Камни вместо сердец Сэнсом К.

Глава 43

Несколько минут я молча рассматривал эту необычайную панораму. Английские корабли, стоявшие на якоре со взятыми на рифы парусами, казались ужасающе уязвимыми. Я попробовал догадаться о причине, заставляющей огромный французский флот оставаться на месте, и решил, что суда сдерживает ветер. Чуть в стороне от меня, возле полыхавшего сигнального огня, наблюдала за сражением группа селянок. Они молчали, лица их были полны тревоги, и нетрудно было догадаться, что внизу находятся их мужья и дети.

Инстинкт говорил мне, что я опоздал, что следует повернуть и убираться восвояси. Однако Эмма опережала меня в лучшем случае всего часа на три. И если она уже находится в Портсмуте, то, безусловно, не успела еще вступить в бой. Я попробовал представить ее себе: наблюдательную, настороженную, тщательно обдумывающую, как лучше поступить… Учитывая нехватку людей в ротах, она, бесспорно, могла оказаться в числе бойцов, тем более теперь, когда французы наконец пришли. Я вспомнил слова Хоббея о том, что Абигайль помогала подопечной прятать свое женское естество, и о том, как «Хью» с явным неудовольствием потирал грудь. Сколько же неудобств претерпела эта бедная девушка за последние шесть лет?

Ситуация у моста, ведущего на Портси, полностью переменилась. Теперь люди стремились покинуть остров, а не попасть на него. От моря двигался сплошной человеческий поток: женщины с младенцами, дети постарше, опирающиеся на палки старики — все бежали прочь в преддверии возможной осады. В большинстве своем это были бедняки, несшие на спинах тюки с пожитками или катившие их в хлипких тележках. Мне невольно пришел на ум рассказ Ликона о том, как французские мирные жители попрошайничали и умирали с голода на обочинах. «Неужели и нас ждет такая же судьба?!» — подумал я.

Я дал беженцам дорогу. Они начали неторопливо подниматься по склону Порте Даун-Хилл. Неподалеку пожилая чета затеяла спор о том, не лучше ли будет бросить тележку, груженную разобранной низкой кроватью, небогатой одеждой, оловянной посудой и парой стульев. Напиравшие на стариков сзади недовольными голосами требовали, чтобы они освободили дорогу. Затем прогремела барабанная дробь: вниз с холма направлялась рота ополченцев, вооруженных самым разнообразным оружием. Беженцы торопливо расступились. Солдаты быстрым шагом прошли мимо меня, побрякивая и позвякивая полу панцирями. Окруженные облаком пыли, они спустились к мосту, где им отсалютовала стража.

Когда солдаты прошли, я подъехал к ближайшему часовому и спросил его о последних новостях. Тот с раздражением глянул в мою сторону:

— Французы пришли, вот и все новости!

Он явно был из числа набранных в армию простых людей и в обычной ситуации никогда не посмел бы столь неучтиво разговаривать с человеком моего общественного положения. Однако мне уже не раз приходилось наблюдать, как война разрушает сословные перегородки.

— Могу ли я попасть в город? — спросил я.

— Вообще-то, все стремятся покинуть его, — хмыкнул караульный.

— Я разыскиваю одного человека, своего друга… Мне надо непременно найти его, а потом я сразу вернусь обратно.

— Что ж, мастер адвокат, коли ты сумеешь уговорить городскую стражу впустить тебя, желаю удачи.

И, одарив меня взглядом, полным снисходительного уважения, мой собеседник дал мне знак продолжать путь.

На острове Портси все так же стояли солдатские палатки, но теперь все они пустовали, а около откинутых пологов дежурили редкие часовые. Там и сям на траве валялись всякие мелочи — миска, ложка, шапка… Солдаты ушли из лагеря в спешке.

Оказавшись возле городских стен, которые по-прежнему укрепляли рабочие, я пропустил другую группу направлявшихся к мосту беженцев, среди которых оказалась стайка проституток — их размалеванные лица были покрыты потом и пылью. Затем мне пришлось снова отойти на обочину, поскольку появилась еще одна рота солдат: на сей раз в город спешили разговаривавшие по-немецки наемники в ярких разрезных дублетах. Отсюда был виден флот: корабли, как и раньше, стояли на якоре, не исключая «Великого Гарри» и «Мэри Роуз». Я увидел «Галею искусную» — среди галеасов, между военными кораблями и огромными французскими галеями в полумиле от них. Хотелось бы знать, находился ли Ликон со своей ротой на борту «Великого Гарри». Облачко черного дыма взвилось над носом французской галеи, и спустя мгновение оттуда с запозданием донесся грохот. Английские галеасы тут же ответили огнем.

