Верховный маг империи Удовиченко Диана

На лица министров жалко было смотреть. Четко поставленные задачи требовали быстрого и точного выполнения. А попробуйте-ка за несколько дней изменить порядки, существовавшие пять веков, разворошить слежавшиеся пласты гнилья. Последний же указ добил всех. По знаку Дарианны секретарь прочел:

— Настоящим указом определяется мера ответственности лиц, наделенных государственными полномочиями. Любой чиновник, уличенный во взяточничестве, воровстве либо воспрепятствовании законности, будет подвергнут публичной смертной казни. Все имущество преступника отойдет в имперскую казну, семья его лишится дворянского звания.

В кабинете воцарилась мертвая тишина. Побледневшие министры прятали бегающие глазки. Видно, в мечтах они себе представляли совсем другие последствия назначения на должность…

— Прошу обратить на этот указ особое внимание, господа, — сухо произнесла императрица, — и донести его до всех своих подчиненных. Помните: тайная канцелярия, которую учредил еще Вериллий Фламиер, существует. И все ее доносы будут ложиться на этот стол. Теперь можете идти. Ровно через неделю жду вас с отчетами.

— Кто же начальник этой самой тайной канцелярии? — поинтересовался я, когда озадаченные министры удалились. — Почему ты его не пригласила?

— На то она и тайная, — фыркнула Дарианна, — чтобы ее работников никто не знал. Впрочем, от тебя у меня секретов нет. Я назначила на эту должность Вадиуса.

— А как же Совет?

— Одно другому не помешает. Заодно присмотрит и за Советом.

Да уж, кто лучше знатока астральной магии мог организовать сеть из шпионов и доносчиков? А преданность Копыла императрице не знала границ.

— Теперь еще жрецы, и все на сегодня, — лукаво покосившись на секретаря, который усиленно делал вид, что ничего не слышит и не замечает, ее величество чмокнула меня в нос. — Сделай постное лицо, с божьими слугами разговаривать труднее всего.

Двенадцать человек в просторных рясах тихо вошли в кабинет, поклонились и, повинуясь приглашению Дарианны, расселись вокруг стола. Отец Дарсан озабоченно хмурился, лоб его перерезала глубокая морщина. Оно и понятно: главный удар мотыльки из бездны нанесли именно его прихожанам. Мать Лаурита как всегда безмятежно улыбалась, по ее лицу невозможно было прочесть, в каком настроении пребывает Старшая жрица Неи. А вот у матери Перетеи был отрешенный вид, похоже, мысли ее витали где-то далеко. Скорее всего, жрица Брижитты обдумывала способ лечения своего очередного питомца. Лицо женщины, сидевшей рядом с ней, показалось мне знакомым. Ну конечно, Старшая жрица Ат-таны! Эту пышную миловидную особу я видел на улице Благородства. Она утешала свою прихожанку, у которой под развалинами погиб муж. Остальных жрецов я не знал.

— Вы просили об аудиенции, — произнесла Дарианна. — Зачем?

— Мы пришли, чтобы смиренно молить вас принять решение, ваше величество, — сказала молодая худощавая женщина. Вопреки ее же собственным словам, лицо жрицы не выражало смирения. На груди серого одеяния красовалась вышивка — меч и щит — символы богини войны Морриган.

Мать Варелия замолчала, покорно склонив голову и ожидая ответной реплики. Дарианна поддержала ее игру:

— Какого же решения ждут от меня почтенные слуги богов?

— Объявите нам, какого из божеств должно отныне считать верховным, ваше величество, — мягко проговорил мужчина в синем одеянии.

— Я — всего лишь императрица, отец Вельмарин, — усмехнулась Дарианна. — Насколько я помню Древнюю книгу, Луг милосердный являлся во сне пророкам и приказывал строить храмы и молиться ему. А что могу сделать я?

— Пока нет иных пророчеств, верховным божеством должен оставаться Луг всеблагой! — горячо воскликнул молодой толстяк, удивительно похожий на отца Падерика.

— Народ потерял веру в Луга, — резко оборвала его Варелия. — Его Главный храм осквернен, а Верховный жрец утащен демоном. Ваше величество, мы проводили перед храмом очищающий ритуал, призывая милость Луга. Но это не помогло: там продолжают твориться страшные и непонятные вещи.

— В городе множатся адепты опасных темных сект, — поддержал Вельмарин. — Когда у людей нет единой веры, ими трудно управлять. Ваше величество, мы не можем ждать явления пророков, и просим выбрать новое Верховное божество.

— Хорошо, — кивнула Дарианна. — Но ведь вы, святые отцы и матери, наверняка много думали об этом. Быть может, у вас имеются какие-то свои соображения?

«Что она делает? — уныло подумал я. — Ясно же, что каждый из жрецов спит и видит своего бога во главе пантеона. Это сулит огромные выгоды. Сейчас начнется!»

