Разноцветные педали Нестерина Елена

Валера видел, как носится туда-сюда Василиса Прекрасная, разыскивая своё пьяное сокровище. Поймал себя на мысли, что женился бы на Килане-Василисе (вернее, на Зое, а не её сценических образах) и без всяких прыжков. Милая, какая же всё-таки милая... Отогнал эту глупость, глянул на Арину. Ну надо же – ни одна зараза её не приглашает! Где эти все Лёшеньки-Быченьки, Мартынчики, Витечки? Где восторженный Федя Горобец, где Шибай – коня выгуливает? Как что-то сакральное – так они в кусты?

Или с ними Арина заранее договорилась, что никаких вольностей? Не верит она языческим обрядам. А чему верит?

Пригласить! А что – пойдёт и пригласит. Валера уже почти решился. Нет, позовёт – приглашают на танцы, а не на прыжки.

А откажет? Скажет – «не хочу»? И как с ней общаться тогда? Стыдно же будет смертельно! Арина о нём может подумать...

Хотя – а что такого? Это же всё не по правде – это приколы такие праздничные! Развлечения, самой ею же и утверждённые. Он просто что делает – начальство развлекает! Подберёт Арина Леонидовна свои многочисленные одежды – и сиганёт. И ничего себе не подпалит, как Джамиля. Она шустрая.

Валера сделал шаг к Арине. Она поднялась с кресла.

– Я сейчас приду. Побудь здесь, – сказала она.

И Валера ничего предложить не успел.

* * *

Праздник длился до утра. Забавы в виде перетягивания каната, беготни по лужам на ходулях, катания на шибаевском коне (Быков своего не дал), пения и танцев, конкурсов с призами (эту забаву сотрудники «Педалей» любили больше всего) – не соскучишься.

Часа в два ночи Арина сообщила камердинеру, что собирается спать. Ему за работу спасибо, он может идти полноценно развлекаться. Расчехлиться ей помогут подружки. Ночёвка Валере предписывается в гостиной. Утром Арина позовёт, если будет необходимость. Срочных дел в первой половине дня нет, но всё-таки пусть он будет на месте. И воробья Кеку утром надлежит разбудить и накормить витаминным кормом.

Спокойной ночи.

* * *

И Валера отправился гулять. Пить особо даже не хотелось. Но он всё-таки хлопнул рюмашку, накинул плащ и вышел под дождь. Дошёл до самой тёмной части территории и стал всматриваться в беспроглядную даль. Там где-то должна быть берёзовая аллея. Ночь, почти что лес, Иван Купала, тайны, гадания...

Что-нибудь значат все эти обычаи и народные праздники на самом деле? Совсем дурными были люди, когда им доверяли, – или просто нейтрализовалось с течением времени их символическое значение? И теперь – прыгай через костёр в специально отведённый для этого праздник, не прыгай – судьбоносным прыжок не станет. Как надо верить, чтобы отыскать разрыв-, например, траву, и она гарантированно оказалась бы эффективной? Или она таковой никогда не была – всё это древний пиар? Вон Доляновский, Сашка-Парацельс, Счастье и Дубов с девчонками сели в две машины такси и рванули на речку – они там собирались пускать по воде веночки-цветочки и горящие свечки, купаться под дождём – вода в ночь этого самого Ивана Купалы, типа, как-то особенно способствует привлекательности. Они хотят кому-то нравиться? Кому? Друг другу? Или как получится, кому придётся?

Нет – просто развлекаются ребята! Отрываются. И ему, Валере, надо было ехать с ними, предлагали ведь! Абумова, от которой в темноте были видны одни глаза и четыре ряда зубов, обзывалась, но ехать звала.

Чего вот он шугается? Девчонки ведь в «Разноцветных педалях» все как на подбор, Арина только красивых к себе, видимо, вербует.

А сама Арина тогда чего дрыхнет? Ей по фигу усиление привлекательности? Видимо. Потому что у неё-то с этим совсем никаких проблем нет.

Да и есть ли она там, в своей педальной спальне? Может, куда-нибудь с Быковым уехала? Что-то его не видно. Витя вон носится, нет ему покоя – проверяет, инструктирует. Ответственный.

А ни Быкова, ни Мартына. Нет, Мартына можно в баре поискать. Он если пьёт, то долго и исключительно в одном месте – на краю барной стойки. Мыльченко не конкурент – он сегодня не в Арину, не в Килану, а в водку влюблён. А завтра, если наградит его бог похмельем, стихи начнёт писать... Знаем-знаем...

Валера снова посмотрел в заполненную дождём темноту. Где они, таинственные и манящие огни, где голоса всяких существ, в эту специальную ночь выползающих к людям и ждущих, что их поймают и о чём-нибудь необыкновенном спросят?.. Да нет этого всего – и никогда не было! А если и есть что загадочное – то это жизнь чужих мозгов!

