней поездки в район?

– А вам уже доложили? – удивилась Катя. – Быстро у вас оповещение работает.

– Не хотите результатами поделиться?

– Конечно, хочу, я там кое-что узнала интересное, правда, это к нашему делу не относится, но все равно. Завтра утром доложу вам.

– Сегодня, – сказал Страшилин мягко, однако настойчиво. – Завтра это завтра, а я хочу узнать сегодня. У меня тоже новости. И это не по телефону.

– Но как тогда…

– А давайте встретимся. Вы чем-то заняты сегодня?

– Нет, я дома. Так, домашние дела разные.

– На обед мне к вам нет смысла напрашиваться?

– Ой, Андрей Аркадьевич, я…

– Тогда можно вас еще раз пригласить пообедать со мной?

– Андрей Аркадьевич, я…

– Обещаю, что все будет в ажуре. Выбирайте сами какое-нибудь ваше любимое кафе – легкое меню, музыка, молодежь. Я давно в такие места не ходил.

– Ну хорошо, я согласна.

– Через час буду на машине у вашего дома, – сказал Страшилин.

Катя чуть не уронила мобильный. Вот это да… Какой он все же настырный. Поэтому и расследование умеет строить, потому что всех вот так берет за горло мертвой хваткой.

Штурм и натиск. «Нет, – подумала Катя с легкой грустью, – что бы там он ни делал, он все равно мне не нравится, не в моем вкусе он… Интересно, что ему так одиноко в воскресенье? Если он алкоголик – пил бы себе тихо дома. Или действительно его, как и меня, гложет любопытство и он жаждет узнать как можно скорее, что же я раскопала на «Маяке»?

А что я раскопала вчера?

Да ничего.

Старую криминальную историю без конца и начала, похожую на городской миф: о каких-то расхитителях-цеховиках, контрабанде золота и мертвом майоре ОБХСС Надежде Крыловой, скончавшейся от инфаркта.

Если бы это было убийство, то…

Интересно, а можно узнать обо всем этом старом деле подробнее?

Возникает вопрос – а зачем?

Какое отношение это может иметь к убийству старика Уфимцева?»

Размышляя обо всем этом, Катя собиралась на встречу со Страшилиным, критически разглядывая себя в зеркало, выбирая в шкафу то, что она наденет. Все же это не совсем рабочая встреча – воскресенье же, выходной.

Но получилось так, что все равно она напялила любимые узкие джинсы, черный топ, взяла тренчкот, надела черные ботильоны на высоченной шпильке.

Причесалась, подкрасила губы и…

Выглянула в окно: машина Страшилина, вон она – у дома на Фрунзенской набережной.

Страшилин вышел, посмотрел на ее дом, на окна. Катя отпрянула сразу в глубь комнаты. Ишь ты, сцена как в «Три тополя на Плющихе»… Надо выходить…

Она закрыла квартиру и спустилась на лифте. Страшилин тоже был в джинсах и в замшевой куртке. На его полной квадратной фигуре все это смотрелось плохо. Ему гораздо больше шел деловой костюм.

– Привет, коллега, – сказал он и улыбнулся Кате.

– Поедем в японское кафе, – предложила Катя. – Раз уж вы ничего не имеете против здоровой легкой пищи.

Страшилин сел за руль, она рядом.

– Ну и что вы узнали вчера там? – спросил он.

И пока ехали до японского кафе – любимого места Кати и всех ее подруг, – она все, все ему рассказала о своей спонтанной поездке на «Маяк».

– Любопытно, – заметил он, – весьма. И что это нам дает?

– Пока не знаю. Может, ничего, – Катя и правда не знала.

– Я вот все думал – чего это вас мне прислали помощь оказывать. А теперь вижу – не зря.

Катя посмотрела на него – он широко улыбался ей.

– Стихийные идеи и спонтанные поступки – это я всегда ценю, и даже очень, – продолжил Страшилин. – В логику поиска они порой вписываются туго, но иногда дают поразительные результаты. Но чаще ничего не дают. Но все равно время на них уходит.

– А можно более подробно выяснить, что тогда случилось там, в Каблуково на фабрике, где делали эти штампы и печати, и чем конкретно занималась эта майор из ОБХСС Надежда Крылова? – спросила Катя.

– Постараюсь выяснить, – ответил Страшилин, – ветеранов из министерства надо порасспрашивать, что это было за дело такое о цеховиках и золоте. Хотя… скажите честно – зачем вы поехали искать часовню?

– Я прочла данные по сестре Пинне, этой бывшей спортсменке Ангелине Ягодиной, вы ведь тоже с ними ознакомились?

Страшилин кивнул, он слушал Катю задумчиво, продолжая ловко лавировать в потоке машин на Садовом кольце.

– Она же совершила убийство и ушла в монастырь. И я вспомнила, как мы с вами встретились с ней там, у часовни. И… вы вот ее расспрашивали, вопросы задавали про Уфимцева, а я больше разглядывала то странное место. В общем, не знаю, – Катя покачала головой, – мне захотелось там побывать снова. Вчера там было пусто, никого. Дверь на замке.