— Виндор — морская столица, — осторожно высказался отец Вельмарин. — Галатон — владыка океанов. Будет правильно, если Верховным божеством станет Маннаин.

— Мы должны воспитывать из своих граждан настоящих воинов, — прервала его Варелия. — Морриган — вот богиня, которая внушит страх галатцам!

— Тарантус — старший сын Луга и могущественный бог, повелевающий стихиями, — вмешался суровый жрец в черной рясе. — Первенство принадлежит ему по праву!

Примерно в том же духе высказались жрецы Стратаны, Нуадия и Пирия. Дарианна не перебивала разошедшихся слуг божьих, лишь внимательно слушала их речи, всматривалась в исполненные вдохновения лица. Отец Дарсан и мать Перетея ничуть не интересовались дискуссией, также в стороне осталась жрица Ат-таны.

— Хорошо, — произнесла императрица, когда спор начал стихать. — Я подумаю и приму решение.

Приняв ее слова как сигнал к уходу, жрецы поднялись со своих мест и гуськом потянулись к выходу. Лишь мать Лаурита отстала от шествия и вкрадчиво проговорила, смело, почти нагло глядя Дарианне прямо в глаза:

— Миром правит любовь, ваше величество. Златокудрая Нея очень могущественна, за ней стоит истинная сила…

— Богиня шлюх никогда не возглавит пантеон в моей империи, — жестко оборвала ее девушка.

На долю секунды в глазах Лауриты промелькнул гнев, но жрица тут же погасила его, поклонилась и вышла из кабинета. Резковато императрица с ней обошлась… ну да это можно понять, достаточно лишь вспомнить, кто довел до гибели Ридрига Второго.

— Ну, и зачем ты устроила это представление? — недоуменно спросил я.

— Так… — пожала плечами Дарианна, — посмотреть хотела… А что там у нас с храмом Луга? Из тайной канцелярии приходят странные доклады.

Действительно, после визита Варрнавуша, который утащил с собой душу Падерика, храм сделался для горожан главным предметом жутких слухов и страшных баек. Мимо него боялись проходить даже днем. Говорили, что оттуда доносится чей-то вой, плач, а по ночам из дверей храма выходят на охоту вампиры. Торчащая посреди города мрачная громадина с кровоточащими стенами наводила на людей такой ужас, что ее избегали даже мародеры. Впрочем, я подозревал, что большая часть будоражащих воображение сказок была придумана то ли жрецами других богов, то ли самими деятелями из тайной канцелярии, во избежание разграбления храма. Но факт оставался фактом: что-то там происходило странное. Энергетика у этого места была нехорошая, да и стены просто так кровоточить не стали бы. Конечно, давно следовало разобраться со всей этой мистикой, если бы не наша… хм… крайняя занятость в последние дни.

— Пойду туда прямо сейчас, — сказал я.

— Подожди, любимый. Вызови Вадиуса и своих друзей. Не следует тебе идти туда одному.

Нежно распрощавшись с Дарианной, я вышел из ее кабинета и направился к выходу из дворца, на ходу активируя связующий амулет. Эти полезные украшения выдали мне, Копылу, Лютому, Дрианну и дяде Ге по приказу императрицы еще перед взятием Дома Совета. Но там они действовать отказывались из-за эманаций различных защитных артефактов. Зато теперь было очень удобно: не приходилось прибегать к помощи гонцов или посылать астральную проекцию. Жаль, эти штуки так дороги, что позволить их себе может далеко не каждый. Как упростилась бы жизнь человечества, будь у всех возможность иметь связующие амулеты!

Местом встречи я назначил дворцовый парк. Когда все мы там собрались, день перевалил уже далеко во вторую половину. Ожидая товарищей, я коротал время в беседе с лордом Феррли, который, стоило мне выйти из дворца, тут же возник на моем плече.

— Что вы можете сказать о Главном храме Луга? — спросил я демона.

— Обычное дело, — пренебрежительно фыркнул тот, — прорастание энергетических паразитов в месте, часто посещаемом могущественной темной сущностью.

— А попроще?

— Вы представляете себе, насколько силен темнейший князь? Какова его энергия? А он, насколько я понимаю, приходил в храм Луга не один раз. Постоянный прорыв междумирья в одном и том же месте пространства, воздействие энергетики верховного демона, а потом еще и кровавая жертва, страх толпы… понимаете, сколько всяческих эманаций возникло в храме? Не удивительно, что они притянули к себе различных сущностей, питающихся этими выбросами.

— Это может быть опасно?

— Для меня — определенно нет. Для вас тоже. Как, пожалуй, и для любого другого сильного мага. А вот обычный человек — да, может подвергнуться атаке.

— Какие они, эти сущности?

— Помилуйте, герцог, да откуда же мне знать? Какие угодно могут быть.

— Говорят, вампиры…

— Такой взрослый человек, а в сказки верите! Хотя… — демон на минуту задумался, после чего выдал: — В мире Аматы происходят изменения. Почему бы и не появиться неким существам, которых можно будет считать вампирами?