Вот что этой Арине надо? Зачем он, Валера, добровольно бегает за ней, как верный пёс, как благородный помощник Серый Волк? Как в сказке наградил за помощь Серого Волка Иван-царевич? Валера покопался в памяти и понял – не знает. Надо поискать информацию – может, это окажется судьбоносным?

Серый Волк – его же голову надо в театр отдать! Валера снял её, когда с дурындами в «Ручеёк» играл. Где же это было? Здесь? Или здесь? Валера долго метался под ногами танцующих, ползал под скамейками, запускал руки в тёмную мокрую траву. Нету...

Он сбегал в бар, обшарил весь зал. Подобрал кто-то! Оглядел своих весёлых сотрудников. Ох, попустило... Снял волчью маску с головы Тунца. Она придавала шрамированному повару вид дополнительно решительный и суровый, но была арендована, а потому нуждалась в присмотре. Валера решил отнести её в Аринины апартаменты.

На цыпочках вошёл. Кабинет – темно. Гостиная в бледных ночных огнях – никого. Детская – пусто. Спальня – тихо. Валера приоткрыл дверь и ничего не увидел. Да, там было темно и тихо. Будить не хотелось, наглеть тоже. Валера посветил зажигалкой. Есть. Одна. Спит. Дрыхнет Царь-Девица!

Умиротворённый, он прикрыл дверь Арининой спальни, бросил волчью маску в гостиной и отправился снова выпить.

Теперь уже с совершенно спокойным сердцем.

Вставала серая заря, дождь сменился туманом. Мотаясь на улицу – с улицы, работники «Разноцветных педалей» продолжали отрываться.

Уставших развозили по домам такси за счёт заведения.

А назавтра был объявлен выходной.

* * *

Через несколько дней наступило лето. Было тепло и мило, на месте костров и тентов по территории «Разноцветных педалей» наставили столов с зонтиками, и места за ними свободного не было. Умиляя посетителей, между столами сновали яркие воробьи-попугайчики, на лету хватали подброшенную еду – особенно им нравилась картошка фри и булочки.

Валера тоже этим развлекался – крошил взятый с кухни батон. Синий воробей и лимонно-жёлтый, с проросшими молодыми перьями естественной окраски боролись за первенство, Валера очень хотел выявить, кто же из них больше наделён лидерскими качествами.

Арина с кучей бумаг сидела за столом, поставленным у служебного входа для персонала. Валера ей был пока не нужен – она поджидала бабушку с бухгалтерским отчётом.

Валера отправился попить водички. Прихватил Арине стакан сока со льдом. Вышел на улицу – минут пять его всего лишь не было – и увидел, как Витя Рындин захлопывает за Ариной дверцу машины.

– Не забудь – воробей и собака! – крикнул Валере Витя. – Я тебе позвоню, если что-то надо будет!

Машина рванула с места и скрылась из глаз.

Валера задумался – что делать с воробьём и собакой? Кормить? Но он и так их... И почему Рындин-то позвонит, а не Арина? Куда они поехали, он может никогда и не узнать – у них много разных дел, но позвонить-то?..

Одновременно с Валерой из двери выскочила Танька Астемирова, взволнованно смотревшая вслед машине и даже помахавшая ручкой. Валера предпочитал с ней, как и с Абумовой, в разговоры не вступать, но тут не выдержал (потому что обиделся немного на Арину, что ли?) и спросил:

– Куда это они?

– В роддом, – ответила Астемирова.

– За кем? – корпоративно поинтересовался Валера, стараясь припомнить, у кого из сотрудников или Арининых друзей должны были родиться дети. Никого вспомнить не смог.

Чёрт! Не то он спросил! Опозорился только перед этой язвой!

– За кем туда ездят? – естественно, последовал ироничный вопрос. – Ты, Валера, такие дебильные вопросы задаёшь... За ребёнком, конечно.

– Да я понимаю... – Валера был не рад, что вообще начал этот разговор. Собрался уходить – повернулся и взялся за ручку двери. Но любопытство всё-таки проклюнулось вопросом: – А чьим?

– Арининым.

– А что он там делает? – Обычно Серёжу возили в детскую больницу, а не в роддом. Вот Валера и спросил – а что, если непонятно-то, почему не спросить?

– Он там будет рождаться, тормоз. – Астемирова была человеком очень выдержанным.

– У кого?

– В смысле?

– Рождаться.

– У А-ри-ны. – Астемирова посмотрела на Валеру как на морального урода. Валера знал, что она и так-то в его умственных и человеческих качествах сомневалась, но сейчас это был совершенно безнадёжный взгляд...