Я добрался до палаток, поставленных возле городских стен. Как я и опасался, они тоже оказались пустыми. Посмотрев вверх, на стены, я увидал на них только солдатские спины: все, кто был наверху закрывавшей теперь от меня море стены, следили за происходящим на воде. Я направил Нечета к палаткам, надеясь найти возле них часового, способного наделить меня какой-либо информацией, но никого не обнаружил. Странно было ехать мимо солдатских шатров, не слыша шума, крика и лязга. Шатры роты Ликона, как и все прочие, были пусты. Я уже собирался повернуть назад, когда меня чуть слышно окликнули:

— Адвокат Шардлейк! Подойдите сюда!

Я пошел на голос и оказался возле палатки, из которой несло выгребной ямой. Нерешительно отбросив полог, я заметил в царившем внутри полумраке миски и разбросанную одежду. В углу лежал человек, наполовину укрытый одеялом. Это был Угрюм, грубиян и задира, еще вчера вечером столь полный бравады. Сейчас его некрасивое костистое лицо показалось мне белым, как снег.

— Это и впрямь вы… — протянул он. — А я уж думал, что у меня начались видения!

— Угрюм? Что с тобой случилось? — изумился я.

— Вчера вечером мы с приятелями распили бочонок скверного пива. И когда сегодня утром все отправились в Портсмут, нас четверых отослали назад из-за поноса.

Он слегка улыбнулся, и я понял, что этот человек вполне доволен таким поворотом судьбы.

— А где все остальные? — спросил я.

— На «Великом Гарри». Послушайте, а вы не могли бы дать мне напиться? Пиво вон там — в палатке с зеленым флагом.

Я отыскал означенную палатку, в которой обнаружились несколько бочонков с пивом и кружки. Наполнив одну из них, я отнес ее Угрюму. Тот с жадностью выпил, после чего лукаво посмотрел на меня:

— А вы, наверное, явились сюда за тем парнишкой?

— За каким парнишкой? — немедленно переспросил я. — Ты говоришь про Хью Кертиса?

— Про того малого, уж не знаю, как его звать, который был с вами в ваш первый приезд сюда, отменного стрелка.

— Ты видел его? Будь добр, расскажи!

— Сегодня утром нас собирались посадить на корабли, однако король находился на «Великом Гарри», и нас не намеревались принимать на борт до тех пор, пока он не перейдет на «Мэри Роуз». Мы ждали на причале, и тут вдруг появляется этот ваш Хью. Разгоряченный, пыльный и с луком в руках. Он подбежал к капитану Ликону и попросил разрешения присоединиться к бойцам. Это притом, что четверо из нас дристали водой возле стены, а в роте и так не хватало людей. Поэтому капитан взял его, а нас, больных, отправил в лагерь.

— Мне нужно найти этого юношу.

— Вам придется изрядно потрудиться. Вскоре после этого произошло великое смятение, и королевская барка заторопилась на берег. Тут и французский флот показался возле острова Уайт. — Больной с трудом приподнялся на локтях. — А вам известно, что случилось потом? Французы уже высадились?

Тут я понял причину столь необычной для него вежливости. Угрюм нуждался не в питье: он опасался того, что высадившиеся французы прирежут его в палатке, словно цыпленка.

— Нет. Сейчас идет стычка на море. Послушай, значит, мальчика в числе прочих должны были доставить на борт «Великого Гарри»?

— Стало быть, так.

— Но я должен попытаться найти его. Мне надо немедленно попасть в город!

— Вас ни за что не пустят в Портсмут, оттуда и так все утро выставляли гражданских. Разве что обратиться к армейскому квартирмейстеру… в королевские шатры.

— Король тоже там?

— Говорят, что он отправился наблюдать за боем в замок Саутси. Я видел Генриха, когда он высаживался на берег… Боже, чтобы поставить его на ступеньки, понадобилось восемь человек! Послушайте, а вы можете забрать меня отсюда? С острова?

— Нет, Угрюм, не могу. Я же сказал тебе, что мне надо в Портсмут.

Солдат нахмурился, а потом ехидно подмигнул мне:

— Видать, любите вы того мальчишку, коли так ради него рискуете, а?

Я только вздохнул:

— Могу я помочь тебе чем-нибудь еще?

— Ну нет! Вы и так навлекли на нас уйму неудач.

Единственная надежда моя теперь была на квартирмейстера. Его надо было найти как можно скорее и попросить о помощи. Как я уже говорил Хоббею, Эмму следовало представить как юную женщину, в патриотическом порыве решившую изобразить мужчину… Мне доводилось слышать подобные рассказы в таверне. Но я опасался того, что она уже оказалась на борту «Великого Гарри».