— Понятно. Как избавиться от этих паразитов?

— А надо ли? — усомнился Артфаал. — Они ведь никого не трогают, живут себе внутри храма.

Я укоризненно скосил на него глаза.

— Ну хорошо, хорошо, — проворчал демон, — нужно смотреть на месте.

— Вот и мы, — к нам подошел запыхавшийся Копыл. — Позвольте представить, ваше высокомагичество: лорд ректор университета, граф Андриус Ортекс.

— В настоящее время разжалованный ректор, — поправил старика высокий благообразный мужчина средних лет в нарядной мантии чернильного цвета.

Казалось, опальный ректор ничуть не расстраивался из-за своей отставки. Когда он пожимал мне руку, его породистое холеное лицо лучилось доброжелательной улыбкой.

— Узнав о причине вызова, я взял с собой лучших университетских демонологов, — два мрачных типа в черных мантиях одновременно поклонились. В руках они держали забавные приспособления, при виде которых Артфаал ощетинился и негодующе зашипел.

— Ловушки для демонов, — пояснил он.

Конечно, все маги уловили его мыслеречь. Демонологи спешно принялись сплетать заклятие, а Ортекс любезно осведомился:

— Ручная сущность мрака, я полагаю?

— Мой друг и оберегающий, лорд Феррли.

— Низший демон, — добавил Артфаал, мстительно спутывая чары пытавшихся пленить его магов.

— Прекратите, — приказал ректор своим бывшим подчиненным.

Почти одновременно к нам подошли дядя Ге, Дрианн с Лиллой и Лютый.

— Задержались в тайных лабораториях, — пояснил мой опекун.

— Я на сегодня дела закончил, — поделился Ом, — завтра предстоит трудный денек…

— Пойдемте, господа, — перебил его Вадиус, — лучше будет покончить с этим делом до темноты.

Мы вышли на площадь, где набирало обороты народное гуляние. Сейчас горожане пребывали в той стадии опьянения, которой сопутствуют бурное веселье и любовь ко всем окружающим. Одни, обнявшись, горланили песни, другие приплясывали под гитары гитан. Задирали юбки ядреным блудницам, хохотали над сальными шутками бродячих артистов, черпали из бочек дармовую старку… Все это происходило прямо под виселицами, на которых теплый весенний ветерок слегка раскачивал тела казненных. Выпученные глаза мертвых магов изумленно взирали на всеобщее веселье, вываленные почерневшие языки придавали повешенным сходство с уродливыми скоморошьими масками.

Вскоре мы стояли перед каменным забором, ограждавшим храмовый двор. Ворота были гостеприимно распахнуты, но вокруг не наблюдалось ни одного человека, который пожелал бы воспользоваться этим гостеприимством. Если честно, мне тоже не хотелось туда идти. В атмосфере ощущалось что-то… неправильное, неестественное. Я вышел в астрал и огляделся. Храм и двор окутывало плотное облако неприятного серого цвета. Голос Копыла вернул меня к действительности:

— Подождите, ваше высокомагичество. Я проведу обследование с помощью астральной проекции.

Я согласился. Все же Вадиус был настоящим специалистом тонкой магии. Волшебник на несколько минут застыл в неподвижности, затем сообщил:

— Энергетика нехорошая. Заметно присутствие чуждых сущностей. И что-то еще… Скорее всего, это след от явления Варрнавуша.

— Очистить сможем? — деловито осведомился один из демонологов.

— Думаю, да.

— Хм… может быть, следует просто сжечь храм? — предложил граф Ортекс. — Положиться, так сказать, на силу стихии? А потом разрушить остатки до основания.

— Да! — мысленно вмешался Артфаал. — Это проще и безопаснее всего. Сущности, освобожденные от проклятых стен, конечно, разбегутся по городу. Но это не столь важно. Через год — другой сами сдохнут.

— Ну уж нет! — я решительно шагнул вперед. — Только этого нам не хватало!

— Как знаете, герцог… — довольно промурлыкал демон.

За оградой царил ледяной холод, словно мы из ласковой весны вдруг попали в зиму. На улицах Виндора радовала глаз молодая зелень, здесь же между плитами мостовой торчали пожухшие пучки мертвой травы. Покрытый ржавыми пятнами высохшей крови храм отбрасывал на двор тяжелую, почти физически ощутимую тень, хотя, судя по положению солнца, она должна была падать в другую сторону. На стеле возле входа до сих пор стояла голова отца Падерика, совсем не тронутая тлением.

— Говорили, Вериллий приказывал ее убрать, но ни один из магов Совета не сумел этого сделать, — пояснил Вадиус. — Ну, а потом не до того было…

Артфаал легко взмыл в воздух, долетел до стелы, растопырил лапы и, вцепившись когтями в камень, ловко пополз вверх. Добравшись до головы, уселся рядом. Принюхался, потом легонько, словно настоящий кот, играющий с мячом, толкнул останки злосчастного жреца. Голова не двинулась с места. Демон обхватил ее передними лапами и дернул. Бесполезно.