Он хотел спросить у Таньки, не разыгрывает ли она его, тоже забыв, что приказ о дезинформации лопоухого сотрудника давно отменён. Но не смог – Астемирова пошла по дорожке к столам и зонтам. Валера остался один. Заглянул в стакан. Томатный сок собирался бурлить – как будто электричество через него пустили... Нет, это ему только кажется. Ему – это не соку, а Валере.

Так. Спокойно. Что получается? Арина поехала рожать ребёнка. Нового. А ему, Валере, своему помощнику по жизни, не сказала. И вообще о наличии этого ребёнка не сообщала. Но как же Валера сам не догадался?! Это же на теле человека должно быть заметно! Кто наблюдал Арину в домашней обстановке, на работе, в машине и на улице? Кто вообще за ней следил неотрывно? Он, он! И такую деталь не выявил!..

Так, одежда – может, одежда у Арины всё это время была специальная, маскировочная? Чёрт, Валера вообще никакой её одежды припомнить не мог. Он напрягся, пытаясь вспомнить, во что обычно одевалась Арина. Перед глазами вставали оба праздничных костюма – ватно-гудронный и русский народный. А ни домашней, ни казуальной её одежды вызвать из своей памяти Валера не мог... Да, наблюдательный как Чингачгук, что и говорить...

Хоть это и было верхом дебильства – но в голову Валере упорно лезла детская мысль: Арина сейчас там, в роддоме, ребёнка ПОКУПАЕТ! А что? Решила купить завод – поехала покупать завод, решила ребёнка – они с Витей подорвались и поехали за ребёнком! Сейчас выберут в роддоме какого получше, посимпатичнее, оформят в собственность, привезут домой – и будут мамки-бабки с двумя детьми носиться... Да, тогда и ему, Валере, в два раза больше проблем нужно будет решать. Эх, хоть бы с ним посоветовалась – или зарплату прибавила, что ли?..

Сок не спасал ситуацию, хоть Валера проглотил его в один миг. На ватных ногах он прошёл в прохладный бар и обратился к Мамед-Бабаевой:

– Налей водки.

– Тоже за Арину Леонидовну волнуешься? – добрым голосом спросила бармен.

– А ты тоже знаешь? – закинул информационную удочку Валера.

– Так чего ж не знать? – пожала круглыми плечами Мамед-Бабаева. – Поехала.

– Так может, она по делам.

– Конечно, по делам. Это ж такое дело. Ей давно было рожать пора, – на лице Мамед-Бабаихи появилось противное бабское таинственно-знающее выражение, которое Валера просто терпеть не мог. Он бы тут же ушёл, но ситуация требовала прояснения. Поэтому он подавил брезгливую гримасу и деловито спросил:

– По возрасту пора?

– По срокам! – Мамед-Бабаиха торжествовала. Она посмотрела на Валеру с таким удивлением и превосходством, типа хотела спросить: верный ординарец, ты что, не знаешь?

Чтобы она не задала этого вопроса вслух, Валера быстро ухнул:

– Так я и думал! Пора! – выпил водку и ушёл из бара.

* * *

Не доверяет. До чего же, оказывается, Арина ему не доверяет! А Валера о себе так хорошо и уважительно думал... Верный пёс, Малюта... Малютка, дурачок! И ведь все знали про беременность, все видели, нет бы ему тоже сказать...

Ха – может, Арина была уверена, что и Валера всё видит и понимает, а потому не заводила дополнительных поясняющих разговоров! Но. На недомогания не жаловалась – бывают же у беременных недомогания! И темы разговоров её с подружками и родственниками были какими угодно, только не про беременность. Зато. Зато она по больницам каталась – Валера же её чуть ли не каждый день самолично возил! Но он-то думал, что это всё фитнес, массаж, приятные дамские удовольствия... Эх, вот хотел спросить когда-то у Лили об интересных медицинских терминах, которыми Арина в разговорах оперировала, да забыл, болван... Они-то наверняка и были из раздела беременностей. А это значит что? Арина при нём о своих беременных проблемах говорила, ничего не скрывала, он просто сам не понимал. Сам.

Вообще в своей жизни Валера старался об этих самых беременностях не думать. Подобные темы вызывали у него брезгливую неприязнь. Конечно, дети нужны, он же нормальный мужчина, его род должен продолжаться. Но Валера планировал пустить всю эту репродуктивную байду в свою жизнь, когда ему будет лет эдак сорок. И не раньше.

В первый же день сожительства они с Лилей сразу договорились о том, что она не имеет права даже заикаться о возможности возникновения детей. На глазах у Валеры умиляться младенцами из телевизора, со страниц журнала и на улице. Демонстративно обсуждать это с подругами по телефону. Лиля приняла условия. Молчала. Наверное, страдала, но очень хотела семью, а потому терпела. Парадокс. Хотя чего парадокс – наверняка надеялась, что когда-нибудь мнение Валеры изменится, он передумает, её женская судьба наладится...