Я проехал мимо городских стен туда, где королевские шатры выстроились за мелководным прудом и Великой топью. Шатров было десятка три, каждый величиной с небольшой дом. Тяжелую и яркую ткань их я помнил еще по Норку. Самый большой и броский, украшенный причудливыми узорами на золотой и серебряной ткани, да к тому же находившийся под усиленной охраной, бесспорно, принадлежал королю. Повсюду деловито сновали чиновники и солдаты. На всех шатрах развевались флаги Англии и династии Тюдоров. Я подумал о том, что скоро стемнеет, а корабли в темноте не сражаются. Самое время снимать Эмму с «Великого Гарри».

На морской стороне пруда, на песке между кустами, толпились сотни пехотинцев. Роты соединили в батальоны по нескольку сотен человек, перед которыми на лошадях разъезжали командиры. Поблизости расположился отряд сотни в три пикинёров в полной боевой готовности: пики их на пятнадцать футов поднимались в воздух. Этим людям надлежало отразить нападение, если французы попытаются высадиться на берег. Где-то неподалеку медленно и ритмично бил барабан. Вдоль всего берега ожидали приказа другие группы пикинёров и алебардщиков. Перед каждой из них виднелась лишь горстка лучников, ибо стрелки по большей части размещались на кораблях.

Возле моря берег чуть поднимался, не позволяя мне видеть воду. На гребне были размещены пушки, а солдаты около них врывали в землю заостренные деревянные шесты. К гребню подтаскивали новые орудия. Впереди лежала тяжелая туша нового замка Саутси — крепкий тяжелый квадрат с углами бастионов. Замок ощетинился пушками, как и небольшой форт, располагавшийся чуть дальше по берегу. Наверху замковой башни я заметил группу ярких фигур, центральная из которых показалась мне крупнее остальных. Король наблюдал за происходящим на море.

С оглушительным грохотом выстрелили пушки замка Саутси — надо думать, по французским галеям, произведя целое облако дыма. Солдаты наверху гребня разразились одобрительными криками, по всей видимости заметив точное попадание. Я вспомнил слова Ликона, утверждавшего, что самая большая из пушек стреляет на целую милю.

Затем я отвернулся, обнаружив, что мои ноги затряслись от страха. Я вновь постарался воспротивиться всепоглощающему желанию немедленно бежать отсюда. Представив себе, как Барак во весь опор скачет на север, я возблагодарил Бога за то, что наконец-то отослал своего помощника домой, после чего изобразил на лице самое мужественное выражение и неторопливо продолжил путь к королевскому лагерю. Солнце уже начинало клониться к горизонту.

Когда до ближайшего шатра оставалась какая-то сотня ярдов, внезапно оказавшийся передо мной солдат преградил мне путь алебардой. Я остановился.

— Чего надо? — довольно грубо спросил стражник.

— Мне нужно поговорить с кем-нибудь из службы квартирмейстера армии. Я здесь по срочному делу. Позвольте представиться: Мэтью Шардлейк, сержант Линкольнс-Инн.

— Подождите здесь, — велел мне солдат.

Те же самые слова, что и в Портчестере… Неужели я говорил с королевой всего несколько часов назад? Я остался ждать, а страж тем временем исчез среди палаток. Я посмотрел на замок Саутси: группа фигур в ярких одеждах все еще смотрела на море. От воды донеслись дальние отголоски пушечной пальбы, — должно быть, это французские галеи стреляли по нашим судам. Я поежился, представив, какую огромную цель являет собой «Великий Гарри». Как и «Мэри Роуз», на борту которой находится Филипп Уэст.

Из-за ближайших шатров появились два капитана в полупанцирях. Они быстро прошли мимо меня, взволнованно переговариваясь:

— Но почему д’Аннебо выдвинул вперед так мало судов? Большая часть их по-прежнему находится около острова Уайт…

Вернулся солдат, с которым я разговаривал. Рядом с ним шел второй, который, торопливо подойдя ко мне, заговорил, на сей раз почтительным тоном:

— Пройдемте со мной, сэр. Мой напарник позаботится о вашем коне.

Этот солдат поставил рядом с Нечетом скамейку, чтобы я мог спешиться. На меня волной накатило облегчение: я уже опасался, что армейский квартирмейстер, будучи очень занятым человеком, не найдет времени на встречу.

Оказавшись на земле, я сказал:

— Спасибо. Обещаю, что я отниму у вашего командира самую малость времени.