— Не отрывается! — в его мыслеречи явственно слышалось пыхтение.

— Прекрати паясничать! — разозлился дядя Ге. — Для кого представление устраиваешь?

Действительно, лорд Феррли вел себя как-то странно. Я так и не понял, зачем он затеял всю эту клоунаду. А надо было бы сообразить… После очередного рывка Артфаал, не удержавшись на стеле, кубарем скатился вниз, звучно шлепнулся о камень, вскочил, задрав хвост трубой, и вбежал в храм. Следом вошли демонологи, держа перед собой приборы. За ними с арбалетом наизготовку шел Лютый, доверявший оружию больше чем любой магии. Все остальные рассредоточились цепью, чтобы в случае опасности не поразить друг друга заклятиями. Храм встретил нас полумраком, холодной сыростью, странными тихими звуками и резкой вонью звериного логова. Перед статуей Луга в странной позе сидел человек. Вернее, труп. Он откинулся назад, опираясь на руки, ногами упираясь в пол, словно хотел отползти от величественной фигуры, да так и застыл. Глаза его, устремленные на божество, были широко раскрыты, рот раззявлен в беззвучном крике. Дядя Ге осторожно обошел его и прошептал:

— Ран никаких нет. Похоже, от страха он помер-то…

— Мародер, — кратко отозвался вывернувшийся из-за постамента Артфаал, вскакивая мне на плечо.

Рядом с телом лежал развязанный мешок, из которого торчала серебряная храмовая утварь.

Демонологи принялись рисовать посреди зала пентаграмму.

— Сначала следует осмотреть весь храм, — заметил граф Ортекс. — Может быть, скопление сущностей находится в другом месте.

Словно подтверждая его слова, из-за парчовой занавеси, отделяющей ритуальный зал от остальных помещений, раздался громкий визгливый вопль.

— Помнится, Падерик вызывал демонов в тайном святилище, — быстро произнес Лютый.

— Да, в конце коридора.

По занавеси пробежала стремительная тень, за ней еще одна… Тяжелая ткань зашевелилась, словно под порывом ветра, потом из-под нее начали вырисовываться очертания странных фигур. Они плыли, изменялись, принимали разные образы, выдавались вперед, протягивали уродливые конечности, словно желая ухватить незваных гостей, потом вновь скрывались. Демонологи переглянулись и осторожно, на цыпочках, подошли к занавеси. Накрывшись защитными чарами, отдернули в сторону парчу. Мерзкие абрисы исчезли, вопли сделались тише, их источник начал удаляться. Твари, кем бы они ни были, убегали в глубину храма. В руках дяди Ге вспыхнул яркий огненный шар, осветивший темную кишку коридора.

— Кто-то должен остаться снаружи, — сказал он, — охранять выход. Мало ли…

— Лилла, Дрианн, Лютый, — приказал я. — Вы остаетесь здесь.

Некроманты незаменимы в сражении с людьми. Как они проявят себя в схватке с неизвестными сущностями, я не знал. Дар Лютого появлялся и исчезал почти независимо от него, а от арбалета в узком святилище и вообще толку не было. Демонологи скользнули в коридор, секунду спустя туда же отправились Копыл, дядюшка и граф Ортекс. Едва я занес ногу, чтобы перешагнуть через низкий порог, занавесь, будто ожив, вырвалась из моей руки и вернулась на место. Я попытался отдернуть ее снова, но клятая ткань не поддавалась. Она сделалась твердой как сталь, плотно приклеившись к камню стен, сливаясь с ними, теряя краски, тяжелея… Через миг проход исчез, передо мной была ровная стена.

— Я вижу то же, что и остальные? — хладнокровно осведомился Лютый.

Вместо ответа я запустил в невесть откуда взявшееся препятствие Молот Дадды. Никакого эффекта.

— Здесь надо нечто более сильное, — промурлыкал лорд Феррли.

Мне бы, дураку, обратить внимание на довольные интонации его мыслеречи. Но я был слишком занят плетением нового заклятия. Вдруг по залу пронесся порыв ветра, поднявший невыносимое зловоние. Гортанно вскрикнула Лилла. Кто-то невидимый и чудовищно сильный подхватил девушку и стремительно потащил к дверям храма. Дрианн прыгнул вперед, но не успел схватить свою подругу: некромантку вышвырнуло наружу. С тяжелым гулом захлопнулись двери, отрезая нас от всего мира.

— Демон знает что, — зло прошипел Лютый.

Он вышел на середину зала и огляделся, готовясь в любой момент выстрелить в неведомого врага.

— Что это? — вдруг спросил Дрианн, настороженно прислушавшись.

Откуда-то доносился странный звук. Он шел не от стен и даже не из-под земли. Такое потустороннее гудение вообще не могло родиться в нашем мире. Это с треском рвалась ткань междумирья, сквозь которую неотвратимо неслось к нам огромное, могучее существо. Мы с Дрианном подошли ближе к Ому и замерли, готовясь втроем встретить опасность. Артфаал спрыгнул с моего плеча. Лютый толкнул меня локтем в бок и кивнул, указывая на статую Луга. Каменная фигура медленно наклонила голову. На нас уставились сверкающие расплавленным золотом глаза с вертикальными змеиными зрачками. Лорд Феррли, принявший демонический облик, согнулся в подобострастном поклоне, чуть не касаясь пола своим пятачком. Привычная мурлычущая мыслеречь сменилась неожиданно низким для такого тщедушного тельца голосом:

— Я привел их, мой господин…

23

Раннее утро занималось над степью. В сыром рассвете видно было первые проталины и кочки, покрытые прошлогодней травой: в Орочье гнездо пробиралась весна. Уран-гхор подставил лицо холодному ветру, вдыхал запах дыма. Впереди было селение его племени. И пусть оно теперь звалось Тарг-ориг. Но там была Айка, там должен был родиться их сын. Там был верный товарищ — Ярх. Пока хоть один из племени жив, и племя живо. Так думал Уран-гхор, и ноздри его раздувались, а кулаки стискивались от злобы. Смерть предателю, смерть! Рядом Роб стоял, ждал, когда молодой вождь усмирит свой нрав.

— Прогони ненависть, сын, — сказал он, — пусть ум твой будет холоден.

— Я пойду в селение, отец, — отвечал Уран-гхор. — Убью подлую жиху!

Со стороны тепла ворон прилетел, сел на плечо старика, каркнул громко.

— Пойдем, сын, — кивнул Роб, — время пришло.

Навстречу им, злобно оскалив зубастые пасти, ринулись вулкорки. Но почувствовав от пришельцев силу, припали к земле, смиренно пряча глаза. Часовой увидел незваных гостей, шум поднял. Выбежали из своих жилищ воины, подняли луки.

— Что ж вы своего вождя стрелами встречаете, орки? — крикнул Уран-гхор.

— Какой ты нам вождь? — расхохотался могучий воин. — Наш вождь — Варг-гхор, вот он!

Возле своей каранги стоял Варг-гхор, смотрел на пришельца так, словно духа увидел. Горели самоцветные каменья на шапке, да только теперь вместо лисьей оторочки змеиная кожа поблескивала.

— Здравствуй, трус! — Уран-гхор сказал. — Все прячешься за спинами воинов?

— Стреляйте в них! — закричал Варг-гхор.

Засвистели в воздухе стрелы. Роб в бубен стукнул, выставил перед собой руку — и изменился смертоносный путь стрел. Все они в землю вонзились возле ног шамана.

— Так что, Варг-гхор, — усмехнулся молодой вождь, — докажешь, что не жиха ты, а настоящий воин?

Попятился Варг-гхор:

— Не орки это, нордары в образе орков!

— Нет! — раздался гневный голос, и вперед выступил Ярх. — Не верьте ему, орки! Это Уран-гхор, мой товарищ, вождь племени Гра-ориг.

— Уран-гхор в битве погиб, в людском селении, — крикнул Варг-гхор. — А племени Гра-ориг нет давно!

— Тогда расскажи нам, как ты стал вождем племени Тарг-ориг, — проговорил Уран-гхор. — расскажи, как ты продал Сварг-гхора десять зим назад. Как в спину его на охоте ударил и людям отдал.

Зашумели орки. Многие помнили Сварг-гхора. Честным он был вождем, сильным и справедливым. А Уран-гхор продолжал:

— Расскажи, как меня продал. Как из-за тебя погибли мои воины. А я расскажу, что видел в человеческих землях, чему научился. Расскажу, как жил Сварг-гхор и какую смерть принял. Про орков, проданных тобой, расскажу, про то, что с ними делают люди.

Чем дальше говорил Уран-гхор, тем меньше живого оставалось в его голосе. Зимняя стужа звучала в нем, завывания ветра и грохот горного обвала. Тогда и сам Варг-гхор поверил: это не тот вождь, которого он людям продал, а дух его. А быть может, даже нордар. Тогда он крикнул:

— Это нордар, орки! Привести сюда шамана, пусть убьет злого духа!

Один из воинов подошел к богатой каранге, украшенной лисьими хвостами и костяными фигурками. За руку вытянул Акхира. Неохотно шел шаман, упирался: боялся нордара. Видно, хорошо жилось ему под рукой нового вождя. Лицо Акхира маслилось довольством, круглое было от сытной еды. Волочилась за ним по земле длинная волчья шуба, расшитая самоцветами. В руках шаман бубен держал.

— Делай свое дело, — сказал Варг-гхор, — призови духов предков, пусть прогонят чужаков.

