Камни вместо сердец Сэнсом К.

— Когда я встретил Хью, в нем оказалось нечто… нечто привлекательное для меня. — Сэм явно смутился, но продолжал тараторить: — Я тогда еще подумал, что это дьявол толкает меня к великому греху. Я молился о наставлении, но никак не мог сдержать свои чувства. Хью не нравилось, что я все время пялюсь на него, но я ничего не мог поделать с собой. И вдруг однажды я все понял…

— И рассказали Винсенту.

— Я думал, что он как-то поможет этому… этой девушке. Однако мастер Дирик в ответ заявил, что речь идет о тайне клиента, которую надо всячески защищать, и отослал меня прочь. Я думал, я молился и понял… насколько все это несправедливо.

— Да уж, семейка Хоббей ради собственной выгоды много лет заставляла девушку изображать своего умершего брата. Но теперь Эмма убежала, и никто не знает, где ее искать, — резко сказал я.

— Ах, сэр!.. — Сэм судорожно сглотнул. — Можно мне сесть?

Я жестом указал ему на табурет. Он устроился на нем с самым скорбным видом.

— Вам известно, — спросил я, — что случилось с Абигайль Хоббей на охоте?

— Да, — ответил мой посетитель едва слышно. — Мастер написал мне. И еще я знаю, что за ее убийство арестовали этого грубияна Эттиса.

— Его уже отпустили, потому что убийца — не он. — Наклонившись вперед, я раздраженным тоном произнес: — Но почему вы никому не сказали правды о Хью?

— Я не мог подвести своего хозяина. Но я все время думал и молился, а когда мастер Дирик прислал письмо, в котором сообщал о том, что приедет завтра, я понял… — Фиверйир с мольбой во взгляде посмотрел на меня. — Он ведь нехороший человек, правда?

Я пожал плечами.

— Вот я и подумал, сэр, нельзя ли мне попроситься к вам на работу, — выпалил клерк. — Известно, что вы, сэр, хороший адвокат и защищаете бедных.

Я смотрел на жалкое лицо Сэмюеля, гадая, в какой мере его приход ко мне вызван угрызениями совести, а насколько — желанием найти себе другую работу. Как знать…

— Фиверйир, — проговорил я спокойным голосом, — у меня не найдется работы еще для одного клерка. И вообще, я от души советую вам поискать себе место у какого-нибудь старого заскорузлого циника от юриспруденции, который берется за любую предложенную работу и не питает иллюзий относительно того, что любое его действие должно служить добру. К моему сожалению, я сам нередко поддавался этой иллюзии. Если вы последуете моей рекомендации, то тогда, быть может, заручившись чьей-то тенью, в которой можно будет укрыться, вы сумеете наконец стать взрослым.

Молодой человек опустил голову, и в позе его теперь читалось полное разочарование. Я произнес уже более мягким тоном:

— Ну что ж, я попробую найти такого адвоката, который нуждается в клерке.

Сэм посмотрел на меня уже с решимостью на лице:

— Я больше не буду работать на мастера Дирика. Что бы ни случилось, я к нему не вернусь.

Я улыбнулся:

— Значит, вы не безнадежны, Фиверйир. Посмотрим, быть может, мне удастся что-то сделать для вас.

Вскоре после окончания нашего разговора я оставил Линкольнс-Инн и пешком прогулялся до дому. Отперев дверь, я остановился в прихожей. Из кухни доносились голоса мальчишек. Вспомнив Джоан, я ощутил укол глубокой печали, но затем почувствовал, что кто-то смотрит на меня с верхних ступеней лестницы, и увидел Колдайрона. Он легким шагом начал спускаться, и глаза его засветились любопытством.

— Сэр, с возвращением вас! Видели ли вы в Портсмуте что-нибудь интересное? Я слышал, что там была битва и французов прогнали на глазах самого короля!

Я не ответил. Спустившись, эконом остановился у подножия лестницы и неуверенно воззрился на меня, заподозрив неладное. Однако продолжил:

— Из Лондона отправляют новое войско. Молодой Саймон по-прежнему хочет уйти в солдаты, если война затянется.

— Только через мой труп, — решительно заявил я. — А где доктор Малтон?

— В гостиной. Я…

— Зайдите к нам через пятнадцать минут, — велел я и отвернулся, оставив Уильяма в смятении.

Гай находился в гостиной и был занят чтением. Он окинул меня радостным взглядом, вскочил на ноги и, подойдя поближе, обнял за плечи. Я с удовольствием отметил, что теперь мой друг стал больше похож на себя самого прежнего и печать усталости и печали уже не была столь очевидна на его смуглом лице.

— Слава богу, наконец-то ты вернулся, — проговорил Малтон. — Однако выглядишь чрезвычайно утомленным.

— Я видел жуткие вещи, Гай, куда более страшные, чем ты способен себе представить. Я расскажу тебе об этом потом. — Я тяжело вздохнул.

Врач нахмурился:

— С Джеком все в порядке?

— Да. Он был моей опорой все эти недели. А сейчас побежал к Тамазин. Как она?

Доктор улыбнулся:

— Раздобрела, устала и много ворчит. Но все у нее хорошо. Рожать ей, по моим подсчетам, примерно дней через десять.

— А ты сам как?

— Превосходно, давно я не чувствовал себя так хорошо. Похоже, силы мои полностью восстановились. Я хочу вернуться домой, вновь приняться за работу. А если та ватага с угла опять нагрянет… что ж, все в руках Господа.

— Искренне рад за тебя!

— А знаешь, что помогло мне? Необходимость держать Колдайрона в узде. Боже, как нагло держал себя поначалу этот негодяй! Однако я не позволил ему сесть себе на шею, постоянно отчитывал за наглость и ставил на место, как и писал тебе. Тут он притих и стал на какое-то время послушным, даже шелковым, но на прошлой неделе не выдержал и опять набросился на Джозефину…

— Так…

— Представляешь, он лупил девушку поварешкой. Мне пришлось заступиться за нее.

— Хорошо. Я приказал Колдайрону явиться сюда через несколько минут. Однако сперва я должен рассказать тебе о нем кое-что интересное. Я не стал писать этого в письме, на тот случай, если негодяй вдруг вскроет его.

И я поведал Гаю все, что узнал в Портсмуте от старого солдата Сэдлера о происхождения Джозефины и о том, как Колдайрон дезертировал, прихватив ротную казну.

— Он — преступник, — заключил я.

— Меня это не удивляет, — отозвался мой друг. — И что ты намереваешься делать?

Я усмехнулся:

— Сейчас увидишь.

Вскоре в дверь постучали. Мой домоправитель вошел в гостиную и встал навытяжку посреди комнаты.

— Итак, Уильям Колдайрон — или, точнее, Уильям Пайл… — начал я.

Эконом не шевельнулся, однако тело его напряглось.

— В Портсмуте я встретил твоего старого друга, с которым ты в былые времена любил играть в карты. Некоего Джона Сэдлера, — сообщил я ему.

Колдайрон глубоко вздохнул:

— Как же, помню этого Сэдлера. Бесчестный тип. Увечные солдаты охотно рассказывают всякие небылицы, сэр.

— Он сражался при Флоддене, когда ты был казначеем и отсиживался в арьергарде. Кроме того, Сэдлер запомнил, как ты потом, уже во Франции, насильно увез с собой Джозефину, она тогда была совсем еще маленькой девочкой.

Уильям судорожно сглотнул, его кадык качнулся вверх-вниз на жилистом горле, и он возмущенным голосом произнес:

— Ложь… наглая клевета… да, форменная клевета, сэр! Я подобрал Жожо в горящей французской деревне, я спас ей жизнь.

— Да ничего подобного. Ты прихватил ее с собой как невольницу, когда решил дезертировать, украв деньги своей роты. А за это вешают.

— Все это ложь! — вскричал Колдайрон, но потом сглотнул и снова взял себя в руки. Голос его стал вкрадчивым. — Но почему вы поверили Сэдлеру, сэр? Он — злобный лжец. А старому солдату не от кого ждать справедливости, — добавил он самым театральным образом.

— Нетрудно сделать официальный запрос и выяснить правду. И тогда тебя будет ждать заслуженное наказание. — (На лице эконома появилось затравленное выражение.) — А Джозефина знает, кто она на самом деле? — спросил я резким тоном.

— Она помнит, как горела ее деревня, помнит, как оказалась в лагере, и знает, что это я дал ей возможность жить, обрести свое место в мире, — заявил домоправитель. — Я спас бедняжку, кроме меня, у нее никого нет. Я обращался с ней, как с родной дочерью.

— Гай, — попросил я своего друга, — не окажешь ли мне небольшую любезность? Приведи сюда Джозефину.

Медик направился к двери, и Колдайрон обернулся к нему.

— Сэр, — проговорил он с мольбой в голосе, — неужели и вы тоже поверили этой лжи?

Малтон не ответил. Он вышел, и мы с экономом остались вдвоем. Уильям облизнул губы и взмолился:

— Сэр, прошу вас, не доносите на меня! Если дело дойдет до суда, там могут поверить россказням Сэдлера.

— Слова его нетрудно проверить, обратившись в архив роты. Там мы и узнаем истину.

— Лучше просто отпустите нас с Джозефиной, — заискивающим тоном попросил Уильям. — Мы уйдем отсюда в любой момент, как только вы скажете. Хотя мне, старику, раненному на королевской службе…

— Точнее, пострадавшему за мошенничество в карточной игре, как мне говорили.

Лицо эконома на мгновение исказил гнев, однако он промолчал. Дверь снова отворилась, и вошел Гай, за которым следовала испуганная Джозефина.

— Сэр, — немедленно заговорила она, — я что-нибудь натворила? Отец…

— Тихо ты, Жожо! — осадил ее Колдайрон. — Помолчи!

Я повернулся к девушке:

— Джозефина, тебя никто ни в чем не упрекает. Но мне стало известно, что Уильям Колдайрон на самом деле не является твоим отцом. Более того, Колдайрон — не настоящее его имя.

Служанка, до этого нервно переминавшаяся с ноги на ногу, вдруг разом притихла. Лицо ее напряглось, а глаза сузились. И я понял, что вся ее тупость и неловкость были по большей части ролью… которую она год за годом исполняла для Колдайрона, так же как Эмма Кертис играла роль собственного брата. Вне сомнения, Уильяму было приятно считать свою подопечную глупым, неуклюжим и полностью зависимым от него созданием.

— Во время моего пребывания в Портсмуте, — продолжил я, — мне удалось кое-что узнать о мастере Колдайроне. О том, где и как он получил свое ранение…

— Это случилось при Флоддене, сэр, — сказала девушка.

— Ложь. Кроме того, он дезертировал из своей роты, прихватив с собой деньги, а заодно и тебя.

Джозефина посмотрела на Гая. Тот кивнул. Тогда она повернулась к Колдайрону:

— Но ты говорил, отец, что те люди собирались плохо обойтись со мной и ты решил защитить меня…

— Я же велел тебе заткнуться! — прошипел домоправитель. — Тупая французская кобыла!

Девушка мгновенно умолкла.

— Я намереваюсь отпустить тебя, Колдайрон, — заявил я. — Я не стану заявлять о твоих преступлениях… не допущу, чтобы твой позор пал на Джозефину. Можешь идти на все четыре стороны. Но тебя, Джозефина, я прошу остаться и работать на меня. Если ты не против.

Губы служанки задрожали.

— Но, сэр, вы же знаете — и доктор Малтон тоже, — насколько я бестолкова и неуклюжа!

— Вот именно! — с жаром подхватил Уильям. — Ты нуждаешься во мне… чтобы я следил за тобой и не позволял все портить.

Я снова повернулся к девушке:

— Это неправда.

— Мы приглядим за тобой, Джозефина, — мягко добавил Гай.

Взгляд служанки заметался между нами обоими. Потом наконец лицо ее скривилось, и она в голос зарыдала, прикрывая глаза руками. Подойдя к ней, врач погладил девушку по плечу.

— Оставь ее в покое, черномазый говнюк! — взревел Колдайрон. — И ты тоже, горбатый ублюдок! Ты всегда был против меня, ты ненавидишь солдат, ненавидишь настоящих мужчин, которые не слабаки, не уроды, не трусы…

Тут в голове у меня словно бы помутилось. Я бросился к нему. Эконом в удивлении отшатнулся, когда я схватил его за плечи, развернул и буквально вытолкал в прихожую. Саймон и Тимоти выскочили на шум из кухни и с открытыми ртами замерли на пороге.

— Тим! — крикнул я. — Открывай входную дверь!

Уильям взвыл от досады:

— Ну зачем перед мальчишками-то меня позорить?! Нет!

Он упирался, но подбежавший Тимоти уже распахнул дверь, и я вышвырнул в нее Колдайрона. Пролетев по воздуху над ступеньками, он приземлился лицом в грязь. Взвизгнув, как резаная свинья, эконом перевернулся и злобно посмотрел на меня. После этого я захлопнул дверь, страшно довольный, что Колдайрон увидел за моей спиной Саймона и Тимоти, весело хохочущих и в восторге бьющих в ладоши.

Глава 52

Я вернулся в гостиную. Уже успокоившаяся Джозефина сидела возле стола, рядом с ней стоял Гай. Она посмотрела на меня — прямо, не пряча, как обычно, глаза.

— Он ушел, сэр? — спросила девушка дрожащим голосом.

Я еще не отдышался, и плечи мои снова заныли.

— Да, ушел, — заверил я ее.

— А ты, случайно, не запомнила свою настоящую фамилию, Джозефина? Не знаешь, как тебя звали в детстве? — осторожно спросил ее доктор.

— Нет, сэр. — Служанка склонила голову. — Но я помню деревню, горящий дом… — Она снова посмотрела на меня. — Еще помню, что некоторые солдаты были добры со мной. Но потом он увез меня оттуда. — Девушка глубоко вздохнула. — Как я буду жить без него?

— Разве ты сама не хочешь этого? — спросил Малтон. — Если нет, Колдайрона нетрудно догнать.

— Но я же никто… и ничего собой не представляю.

— Мы так не считаем, иначе не попросили бы тебя остаться, — заверил ее медик.

И тут от входной двери в гостиную донесся громкий стук. Девушка вцепилась в руку Гая:

— Он вернулся! Сэр, он будет злиться, помогите мне… пожалуйста…

Подойдя к двери, я открыл ее. Саймон и Тимоти еще стояли возле нее с довольными улыбками. Распахнув дверь, я увидел Колдайрона, застывшего на ступеньках. Дрогнув при виде моего разгневанного лица, он проворчал:

— Отдайте мои вещи, сэр. Деньги, что лежат в моем сундуке, мою одежду — вы не имеете права забрать мое имущество! — Голос его сорвался на крик. — Это незаконно! И пожалуйте плату за работу! Оставляйте себе Жожо, если хотите, никто на нее не претендует! Но я требую честно заработанные мною деньги!

Я повернулся к мальчишкам:

— Сходите в комнату Уильяма, затолкайте все, что там есть, в его сундук, снесите вниз и выставите наружу. И особо не церемоньтесь с его вещами, кидайте как попало!

Бывший эконом шагнул вперед, намереваясь войти в дом, однако я снова захлопнул дверь перед его носом.

— Слушаюсь, сэр! — Тимоти торопливо взбежал вверх по ступенькам.

Подумав, что вовсе ни к чему подавать плохой пример мальчишкам, я, когда Саймон повернулся, чтобы последовать за своим товарищем, опустил руку ему на плечо:

— Подожди!

— Да, сэр? — посмотрел на меня подросток.

Я взглянул на его чумазую физиономию и нечесаные светлые волосы. Саймон уже почти догнал меня ростом.

— Ты по-прежнему хочешь быть солдатом? — поинтересовался я.

Поколебавшись, мальчик ответил:

— После вашего отъезда, сэр, я понял, что мастер Колдайрон рассказал нам уйму небылиц, так ведь?

— Да, это так. Но, Саймон, если ты однажды соберешься в солдаты, подойди ко мне, и я постараюсь найти нескольких человек, которые смогут рассказать тебе о том, что такое настоящий бой. Если ты и после этого захочешь воевать, я не стану тебе препятствовать.

— Сэр, я вот думал… Перед отъездом вы говорили, что поможете мне получить профессию…

Я улыбнулся:

— Да. Помогу, если ты этого хочешь.

Мой юный слуга огляделся. Гай и Джозефина стояли в дверях гостиной. Бедняжка дрожала, и по лицу ее ручьями текли слезы. Она услышала слова Колдайрона о том, что он на нее не претендует. Саймон посмотрел на девушку, потом на меня и покраснел.

— Значит, Джозефина остается? — спросил он.

— Это решать ей самой. Ну как, Джозефина? — обратился я к служанке.

Та ответила дрожащим голосом:

— Да, Саймон, я остаюсь.

Наконец мальчишки со стуком и грохотом спустили сундучок Уильяма по ступенькам. Я открыл дверь. Уволенный домоправитель с угрюмым выражением лица сидел на ступеньках. Я проследил, как он дошел до ворот и вышел на Канцлер-лейн. На прощание бывший эконом повернулся и погрозил мне тощим кулаком.

Вечер продолжался. Я остановился в гостиной, глядя в сад. Доктор Малтон находился с Джозефиной на кухне, помогая ей вернуться к жизни и вместе с мальчиками приготовить нам обед. Назад он вернулся с весьма задумчивым видом. Я улыбнулся:

— Мне понадобится новый эконом, не хочешь ли заступить на это место?

Мой друг приподнял брови:

— Нет уж, благодарю покорно, мне проще будет вновь заняться медициной.

Потом, помедлив, он с неожиданной робостью произнес:

— А еще я думаю на следующей неделе перебраться в собственный дом.

— Я прикажу мальчикам и Джозефине сперва навести там порядок. — Я пристально посмотрел на Гая. — Как считаешь, она научится жить без Колдайрона?

— Ей придется нелегко. Если ты сможешь найти на его место какого-нибудь доброго старика, то все более или менее войдет в привычную колею, а именно это необходимо сейчас Джозефине, хотя бы на первое время. Кроме того, тебе действительно нужен домоправитель, иначе о вас с ней пойдут сплетни.

Я с улыбкой кивнул:

— Похоже, юный Саймон здесь заинтересованное лицо.

— Я это заметил. Думаю, тебе придется объяснить парню, что сейчас нервы Джозефины расстроены и она нуждается в помощи и дружеском участии. Надеюсь, он все поймет правильно.

Я уселся, помолчал минутку, а потом заговорил снова:

— Итак, с Колдайроном покончено. Однако у меня остается еще одно дело.

— Эллен?

— Во время поездки я узнал, что с ней произошло. Ее изнасиловали. Один из насильников мертв, а другой больше не в состоянии навредить ей. Королева взяла на себя оплату ее пребывания в Бедламе.

Медик пристально посмотрел на меня:

— Так что же произошло в Хэмпшире, Мэтью?

— Это долгая история. Кстати, если не возражаешь, могу предложить тебе нового пациента… несчастного, страдающего мальчика, тяжело раненного стрелой. — Я посмотрел на врача. — Он совершил ужасный поступок и теперь мучается совестью. Он… в общем, у него не все в порядке с головой. Однако ранение свое парень получил, пытаясь спасти меня и Барака.

— Ты говоришь про Хью Кертиса?

— Нет, его зовут Дэвид Хоббей. Гай, я расскажу тебе все по порядку, но сначала мне надо посетить Бедлам, объяснить Эллен, что ей ничто более не грозит. И что она свободна.

— Будь осторожен с ней, Мэтью. Я совсем не уверен в том, что она способна освободиться.

— Прежде у меня были к ней только вопросы, но теперь есть и ответы. И я обязан все прояснить.

— Ты знаешь, что мисс Феттиплейс любила тебя. И возможно, до сих пор любит.

— Поэтому я обязан донести до Эллен, что ей не на что надеяться.

Забрав своего жеребца по кличке Бытие из конюшни, я поехал в Бедлам. Дверь мне открыл Хоб Гибонс. На его тяжелом лице отразилось неудовольствие.

— Вы вернулись.

— Да. И мне хотелось бы переговорить со смотрителем Шоумсом. — Я понизил голос. — Хоб, теперь я знаю об Эллен все.

Смотритель находился в своем кабинете. Не спрашивая разрешения, я сел напротив него. Эдвин Шоумс поднял голову. Расчетливые глаза вопросительно смотрели на меня с его упитанного и заросшего щетиной лица. На смотрителе была все та же засаленная безрукавка, что и при последней нашей встрече. «Интересно, — подумал я, — на что этот человек тратит все свои деньги?»

— Меня посетил попечитель Метвис, — проворчал Шоумс.

— Позвольте мне догадаться о том, что он сказал, — усмехнулся я. — Отныне мисс Феттиплейс находится под покровительством королевы, которая теперь будет вносить плату за ее содержание.

Смотритель кивнул:

— Правильно. Как вам удалось это провернуть?

— Я установил, кто именно изнасиловал Эллен девятнадцать лет назад. Тот, кто оплачивал ее пребывание здесь, Филипп Уэст. Но он мертв. В изнасиловании участвовал также и другой человек, однако теперь он не может навредить мисс Феттиплейс, поскольку ту защищает лично ее величество королева Екатерина. Кстати, Метвис назвал вам имя второго негодяя?

— Нет, и я не хочу его знать. Эллен уедет отсюда? — спросил Эдвин. — С моей стороны возражений не будет. Она может покинуть Бедлам, как только захочет, если так будет угодно королеве. Заключения о ее безумии…

— Не существует и никогда не существовало. Мне известно и это тоже. Должно быть, Беатрис Уэст хорошо платила хранителю все эти годы. А устроил все не кто иной, как сэр Квинтин Приддис, я нисколько не сомневаюсь. Теперь вы охотно избавились бы от Эллен, к чему лишняя докука. Что ж, я и сам предпочел бы подобный вариант, однако сомневаюсь в том, что она этого захочет. — Я наклонился вперед. — Проследите за тем, чтобы с мисс Феттиплейс хорошо обращались, и платите ей за ту работу, которую она делает, или я постараюсь донести все до слуха королевы.

Посмотрев на меня, собеседник покачал головой:

— А вы настырный черт, я бы сказал!

— Да. — Я встал. — Ну а теперь, где она?

— В своей комнате. Вот что, мастер Шардлейк, я не хочу, чтобы вы снова расстроили ее. Это не доставит никому радости.

— Но Эллен должна понимать свое положение. Прощайте, мастер Шоумс.

Я заглянул в комнату Эллен через зарешеченное окошко. Они сидела на своей постели и что-то шила. Лицо ее было спокойным и сдержанным. Я вспомнил тот ужас, который плескался в ее глазах во время моего последнего визита, и поклялся себе, что впредь не допущу ничего подобного.

Постучав, я вошел. Мисс Феттиплейс посмотрела на меня жестким и холодным взглядом.

— Добрый день, Эллен, — поздоровался я.

— Ты вернулся, Мэтью, — ответила она ровным тоном.

— Да. Сегодня утром. С тобой хорошо обращались, пока меня не было в городе?

— Да. Гибонс был необычайно дружелюбен со мной. Я подумала, что ты заплатил ему за это.

— Я хотел, чтобы во время моего отсутствия ты ни в чем не нуждалась, — объяснил я. Моя собеседница промолчала, и я спросил: — Мастер Шоумс что-нибудь говорил тебе?

— Вроде бы нет. — Она с недоумением посмотрела на меня. — О чем именно?

Я набрал в грудь побольше воздуха и осторожно начал:

— Эллен, я не хочу ворошить прошлое.

На лице женщины появилось настороженное выражение, однако я продолжил:

— Но я побывал в Сассексе. Эти люди больше не угрожают тебе. — Я заранее решил не говорить мисс Феттиплейс, что в пруду обнаружили труп ее отца. — Отныне сама королева решила взять на себя оплату твоего пребывания здесь. Но если ты хочешь, то можешь в любой момент уйти отсюда. Ты свободна, Эллен.

Бедняжка пристально, со страхом посмотрела на меня:

— А что случилось с ним? С… Филиппом?

Я промолчал, и она потребовала:

— Скажи мне! Он жив?

— Нет, Эллен. Филипп Уэст погиб, когда затонул корабль «Мэри Роуз».

Моя приятельница совсем притихла, вглядываясь в пространство, а затем проговорила с тихой и холодной ненавистью, вырвавшейся наконец наружу:

— Ну что же, он получил по заслугам.

Именно эти слова произнесла Эмма над трупом Абигайль, а затем и Дэвид — говоря о том, что случилось с ним самим.

— Уэст обошелся с тобой ужасным образом, — согласился я.

Мисс Феттиплейс с предельной усталостью посмотрела на меня:

— А тот человек, что был с ним в тот день? Что стало с ним?

Я помедлил с ответом и сперва уточнил:

— А тебе известно, кто это был?

— Я помню только, как он выглядел: маленький такой тщедушный человечек.

— Женщина поежилась, затрепетав всем телом, и я понял всю глубину чувств, терзавших ее изнутри много лет подряд.

— Теперь он крупный государственный чиновник, занимает высокий пост, — сказал я. — Тебе лучше не знать его имени. Однако он больше не может причинить тебе вреда.

— Потому что ты рассказал королеве о том, что они сделали со мной, да? — Теперь в голосе Эллен слышался гнев.

— Иначе я не мог защитить тебя.

Страницы: «« « ... 3738394041424344 » »»