Так или иначе, но Валера жил себе спокойно вне проблем младенцев и их матерей.

А тут вдруг... И кто – императрица Арина!

И сразу Валере стало стыдно. Он вспомнил ту ночь, когда Арина просила с ней посидеть. Ведь ей, наверное, было настолько глобально страшно, что Валерин мозг этого страха и вместить не мог. У Арины же на тот момент было два мозга, один существовал в тумане ожидания собственного рождения, а другой, способный мыслить в стольких направлениях, устал от всех этих тревог, проблем и волнений. Но продолжал переживать за людей, которые ехали той ночью в Москву по важным делам. Да и до этих самых родов оставалось, стало быть, меньше месяца, Арине наверняка даже физически было тяжело, не говоря уже о непрерывной ответственности за всё и вся.

А он, Валера, продумывал способы расслабления с Ариной...

Выдержал бы, интересно, он сам такое? Если бы был женщиной, естественно?.. Да наверняка – миллион лет миллиарды людей рождаются на земном шаре, и в основном без проблем для их матерей. Так что ничего оригинального и опасного.

И всё же – даже думать о том, что Арина сейчас делает в этом роддоме, Валера не мог. Мозг предупреждающе пищал – что планирует выйти из строя, если его такими мыслями перенапрягут.

Вот Валера и старался не думать. В аварийном состоянии он бродил по клубу, отметил, что вернулся Витя, что в зал симуляторов прошёл Лёха Быков.

Выбрался на улицу, принялся считать на кустах крашеных воробьёв, заметил красного грача, зелёно-жёлтую сороку, понял, что сбой в голове всё-таки произошёл – жарко сегодня, и вернулся в прохладное помещение.

Мыслей не было. И Валера понял, почему – мозг благородно перешёл в щадящий режим, отключив функцию хода этих самых мыслей.

* * *

Валера стоял у монитора электронного календаря педальных событий, тупо листал архив фотографий последних месяцев. Выискивал фото Арины, тщательно рассматривал – заметно или не заметно. Вроде и нет, а вроде и да. Нет – совершенно точно да! Заметно, особенно в костюме Елены Прекрасной. В смысле Премудрой...

Опа! – в руках Валеры оказался мобильный телефон Вити.

– Как увидишь, что Арина мне звонит, сразу принеси! – скомандовал Витя.

Валера широко кивнул. Сжал телефон, некоторое время бессмысленно шёл вслед на Витей, затем осел в первом попавшемся кресле и замер.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем он понял – Витя и Лёха Быков сидели в педальных ящиках-симуляторах на программах «Имитация родов». От одного к другому бегал Счастье, следил за показаниями на дисплеях.

Время шло. Ребята сидели.

– Им там как? – Валера точно зомби подошёл к Счастью.

– Думаю, фиговенько, – ответил тот.

– А ты не пробовал?

– Не-а.

– А хочешь? – этот вопрос Валера задал скорее себе. Потому что понимал: хоть ничего особенного в этом привычном для людей процессе и нету – но он нет, нет и нет.

– Не хочу, – ответил за него Счастье.

* * *

Валера слонялся. Тупо слонялся по клубу. Вошёл в апартаменты. Пустые, как ничьи.

Гнуся затаилась в шапке и в руки не давалась. Растопырилась – и ни в какую.

– Ну и сиди, – махнул на неё Валера.

Гнуся села. Валера опустился на стул, упал головой на рабочий Аринин стол.

Чирикнул в клетке воробей. Сдавленно. Подавился, что ли, чем?

Хорошо Валере было без мыслей – у-ух, подхватил он клетку, выбежал на улицу, раскрыл дверцу и вытряхнул псевдо-Кеку номер восемь в кусты.

– Живи там, дурак! – скомандовал кустам Валера, махнул клеткой – и походкой победившего повстанца зашагал в кабинет.

И тут же – чего Валера совершенно не ожидал, дёрнулся в его кармане, как поплавок, Витин мобильный. Дёрнулся и зазвонил.

«АРИНА» – самыми большими буквами, какими было только можно, высветилось на экране.

Как ошпаренный гепард рванул Валера в первый автоматный зал.

– Витя, Арина звонит! – закричал он, взмахивая телефоном.

Счастье метнулся к Витиной будке, нажал на белую педаль. Но выпускать мученика из аппарата не торопился. Телефон, такой же работящий и ответственный, как его хозяин, надрывался.

Арина ведь волнуется – звонит, а ей никто не отвечает! Валера покрылся испариной. Витя, конечно, сейчас выберется, но пока ответить-то надо – зачем Арине волноваться!