– Это ваша кафешка? – спросил Страшилин, указывая на вывеску на углу.

Катя кивнула – да, мы приехали.

В японском кафе Страшилин с трудом втиснулся за маленький столик и от палочек сразу отказался, попросил принести обычные столовые приборы. Катя еле уговорила его попробовать роллы. Из всего легкого меню он выбрал для себя говядину с рисом. И взял снова пинту пива. Катя обрадовалась тому, что пиво японское, легкое, таким особо не упьешься.

Она заказала себе салат из водорослей. Страшилин смотрел, как она их ест.

– Вы как мой попугай, Катя, – сказал он, – тот тоже себе нет-нет да и найдет что-нибудь этакое. Тут на днях пакет с мукой расклевал.

Катя отложила палочки.

– А какие у вас новости, Андрей Аркадьевич? – спросила она.

– Вслед за информацией о боксерше Ангелине Ягодиной пришла информация из базы данных по их младшенькой.

– О сестре Инне?

– О ней самой. Настоящее имя – Наталья Зотова, это она по мужу Зотова, а в девичестве Верейская. Из семьи священнослужителей. Отец был священником прихода в Орехово-Зуеве, погиб в автокатастрофе, многодетная семья осталась без кормильца. И девушку рано выдали замуж – за парня, окончившего семинарию, который готовился рукоположиться в священники. Некий Кирилл Зотов. Они прожили вдвоем в браке недолго. Во время медового месяца Кирилл Зотов покончил с собой – наглотался таблеток снотворного. Было возбуждено уголовное дело, шли экспертизы. Потом дело прекратили за вердиктом – суицид. А юная вдова Наталья, как теперь мы видим, ушла в монастырь под именем сестры Инны.

Катя откинулась на спинку стула. Новость поразила ее.

Во время медового месяца… Будущий священник покончил с собой…

– Обе наши фигурантки имели в прошлом отношение к насильственным смертям, – продолжил Страшилин. – Знаете, когда мы в монастырь приехали, я спросил себя: что заставляет молодых женщин, современных, запираться там в четырех стенах, отрекаться от привычного образа жизни?

– Иногда это потребность, – ответила Катя, – насущная духовная потребность. А причины разные. У наших послушниц – душевная травма… возможно… Интересно, что вы узнаете о третьей из них, о сестре Римме?

– Наводим справки пока. Там все непросто, в епархии задают вопросы, в прокуратуре тоже задают вопросы. Предупреждают – действуйте осторожно, в дела церкви не вмешивайтесь. Я уж и так осторожничаю. Но у нас дело об убийстве.

– Все как-то усложняется, – заметила Катя.

– И не говорите, – Страшилин залпом выпил половину бокала пива.

Потом еще. И заказал себе новую порцию.

Зрачки его глаз потемнели. Он смотрел на Катю через столик. И она… вот странность – чувствовала, что теряется под его взглядом.

– И не говорите, – повторил Страшилин. – Про майора ОБХСС Надежду Крылову я постараюсь узнать, это я вам обещаю.

– Спасибо, но…

– Чтобы не пропала зря та ваша вчерашняя поездка. Но давайте договоримся, а?

– О чем?

– Вы туда не станете больше ездить одна. Только со мной.

– Но…

– Там может быть опасно, – сказал Страшилин.

– Где? На «Маяке»?

– Угу, там, – Страшилин кивнул. – Я не бог весть какой супермен, но защитить себя и вас сумею.

– Я в этом не сомневаюсь, Андрей Аркадьевич.

Он медленно допил второй бокал пива.

– А тут ничего, вкусно, только мясо у них подгорело. А водоросли ваши я есть не стану, хоть зарежьте.

Глава 31

Медовый – сквозь пелену

Сестра Инна в своей монастырской келье вынула из сумки газетный сверток. Подвенечное платье, которое она шила, готово. Но сестра Инна не хотела его доставать в келье. Тут нет запоров и замков на дверях, и каждую минуту может кто-то войти.

Она и так знала, что сделала свою работу хорошо, платье… подвенечное платье удалось.

Оно намного красивее, чем то… То, что она, носившая тогда мирское имя, сшила для своей свадьбы.

– Наташа, Наташа моя, – так называл ее муж Кирилл и ласково гладил по волосам, как маленькую несмышленую девочку. Первый раз он поцеловал ее у алтаря и сделал это без всякой страсти, а так, как нужно, как полагается при чинном бракосочетании.

Сестра Инна погладила газетный сверток ладонью. Все, все воспоминания об их краткой жизни с мужем, вся горечь, вся боль – тут, вот тут. Каждый стежок, каждый шов на подвенечном платье может рассказать столько… хотя вроде бы и нечего рассказывать.

Все видится, как сквозь пелену, – весь их недолгий медовый месяц с Кириллом.

Ее дядя снял им на этот месяц дачу в Сергиевом Посаде у лавры. Чтобы они посещали святые места и слушали колокола. Дачка – крохотный скворечник на четырех сотках. Садовый домик без печки с двумя обогревателями, которые она, тогда еще Наташа Зотова, ставила возле их супружеской постели.

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»