Боялся Акхир, да делать нечего. Ударил он в бубен, завыл дурным голосом. Страх охватил племя, расступились воины, чтобы шаману не мешать. А тот разошелся: заплясал, закривлялся. На губах пена выступила. Взмахнул он руками, крикнул:

— Изыди! Духами предков заклинаю тебя: изыди! Покинь наше племя!

Ничего отвечал старый Роб, просто смотрел, как беснуется Акхир. Скоро силы оставили шамана. Уселся он на землю, бубен со злобой отшвырнул.

— Слабый у тебя шаман, — хрипло рассмеялся Роб. — Смотрите, орки, не нордары мы.

— Что же вы стоите? — зарычал Варг-гхор на воинов. — Или боитесь? Убить чужаков! Это я, вождь, вам приказываю!

— Плохой из тебя вождь! — сказал Уран-гхор. — Что ж ты свое племя на смерть отправляешь, а сам в бой не идешь? Давай порешим как положено настоящим воинам и мужчинам. Один на один выйдем. Тайж'ах!

Можно, можно было племя подчинить силой Роба. Но понимал Уран-гхор: орки должны своей волей под его руку пойти. Ему нужны были не покорные рабы, а верные соратники, товарищи по оружию. Значит, надо было не силой шамана хвастаться, а свою показать. Побить Варг-гхора. Только одного опасался молодой вождь: что предатель откажется драться, сбежит. Кипела в душе Уран-гхора ненависть, мести просила.

— Так что? — повторил он. — Идешь на тайж'ах или так и будешь черной жихой жить?

С гордостью наблюдал старый Роб за своим названным сыном. Нет, не обманули духи, Уран-гхор — великий вождь.

Ждали орки решения Варг-гхора. Все больше хмурились их лица. Великий позор — от поединка отказаться.

— Тайж'ах! — крикнул Ярх. — Хватить от вызовов прятаться!

Кололи Варг-гхора взгляды соплеменников. Некуда ему было деться. И вождь кивнул:

— Да. Тайж'ах.

— Стойте! — вдруг сказал Роб.

Стукнул он в бубен, и медленно пошел прочь со стоянки. В сотне шагов от селения остановился. Присел, прикоснулся к земле, замер, словно к чему-то прислушиваясь. Таял вокруг него рыхлый весенний снег, обнажая прошлогоднюю траву, поднимался кверху пар. Скоро оказался Роб в середине ровного круга сухой земли. Встал он и принялся обходить круг, выпевая странную песню. В ней славил шаман степи Орочьего гнезда, просил их не пить кровь поединка. Наконец остановился он, тяжело дыша, проговорил:

— Здесь будет тайж'ах.

— Да ты наколдовал что-то! — зарычал Варг-гхор.

— Я твоего шамана не испугался, и ты моего не бойся, — ответил ему Уран-гхор. — Какое оружие выбираешь?

— Меч!

— Пусть будет так!

Вышли вожди на место, приготовленное для поединка, остановились лицом к лицу. Вокруг орки стояли, все селение собралось. Только не увидел Уран-гхор своей Айки. Что с ней? Тревожно застучало сердце. Словно услышав эти звуки, Роб сказал:

— Будь спокоен, сын. Верь мне.

И сразу полегчало на душе. Снова ровно билось сердце. Вынул Уран-гхор из ножен свой меч, шагнул вперед. Варг-гхор сделал первый выпад, ударил сверху вниз. Зазвенели клинки. Легко отражал атаки Уран-гхор, но сам нападать не спешил. Не соперник ему был трусливый Варг-гхор. Сильным воином был молодой вождь, много врагов на своем веку положил. Без счета чудовищ было им убито в Богатых землях. А по жилам текло зелье проклятой рыжей шаманки, и в глубине разума спал обузданный зверь. Чутье подсказало: надо дать ему волю. Уран-гхор и сам бы справился, но орки смотрели на него. Так пусть видят, на что способен их настоящий вождь. Пусть знают его могущество и непобедимую ярость. Роб поймал мимолетный взгляд Уран-гхора, незаметно кивнул, показывая, что выбор верен. И тогда вырвался зверь на свободу, и не было больше для него преград. Один удар — и вылетел меч из руки Варг-гхора. Один прыжок — и рухнул предатель навзничь. Уран-гхор к земле его придавил, меч к горлу приставил. На мгновение усмирил зверя, чтобы сказать:

— За смерть Сварг-гхора. За гибель моих товарищей. За племя мое!

Серебряной молнией сверкнул в воздухе нож, нацеленный в спину молодого вождя. Один из прислужников Варг-гхора помочь ему попытался. Да видно, шаманство Роба непобедимым было. Нож пересек границу круга и упал, не долетев до Уран-гхора. И тут же кинжал Ярха пробил грудь подлеца:

— Сдохни, трусливый пес!

В тот же миг молодой вождь перерезал шею своего врага. Сорвал с него шапку, поднял так, чтобы все видели:

— Пойдете ли под мою руку, орки?

