Буковый лес Будакиду Валида

Господи! Благодарю тебя, Господи, что послал мне эту встречу! Сидящий передо мной, он не боится подпустить к себе слишком близко, не стесняется своих чувств, он не боится показаться смешным. Не боится «растратить себя по мелочам». Для него не бывает мелочей. Для него всё серьёзно. Он не боится чужих глаз – насмешливых, завистливых, осуждающих. Он не боится быть самим собой и видит только сердцем. Он вообще ничего не боится, этот бледный северянин с чёрными глазами! Он может просто, без оглядок, как сделать вдох, сказать: «Ты красивая!». Он умеет жить сейчас, этой минутой, этим мгновеньем и наслаждаться им. Ему неведома хитрость, ложь. Он не знает, что такое лицемерие. Он хочет быть твоим волшебником, исполняющим все твои желания. Он дыханием греет твою душу, как если бы её можно было взять в ладони.

Руки дрожали. Она отпила чаю, поставила стакан на гостиничный столик перед зеркалом. И стаканов тоже стало два.

Две тусклые жёлтые лампы осветили её лицо. Оно было неподвижным и казалось похожим на удивительно бледную маску. Однако, в зрачках словно что-то уже изменилось, словно глубоко-глубоко, но зажёгся в них шаловливый огонёк, и теперь он прыгает и мечется, ища выхода. Она вдруг с упоением вспомнила – он обещал, что с завтрашнего дня всё будет по-другому!

За окном стихла непогода, и в гостиничном номере было удивительно уютно вот так сидеть с чашкой горячего чая в руках и со «2200 задачами по высшей математике». Ей стало удивительно хорошо, так, как может быть не было пока никогда в жизни! Ей захотелось погладить его льняные волосы, прижаться к ним губами, вдохнуть этот запах лесной запах душицы и дубовых листьев. Она, подчиняясь движению сердца, протянула руки и, прикрыв глаза, ласково привлекла Тимофея к себе.

Только на мгновение она смогла удержать его!

Он, дёрнувшись всем телом, внезапно довольно резко оттолкнул её.

– А, вот этого делать не надо! – Сказал он хриплым голосом, отстраняясь от неё обеими руками. И глаза его стали ещё темнее и серьёзней, – Кристина и Антон говорят, что я уже большой! И это действительно так! Не надо целоваться! Я взрослый! – Повторил он, – Мне уже четыре года!