– Да! – крикнул Валера в трубку.

– Витя, у нас всё хорошо! – послышался голос Арины. – У нас – ВСЁ!

– Арина, сейчас... – растерялся Валера.

– Витя. Ой...

Всё, сейчас Арина расстроится... Но Витю уже вытащили. Он подскочил к Валере, выхватил телефон и рухнул в кресло.

Валера растерянно стоял посреди зала. Надо было что-то делать. Он подошёл к Витиной пыточной камере, сам не зная, что хочет увидеть, заглянул туда.

– Процесс прошёл благополучно, – сообщил Валере Счастье, отключая аппарат. – Витя там родил мальчика.

– Замечательно... – Валера шарахнулся от аппарата и плюхнулся на диван.

Витя разговаривал по телефону и улыбался. Оценив это как благополучный исход и в реальности, Счастье помчался сообщать новость по клубу. Скоро первый зал наполнился народом.

– Как, Витя, как там она? – спрашивали начальника охраны.

Витя переключил телефон на громкую связь – и по залу понёсся весёлый голос Арины:

– У меня родился мальчик, хороший такой, здоровенький! Слышите, это он кричит. Его помыли и одевают. Спасибо, что болели за нас! Я скоро вернусь! Спасибо!

Аринины сотрудники закричали поздравления и пожелания. Валера видел, как слезоточат с довольными лицами женщины, радостно приплясывает, гремя железяками, дядя Коля по вызову, утирает набежавшую слезу Тунец, душа-человек. Не себе вытирает, Настеньке.

Люди радовались, Витя разговаривал с Ариной, а Быкова всё ещё беспощадно колбасило в родовых муках... Или о нём специально забыли – из вредности или случайно, на радостях.

Так или иначе, Счастье метнулся к агрегату, включил Лёхе завершающую стадию его мучений – оказывается, Витя и Быков должны были разродиться, только получив благую весть от Арины. Логично.

Вскоре забытый Быков оказался извлечённым из аппарата. Лица на нём не было. Килограммов пятнадцати живого веса тоже.

Все замерли, глядя на него. Счастье приготовился к смерти – ведь это он забыл о Лёхе.

Но Быков не роптал. Он прослушал информацию о здоровье Арины, успел сказать ей несколько слов в поднесённую к его измученному уху трубку.

И провозгласил, что сегодня всем работникам и друзьям Арины выпивка за его счёт. В неограниченном количестве.

Братья Арины заявили, что закуска – за их счёт.

Дальше оставались только сигареты, наркотики, вызов интим-услужников и развлечения в симуляторах. Люди сумели остановиться и не начинать соревноваться друг с другом в оплате радостей.

Напились все мощно. Яростнее, чем несколько дней назад на празднике Купалы. Если бы не Витя Рындин и не смена киборгов, которой пришлось работать даже за аппаратчиков, начались бы проблемы и беспорядки. А так, узнав о новом Аринином сыне, пили посетители, пил примчавшийся в «Педали» управляющий «Элегантного элефанта», руководители и тренеры ходульного клуба, сползлись узнавшие приятную новость осчастливленные жители района. Астемирова организовала пункт приёма подарков – всё в том же подсобном помещении.

Империя праздновала.

* * *

Странно. Речь ни разу не зашла про отца. Хотя, может, она и заходила, но Валера, балбес, прослушал. А почему прослушал – потому что наконец-то расслабился и напился в такую зюзю, что завалился спать в подсобке на диване.

Сначала он всё ходил, пил и слушал, но разговоры сливались в его голове в одну общую беспрерывную колбасу, и потому Валера воспринимал всё только как вопли восторга. Он старался не отходить от Вити, чтобы увидеть – будет он получать какие-то особые поздравления или нет. Но эти гадские девицы – они, как нарочно, подбегали кучей, висли на шее Вити, а также Валеры, целовались, визжали. Девиц сменяли тётки, толпы перемещались из одного зала в другой, из бара на улицу. Валеру оттесняли от Вити. Тайну раскрыть не удавалось.

От Быкова тоже сложно было получить информацию. Поговорив с Ариной, приняв кружку водки, он лёг на стол в баре, положил ноги на спинку стула, закрыл глаза и замер в таком положении. Его боялись трогать. Так он там и лежал, как на следующий день сказали Валере, до поздней ночи.

А Валера напился. Да Валера же напился, напился. А что ему ещё оставалось делать в отсутствие работы?

* * *

Работа быстро перестала отсутствовать. Активизировались Аринины родственники – и Валера, как помощник по Арининому хозяйству, ассистировал им в дооборудовании квартиры. Получив из роддома инструкции, Валера координировал работу грузчиков и сборщиков второго комплекта детской мебели, довольно умело останавливал фанатизм мамок-бабок.

Собаку Гнусю забрал к себе брат Захар. Про воробья никто не вспомнил. Валере теперь не нужно было по поводу них хотя бы париться. Что хорошо, то однозначно хорошо...

Весёлая и довольная, через несколько дней Арина появилась в квартире. Никого, кроме родственников, вокруг неё не наблюдалось, да и младенцу вроде как вредно присутствие чужих людей (одна из бабок Валере нашептала). Так что, отчитавшись о проделанной работе, Валера спешно покинул хозяйское жилище.

Арина поблагодарила, но очень быстро. Рой любящей родни клубился вокруг неё. Такая властная и решительная – она могла разогнать их парой-тройкой слов. Не хотела, выходит? Ей так было выгодно?..

Валера не стал об этом думать. Он был свободен до вызова. Трезвым, бодрым и всегда готовым сесть за руль машины – вот каким его хотели видеть в этот период времени.

Так что Валера купался и загорал на городском пляже, ходил в кино, съездил к родителям на дачу – в общем, жил, как обычный человек. Ему за такое времяпрепровождение ещё и деньги платили. Шик!

Вспомнили о нём спустя чуть больше недели после возвращения Арины с новым младенцем. Она сама позвонила. Сказала – праздник, приезжай к трём часам дня.

Приехал. Чуть раньше – думал, помочь Арине чем надо. Не надо. Её вообще не оказалось. В квартире сидела лишь смешная Аринина баба Лутя. Условно баба – потому что приёмная. То есть мать новой папиной жены. Она развлекала Серёжу. И два официанта совершали последние приготовления на праздничных столах.

Все остальные родственники укатили в загс регистрировать младенца.

Мамука! Арина назвала своего сына Мамука. Едва вернувшаяся из загса компания ввалилась в квартиру, Валера эту замечательную новость и узнал...

Недолго мотала Арина перед собравшимися бело-голубым тряпично-кружевным конвертом. Чокнулись, поздравили – и Мамука отправился спать. И Серёжа, кстати, тоже.

Прибывали гости, хотя, заметил Валера, из не-родственников никого лишнего: Редькина (вне змеющенского имиджа), трезвый умильный Мыльченко, Астемирова, Шибай, пан Теодор Горобец, скромнейший и стеснительнейший Витя Рындин, Вероника, Дибич-Забакланский, Мартын, Батыров, ходульных дел мастер Никита, Наташа Сорокваша. Незнакомый дяденька-атлет с румяной женой оказался школьным Арининым учителем Петром Брониславовичем – надо же, любит учителя, значит, раз пригласила.

Быкова не наблюдалось. Ха. Информация для размышления.

Вид у Арины был отсутствующий. Она улыбалась, но смотрела как-то сквозь всех, как будто ей всё это было не очень интересно. Шагу ей ступить не давали – на каждое движение бросались обеспокоенные родственники, стараясь предупредить любое её желание. Да они, собственно, и жили за Арину. С удовольствием. И она, понял Валера, им позволяла получать такое удовольствие. А сама отключилась. Надолго?

* * *

Гости умелись довольно быстро – и родственники, и друзья. С Ариной оставалась только её мать. Валера уходил с последней партией. Всё с той же установкой: ждать звонка от командира.

Но он не был уверен, станет ли он этого звонка ждать. И есть ли смысл продолжать это безумие?..

Ведь шок не проходил.

Шок.

Шок.

Весь праздник Валера думал: врёт ведь! Неужели правда сын Мамука? Серёжа и Мамука? Да быть такого не может!!! Зачем?

С такими мыслями Валера бродил по квартире. А вскоре этот шок с ним и произошёл. Валера случайно увидел, в какой шкаф Арина бросила свидетельство о рождении нового сына, которое она только что всем демонстрировала. Мамука-то Мамука, так она называла младенца, а прочитать это имя в документе Валере так и не удалось. Хоть документ ходил по рукам, его осмотрели все желающие. Мимо Валериных рук он гадским образом проплыл.

А тут вот он – шкаф! Ключ расслабленная мать оставила в двери. То ли она этого не заметила, то ли всегда ключ в дверце оставляла, неизвестно. Так или иначе, но Арина удалилась к гостям. И Валера решился посмотреть. Нет, он не будет нигде больше шарить, он, собственно, просто посмотрит на то, что только что всем сама же Арина и показывала.

Опа! Оно!

Ну и вот он – шок.

«Мамука Аринович Балованцев» – так было написано в документе перед датой рождения.

В графе «отец»:

Арина Леонидовна Балованцева.

И в графе «мать»

Арина Леонидовна Балованцева...

Бред, о, бред – бедный мальчик Мамука Аринович... Найти бы документы Серёжи. Хотя в детской больнице несколько раз в Валерины руки попадала его медицинская карточка. Такой любопытный – а отчество прочитать не удосужился...

Хорошо, что скоро гости стали расходиться. Погрузившийся в ступор Валера тоже отправился восвояси. Вон отсюда – и подальше!

Ведь с головой у Арины было явно не всё в порядке. Откуда такая гордыня? Зачем? Кому и что она хочет доказать?

Так думал Валера – и шёл, куда глаза глядят.

Вот он, ещё один Аринин изъян, ещё один Валерин козырь! Комплекс! Это у неё комплекс, натуральный закоренелый комплекс! Валера плохо в них разбирался, но это, кажется, был самый явный комплекс неполноценности. Когда хочется так самоутвердиться, чтобы никто это оспорить не посмел. Самоутвердиться – и стать выше всех, круче всех. Что Арина и делает.

Отец Арина Леонидовна... А почему тогда не Арин Леонидович? Чтобы не Лев Маргаритович, смех то есть чтобы не вызывать?

Интересно, а как ей удалось сделать такое свидетельство о рождении? Настоящее ли оно? Наверняка да. Но сколько это стоит? Хотя тоже не проблема – для той, которая покупает заводы...

Интересно, какой документ у Серёжи?

И всё же – зачем? Так она хочет унизить отца своих детей? Отцов? Не оставить таинственной и пустой графу сведений о нём (мало ли, вдруг вершительница судеб Арина передумает и позволит этому самому отцу легализоваться и записаться-таки в метрику собственного ребёнка!), не заполнить её вымышленным именем – а поставить туда своё! Своё, женское имя вместо необходимого там по природным показателям мужского, отцовского! Даже если это дети из пробирки (Валера смутно себе представлял, как это всё бывает, в каком случае пробирочный отец известен, а в каком нет) – ну можно же не так жестоко! Документ ведь!..

Ведь разве Арина подумала о других? Ладно родственники, хрен с ними! А как будут жить эти бедные мальчики – с такими-то отчествами! А один из них ещё и Мамука. Как будто девочка... Спросят у этого Мамуки: «Мамука, а кто твой папука?» Ну что он ответит? Что вот она, Арина Леонидовна Балованцева – и мамука моя, и папука. Хорошо хоть, что не дедука и бабука. И не весь мир... Выходит, Арина настолько презирает мужчин, что лишает их даже права существования в документах своих детей!

Валера пытался вспомнить, говорил ли при нём когда-нибудь Серёжа Балованцев слово «папа»? Долго напрягался, но так и не вспомнил вообще ничего из того, что мальчик говорил. А ведь порой достаточно внятно у него выходило, у мальчика. Всё, нет! Бросил Валера это бессмысленное занятие.

Ну и Арина... Кто бы ей мозги вправил? В воображении Валеры замелькали сочные картинки вариантов вправления мозгов Арине Балованцевой. Конечно, все они были совершенно нереальны, но Валера заволновался.

И дико расстроился. Шок сменился тоской. Образ прекрасной Арины мерк и рушился. Всё – понять Арину совершенно невозможно, нечего даже и пытаться!

* * *

Водка по жаре давала предсказуемо ошеломительный результат, что Валере и требовалось. Он проснулся непонятно во сколько времени неясно какого числа.

Долго приходил в себя, долго вытаскивал из сознания какое-то очень важное решение, принятое им. Вытащил. Всё вспомнил.

Умотало его это безумие. Укатало. Слишком много потрясений случилось за последнее время. И все они были связаны с кошмарной Ариной дурой этой Леонидовной.

В отпуск. Валера отпросился в отпуск. Он не стал даже заходить к ней домой, хотя Арина приглашала. Позвонил просто, та дала разрешение. Сказала в своей дурной манере: отдыхай. Как вернёшься, так и возвращайся. Хочешь, выпишем отпускные, чтобы было, на что гулять. Хочешь – так отправляйся. А в день зарплаты приходи за деньгами – у нас всё по-простому. Доброжелательный весёлый голос. Она жила себе спокойненько и не понимала, что делает.

Валера чудом не нахамил. Просто чудом. А хотел...

И пришёл в бухгалтерию за отпускными.

Пока шёл по клубу, увидел Мартына, Рындина, Антошку, Шибая и Горобца. Все были веселы и беззаботны.

Посмотрел на них Валера и подумал: да, наверняка Ариной выбраны для её детей специальные одноразовые отцы с интересующим её набором качеств. Вот и всё. И никто из вас, ребятки, к этим детям отношения не имеет! Тут же пришла мысль: а чем плохи их внешние и внутренние качества? Например, того же Вити? Ладно, Быков не красавец и похож на Шрека, Антошка алкаш, Мартын слишком чёрно-демонический, но Витя, Витя-то? Он же идеальный – на зависть миллионам! Его как эталон брутальности можно в музее выставлять – не говоря уже о том, какой он умный, верный, профессиональный и так далее...

Валера даже подумал, что, может, он попросту сам в Витю влюбился? Отмёл эту мысль. Завидует ему в такой скрытой форме? Вряд ли. Ревнует? Нет. Просто объективен...

И понял – привязываться Балованцева не хочет, привязываться! Валера поймал себя на мысли, что такие категории, как «любит – не любит», он вообще не рассматривает. Да и Арина, наверное, тоже.

«Расслабьтесь, ребята», – так хотелось крикнуть Валере Арининым друзьям-поклонникам.

Но он не стал кричать.

Сил его больше не было бурлить с ними со всеми в очаге безумия...

Валера собрал вещи и улетел на Кавказ.

* * *

Его не было на работе уже полтора месяца. Ха!..

Море, пляж и женщины утомили Валеру уже на вторую неделю. Он прекратил не только знакомиться, но даже здороваться со всеми, кто был младше пятидесяти лет. Курортные женщины оказались одинаковы. Не все, но большинство познакомившихся с ним изображало, что ищет только развлечений и удовольствий, на деле же дамочки быстренько съезжали на разведывание Валериных матримониальных планов. Это было так безыскусно, что Валере то и дело вспоминалась Лиля – у неё-то получалось гораздо лучше. Правда, результат был один. Валера не поддавался. Ни тогда, ни сейчас.

Он пробовал знакомиться с настоящими искательницами сексуальных приключений – вот им честно замуж было не надо. Но это оказывалось ещё менее эффективным – Валера брезговал их доступной физиологией, невольно вспоминал искательниц семейного счастья. Их физиологии он доверял больше: ведь девушки были нужны самим себе здоровыми и функциональными. Опять же – потому, что на счастливую семейную жизнь рассчитывали.

Но быстро, быстро взбесили и те, и другие.

Так что, купив билет на поезд, Валера покинул берега Чёрного моря и отправился смотреть море Белое. По дороге он с удовольствием изучал жизнь за окном вагона – что там, как? Хотелось видеть, как меняется природа от юга к северу. Может, это внесло бы какое-нибудь познавательное разнообразие или удивительное веселье в его жизнь. Не-а. Города как города, тундра как тундра.

Море тоже оказалось как море, и делать на нём – точно так же, как и на Чёрном, – одинокому и безмысленному Валере было нечего.

Да – раньше он вообще как-то спокойно жил без мыслей, но в последний год они стали его непременным занятием. Главным после работы и сна. Он наблюдал и думал. Думал и наблюдал. За Ариной наблюдал. И думал в основном о ней тоже.

Да тьфу на неё.

Тьфу!

* * *

Оказалось, что денег у Валеры очень даже много – заработал и сам не заметил, поэтому с Белого моря он отправился в Питер. Там погрузился на паром и отправился туда, куда он идёт. Швеция – Финляндия – Норвегия – или другая их последовательность. Или другие страны. Или вообще никакие – только море. Валера не уточнил. Да ему было и не принципиально.

В двухместной каюте с вечно отсутствующим юным тусовщиком оказалось прекрасно. Валера спал, ел, смотрел на воду. Не всегда даже выходил на берег в составе экскурсионной группы. Толпу туристов он просто не выносил. Люди в виде задорной развлекающейся массы ему ещё в клубе осточертели. Так что за едой он прибегал самый-самый первый, быстро питался и возвращался в каюту или к леерам.

Валера отчётливо понимал: ему было скучно. Скучно без одного человека. Без Арины, естественно.

Он не хотел себе врать – но уже в самолёте, летящем на кавказский курорт, понял, что будет скучать. Что уже скучал. Умение создавать смыслы – великое умение. С Ариной у всех, её окружающих, смыслы жизни и всего остального, что в этой жизни есть, появлялись.

Так что и сейчас, бродя после ненужной и бессмысленной, хоть и первой его заграничной поездки, по улицам родного города, Валера всеми силами заворачивал свой ход – если вдруг ноги устремлялись в сторону «Разноцветных педалей». Подсознание хотело к Арине – за смыслом и за радостью. А сознание – оно старалось хотеть свободы и всего самого нормального.

Ну а что: разве это не нормально – общаться с женщиной, которая тебе нравится? Как может, так и нравится. Да. А что гонит она неподвластный пониманию бред – так тем лучше! Вот такая она, значит, загадочная. А кто отцы её детей – да какая разница. Может, она готовит их для усыновления самым качественным отцом всех времён и народов! Документы и переделать можно, когда появится необходимость. Воробьи новыми перьями обрастут, в симуляторах ощущений когда-нибудь отпадёт необходимость. Жизнь меняется; всё течёт, всё извивается.