Страшен и дик был вид его — глаза кровью налились, рот кривился в оскале, и клокотало в горле рычание:

— Есть ли среди вас те, кто хочет поспорить со мной за власть?

Молчали воины. Никто не хотел против бешеного зверя выступить. Крикнул Ярх:

— Ты наш вождь, Уран-гхор!

Нестройным хором и остальные подхватили. И с лица Уран-гхора сползла звериная маска.

Роб приказал воина, которого Ярх убил, в круг уложить, рядом с Варг-гхором. Кровь мертвых земля не приняла. Надулись над телами красные пузыри, поднялись в воздух, лопнули и черным прахом осыпались вниз.

— Где моя жена? — спросил вождь. — Где Айка?

Ответом ему тишина была. Переглядывались орки, никто Айки в толпе не видел.

— Где Айка? — заревел Уран-гхор, снова теряя орочье обличье.

— Здесь твоя жена, — ответил ему визгливый голос. — Да только недолго тебе на нее любоваться, если меня не отпустишь.

От каранг шел Акхир, толкая впереди себя Айку. А у груди ее держал нож, какими шаманы вырезали сердце поверженного врага. Женщина не плакала и не вырывалась, спокойно шла, только руками живот прикрывала, берегла нерожденное дитя.

— Дай слово, вождь, что отпустишь меня живым, куда пожелаю. Иначе не видать тебе ни жены, ни сына.

Ропот поднялся среди орков. Никогда такого не было, чтобы степняк за спиной у женщины прятался, ребенком прикрывался. Воины подняли луки, в Акхира целились, ловили взглядом каждое его движение, но тетиву не отпускали. Все еще сильно было в их душах уважение к тому, кто говорил с духами предков. Да и боялись Айке навредить: слишком остер был нож, слишком напуган шаман. Знал Акхир за собой вину, которую не простил бы Уран-гхор. Вот и нашел себе путь к отступлению. Побелели губы вождя, страх за жену и дитя, смешавшись с бешенством, в голову ударил.

— Ну! — взвизгнул Акхир, сильнее прижимая нож к груди Айки. — Дашь слово или нет?

Все знали: если вождь слово даст, то уже не нарушит. Уран-гхор переглянулся с Робом. Тот незаметно голову наклонил: соглашайся, мол.

— Даю слово! — вождь крикнул. — Ни я, ни орки из моего племени тебя не тронут!

Опустили луки воины, облегченно выдохнул Акхир, отталкивая от себя Айку. Уран-гхор на руки жену подхватил, бережно прижал к себе. Счастливо улыбалась Айка — ничто ее не страшило в объятиях мужа. Акхир медленно назад отступил, свистнул заливисто, из степи к нему ринулся мощный матерый вулкорк. Захихикал шаман, победу праздновал. Да только рано. Роб вытянул вперед худую руку, сжал пальцы — и схватился за грудь Акхир, глаза выпучил, упал на колени. А Роб тихую песню запел. И тогда закружились вокруг него белесые тени. Это духи предков пришли, чтобы помочь последнему хранителю древних знаний. Скользили они между замершими воинами, шелестели едва слышно. А Роб все сжимал и сжимал пальцы, пока не захрипел Акхир. Когда старик опустил руку, шаман уже был мертв. Разорвалось его подлое сердце. Никогда орки не видели такой силы. Все они были могучими воинами и не страшились сойтись с врагом на поле битвы. Но впервые пришел к ним шаман, который духов показал.

— Обманывал вас шаман, орки, — сказал Роб. — Никогда не говорил он с духами предков. Вот и отомстили они ему. Но главное его преступление не в этом. Духи сказали мне, что Акхир был подкуплен людьми. Он помогал Варг-гхору предавать самых честных и сильных вождей.

— Как же так? — выкрикнул из толпы молодой воин. — Ведь он нашим богам молился!

Склонился над телом Акхира шаман, перерезал кожаный шнурок, на котором кисет висел. Раскрыл и перевернул. Посыпались на землю блестящие золотые монеты.

— Вот они, человеческие боги, — сказал Роб, — и он тоже им молился.

— Зачем же в степи золото? — не успокаивался молодой воин.

— Затем, что ждал он: человеческие войска должны в степь прийти, залить кровью Орочье гнездо. Вот тогда и здесь настала бы власть золота. Потому и истребляли предатели сильных вождей. Чтобы никто не сумел защитить ваши племена.

Зашумели орки:

— Так значит, скоро люди из Богатых земель на нас войной пойдут?

— Нет, — твердо отвечал Роб. — Мы на них войной пойдем. А поведет нас вот он, — и на Уран-гхора указал.

А молодой вождь смотрел только на свою Айку. Развернулся и к селению пошел, понес жену в карангу.

— Постой, вождь, — крикнули ему вслед. — Как прикажешь упокоить убитых?

— Не будет им упокоения, — бросил Уран-гхор, — и посмертия не будет. Недостойны их духи отправиться к Морриган по реке Орени. И родная земля Орочьего гнезда их тоже не примет. Разрубить их тела на куски и скормить вулкоркам. Так будет с каждым предателем.

Так началось правление Уран-гхора. Племя снова звалось Гра-ориг и жило по законам своего вождя. Змеиную кожу — память о захватчике — Айка с шапки срезала и пришила лисью оторочку. Поняли орки: справедлив их молодой вождь, а шаман его искусен и мудр. Племени при них лучше жилось. Они ценили орков за их охотничье умение и воинское мастерство, а не за науку угождать. Сплотились воины вокруг Уран-гхора, хоть нордару в пасть готовы были за ним идти. Но вождь не торопился набеги совершать, не хотел силы тратить. Готовился к настоящей войне. Много людей в Богатых землях, и шаманы их могущественны. Это Уран-гхор на собственной шкуре испытал. Нужно было своих шаманов растить — таких, чтобы в силе человеческим не уступали. А еще войско собрать такое, чтобы земля дрожала от его поступи. Надо было не только племена клана объединять, но и все кланы Орочьего гнезда. Думал Уран-гхор, что много лет на это потратится, но Роб другое говорил:

— Не можем мы столько ждать, мой сын. Степи наши в опасности. Если люди на нас нападут — большая кровь прольется. И тогда конец Орочьему гнезду, а потом и всему миру. Человеческие шаманы этого не знают, потому бойню не остановят.

— Но как же тогда быть, отец? — спрашивал Уран-гхор.

— Будем трудиться, сын.

И Роб трудился день и ночь. Откуда только силы брались в старческом теле. Устроил он в племени испытания на шаманский дар. Отобрал двоих юношей и девушку, стал их обучать.

— Стражей из них не получится, — говорил он Уран-гхору, — но они будут хорошими шаманами. Смогут повелевать духами. Сумеют встать против вражеских воинов и их колдунов, защитить свое войско от стрел и проклятий.

— Но как же ты обучишь их за короткое время?

— Я покажу им, как черпать силу бездны. Ее сейчас много разлито над Орочьим гнездом.

Всего семь дней прошло, а три юных шамана уже выучились первым песням. Они могли вызывать малых духов, заставлять птиц спускаться с неба, создавать молнии. Все племя собиралось, чтобы посмотреть на их колдовство.

Но Роб не только шаманов учил. Он заставил воинов построить большой загон и согнать туда всех вулкорков. Оставил только двух, для вождя и для себя. И начал колдовать над зверями. Утром обходил он загон посолонь, а вечером — противосолонь и пел свои песни. А ученики его за вулкорками присматривали. Ходили в степь, искали там особую землю и сухие прошлогодние травы. Растирали их, смешивали с талой водой, кипятили на огне, шептали над варевом тайные слова. Потом заливали это зелье в глотки зверям. Вулкорки от него хворали: лежали, дышали тяжело, дрожали всем телом. А через три дня половина стаи пала. Еще через день от сотни четыре десятка осталось. Но Роб продолжал колдовать. И еще день прошел, и еще пять вулкорков сдохли. Недовольны были орки, шаман сгубил почти всю стаю. Как теперь охотиться? Как по диким землям ездить? Вулкорк для степняка — не только ездовой зверь, но и верный товарищ. Он и в сражение с врагом вступит вместе с хозяином, и диких тварей от него отгонит. Это друг и помощник для орка. Каково друга лишиться неведомо за что? Роптали воины, не понимали, что шаман делает. Жалели своих верных зверей. Лишь на седьмой день остановился падеж. Осталось от стаи два десятка, и хворь у них прошла. Самые сильные и крепкие выжили. Замечали воины, что звери меняются. Они росли в холке, тела их раздавались, мощнее делались. Когти и клыки сталью отливали. Шерсть толще стала, гуще, и блестела под солнцем как серебро. Глаза светились зелеными огнями. Спрашивали орки, в кого звери превращаются.

— Это настоящие вулкорки, — усмехался Роб, — для лучших воинов. Они еще много дней будут расти и матереть. А когда вырастут — шерсть их будет такая толстая, что не каждый меч ее сможет прорубить. И выносливости у них впятеро прибавится. Будут они быстрыми как ветер и хитрыми как лисы.

Уран-гхор указал шаману лучших воинов. Тот срезал у каждого прядь волос, вплел их в ошейники из сыромятных ремней. Те ошейники на вулкорков надел, пропел над ними свои заклинания.

— Теперь, когда эти звери вырастут, они станут вашими верными товарищами. И в огонь с вами пойдут, и в воду. За хозяина будут биться до самой смерти. Но и вы их берегите. Сделайте для них нагрудники, чтобы от стрелы защитить.

— А где же остальным воинам вулкорков брать? — спрашивали Роба. — Ведь от стаи мало осталось. На всех не хватит.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » »»