Камни вместо сердец Сэнсом К.

Эпилог

Ноябрь 1545 года, четыре месяца спустя

На кладбище задувал холодный ветер. Последние листья уже опали с веток, и порывы ветра кружили их и с тихим шепотом гнали мимо моих ног. Поплотнее запахнув кафтан, я пошел к церкви. Совсем скоро уже наступит зима.

Остановившись возле могилы Джоан, я положил перед надгробным камнем последнюю розу из своего сада и постоял мгновение, стараясь понять, что сказала бы эта добрая женщина об изменениях, происшедших летом в моем доме. Мне, как и прежде, до сих пор приходилось обходиться без эконома. Я побеседовал с несколькими претендентами на эту должность, однако никто из них не обладал той чувствительностью, каковая, по моему мнению, была необходима для обращения с Джозефиной. Ей стало намного лучше, однако любая случайная ошибка, любое мелкое замечание выводили девушку из душевного равновесия, и она вновь становилась неуклюжей. Время от времени, возвращаясь домой из Линкольнс-Инн, я замечал ее в окне, со странным напряжением во взгляде созерцавшей улицу. Понятно было, что она высматривает Колдайрона, однако что преобладало в душе Джозефины — страх перед его возвращением или стремление к той защищенности, которую он создавал в ее жизни, — я сказать не мог.

Сам я вернулся к работе и теперь был даже рад повседневной рутине. Однако иногда, в моменты усталости, меня посещало это жуткое чувство, когда земля кренится и уходит из-под ног.

Навестив сперва Джоан, я затем подошел к могиле моего друга Роджера. Осенние дожди оставили на мраморе надгробия темные потеки. Я подумал, что надо будет прислать одного из мальчишек оттереть пятна. Саймону скоро предстоит оставить мой дом, он поступает в ученики к торговцу тканями: я договорился об этом с олдерменом Карвером.

Я вспомнил про то, как после смерти Роджера хотел жениться на его вдове. За последние несколько месяцев от Дороти не было ни единой весточки. Как и от королевы, и от Уорнера. Впрочем, на известия от последнего я и не рассчитывал.

Возле старой церкви была скамейка, и я сел, сбросив с нее листву. Разглядывая кладбищенскую ограду, я вспомнил июньский смотр на Линкольнс-Инн-филдс. Французы отказались от запланированного вторжения в Англию, флот их вернулся на родину, где все еще тянулась осада Булони: английская армия была заперта в городе, а французы стояли возле его стен. Бесполезная трата времени. По слухам, король наконец-то понял, что затеянная им война с Францией полностью провалилась, и решил в новом году заключить мирный договор.

Взгляд мой упал на кладбищенские ворота. На сей раз я пришел сюда не ради размышлений, а на встречу, которую лучше было провести вне шумного Линкольнс-Инн. Калитка наконец отворилась, и в ней появилась высокая и стройная фигура в плотном камзоле и черной шляпе. Эмма Кертис по-прежнему вела себя как юноша, одевалась как юноша и выглядела как юноша. Я пригласил ее сесть рядом со мной. Опустившись на скамейку, Эмма немного помолчала, а потом повернулась и вопросительно посмотрела на меня. Ее покрытое оспинами лицо было бледным.

— Все сделано, — сообщил я ей.

— Какие-нибудь трудности возникли?

— Нет, все произошло в соответствии с процедурой. Дирик подтвердил согласие Хоббея на продажу опеки. А Эдвард Приддис одобрил цену. Он стал хэмпширским феодарием после смерти своего отца, приключившейся в сентябре. Сэр Уильям Паулит никаких вопросов задавать не стал. — Я неловко улыбнулся. — Теперь вы находитесь под моей опекой. Точнее, не вы, а Хью Кертис.

— Спасибо, — негромко поблагодарила меня девушка.

Эмма объявилась в моих палатах еще в августе. К счастью, я оказался на месте, ибо Скелли не пустил бы внутрь тощего и грязного мальчишку, который меня спрашивал. Мисс Кертис рассказала, что сперва не хотела обращаться ко мне за помощью, однако целый месяц, проведенный без крова над головой и без гроша в кармане, когда она была вынуждена пробавляться мелкими кражами на фермах, подточил ее гордость. Я дал Эмме денег и нанял в городе комнату, где она могла жить до официальной передачи мне опеки.

Я нерешительно продолжил:

— Николас Хоббей также присутствовал, на случай необходимости. Хойлендское приорство было продано сэру Люку Корембеку.

Эмма посмотрела на меня:

— А как там Дэвид?

— Начал понемногу ходить. Однако у него участились приступы падучей. Отец не выпускает его из вида, и мой друг-врач считает, что Николас слишком уж опекает сына. — Я посмотрел на собеседницу. — Стыд и раскаяние не на шутку мучают Хоббея-старшего.

— Мастер Хоббей всегда находил людей, которыми можно распоряжаться, — сказала Эмма, после чего умолкла, а потом вдруг, повинуясь внезапному порыву, произнесла: — А что касается угрызений совести, то я и сама постоянно думаю о Дэвиде… О том, что натворила. Я бы все исправила, если бы только это можно было сделать!

— Я знаю.

— И еще я все вспоминаю этих солдат… Мне снится, как они падают в воду, я слышу, как кричат несчастные, оказавшиеся в западне под абордажной сеткой.

— И я тоже.

Я так и не рассказал Эмме о том, что, если бы не махинации Рича, на «Мэри Роуз» послали бы другую роту стрелков. Мне не хотелось перекладывать на нее долю своей бесконечной вины. Теперь я вспомнил о том, как ездил в Кент к родителям Ликона, чтобы сообщить им о смерти сына и предложить посильную денежную помощь. Старики были сокрушены горем.

— Благодарю вас, мастер Шардлейк, — вздохнула мисс Кертис. — Мне очень жаль, что я не доверилась вам с самого начала. Просто я уже перестала надеяться на то, что кто-то сможет вырвать меня из Хойленда, из лап Хоббеев, и запретила себе даже мечтать оставить этот дом.

Я наклонился вперед, опершись локтями о колени, и посмотрел на нее:

— Но почему вы, Эмма, вообще позволили им обойтись с собой подобным образом?

— Сперва, чтобы избавить себя от брака с Дэвидом. Но позже, сделавшись мальчишкой, я поняла, насколько более широкими возможностями в этом мире обладает дитя мужского пола. А еще… — Она замялась, но, чуть поколебавшись, продолжила: — Странным образом, надевая одежду Хью и изображая его, я как бы сохраняла своего брата среди живых. Вы понимаете меня?

— Возможно. Но ведь потом… вы могли отыграть все назад и потребовать вернуть собственные земли. Хоббеи в таком случае ничего не смогли бы поделать.

Девушка покачала головой:

— К этому времени я уже слишком долго пробыла Хью. Начался бы скандал. Да и что может сделать в этой жизни обезображенная оспой юная женщина, пусть даже и богатая? Куда меньше мужчины… И потом, я так стремилась стать солдатом. — Она безрадостно усмехнулась. — Хотелось бы знать, что я вообще такое? Быть может, нечто, еще неведомое миру.

Я не знал, что ей ответить. Мы помолчали несколько мгновений, и наконец Эмма произнесла:

— Я слышала, что от попыток поднять «Мэри Роуз» отказались. Мачты обрушились, и корабль погрузился в ил. Вместе с останками всех этих людей, упокой, Господи, их души…

Вновь ненадолго воцарилась тишина. Затем я спросил:

— Что вы намереваетесь делать дальше? Как я уже не раз говорил, вы вольны поступать с собственной жизнью как пожелаете. Я добивался для вас именно этого права. Сиротский суд разрешил мне хранить весь ваш капитал, и я буду хранить его три года, но вы получите любую сумму, только скажите. Я не предъявляю никаких прав на эти деньги, они ваши. Видит бог, вы заслужили их своей тяжелой жизнью! Я поместил все средства в старую золотую монету, не подверженную этому бесконечному обесцениванию.

Моя подопечная покачала головой:

— Не знаю, мастер Шардлейк. Мне нравится сидеть у себя дома. Видите ли, сперва я думала, что в городе мне будет труднее сойти за мальчишку. Но тут никто не смотрит на тебя дважды, здесь легче смешаться с толпой. И кстати, спасибо за те деньги, которые вы прислали мне на покупку книг!

— Теперь вы можете позволить себе любые траты. Вы богаты.

— Однако я по-прежнему не знаю, кто я и что собой представляю. И я не хочу становиться женщиной, покорным и услужливым созданием… Не желаю носить эти неудобные платья!

— Вам надо познакомиться с Там азин, женой Барака. Никто не посмеет назвать ее услужливой! А кроме того, богатая женщина вполне может быть независимой.

Мисс Кертис вздохнула и отвернулась:

— В моем доме снимает комнату один парень, иногда мы с ним вечером выпиваем. Он мне нравится. Его зовут Бернардом. — Чуть покраснев, отчего оспины на ее лице побледнели, она добавила: — Но я боюсь, что однажды он обо всем догадается, как Сэм Фиверйир. Любовь, — с горечью произнесла девушка, — очень опасная штука!

— Эмма, я понимаю, что вам теперь будет сложно перейти в дамский образ. Но я подумал, что жена Джека может помочь вам, научить вас вести себя, как положено женщине, и одеваться должным образом. Ей можно без опаски рассказать всю вашу историю, и Тамми понравится вам, я в этом не сомневаюсь.

— Но разве сейчас она не занята новорожденным?

— Занята, разумеется, но она будет рада помочь вам…

Кертис покачала головой:

— Сама мысль о том, чтобы учиться тому, как стать другой, для меня в данный момент невыносима. Только не это! Как бы ни была добра и ласкова ваша Там азин, такая учеба воскресит в моей памяти те дни, когда Хоббей и Фальстоу заставляли меня изображать Хью. А снова надев юбку, я вспомню о той безнадежности и беспомощности, которые пережила после смерти брата.

— Но теперь у вас есть деньги…

— Едва ли я смогу сделать это, даже если бы захотела. — Девушка глубоко вздохнула. — Мастер Шардлейк, я подумываю о том, чтобы отправиться на континент, быть может, в Нидерланды, подальше от Англии. Возможно, даже попробовать поступить в какой-нибудь из университетов. После всего пережитого я не могу быть солдатом.

— Конечно.

— Понимаете, похоже, что вы оказались правы и по природе я скорее ученый. Но ведь женщин-ученых не существует, так ведь?

— Есть женщины весьма и весьма образованные. Вот, например, сама королева написала книгу, а леди Елизавета…

Эмма тряхнула головой:

— Они имеют на это право как особы королевской крови.

— Вы пытаетесь убежать от своих чувств к юному Бернарду? — догадался я.

Лицо моей собеседницы напряглось, и оспины на нем словно ожили.

— Мне нужно время, мастер Шардлейк. И какое-то занятие. Вы отпустите меня за границу?

— Ваша жизнь принадлежит вам, мне и так слишком часто приходится вмешиваться в людские судьбы. Я всегда готов вам помочь. Но вам придется поддерживать со мной связь.

Девушка встала со скамьи:

— Тогда я найду себе корабль до Фландрии. И буду писать вам оттуда. Чтобы вы знали, как обстоят мои дела.

— Так, значит, вы уезжаете?

— Да. — Она протянула мне ладонь.

— Эмма, я еще ни разу не заговаривал с вами об этом. У вас по-прежнему каменное сердце? — задал я ей новый вопрос.

Она посмотрела на меня таким взглядом, какого я никогда еще не видел в ее глазах, а потом качнула головой:

— Нет. Я бросила его в Темзу. Оно было частью моей прежней жизни. Теперь я ношу крест, который вы забрали из Хойленда и отдали мне в августе.

Я улыбнулся:

— Вот и хорошо.

— А еще мне хотелось бы поблагодарить эту добрую старую леди за то, что она и ее бедный Майкл сделали для меня… — добавила мисс Кертис, и голос ее осекся.

— Собираетесь явиться к ней в таком виде? Лучше не надо, — возразил я. — Я уже известил миссис Кафхилл о том, что Хью больше ничего не угрожает.

— Благодарю вас за все, мастер Шардлейк. Но теперь я встала на собственный путь. Посмотрим, куда он приведет меня.

Я пожал Эмме Кертис руку. Жесткие мозоли, нажитые ею за годы усердной стрелковой тренировки, уже сходили.

Я проводил ее взглядом. Она шла по дорожке твердым шагом юного джентльмена, коротко стриженная, в хорошо сшитом камзоле и в черной шляпе.

Мертвые желтые листья кружили вокруг ее башмаков.

Историческая справка

Война 1544–1546 годов, которую Генрих VIII развязал против Франции, стала, пожалуй, самым катастрофическим политическим решением из всех, которые он когда-либо принимал. Генриха иногда изображают неким модернизатором, однако понимание войны этим монархом попахивало глубоким средневековьем. С самого начала правления ему не давали покоя лавры его предшественников, успешно воевавших с французами ранее. Однако Франция к этому времени уже сделалась процветающим и цельным государством, обладавшим куда более многочисленным населением, чем Англия.

Ничему не научившись после провала двух предыдущих попыток, Генрих вторгся во Францию в 1544 году, заключив шаткий союз с императором Священной Римской империи Карлом V Габсбургом. Войска этих двух правителей должны были соединиться под Парижем, однако Генрих повел свою армию на Булонь, которую надеялся присоединить к остававшемуся под властью Англии Кале, укрупняя тем самым английские владения на материке. Однако, когда после длительной и кровопролитной осады Генрих взял Булонь, его собственные войска были осаждены в городе подошедшей французской армией. Карл V и французский король Франциск I заключили сепаратный мир, и англичане оказались запертыми в Булони на следующие восемнадцать месяцев, вынужденные при этом голодать, поскольку снабжение было весьма скудным. Теперь Генриху приходилось иметь дело со всей мощью Франции, а кроме того, французы послали свои войска в союзную им Шотландию, с которой английский монарх тоже уже вел войну.

Война эта оказалась чрезвычайно, ну просто катастрофически разорительной: чтобы оплатить расходы, Генриху VIII пришлось продать основную часть монастырских земель, отобранных им у церкви в 1530-е годы, досуха выжать подданных, введя непомерные налоги, и даже обесценить монету, понизив в ней содержание серебра и спровоцировав тем самым беспрецедентную волну инфляции. Пострадали все слои общества, но в первую очередь, разумеется, бедняки, обнищавшие еще сильнее.

Летом 1545 года французы попытались разрешить проблему по средством вторжения в Англию. Угроза была очень серьезной: французский флот приблизительно в три раза превосходил количество имевшихся в распоряжении англичан кораблей и перевозил через Ла-Манш примерно тридцать тысяч солдат. Свой корабль прислал также и папа римский. Этот флот превышал числом даже так называемую Непобедимую испанскую армаду, направившуюся к берегам Альбиона через сорок лет после описываемых событий. Угрозе этой Генрих противопоставил мобилизацию гражданского населения. Вместе с ополчением и флотом под ружье было поставлено более ста тысяч человек; по тем временам цифра просто колоссальная: примерно такой же процент населения был мобилизован для отражения гитлеровского вторжения в 1940 году.

На счастье англичан, неприятельскую армию возглавлял довольно слабый военачальник, адмирал Клод д’Аннебо: в ту пору французы тоже доверяли командование войсками не профессиональным военным, а аристократам. Если бы д’Аннебо действовал более умело, французы вполне могли бы захватить остров Уайт или же, высадившись на острове Портси, осадить Портсмут и развязать серьезные сражения в Южной Англии.

Однако в конечном итоге, после ничего не решившего сражения в проливе Солент, описанного в данной книге, война сама собой угасла, и большинство призванных на службу мужчин отправились по домам убирать урожай, хотя какое-то количество войск было отправлено в качестве подкрепления осажденному гарнизону Булони. Согласно мирному договору 1546 года, Англии было позволено сохранить за собой Булонь, к тому времени уже превращенную в груду камней, в течение десяти лет. Генриху также была выплачена контрибуция, ничтожная по сравнению с просто гигантскими суммами, выброшенными им на ветер.

Война не принесла абсолютно никакого результата, кроме гибели тысяч солдат и матросов — англичан, шотландцев, ирландцев, валлийцев, французов и уроженцев других европейских стран. К числу жертв следует добавить также многочисленных мирных жителей Франции и Шотландии.

Генрих VIII умер через шесть месяцев после заключения мирного договора. Он оставил в наследство своим детям изоляцию от остальной Европы, продолжающуюся войну с Шотландией и религиозный конфликт с Римом. Не лучше обстояли дела и в экономике: инфляция, повальное обнищание населения и, как следствие, социальное недовольство. В 1550-х годах Булонь была возвращена Франции, а в 1558 году Англия лишилась также и Кале, последнего своего владения на континенте.

Гибель рвавшегося в бой корабля «Мэри Роуз», последовавшая 19 июля 1545 года, получила много противоречащих друг другу объяснений. Кажется очевидным, что орудийные порты по правому борту оставались незакрытыми, когда обычный в Соленте резкий порыв ветра, надув паруса, повалил судно, и оно зачерпнуло бортами воду. Да еще вдобавок корабль, по всей видимости, был сильно перегружен пушками и солдатами, и наверху его надстроек находилось слишком много людей. Возможно, судно также черкнуло по борту ядро, пущенное с одной из французских галей, и к тому времени, когда его начал кренить ветер, оно уже набирало воду. Но какова бы ни была причина, «Мэри Роуз», гордость королевского флота, затонула за считаные минуты, прихватив с собой на дно всех, кто находился под абордажной сетью. Крики несчастных были слышны даже на берегу. По оценкам современных историков, уцелело всего тридцать пять человек из пяти с лишним сотен.

Накануне Генрих VIII обедал на борту «Великого Гарри», своего флагманского корабля, и внезапно оставил его, когда французский флот появился у восточной оконечности острова Уайт. На страницах этого романа я приписал королю намерение впоследствии посетить «Мэри Роуз». Где именно останавливался Генрих во время своего визита в Портсмут в 1545 году, доподлинно неизвестно, однако наиболее вероятными местами нам представляются Портчестерский замок и королевские шатры, воздвигнутые на Саутси-Коммон. Мы также не располагаем информацией относительно того, где находилась летом того года Екатерина Парр, но одно из косвенных свидетельств заставляет предположить, что она приехала в Портсмут вместе с супругом. В своей депеше, повествующей о битве в Соленте, Франсуа ван дер Делфт, посланник Карла V Габсбурга, пишет, что корабли ему показывал канцлер ее величества. Учитывая структуру королевского двора, канцлер Екатерины мог оказаться в Портсмуте только в том случае, если там пребывала также и она сама.

Что касается присутствия в Портсмуте Ричарда Рича, то это плод авторского вымысла. Согласно анналам, сэра Ричарда не было среди членов Тайного совета, последовавших за Генрихом к армии. Однако роль этого человека в финансовой организации вторжения во Францию в 1544 году описана достоверно, как и утрата им поста по подозрению в излишнем корыстолюбии. Тем не менее Рич остался членом Тайного совета, и в целом карьера его не пострадала.

Роберт Уорнер действительно являлся личным адвокатом королевы Екатерины Парр и однажды выступил защитником на процессе против родственника ее бывшей служанки, которого в 1544 году обвинили в ереси.

Летом 1526 года Генрих VIII и его первая супруга Екатерина Арагонская, объезжая свои владения, прибыли в Петуорт. Генрих к тому времени уже находился в переписке со своей фавориткой Анной Болейн, и вполне возможно, что именно тогда он решил развестись с Екатериной и жениться на Анне. Тем не менее история с перехваченным письмом полностью придумана мною. Верно здесь лишь то, что впоследствии папа предложил Екатерине Арагонской добровольно уйти в монастырь, считая это оптимальным выходом из ситуации, но она отказалась, так как полагала, что Бог хочет сохранить ее брак с Генрихом. Парадоксальным образом ее согласие удалиться в монастырь предотвратило бы окончательный разрыв Англии с Римом.

Злоупотребление Сиротским судом как источником дохода, вопреки огромному материальному (не говоря уже о моральной стороне проблемы) ущербу, понесенному многими детьми, являлось еще одной схемой извлечения денег из населения, активно используемой Генрихом VIII. Злоупотребления эти продолжались также при Елизавете I и Якове I и достигли воистину небывалого размаха при Карле I. Прекращение эксплуатации несовершеннолетних являлось основным требованием парламента в годы, предшествовавшие гражданской войне, а роспуск этого суда стал одним из незаслуженно забытых достижений Английской революции 1642–1660 годов.

Настрой общества против этого суда был так силен, что даже коррумпированный режим Карла II не посмел восстановить его.

И последнее. Хотя Эмма Кертис является полностью вымышленным персонажем, однако в истории существуют уходящие в глубь веков рассказы о женщинах, успешно выдававших себя за мужчин и сражавшихся на поле брани, иногда далеко не один год. Подобное происходило также и в более поздние времена. Так, например, существует несколько сотен документальных свидетельств того, что в ходе Гражданской войны в США женщины, сражавшиеся в обоих лагерях, часто оказывались необычайно храбрыми воительницами.

Благодарности

Выражаю искреннюю признательность множеству людей, помогавших мне делами и советами при написании этой книги, которая постоянно уводила меня в области, где я не наделен особыми познаниями. Надеюсь, что конечный продукт соответствует высоким критериям моих консультантов. А любые ошибки, конечно же, допущены лишь мной самим.

Мой агент Энтони Топпинг первым предложил мне написать о войне 1544–1546 годов. Я весьма благодарен ему как за саму идею, так и за то, что он прочитал рукопись романа и внимательно ее прокомментировал. Хочу также сказать спасибо Марии Рейт за тщательно проделанную редактуру, Лиз Коуэн — за корректуру и Бекки Смит — за набор текста. Майкл Холмс с самого начала был моим советником по морским вопросам, возил меня на автомобиле в Портсмут и любезно прочитал первый вариант книги, так же как Роз Броди, Иен Кинг и Уильям Шоу. Еще раз благодарю их всех за ценные замечания. Я очень признателен Джеймсу Уиллоуби, который перевел для меня с латыни девиз Сиротского суда, и Гленнану Карни из Английского общества стрелков из боевого лука (http://), который оказал мне огромную помощь во всем, что касается стрелкового дела. И опять-таки, если в текст все же просочились ошибки или неточности, виноват в этом лишь я сам. Спасибо Робину Янгу, который тщательно прокомментировал главу с описанием охоты в Хойлендском приорстве.

Существует огромный массив исторической литературы, посвященной кораблю «Мэри Роуз», знаменитой трехпалубной каракке, флагману английского военного флота при короле Генрихе VIII, хотя документальных свидетельств того, как именно она затонула, сравнительно мало. До конца XVI века при отливе начавший разрушаться корабль был хорошо виден с поверхности воды, а затем его полностью занесло илом. К 1982 году со дна Солента удалось по частям поднять большую часть корабельных останков. В настоящее время они выставлены в порту города Портсмут, где был открыт специальный Музей «Мэри Роуз», который я от души рекомендую всем посетить (более подробную информацию см. на сайте http://www.maryrose.org).

Я очень признателен сотрудникам этого музея и представителям фонда «Mary-Rose Trust», бережно сохраняющим все экспонаты, за то, что они нашли время прочитать черновой вариант рукописи. От всей души благодарю контр-адмирала Джона Липпитта, а также Салли Тиррелл, Алекса Хилдреда и Кристофера Доббса за их помощь, комментарии и советы. Я изо всех сил старался изобразить «Мэри Роуз» и экипаж этого корабля, строго придерживаясь фактов. Сделанное мною описание судна и, в частности, обеих его надстроек, до сих пор так и оставшихся необнаруженными, основывается на прекрасном макете «Мэри Роуз», созданном в 2009 году Джоффом Хантом в честь 500-й годовщины постройки этого корабля.

Конюший Генриха VIII, сэр Энтони Браун, бывший в то время в Портсмуте, заказал ряд крупных полотен, предназначавшихся для его сассекского поместья Каудри-Хаус. На одном из них изображен стан англичан в Портсмуте в 1545 году: здесь запечатлены английская и французская флотилии, вместе с торчащими над водой мачтами только что ушедшей на дно «Мэри Роуз». Надо отдать должное художнику: на этой крайне интересной картине суда размещены с чрезвычайной точностью, хотя люди на берегу едва ли обнаруживали перед лицом вражеского флота тот небывалый энтузиазм, какой мы видим на полотне, представляющем в этом смысле образчик патриотической пропаганды. Генрих VIII также показан более молодым и стройным, чем он был на самом деле в 1545 году. К сожалению, оригиналы этих картин были утрачены при пожаре в Каудри-Хаус, случившемся в 1793 году. Однако есть и хорошая новость: в свое время также была сделана серия гравюр, которая дошла до нас в целости и сохранности. Гравированное изображение лагеря в Портсмуте было внимательно изучено доктором Домиником Фонтана, профессором истории из Портсмутского университета, специалистом по эпохе Тюдоров. Я очень благодарен этому ученому за всю оказанную им помощь и комментарии к рукописи. Подробнее об упомянутых гравюрах, гибели «Мэри Роуз» и Портсмуте того времен можно узнать на сайте http://www.dominicfontana.co.uk.

Рассказ Ликона о бесчинствах, которые творили англичане во французской провинции во время кампании 1544 года, основывается на документальном свидетельстве — отчете, написанном очевидцем, валлийским офицером Элисом Груффудом (Elis Gruffudd. The Enterprises of Paris and Boulogne). К сожалению, военные действия в эпоху Тюдоров часто сопровождались грабежами мирных жителей. Кроме того, в 1544 году Генрих VIII специально проводил политику запугивания гражданского населения Франции и особенно Шотландии.

Рольфсвуд — название вымышленное, городок этот был придуман мною, как и само Хойлендское приорство, однако его материнская обитель, Вервеллское аббатство, существовало на самом деле. В 1530-х годах и, в еще большей степени, в последующем десятилетии, в ходе секуляризации земель, Генрих VIII, дабы было чем пополнить казну и оплатить расходы на войну, активно распродавал, как это и показано в романе, многие бывшие монастырские владения.

Сведения о железоделательной промышленности того времени я почерпнул из книги Jeremy Hodgkinson «The Wealden Iron Industry». Кроме того, я узнал немало полезного в данной области, посетив Музей замка Льюис в графстве Сассекс.

Классический трактат Роджера Аскэма «Токсофилус» по-прежнему издается и пользуется популярностью у читателей. Всем, кто интересуется стрельбой из лука, старинным оружием и военной историей вообще могу также порекомендовать следующие книги: Richard Wadge. Arrowstorm: the World of the Archer in the Hundred Years War; Ann Stirland. The Men of the Mary-Rose: Raising the Dead; David Childs. The Warship Mary-Rose; J. J. Goring. The Military Obligations of the English People, 1511–1558. Из последнего издания я извлек просто бесценную информацию о том, как проходил набор в армию во времена Тюдоров. Что касается Сиротского суда, то здесь мне очень помогли две научные работы, а именно: НЕ. Bell.An Introduction to the History and Records Court Wards and Liveries и J. Hurstfield. Queen’s Wards.

Невзирая на обилие трудов по эпохе Тюдоров, история войны 1544–1546 годов до сих пор не написана. Так что эта тема еще ждет своих исследователей.