Солдат кивнул и повел меня к шатрам. Пологи некоторых были запахнуты, но там, где они оставались открытыми, я видел офицеров и чиновников, сидевших за поставленными на козлы столами и занятых оживленным разговором. Меня подвели к большому коническому шатру в самом центре лагеря, крытому молочного цвета тканью с синим узором поверху. Движением руки мой проводник пригласил меня войти.

Внутри, за разложенным походным столом, сидел человек, склонивший голову над бумагами. Рядом на столе я увидел подсвечник и колокольчик. Хозяин шатра был богато одет — в дублет, отделанный зеленым шелком.

Я снял свою сержантскую шапочку:

— Благодарю вас за то, что любезно согласились принять меня, мастер квартирмейстер. Я настоятельно прошу…

Но тут человек поднял голову, и я лишился дара речи.

Ричард Рич… Мой враг улыбнулся.

— Надо же, как удачно все сложилось, — проговорил он полным удовлетворения тоном. — Рад видеть вас в своем походном рабочем кабинете, мастер Шардлейк. Итак, вы явились сюда за мальчишкой. Или, точнее сказать, за девчонкой. Я ждал вас.

Я посмотрел ему в глаза:

— Где Эмма?

Он улыбнулся, вновь блеснув острыми мелкими зубами:

— Пока она в полной безопасности. И находится в роте капитана Ликона, ныне пребывающей на попечении мастера Филиппа Уэста. На корабле «Мэри Роуз». А теперь, мастер Шардлейк, мне кажется, что нам с вами нужно обстоятельно поговорить.

Глава 44

Перед складным столом были расставлены табуреты, и Рич жестом приказал мне сесть. А потом он наклонился вперед, соединил вместе свои небольшие ухоженные ладони и оперся на них подбородком. Я услышал шелест дорогих манжет, и лицо сэра Ричарда исказила усмешка, хотя его серые глаза смотрели на меня холодно и жестко.

— Как известно, французские галеи отступили, — непринужденным тоном начал он разговор. — Мой слуга только что сообщил мне об этом. Я думаю, что сегодня мы видели лишь проверку сил перед генеральной баталией. — Голос его звучал вполне благосклонно. — Но завтра будет совсем другое дело.

— Я слышал, что наша артиллерия способна не пустить врагов в Портсмутскую гавань, — сказал я.

— Да. Но если французы намереваются закупорить в ней наш флот — что, вероятно, они и пытались сделать сегодня — или потопить его, то они могут воспользоваться галеями для высадки на остров Портси. Вы видели, как сюда доставляют пушки, как вкапывают жерди для защиты стрелков. — Помолчав, Рич внимательно посмотрел на меня. — Что же, вполне вероятно, что нас ожидает генеральное сражение. Быть может, прямо здесь, на берегу моря. — И он кивнул в сторону открытого полога шатра.

Я не стал отвечать… «Пусть себе говорит, — подумал я, — посмотрим, что он скажет. Понимает ли Рич, что я уже о многом догадался? Наверное, да, иначе не принял бы меня в своем шатре».

Тут глаз сэра Ричарда дернулся, и я понял, в каком напряжении этот человек находится.

— Теперь к делу, — внезапно проговорил он. — Эта девица, так? Явилась сюда и записалась в солдаты. Странный поступок.

— Так вы в курсе, что Хью Кертис на самом деле Эмма?

— Да. Впрочем, я узнал правду лишь вчера: мне рассказал об этом мой старый знакомый сэр Квинтин Приддис, перед тем как мы с вами встретились возле ратуши. Он сообщил мне все, поскольку испугался, что вы уже обо всем догадались. Старик и сам замешан в этом обмане.

— Да, я знаю.

— Когда вы узнали?

— Сегодня. Эмма Кертис бежала в Портсмут как раз в результате моего разоблачения. Она давно хотела поступить в армию. Теперь ей нечего терять.

Ричард склонил вперед голову, чем напомнил мне хищную птицу:

— Неужели только сегодня, мастер Шардлейк? А я предполагал, что вы давно уже разнюхали сей удивительный факт. Выходит, я вас переоценил. — Он ненадолго задумался. — Насколько я понимаю, девица Кертис попала в число тех людей, которых вы стремитесь облагодетельствовать, не так ли? Подобно Элизабет Уэнтворт в дни нашей первой встречи или старому мастеру Ренну из Йорка?

— Но если вы знали, что Хью Кертис на самом деле девушка, то почему разрешили ей попасть на борт «Мэри Роуз»?

Мой собеседник улыбнулся:

— Потому что увидел в этом свой шанс, брат Шардлейк. Всю свою жизнь я искал возможности. Недаром же я состою в Тайном совете. Отвечая за поставки, я проверяю ежедневные отчеты о наличии солдат в строю: сколько человек дезертировало или заболело, сколько поступило добровольцев. Два часа назад мне доставили вот это.

Он пробежал пальцем по стопке документов, извлек из нее один лист и передал его мне. В глаза мне бросилось имя: «Хью Кертис, 18 лет, Хойленд. Рота сэра Франклина Гиффарда».

— Можете себе представить, — произнес Рич, — насколько я изумился, увидев это имя. А зная от Приддиса, что вы числите его или, точнее, ее среди своих протеже, я подумал, что вы можете последовать за Эммой. В противном случае я просто не знал, что с вами делать. После того, как вы проигнорировали мое предупреждение, переданное вам еще в Лондоне через подмастерьев. — Голос его наполнился злобой. — Если бы с вами произошло что-нибудь нехорошее, ваш друг Барак оказался бы в курсе дела и, вне всякого сомнения, известил бы вашу покровительницу-королеву. А за Екатериной Парр приходится внимательно следить, она далеко не дура. — Глаз его снова дернулся. — Но теперь, как мне кажется, мы можем прийти к соглашению. Вот почему, зная правду об Эмме Кертис, я позволил ей поступить в армию.

— То есть вы намерены торговаться со мной.

Сэр Рич снова наклонился вперед:

— Увидев этот список, я прямиком направился в Портсмут. Появились французы, король сошел на берег с «Великого Гарри», кругом были солдаты, ожидавшие отправки на корабли. Некоторые из старших офицеров также сошли на берег по служебной надобности, в том числе и небезызвестный вам Филипп Уэст.

Сэр Ричард внимательно взглянул на меня.

— Да, — согласился я, — я знаком с Уэстом.

— Стрелки вашего друга, капитана Ликона, должны были подняться на борт «Великого Гарри», но я переговорил с Уэстом и устроил, чтобы их направили на «Мэри Роуз». Там Филипп может присматривать за Эммой Кертис. А потом я вернулся сюда, чтобы убедиться в том, что вы последуете за ней. Для меня мисс Кертис ничего не значит и никогда не значила. Эти уличные мальчишки, которых я натравил на вас в Лондоне, не сумели донести до вас суть дела. За что и были наказаны. — Ричард опять обратил ко мне ледяные глаза. — Вы должны были бросить совсем другое дело, не связанное с Хью Кертисом. Мой агент, мастер Миллинг из Сиротского суда, сообщил мне, что вы проявили интерес к одной давней истории…

— Дело Эллен Феттиплейс, — со вздохом проговорил я. — Оно связывает вас с Уэстом. Это вы были с ним в Рольфсвуде девятнадцать лет назад.

Рич вновь откинулся на спинку кресла. Лицо его сделалось бесстрастным.

— Итак, вы обо всем догадались. Интересно, каким образом?

— Осознав, что вы никак не связаны с делом Кертиса, я невольно пришел к подобному выводу.

— Кто еще знает об этом? — резким тоном спросил мой собеседник.

— Барак, — солгал я. — А я предусмотрительно отослал его в Лондон.

Ричард задумался. Тут его кто-то окликнул снаружи:

— Сэр, позвольте войти?

Досада исказила лицо Рича.

— Заходи, Колин, — разрешил он недовольным тоном.

Полог откинулся, и в шатре с подсвечником в руках появился рослый молодой человек, на одежде которого выделялись две литеры «РР». Сэр Ричард указал ему в сторону канделябра, и слуга зажег свечи, озарившие шатер желтым светом. После чего квартирмейстер поинтересовался:

— Какие новости?

— Французы отступили, — сообщил Колин.

— Солдаты сегодня останутся на кораблях?

— Да, сэр. Они должны быть готовы к отражению натиска французов с первым же светом. Сэр, пришло известие о том, что через час в шатре короля собирается Тайный совет.

— Гибель Господня! — рявкнул Рич. — Что же ты не сказал мне об этом сразу, как только вошел?!

Молодой человек покраснел:

— Я…

— Известия от Тайного совета следует передавать в первую очередь… Сколько уже раз я говорил тебе об этом? Убирайся! — отрезал Рич. — Но далеко не уходи, чтобы сразу услышать звон колокольчика.

— Да, сэр. — Слуга поклонился и вышел.

Рич покачал головой:

— Колин Пиль — сущий болван, однако иногда бывает полезно иметь рядом людей, которые ничего не смыслят, но боятся тебя.

Он вновь заставил себя улыбнуться, все с тем же полным пренебрежения высокомерием, однако на сей раз улыбка явно далась ему не без труда.

— А теперь, брат Шардлейк, выслушайте мое предложение, — обратился он ко мне. — Я дам вам письмо к Филиппу Уэсту, которое позволит вам попасть на борт «Мэри Роуз». Там вы объясните вашему другу Ликону, что его новый рекрут — не юноша, а девушка, и заберете Эмму с собой. Мой слуга обеспечит вас лодкой, которая доставит вас на корабль и обратно. Взамен вы пообещаете мне никому и никогда не рассказывать о том, что произошло в Рольфсвуде девятнадцать лет назад. Кстати, именно Филипп все эти годы оплачивал пребывание Эллен Феттиплейс в Бедламе.

— Я уже понял.

— Если угодно, вы можете принять ответственность за оплату на себя, я не против.

— И вы оставили мисс Феттиплейс в покое на столько лет? Да если бы она только заикнулась о насилии…

— Она не знала моего имени. А Уэст всегда угрожал предать историю огласке, если с ней что-либо случится. — Глаз Ричарда снова дернулся, и он сердито моргнул. — Итак, брат Шардлейк, что скажете? Завтра, в крайнем случае послезавтра состоится баталия.

— Прежде чем ответить, мне хотелось бы услышать всю повесть, — ответил я ровным тоном.

Мне нужно было время, чтобы обдумать предложение.

— А это нам действительно нужно? — нетерпеливо спросил квартирмейстер.

— Да, нужно, — ответил я. — Мать Уэста рассказала мне, что в тот день он вез письмо короля Анне Болейн.

— Да, он говорил мне об этом. Вот же безмозглая старая кобыла!

— Я хочу знать, что произошло тогда в плавильне, — заявил я.

Следовало установить, имеет ли Эллен какое-то отношение к смерти своего отца и Гратвика.

Глаза Рича сузились.

— Тогда вам было уже лет тридцать, — добавил я. — Вы были много старше Уэста. Но, судя по его словам, с ним ехал какой-то младший чиновник.

— Да, правильно. Невзирая на все старания, вопреки всем попыткам заручиться покровительством Томаса Мора, я сумел добиться лишь должности помощника управляющего королевским двором. — Он улыбнулся странной улыбкой. — Вы верите в удачу, мастер Шардлейк? В судьбу?

— Нет.

— А я по натуре игрок. Вся наша жизнь подобна партии в карты. Ты ждешь, пока тебе улыбнется фортуна, а затем, добившись ее благосклонности, из кожи вон лезешь, чтобы закрепить и увеличить успех. История с тем письмом послужила началом целой полосы удач, которая в итоге привела меня в Тайный совет.

— А как вы узнали о его содержании?

— Я ничего не знал. — Рич рассмеялся. — Иначе, пожалуй, даже бы не посмел прикоснуться к нему. Я думал, что старая королева Екатерина пытается разузнать, насколько затянется связь короля с Анной Болейн. Забавная была старуха, видели бы вы ее! Повсюду бродила со своим молитвенником, этакая жирная корова, безобразно расплывшаяся после множества неудачных родов. Я усердно старался познакомиться с кем-нибудь при дворе и сумел подружиться с пожилой камеристкой королевы, одной из тех чудесных старых сплетниц, которым известно все про всех. Я представился ей как верный слуга королевы, которому горько видеть ее величество терпящей позор от наглой выскочки Болейн и так далее. — Он улыбнулся собственной смекалке. — Камеристка рассказала обо всем своей госпоже, и та через нее поручила мне приглядывать за Уэстом. Королеве было известно, что он иногда возит письма Анне Болейн. Она велела мне перехватить то послание. Должно быть, шпионы Екатерины Арагонской при дворе короля донесли ей, что оно имеет особую важность. И поэтому я навязался провожать Филиппа Уэста до Рольфсвуда.

— А как вы раздобыли письмо?..

— Какая разница? Главное, что я завладел им.

— Нет, сэр Ричард, если мы заключаем сделку, я должен знать все. Не забудьте: Барак уже скачет в Лондон.

Рич поджал узкие губы:

— Вы знакомы с Филиппом Уэстом. Это человек, подвластный страстям, а в юные дни он был подвержен им в еще большей мере. И, подобно многим людям, считающим себя вполне достойными, Уэст интересовался только собственной репутацией. Его достоинство, его тщеславие. То, что думает о нем его драгоценная родительница. — Сэр Ричард пренебрежительно наморщил острый нос. — В тот день я доехал вместе с Филиппом до Рольфсвуда и остался ждать в придорожной гостинице, пока он съездит посвататься к Эллен Феттиплейс.

— Я полагал, что между вами произошла драка и что в тот день Уэст вовсе не намеревался делать девушке предложение, а хотел просто переговорить с ее отцом, чтобы, так сказать, прощупать почву.

— Да ничего подобного! Эту ложь он заготовил для своих родителей. — Рич приподнял бровь. — Уэст просто воспылал страстью к этой девице. Хотя ее и нельзя было назвать красавицей. И что только он в ней нашел? — Мой собеседник помедлил. — Вижу, вам небезразличны мои слова. Быть может, вы также симпатизируете Эллен?

— Нет, вы ошибаетесь.

Квартирмейстер пожал плечами:

— Так или иначе, Филипп не сомневался в том, что мисс Феттиплейс не откажет ему, учитывая, какое высокое положение в обществе занимает его семья. Однако, вернувшись, он сказал мне, что получил отказ: эта девица не любит его. Уэст был в ярости от пережитого унижения. Помнится, разглагольствовал, как театральный демон. Слушая, как он распинается, я всячески склонял незадачливого жениха к выпивке, надеясь на то, что он предоставит мне шанс завладеть письмом, однако даже в пьяном виде Уэст постоянно запускал руку за пазуху, где оно находилось, не позволяя себе забыть о деле. Только какой-нибудь драматический поворот мог бы отвлечь его внимание. В конце концов он решил вернуться в Петуорт. Но едва мы выехали на дорогу, как мне выпала удачная карта. В лице самой Эллен Феттиплейс.

В шатре было тепло, но мне вдруг стало зябко. Залетевшая внутрь сквозь какую-то щель бабочка принялась порхать вокруг свечей. Я невольно вспомнил, как Дирик в Хойленде прихлопнул мотылька. Рич же не обратил на насекомое никакого внимания.

— Какую роль играет в вашей жизни эта женщина? — спросил он. — Просто очередное отбившееся от стада и заблудившееся создание, которое надо спасти? Или же за этим кроется нечто большее?

— Нет, — с сожалением ответил я. — Ничего такого здесь нет и в помине. Ричард жестко посмотрел на меня, и глаз его опять дернулся.

— Мисс Феттиплейс много лет представляла для меня предмет беспокойства. Вы и в самом деле хотите, чтобы я продолжал?

— Да, сэр Ричард. Раз уж мы заключаем сделку, я хочу знать все, что случилось с Эллен… А также с ее отцом и его работником.

— Вы же понимаете, что я могу отрицать сам факт нашего разговора? Он ведь происходит без свидетелей.

— Конечно понимаю.

Нахмурившись, Рич продолжил отрывистым тоном:

— Девица заметила, что мы едем навстречу, и остановилась. Должно быть, ее испугала искаженная яростью физиономия Уэста. И тогда я сказал ему: «Вокруг никого нет, возьми ее и сделай с ней что хочешь!» И Филипп с энтузиазмом откликнулся на мое предложение. Он был слишком пьян, чтобы думать о последствиях. Мне пришлось помочь ему отстегнуть меч — как джентльмены, мы были при оружии, — а затем помочь слезть с коня. Я думал, что девица убежит, однако она стояла как вкопанная и с открытым ртом дожидалась, пока мы подбежим и схватим ее. Уэст полез к себе в штаны. Я помог ему разложить девчонку, а когда он оказался на ней, забрал письмо. Он этого даже не заметил, потому что уже вошел в экстаз, а Эллен отбивалась и царапалась. Признаться, я был удивлен, что Филипп вообще сумел проделать это, уж очень много он в тот день выпил. В общем, я взял письмо и бежал. К несчастью, мне пришлось оставить коня.

— Но что, если бы Эллен заговорила?

— В таком случае я собирался сказать, что якобы пытался остановить Уэста, но потом понял, что не могу этого сделать, и побежал за помощью… — Рич задумался и не сразу продолжил: — В любом случае я был готов рискнуть, чтобы заслужить покровительство королевы.

Я нахмурился:

— Однако вас возвысил Томас Кромвель, враг Екатерины Арагонской.

— О, Кромвель заметил, что я могу оказаться полезным!

— Прошу, продолжайте, сэр Ричард, — кивнул я.

Собеседник одарил меня долгим и холодным взглядом, и я поежился при мысли о том, как бы этот тип обошелся со мной, не находись я под покровительством королевы.

— Расставшись с Уэстом, я намеревался добраться до ближайшего городка и нанять лошадь. Однако заблудился в этом лесу, и вскоре стало настолько темно, что я даже не видел, куда иду. Тут я услышал голос Филиппа, ломившегося через подлесок, громко ругавшегося и выкрикивавшего мое имя. Он обнаружил пропажу письма. При этом, будучи местным уроженцем, Уэст хорошо знал окрестности. Я сумел отстать от него, после чего увидел впереди свет и пошел туда. Я надеялся выйти к гостинице или к какому-нибудь дому, где можно найти укрытие.

На лицо Рича набежала тень, и я понял, что в ту ночь ему было страшно остаться в лесу одному.

— Это была плавильня, — проговорил я.

— Да, плавильня Феттиплейса. Какой-то старик сидел там на охапке соломы и пил. Я сказал ему, что заблудился, и он показал мне дорогу на Рольфсвуд. Еще он пригласил меня остаться до утра: думаю, здорово удивился, что ему вдруг как снег на голову свалился благородный джентльмен. Я решил подождать, надеясь на то, что Уэст откажется от преследования или спьяну свалится с ног, — что и случилось, как я потом узнал. Сидя там, я прочитал письмо: проклятая печать сломалась, когда я вытаскивал его у Филиппа. Я был ошеломлен, ибо в послании король сообщал о своем намерении жениться на Анне Болейн: он надеялся на то, что в случае отказа Екатерины папа римский примет его сторону. Я не мог даже предположить такого, я-то думал, что в письме будут какие-нибудь глупые нежности, обычные при общении с любовницей.

— Итак, вы передали письмо Екатерине Арагонской, заблаговременно предупредив ее о намерениях мужа.

— Да. Смерть Господня, представляю, как король разгневался, услышав, что Уэст потерял его послание! Удивительно уже то, что Филипп не расстался с головой. И когда в следующем году Генрих заявил Екатерине, что, по его мнению, их брак стал противоречить библейскому закону, так как у них нет сыновей, она уже знала о его планах. У нее был не один месяц для того, чтобы укрепиться в собственном гневе и продумать, как себя вести.

— Но если бы король узнал о вашем поступке…

— Королева Екатерина не рассказала ему о том, что перехватила письмо. Она всегда защищала собственных слуг, считая, что только в этом случае можно ожидать от них верности. В ту ночь начался мой подъем вверх по карьерной лестнице… которому впоследствии весьма поспособствовал переход на сторону противоположной партии, когда я понял, что победа окажется за Анной Болейн.

— Понятно. Но вы еще не закончили историю про Эллен.

— Да, там все было не так просто. В тот вечер, когда я сидел в старой плавильне, дверь ее вдруг распахнулась настежь. Я испугался, ожидая увидеть Филиппа, но в ней появилась эта девушка, перепуганная, растрепанная и одичавшими глазами озиравшаяся по сторонам. Увидев меня, она закричала: «Насильник!» — указывая в мою сторону. И тут этот самый старик, Гратвик, оставил выпивку и бросился на меня с палкой в руке. К счастью, меч был при мне. Я ударил его, но не убил, однако он упал спиной в костер, который сам же и развел, и буквально через мгновение вся одежда на нем вспыхнула. Он с воплями заметался по плавильне… — Умолкнув, Рич посмотрел на меня. — Вы видите: с моей стороны это была самозащита, а не убийство. Признаюсь, я и сам был потрясен, но, когда я повернулся в сторону девушки, она уже исчезла. Я выбежал в темноту, однако она пропала. Мне пришлось серьезно задуматься о том, что делать дальше. Я вернулся в плавильню, однако в ней уже начинался пожар, а изнутри еще доносились вопли Гратвика. Поэтому я пошел по тропе вдоль пруда, разыскивая девицу.

— И что бы вы сделали, если бы нашли ее тогда?

Квартирмейстер пожал плечами:

— В любом случае я ее не нашел. Но столкнулся нос к носу с каким-то пожилым человеком.

— Мастером Феттиплейсом.

— Да. Он крикнул: «Вы кто такой?» Должно быть, он вышел искать свою дочь и хотел проверить, не забрела ли она в плавильню… впрочем, не знаю. Он буквально вцепился в меня, и я проткнул его мечом. — Рич говорил бесстрастным тоном, как будто зачитывал какой-то документ. — Понятно было, что от трупа следовало избавиться как можно быстрее, пока на пожар не сбежались люди. Затащить Феттиплейса в плавильню я не мог, она уже вовсю полыхала. Однако ночь выдалась лунной, и я увидел у пруда лодку. На ней я вывез убитого на середину пруда и утопил, привязав к ноге найденную неподалеку чугунную чушку. А потом я шел всю ночь, до самого рассвета, а утром нанял в гостинице коня и вернулся в Петуорт.

«Ты был здорово испуган, — подумал я, — и пытался в панике укрыться в ночи после всего, что натворил».

Ричард же продолжал: