Всеобщая история религий мира Карамазов Вольдемар

Общий очерк

Две великие цивилизации Древнего Востока – древнеегипетская и месопотамская – в значительной степени повлияли на развитие областей Восточного Средиземноморья – Сирии, Финикии и Палестины. Природные богатства этого региона – месторождения медной и железной руды, обширные леса, в том числе и заросли знаменитого ливанского кедра, – привлекали внимание правителей Египта и государств Междуречья. Не случайно в шумерском эпосе о Гильгамеше упоминается поход за ливанским кедром. Вообще, области Восточного Средиземноморья часто становились объектом военной экспансии со стороны соседних государств. Что касается Палестины, то более подробный рассказ о ней содержит глава «Иудаизм».

Уже из этого описания становится понятно, что Восточное Средиземноморье не было в природном отношении чем-то единым и целостным. Здесь не существовало, как в Египте и Междуречье, полноводных разливающихся рек, на основе которых можно было создать разветвленную ирригационную систему, порождавшую необходимость в создании обширного государства с сильной центральной властью. Горные хребты Ливана и Антиливана разделяли Восточное Средиземноморье на несколько районов, что тоже способствовало разобщению и изоляции отдельных областей.

В древности большая часть территории Восточного Средиземноморья называлась Ханаан. Этот термин происходит от семитского слова кинахна, которым жители Месопотамии во II тыс. до н. э. обозначили часть сирийского побережья Средиземного моря от залива Александретта (современный Искендерун в Турции) до мыса Кармель. Отсюда они получали высоко ценившуюся ими пурпурную краску – кинахху,которую там производили из раковин, добытых в прибрежных водах.

Карта Древней Финикии, Сирии и Палестины

Древняя карта Палестины. 1650 г.

Иудейские авторы называли ханаанцами своих палестинских предшественников, хотя их перечисление в одном ряду с аморейцами, хеттами, хивитами, периситами, гиргашитами и джевуситами указывает на их осведомленность в исключительной этнической пестроте, характерной для данного региона.

Вместе с тем ясно, что, несмотря на упоминание в египетском архиве Эль-Амарны и Ветхом Завете, названия «Ханаан» и «ханаанцы» употребляются как собирательные обозначения всей Палестины до появления там иудеев.

Кроме указанных египетских источников и Библии, данные об истории и культуре народов Восточного Средиземноморья содержатся в ассирийских и хеттских документах.

Обширный материал для исследований предоставили археологические раскопки. Особенно стоит отметить раскопки в городе Иерихон, начатые немецкими учеными в 1907 г., и открытие итальянской экспедиции, в 1970-е гг. обнаружившей на территории нынешней Сирии ранее неизвестный древний город Эбла.

Найденный там царский архив, состоявший из нескольких тысяч клинописных табличек, содержит различные дипломатические, хозяйственные, литературные и религиозные документы. Они подтвердили, что уже в первой половине III тыс. до н. э. в Восточном Средиземноморье существовала цивилизация, не связанная с речной ирригацией. Эбла представляла собой город-государство, по-видимому наиболее сильное в пределах земель по Евфрату до долины реки Оронт. Вокруг городов, подобных Эбле, обитали племена скотоводов-амореев.

Развитие ремесла и торговли привело к возвышению приморских городов. Одним из них был Библ – центр торговли с Египтом. Отсюда в Египет вывозили кедровые деревья, смолу, которую использовали в мумификации, а также вино и оливковое масло. Библ был одним из первых в Восточном Средиземноморье городов, где возводились монументальные храмы на каменном фундаменте. Постепенно на побережье возникли и другие торговые города: Тир, Сидон, Угарит. Они враждовали между собой и время от времени признавали власть кого-либо из могущественных соседей – Ассирии или Египта. Все это наложило определенный отпечаток на религиозные воззрения жителей Сирии и Финикии.

Сирийские и финикийские храмы были малы; кроме святилища, в котором находилось изображение божества, для культа также имела значение их окрестность. Храмы строились, как правило, у источников и священных вод и окружались священными рощами.

Священное дерево в религиозном искусстве играло большую роль. Ашеры были первоначально также священными деревьями. Вбитый в землю деревянный столб обозначал место, где божество проявляет свою силу. Подобным же образом места, считавшиеся постоянным местопребыванием какого-нибудь бога, отмечались обычно памятными камнями конической формы. Их называли бетил – буквально «дом бога» – и обливали маслом и жертвенной кровью. Если изображения божеств имели отталкивающий и страшный вид, а животные символы были представлены в грубых формах, то это можно объяснить слабым развитием художественных способностей и стремлением наиболее ярко отметить главные свойства божества. Что касается деятельности богов, то считалось, что следует больше бояться их разрушительной силы, нежели ожидать от них милостивой помощи. Вообще, главной целью культа являлось предотвращение возможных несчастий.

Руины замка крестоносцев в Библе

Пальмира. Сирия

Каждая сирийская, финикийская или аморейская община имела своих божеств-покровителей. Обычно это были бог с супругой и сыном. Они, как правило, не имели собственных имен, а возможно, их имена были табуированы и просто не дошли до нас. Для обозначения богов существовали нарицательные названия: Эль – бог, Баал – владыка, Адон – господин, Баалат – владычица. Чаще всего они отличались друг от друга названиями мест поклонения им. Лишь божества Солнца, моря, грозы или дождя почитались за пределами какой-то одной общины. Существовало и поклонение чужим – египетским, шумерским или еще каким-либо – богам. Например, вавилонская Иштар почиталась под именем Аштарты. В целом же следует признать, что религиозное мировоззрение жителей Ханаана (особенно в ранний период) было довольно примитивным.

Миниатюра из «Калилы и Димны» (Сирия)

Далее рассмотрим в отдельности религиозные системы Сирии, Финикии и Хеттского царства.

Сирия. Сирийские культы

Центром расселения одной группы семитических племен в IV – III тыс. до н. э. была Сирия. Отсюда они распространились по всему Аравийскому полуострову, Восточному Средиземноморью и Месопотамии. Есть основания предполагать, что в связи с постоянным движением племен по территории Сирии и частыми войнами развитие общества здесь по сравнению с Египтом и Южным Междуречьем несколько замедлилось. Это не могло не сказаться и на формировании сирийской религии. Ее историческое развитие проходило под влиянием разнообразных факторов.

Помимо местных религиозных представлений важное значение, как уже отмечалось, имели чужеземные культы. Так, взаимодействие вавилонской и сирийской культуры началось уже в очень ранний период, о чем свидетельствует история Вавилонии. Отношения с Египтом у Сирии также были установлены довольно рано. Древнейшие свидетельства об этом относятся к XVI в. до н. э.

В конце II тыс. до н. э. в Центральной Сирии возвысился город Дамаск, расположенный на пересечении нескольких караванных путей. Его подъем был связан не только с выгодным географическим положением, но и с переселением из Аравии семитических племен арамеев. Постепенно они почти полностью ассимилировали местное население, а арамейский язык получил широкое распространение во многих государствах Передней Азии и даже стал применяться в официальных документах. Возвышение Дамаска привело к кратковременному объединению под его властью всего Восточного Средиземноморья, исключая небольшую полосу на самом побережье. Но подъем оказался недолгим, и уже в конце IX в. до н. э. Дамаск был захвачен и опустошен войсками ассирийского царя. Оправиться от разгрома окончательно город так и не смог. Попытка создать централизованное государство в Сирии не увенчалась успехом.

Жертвоприношение. Фрагмент стенной росписи во дворце царя Зимрилижа в Мари. XVIII в. до н. э.

Высочайшим божеством сирийцев являлся бог Хадад. В источниках его называли «высшим богом», или «царем богов». На одном арамейском цилиндре он изображен в зубчатой короне, с длинной бородой, распущенными волосами и с громовой палицей в руках, что вполне соответствует его свойствам как бога войны и бури. На другом арамейском памятнике, посвященном Хададу, он представлен в царском головном уборе с рогами. Нет никакого сомнения, что ассирийцы считали ею богом грозы и отождествляли со своим богом грозы Рамманом. На это отождествление мы находим указание также в надписях царского архива Тель-эль-Амарны.

Но наряду с богом Хададом, которого ассирийцы отождествили с Рамманом[1], последний являлся вполне самостоятельным арамейским божеством. Библейские свидетельства также называют его сирийским богом, который имел свой храм в Дамаске.

Арамейские надписи кроме Хадада упоминают еще одно имя бога – Эль. Очень важно то обстоятельство, что здесь в первый раз Эль является семитским богом, а не просто общим обозначением божества. Поэтому все арамейские собственные имена, в состав которых входит слово «эль», следует относить к этому божеству[2].

Кальат-Семан. Нартекс южной базилики. V в.

Чрезвычайно интересно приведенное на ассирийско-арамейском наречии название Сассарпель, или Сарсарпель, что значит: «Эль – царь царей». Форма имени сирийской Иштар Астарты (Ашторет) встречается только в имени Атар'оцех («Атар дает силу») одной арамейской надписи из Куюнджика. Вообще же сирийская Астарта известна под сложным именем Атаргапшс («Атар – мать Ате»). Лукиан описывает подробно происхождение имени Атаргапшс из соединения двух имен Атар и Аттиса. Тут были объединены два культа, Астарты и Адониса, о чем также сообщает и Лукиан по поводу храма Астарты в Библе (на территории современного Ливана), которую традиционно связывают с культурой финикийцев.

Финикия. Источники и характер финикийской религии. Божества и местные культы

В III – I тыс. до н. э. финикийцы занимали узкую полосу на востоке средиземноморского побережья. Время переселения финикийских племен в Восточное Средиземноморье, так же как и их происхождение, все еще точно не установлено. Довольно рано у них возникли крупные торговые города: Тир, Сидон, Берит, Библ и другие. Каждый из этих городов был центром отдельного финикийского племени. Из этих независимых друг от друга и самостоятельных городов-государств то одно, то другое выдвигалось на первый план, пока наконец ведущая роль не перешла к Тиру.

Первые сведения о финикийцах были получены в ходе археологических раскопок в Палестине и Ливане и затем существенно расширены благодаря изучению табличек из архива Тель-эль-Амарны. Не менее значительны материалы, полученные в ходе изучения литературных источников и административных документов из Угарита (современная Рас-Шамра).

Несмотря на воздействие египетской, вавилонской и греческой культуры, а также на свойственное торговому народу стремление заимствовать знания от чужеземных народов и на способность его в чужих странах приспосабливаться к местным порядкам, религия финикийцев сохранилась в более чистом виде, нежели религия сирийцев. Хотя финикийцы, как и арамейцы, никогда не имели национального единства, но они все-таки, вопреки чужеземному влиянию, сумели сохранить собственные религиозные формы. Впрочем, многие божества, почитавшиеся финикийцами, например Дагон, Анат или Решеф, были заимствованы у других народов. Постоянные сношения с чужестранцами и многочисленность финикийских торговых пунктов в других государствах объясняют, почему синкретизм в период упадка проник к ним легче, чем к другим народам.

Верования той части Ханаана, население которой составляли аморейцы, отражали и систему племенных предпочтений. Бог-покровитель племени прежде всего считался хранителем социальных ценностей, точно так же происходило и в иудаизме, где социальная основа религии установилась еще тогда, когда иудеи находились на племенной стадии развития. Важно отметить, что данная особенность была представлена в верованиях ханаанцев еще до появления там иудеев, хотя мы и не можем этого утверждать с абсолютной точностью.

В текстах из города Саккара отражена совершенно иная ситуация. В отличие от более ранних письменных памятников, в которых упоминается о наличии нескольких вождей у одного племени, они показывают, что каждая община имела только одного предводителя. Это почти наверняка свидетельствует о политической консолидации и переходе ханаанцев к оседлому укладу.

Впервые в теофорных (включающих имя бога) именах появляются наименования Хадада, ханаанского бога плодородия, который часто упоминается в текстах из Рас-Шамры как аналог верховного божества Ваала. Первоначально Хадад был, по-видимому, богом зимних бурь и дождей. Только после полного перехода ханаанцев к оседлому образу жизни он стал ассоциироваться с той растительностью, рост которой стимулировал.

Триумфальная арка в Тире

Главным божеством ханаанского пантеона был Эль (Господь), олицетворявший высшую силу, действующую во всех делах людей и божеств. Его именовали «отец людей» (аб-аат) и «милостивый, милосердный» (рахман), что, возможно, указывает на его высший моральный авторитет. Его также именуют «быком», что, вероятно, указывает на его силу. Если это так, то именно он представлен на стеле из Рас-Шамры в виде человекообразной фигуры с бычьими рогами. Бог изображен сидящим, хотя обычно его принято изображать в позе стоящего воина, готового к нападению.

Монета Сидона с изображением финикийского боевого корабля. IV в. до н. э.

Наиболее активным божеством ханаанского пантеона является Баал. Он выступает как воин, противостоящий силам хаоса и беспорядка. Баал всегда побеждает, сохраняя стабильность в мире, он вечно молод и энергичен, его обычно характеризуют как «могущественного» (адир) или «самого могущественного из всех героев» и именуют правителем, то есть Баал-зебул, отождествляя с ветхозаветным Экроном.

Дары регулярно приносились и богу Решефу. Он лишь однажды упоминается в мифологических текстах из Рас-Шамры как астральное божество, привратник богини Солнца. Он являлся одним из ханаанских божеств, чей культ распространился в Нижнем Египте во время XVIII и XIX-й династии. Его изображали в образе бога-воина, подобного Баалу, но с рогами газели на шлеме. Эта особенность может указывать на связь с пустыней, всегда воспринимаемой как источник зла в оседлом мире Древнего Востока, поскольку Решеф, как и Нергаль в Месопотамии, был богом-разрушителем, который уничтожал массы людей во время военных действий или эпидемии чумы.

Дальнейшее развитие финикийской религии характеризовалось сближением Решефа с античным богом Аполлоном, поражавшим своими стрелами чуму. В греческие и римские времена город Распунну действительно называли Аполлонией. Как и «стреловержец» Аполлон, в одном отрывке из Рас-Шамры Решеф назван «повелителем стрел».

Поклонение Луне (Яреах), его супруге Никкаль (месопотамской Нингаль) и богине Солнца (Шепеш) отмечается в Рас-Шамре как в мифологических текстах, так и в просительных листах. Возможно, базальтовая фигура сидящего бога, раскопанная близ храма позднего бронзового века из Гезера, является изображением бога Луны.

Статуэтка ханаанского бога Баала

Теофорные имена эпохи позднего бронзового века из Ханаана и текстов прошений из Рас-Шамры содержат имена многих богов, как семитических, так и несемитических. Особенно много их в документах из Рас-Шамры, где жили представители множества народностей. Но все же можно сказать, что главным среди их верований был культ богов плодородия, в котором центральное место занимала пара Баал и Анаг, а Эль считался повелителем богов и людей.

Финикийские древности

Каждое мужское божество могло носить имя Баала. Но в то же время у финикийцев никогда не было какого-нибудь особого божества – Баала, стоявшего выше всех других богов. Так как у всех финикийцев было общее представление о могучем повелителе неба, посылающем счастье и несчастье, то естественно, что между всеми Баалами существовало определенное родство. Божество в пределах своего царства посылает дождь и плодородие, дает пищу людям и домашним животным, во время грозы оно разрушает громом и молнией, а также посылает несчастье, болезнь и смерть.

Наряду с мужским почиталось и женское божество. Супругу главного финикийского бога называли Баалат, что значит «госпожа». Но чаще всего она носила конкретное имя Астарта, что соответствовало ассиро-вавилонской Иштар. Конечно, подобно соответствующему Баалу, каждая Баалат прежде всего почиталась в пределах какой-либо местности. Но главные черты культа Астарты везде были одни и те же, и культ этот был одинаково распространен среди всех семитов. Подобно тому, как Баалу соответствовала Баалат, наряду с Мелеком существовала женская форма Милкат-«царица». Оба божества, как женское, так и мужское, изображались животными символами, олицетворявшими собою то мощную производительную силу, то силу истребительную. Поэтому изображались они в виде быка и коровы или в образе льва и хищной птицы.

Культ. Общерелигиозные воззрения

В Ханаане существовал сложный многоступенчатый культ, что убедительно доказывает анализ текстов из Рас-Шамры. В некоторых источниках, начиная с XIV в., перечисляются двенадцать семей священников, упоминаются их сторонники оакт и «женщины». Согласно свидетельству из Ветхого Завета это, возможно, были храмовые проститутки. Похожую функцию могли выполнять и храмовые певцы, если учесть, что в ханаанской среде практиковалось псалмопение. Об этом свидетельствуют несколько отрывков из эль-амарнских документов, в которых видны черты ритмизации, характерные для религиозной лирики.

Важнейшая роль в организации культа принадлежала жречеству. Основной его обязанностью было совершение жертвенного ритуала. Сан жреца в некоторых местах передавался в царской семье по наследству. Известно, например, что царь Сидонский именовал себя жрецом Астарты, мать царя Есмуназара Сидонского является жрицей богини, что свидетельствовало о существовании жриц.

Финикийский торговый корабль

Крылатые духи. Рельеф, 750 г. до н. э.

В среде жречества существовали, в свою очередь, различные должности, высшей из которых считался рабкоханним – «верховный жрец».

Предметы природы, ашеры и бетилы всегда были неотъемлемыми принадлежностями, а не только фетишами культовых мест. Финикийцы верили, что все возникает благодаря творческой силе местного бога, все ему принадлежит, и поэтому ему подобает приносить первые и лучшие дары. Но боги сами по себе совершенно не были расположены благосклонно к людям. Напротив, изображения богов показывают, что финикийцы представляли себе их страшными, свирепыми и уродливыми чудовищами. Поэтому следовало заранее приобрести себе расположение богов и не забывать воздавать им должное, так как они мстительны.

Финикийцы верили, что с помощью определенных средств можно было заставить божество проявить свое могущество и оказать помощь людям. Пророк Илия не только в виде насмешки советовал жрецам Ваала, кричавшим с утра до вечера: «Ваал, услыши нас», чтоб они кричали громче, так как, может быть, Ваал задумался или занят другим делом, путешествует или, может быть, заснул. Чтобы обратить внимание на жертву, приходилось прибегать к сильнодействующим средствам. Участники жертвоприношения часто резали себя до крови, кричали и плясали вокруг алтаря, доводя себя до бешенства и исступления.

Жертва служила пищей богам. Употребление крови и при других культовых операциях, а также принесение человеческих жертв указывают на то, что кровь в жертвоприношениях составляла самый главный дар, ибо в крови заключалась жизнь. Иногда жертвы приносились какому-либо конкретному божеству, но чаще церемония посвящалась сразу всем богам. Ритуал был традиционным: кровь жертвенного животного собирали, внутренние органы и жир сжигали на жертвеннике, а мясо использовали в качестве угощения, если только не совершалось «полное» жертвоприношение. Вслед за принесением жертвы следовало веселое пиршество. В праздники радостное настроение усиливалось танцами и музыкой.

Очень богоугодным делом считалось сооружение памятников. Они представляли собой простые камни, на которых часто написано было только имя божества или самая краткая посвятительная надпись, и только в редких случаях – символические изображения. Памятники обычно воздвигались в знак благодарности за оказанную милость, причем выражалась надежда, что и боги не замедлят выразить свою благодарность.

До какой степени мрачными были представления об обязанностях человека по отношению к божествам, свидетельствовал обычай остригать себе в честь богов волосы на голове и приносить их в жертву взамен собственной жизни. Согласно представлениям многих семитических народов, в волосах была скрыта жизненная сила, так же как в крови – душа. Что обычай этот был очень распространен, видно из существования особой должности храмовых служителей, стригших волосы.

Жертвовалось то, что всего дороже: у родителей отбирали новорожденных детей, особенно первенцев, и убивали их перед изображениями богов. Обычай человеческих жертвоприношений существовал еще в раннюю эпоху, сохранился он и в более поздний период. Даже насильственные меры, к которым прибегали римляне для уничтожения в Карфагене человеческих жертв, остались безуспешны. Страшный вид и жестокий характер богов не допускал никаких уступок. В особенных случаях, при очень большой опасности, как правило, приносился в жертву вместо всех членов общины кто-нибудь один, обычно занимавший видное положение.

Фигуры финикийских танцоров из известняка. Кипр

Представления финикийцев о загробной жизни тоже были довольно примитивными, хотя на первый взгляд может показаться, что характер погребальных обрядов указывал на существование воззрений о лучшей жизни после смерти. Действительно, жители Финикии проявляли немалую заботу об устройстве могильной пещеры, саркофага и деревянных гробов. Всевозможная утварь, необходимая в ежедневном обиходе, разные изображения покровительствующих божеств, все это складывалось в могилу, которую называли бет-олам – «дом вечности».

Гробовые надписи призывали страшные проклятия и грозили наказанием богов тому, кто нарушит покой мертвеца. Но этим исчерпывались все воззрения о жизни после смерти. Могила есть такое место, покой которого никто не должен нарушать, чтобы не пробудить от сна душу усопшего. Единственное желание рефаима («тени») заключалось в том, чтобы иметь покой в могиле, другие надежды и желания отсутствовали.

Святой Андрей убивает дракона. Хеттская печать, около 2000 лет до н. э.

Как и другие народы Ближнего Востока, финикийцы считали, что жизнь человека полностью определяется сверхъестественными силами. Отсюда проистекала постоянная потребность в предсказании будущего. О вере в оракула свидетельствует содержание текста из Рас-Шамры, в котором говорится о прорицателе, принимавшем участие в церемонии во время праздника новой луны. Известно также, что древние финикийские правители Керет и Днел перед началом важных дел совершали молитву в святилище, точно так же поступал и Соломон в Гаваоне.

В целом, несмотря на существование многочисленных культов и относительно развитую мифологию, религиозная система Финикии не достигла уровня Египта или Междуречья. В условиях политической раздробленности здесь не сложился развитый пантеон из богов нескольких поколений с установленной между ними особой иерархией.

Религия хеттов

Племена хурритов и хеттов издавна заселяли полуостров Малая Азия к северу от Сирии и Финикии. В начале II тыс. до н. э. на этой территории расселились и индоевропейские племена (лувийцы, неситы и другие). Тогда же здесь возникли и первые государства. По названию самого могущественного из них всю культуру Малой Азии этого периода принято называть хеттской.

До середины XIX в. о хеттах знали только по упоминаниям в Библии. Позже существование Хеттского царства было подтверждено записями царского архива из египетского города Тель-эль-Амарна. После расшифровки найденных документов выяснилось, что Хеттская держава занимала почти всю Анатолию (нынешняя Турция) и была серьезным соперником Ассирии и Египта в борьбе за влияние на Ближнем Востоке. В период наивысшего расцвета столицей царства был город Хаттуса (современный Богазкей), расположенный в центре анатолийского плоскогорья в 150 км восточнее Анкары.

Как уже отмечалось, во II тыс. до н. э. самостоятельные малоазиатские города-общины объединились под властью царей Хаттусы в некое подобие единого государства, сохранив при этом многие местные традиции и частичное самоуправление. Особенностью Хеттского царства было то, что власть царя серьезно ограничивалась советом знати – тулией. Без его согласия царь не мог назначать себе преемника и решать важнейшие вопросы жизни государства. Наряду с тулией, в ранний период большую роль у хеттов играло народное собрание – панку.

В религиозной сфере каждая община, по-видимому, пользовалась независимостью, так как централизация власти в Хаттусе носила в основном административный и военный характер. Местные святилища продолжали функционировать по-прежнему, а местные культы не претерпели никаких изменений. Цари не только не пытались ограничить влияние местных культов, но и поддерживали их, сохраняя, однако, за собой роль верховного жреца государства. В этом качестве царь ежегодно совершал путешествие по стране, посещая важнейшие культовые центры и лично возглавляя праздничные церемонии. Уход за храмами и своевременный их ремонт входили в число главных обязанностей наместников и начальников гарнизонов, поэтому очевидно, что на местах были заинтересованы в росте общегосударственной стабильности и благосостояния.

В то же время централизация власти неизбежно порождала тенденцию к объединению и культурному синтезу. Высшие акты государственной власти должны были скрепляться торжественной клятвой всеми богами и богинями страны. С этой целью хеттские писцы составляли перечни всех местных божеств, которых следовало упоминать в текстах договоров и царских указов. В этом процессе божества со схожими функциями объединялись в группы и отождествлялись друг с другом (так предпринимались попытки выработать упорядоченный пантеон). В то же время государство и монархия были помещены под покровительство особой группы великих общегосударственных божеств, в честь которых в столице проводили изысканные, сложные ритуалы.

Хетты

В отличие от глиняных табличек, памятники скульптуры распространены по всей территории Хеттского царства и порой предоставляют нам непосредственные сведения о местных культах. Если в табличках содержатся только имена божеств и названия культовых центров, то на памятниках мы находим типизированные изображения божеств, связанных с определенной местностью.

Кубаба (букв. «Светла Баба» ) – царица, правившая в древнем шумерском городе Кише в начале XXIV в. до н. э.

С точки зрения исследователей хеттской религии, основной недостаток этих памятников заключается в том, что большинство из них было воздвигнуто уже после падения Хеттской империи. Поэтому полагаться на свидетельства этих памятников можно с большой осторожностью. Из тех немногих монументов, что с уверенностью датируются эпохой империи, важнейшим является скальное святилище в Язылыкая, расположенное приблизительно в трех километрах от Богазкея.

Стены естественного углубления в горном склоне здесь украшены горельефным изображением хеттских богов и богинь, которые шествуют двумя процессиями, встречающимися в центре дальней стены, напротив входа. Многие божества несут в руках символические предметы. При исследовании рельефа ученые обнаружили удивительный факт: оказывается, в XIII в. до н. э. хетты заимствовали хурритский пантеон. О том, при каких обстоятельствах и как именно это случилось, мы поговорим позднее.

Пантеон хеттов возглавлял бог грозы, и это неудивительно, ибо, в отличие от засушливых равнин Месопотамии, Анатолийское нагорье – страна бурь и дождей.

Самые знаменитые храмы бога грозы были обнаружены в горных областях и на равнинах Северной Сирии. К тому времени эти территории входили в состав Хеттской империи, преобладающую часть населения которой составляли хурриты. Соответственно, в этих районах поклонялись хурритскому богу грозы Тесубу (Тейшебе) и его супруге Хебат.

Хурриты поклонялись также божественному сыну этой супружеской пары – Шарруме (Шарме). Его отождествляли с божеством, символом которого в изобразительном искусстве служит пара человеческих ног и который изображен на рельефах в Язылыкая дважды: в процессии богинь за спиной своей матери Хебат и на рельефе, украшающем малую галерею у входа в главное святилище, где он представлен в пропорциях крупнее натуральных и держит в объятиях царя Тудхалию IV. В текстах этот бог упоминается главным образом в связи с городами Уда и Кумманни.

В самом сердце Хеттского царства, на родине племени xammoв, располагался главный культовый центр государства. Это была Аринна – священный город, точное местонахождение которого неизвестно. Согласно хеттским текстам, он находился в одном дне пути от Хаттусы.

В Аринне верховным божеством была солнечная богиня Вурусему, а бог грозы занимал второе место в пантеоне как ее супруг.

В хеттском пантеоне было еще множество богов, но мы не знаем о них почти ничего, кроме имен. Многочисленный класс, по-видимому, составляли горные божества.

О лувийском пантеоне известно не так уж много. Лувийским божеством был Санта («царь»), отождествленный хеттами с Мардуком. Он сохранился вплоть до греческой эпохи под именем Сандана, которому поклонялись в Тарсе. Его изображали с огромной кистью спелого винограда. Бог Тархунд, позднее отождествленный с этрусским Тархоном – от имени которого произошло личное имя Тарквиний, также был богом грозы. Он возглавлял пантеон новохеттских царств. В хеттских религиозных текстах Тархунд не упоминается, но имя его входит в состав многих личных имен, по всей видимости относящихся к лувийскому языку. Кроме того, заслуживает упоминания богиня Кубаба, в текстах она играет незначительную роль, и в какой области ей поклонялись, мы не знаем, однако она, вне сомнения, послужила прообразом фригийской Кибебы (Кибелы).

Позднее государственная религия Хеттской империи попала под сильное хурритское влияние. По-видимому, большой вклад в эти перемены внесла царица Пудухепа, ведь она была дочерью царя Кумманни – города, в котором находился один из главных культовых центров Хебат, и само имя Пудухепы наводит на мысль о том, что она была служительницей этой богини.

Культовые центры хеттов – от скального святилища под открытым небом в Язылыкая до высившихся близ Богазкея храмовых построек из циклопических каменных глыб – отличались чрезвычайным многообразием. В некоторых городах, как уже говорилось, храм был одновременно и местным административно-хозяйственным центром, и при нем состоял огромный штат жрецов и гражданских чиновников. С другой стороны, в текстах упоминаются такие области, в которых сразу несколько храмов – очевидно, имевших весьма скромные размеры, – находились под опекой одного-единственного жреца.

Статуэтка хеттской богини Анатолии с ребенком. XV – XIII вв. до н. э.

Наши представления о планировке хеттских святилищ основываются на обнаруженных при раскопках в Богазкее развалинах пяти храмов, похожих между собой. Здесь, как и в вавилонских или критских храмовых постройках, множество маленьких помещений окружают мощеный двор площадью от 200 до 500 кв. м. Но на этом сходство с вавилонскими святилищами заканчивается.

Целла («святая святых») вавилонского храма соединялась прямым коридором с внутренним двором, так что людям, собравшимся во дворе, через два дверных проема ясно была видна статуя бога, помещавшаяся в центральной нише дальней стены. В хеттском же храме вход в целлу располагался не напротив культовой статуи, а в одной из боковых стен, и, чтобы попасть в главное святилище, следовало пройти через два небольших помещения, примыкавших к нему слева. Входя в целлу, нужно было повернуть налево, и только тогда взору представала статуя бога.

Богиня Астарта

Образом божества служила статуя на пьедестале. Описания культовых статуй встречаются во множестве, и из текстов становится ясно, что эти изваяния не сохранились главным образом потому, что изготавливались из драгоценных металлов или из дерева, облицованного золотыми или серебряными пластинами. Небесный бог грозы был представлен золотой статуей с палицей в правой руке и золотым символом «добра» (вероятно, треугольник, изображенный в центре некоторых печатей), стоящей на мужских фигурах горных богов (как на рельефе в Язылыкая). Бог Цабаба представлялся серебряным изваянием стоящего на льве мужчины, держащего в правой руке палицу, а в левой щит. Шаушка изображалась в виде сидящей женщины с крыльями за спиной.

Храм считался жилищем бога, а жрецы – его домашними слугами. Как явствует из текстов, именно эта несложная концепция и лежала в основе всех храмовых ритуалов. Ежедневно служители храма удовлетворяли «телесные нужды» божества: его следовало омыть, одеть, накормить, напоить и ублажить танцами и музыкой. Распорядок дня был жестко регламентированным и, по-видимому, общеизвестным, поэтому упоминания о нем редки. Храмовая дисциплина требовала от всех служителей на ночь возвращаться в храм, хотя вечер они могли проводить в городе; тех, кто проводил всю ночь со своей женой, карали смертью. Особые предписания следовало соблюдать и тем, кто поддерживал огонь или нес ночную стражу.

Жертвенными дарами могли становиться практически любые продукты. Приносить в жертву животных с какими-либо дефектами или болезнями запрещалось; если животное еще ни разу не спаривалось, ценность его как жертвы повышалась. При соблюдении этих условий в жертву иногда приносили даже таких традиционно «нечистых» животных, как собака и свинья, но чаще всего жертвенными животными служили волы, овцы и козы. Животному перерезали горло, и, поскольку это жертвоприношение сопрягалось с кровопролитием, его обозначали тем же словом, что и жертвенное возлияние, при котором напиток, подносимый в дар божеству, выливали на землю.

Часто встречались у хеттов упоминания о периодических религиозных праздниках, которые, очевидно, были весьма многочисленны и разнообразны. В табличке с предписаниями для жрецов перечислены 18 праздников, одни из которых, судя по названиям, связаны с временами года, а другие носят имена с неизвестным значением.

Хеттский двуглавый орел

Интересно, что наряду с религиозными текстами значительную часть всей дошедшей до нас хеттской литературы составляют магические ритуалы. С помощью магии пытались врачевать болезни и восстанавливать нарушенные функции тела, а также избавляться от всевозможных несчастий – от раздоров в семье и привидений в доме до неурожая на полях и в садах и мора в войсках. Магическими заклинаниями насылали порчу на врагов и привлекали удачу к друзьям, скрепляли договоры, призывая проклятия на голову потенциального клятвопреступника. Существовали и особые заклинания, которыми привлекали внимание людей и богов, когда те пренебрегали своими обязанностями.

Хеттская религиозная система интересна тем, что является особой формой религии, в которой сочетались верования и культы как собственно хеттские, так и семитические, особенно арамейские (результат влияния завоеванных сирийцев на завоевателей – хеттов, нечто похожее произошло с аккадцами, завоевавшими Шумер, в результате чего возникла так называемая старовавилонская культура). Заметное влияние на Хеттское царство оказали также древние цивилизации Египта и Междуречья, уже обладавшие определенной культурной традицией. Вот почему религия хеттов при всем этническом своеобразии сохранила отчетливые следы чужеземного влияния.

Иранская религия до Заратустры

Древнеиранская религиозная система формировалась в отдалении от главных центров ближневосточной цивилизации и потому по своему характеру сильно отличалась от религиозных воззрений Древнего Египта или Междуречья, насыщенных мифологией и наполненных приключениями богов и героев. Это и неудивительно: генетически древнеиранские религии восходят к древнейшим верованиям индоевропейских народов, принадлежавших к абсолютно иной языковой семье и культурной традиции.

Гипотетическая прародина индоевропейцев до сих пор не вполне ясна и вызывает ожесточенные споры специалистов. В самом общем виде ее можно локализовать районами Причерноморья, включая Анатолию и Прикаспий. Именно отсюда различные ветви индоевропейцев – преимущественно скотоводов, стали на рубеже Ш-П тыс. до н. э. энергично переселяться на восток, юг и запад, что со временем привело к возникновению нескольких древних цивилизаций (греческой, иранской, индийской) и оказало немалое воздействие на развитие других очагов мировой культуры, вплоть до Китая.

Ранние верования индоевропейских народов достаточно хорошо запечатлены в древнеиндийских Ведах и религиозных представлениях греков, германцев и славян. Сложившиеся в среде скотоводческих племен еще на их прародине в III тыс. до н. э., если не раньше, они и после расселения сохранили между собой немало общего, что легко можно заметить в ходе их сравнительного изучения. Однако на протяжении долгих веков, в процессе расселения и после него, в каждом из новых регионов ойкумены, освоенных осевшими там индоевропейцами, развитие религиозных представлений шло хотя и на единой общей основе, но своим путем. При этом важную роль играла общность исторических судеб или географическая близость тех или иных племен, первоначально перемещавшихся, скажем, в одном направлении, а позже отделившихся друг от друга.

Карта Ирана

Такую близость, в частности, легко увидеть на примере индоиранской общности, мигрировавшей к востоку и юго-востоку от прародины. Не вполне ясно, как и при каких обстоятельствах эта общность разделилась на части, одна из которых осела в восточной части Ирана, а вторая продолжала движение в сторону долины Ганга. Но близость обеих частей вполне очевидна. Как и жители Индии, иранцы почитали священных животных – корову, собаку, петуха; и тот и другой народы поклонялись огню. Со временем, однако, все более заметна становилась и их возраставшая взаимная враждебность. Можно полагать, что взаимное отчуждение было обусловлено усиливавшимся противостоянием оседло-земледельческой части общности и продолжавших кочевать скотоводов, хотя не исключено, что поляризации ее частей способствовал и раскол разросшегося коллектива на родовые группы. Однако сам факт раскола очевиден и легко обнаруживается при изучении религиозных представлений и мифологии, соответственно, древних иранцев и индоариев.

Оба комплекса представлений были знакомы с двумя противостоявшими друг другу классами божественных сил: у иранцев это были ахура и дэвы, у индоариев – дева и асуры. При этом весьма показательно, что первая группа божеств считалась благой, а вторая вредоносной. Главой группы дэвов (дева) был один и тот же Индра, но у индоариев он был великим и почитаемым богом, а у иранцев – злокозненным демоном.

Религия древних жителей Ирана, называвших себя ариями – «благородными», – явилась базой для позднейшего учения зороастризма, подобно тому, как религия древних израильтян послужила основой христианства. Арии были кочевниками, передвигались со своими стадами, нигде не задерживаясь так долго, чтобы строить храмы. Их религия была религией горных вершин, храмом им служил небесный свод, центром жертвоприношений являлся огонь, взятый из обыкновенного домашнего очага. Своих богов арии не представляли в человеческом облике, а видели их в окружающих человека понятиях – боги Правды, Договора, Победы. Такими же абстрактными были и демоны: Ярость, Алчность и другие. Мир был полон духов, которых людям следовало остерегаться. Умилостивить духов можно было щедрым приношением. Таковы были религиозные воззрения населения Ирана до возвышения персов.

Изучение истории религии Ирана затрудняется состоянием источников. О религиозных верованиях персов упоминает в своей «Истории» Геродот, но эти сведения обрывочны и зачастую мало достоверны. Немногочисленные упоминания о религиозных обрядах содержатся в надписях ахеменидских правителей.

Реконструкция Персеполя

Намного большее значение для исследователей имеют религиозные тексты самих персов, в том числе их древнейшая священная книга – Авести. Она была обнаружена европейцами только в XVIII в. в Индии, куда от преследований мусульман вынуждены были бежать парсы – уцелевшие приверженцы зороастризма, традиционной персидской религии. В процессе изучения Авесты стало понятно, что она состоит из нескольких частей разной древности. Первоначальная Авеста, вероятно, представляла обширную литературу, которая включала в себя многие науки того времени. Но наибольшая часть ее давно была уничтожена, согласно одним сведениям – Александром Македонским, по другим – в этом были повинны арабы. То, что дошло до нас, состоит, к сожалению, из отрывков, и притом в плохой редакции и на языке, который очень трудно понять.

К важнейшим частям Авесты относятся: Яшты – жертвенные песни, важные в качестве источника наших сведений относительно образов авестийских богов, содержащие много мифов и сказаний о богах и героях древности; Вендидад – книга закона, как видно из названия -daкa-dвta, «данный против дьяволов», и книга очищений; в этой книге мы находим этику и право мидийцев и персов, поскольку они могли войти в собрания священных предписаний; Бундегеш, самая поздняя часть, легендарная история основателя религии Заратустры и пророчество о конце мира.

Фрагмент Яшты – книги гимнов в составе Авесты

Само слово «Авеста» значит «знание», которое осуществилось благодаря откровению; пророк получил «закон» в беседах с богом или с его духами, чтобы возвестить его людям. Письменный текст Авесты достаточно позднего происхождения (видимо, не ранее III в. до н. э.), тем более это относится к ее многочисленным комментариям.

Наиболее же древние части священной книги, ее песнопения и гимны Гаты и Ясна, в том числе приписываемые самому легендарному пророку Заратустре, датируются примерно ХП-Х вв. до н. э., т. е. по времени близки к ранним древнеиндийским Ведм. Вся сложность проблемы состоит здесь в том, чтобы определить, что именно написал и предложил сам Заратустра и что существовало ранее и было лишь использовано пророком при проведении им своего рода религиозной реформы. А решение этой проблемы в свою очередь зависит от того, каким временем датировать годы жизни Заратустры.

Заратустра

Древнеиранский религиозный дуализм, как правило, связывается с зороастризмом – учением великого пророка Зороастра, или Заратустры. Заратустра – личность легендарная, хотя многие исследователи признают его реально существовавшим деятелем. О нем нет практически никаких достоверных сведений, а время его жизни в разных древних источниках варьируется от XIII до VI вв. до н. э. Обычно считалось, что он жил около 600 г. до н. э., однако лингвистические исследования все более убеждают современных ученых, что это было значительно раньше, возможно около 1200 г. до н. э.

Более поздние легенды повествуют о преследованиях, которым он подвергался, изображают его культурным героем, великим пророком или спасителем человечества. Но в наиболее ранних персидских текстах (ахеменидских надписях) о нем не упоминается, хотя в этих текстах есть немало связываемых с его именем идей, в частности относящихся к прославлению бога Ахура-Мазды.

Заратустра

Жизнь Заратустры покрыта мраком неизвестности. По всей видимости, он был выходцем из первой волны индоиранских переселенцев, осевших в Северной Персии около 2000 г. до н. э. Люди его народа уже освоили земледелие и опасались переселенцев второй волны. Заратустра – единственный из великих пророков, кто был жрецом. В Авесте он часто называется по имени своего предка Спитама, и Спитамиды, по-видимому, пользовались известным уважением; если же судить по имени пророка (которое, вероятно, значит «богатый верблюдами») и его отца Пурушаспа («богатый лошадьми»), то к уважению присоединялось и благосостояние.

Первым человеком, которого смог обратить Заратустра, стал его двоюродный брат. Со временем новая вера была поддержана правителем и стала официальной религией маленького государства в Северо-Восточной Персии (нынешние Афганистан и Туркменистан). По некоторым сведениям, в конце своей долгой жизни Заратустра был убит бактрийскими кочевниками, воевавшими против государства Кави Виштаспы; само царство также погибло.

Видимо, после гибели пророка часть его приверженцев переселилась в Мидию, область, расположенную на западе Ирана, где обратила со временем в свою веру одно из местных племен – магов. Позднее слово «маг» стало синонимом понятия «зороастрийский жрец». Здесь, в Мидии, вероучение, созданное Заратустрой, в трактовке магов стало первой в мире официальной государственной религией, со временем распространившейся по всей территории Персии.

Зороастрийцы верят, что их пророк был избран, чтобы услышать исключительное божественное откровение. Оно заключается в семнадцати гимнах – Гатах. По-видимому, учение Заратустры не ограничивалось только ими, но все, что дошло до наших дней, – это лишь небольшой отрывок, который сохранился благодаря его стихотворной форме. Сейчас эти гимны образуют центральную часть главного обряда веры (Ясны).

Персеполис, Иран

Зороастризм и маздеизм

По мнению исследователей, влияние зороастризма распространялось достаточно медленно: поначалу его идеи разрабатывались лишь немногими общинами единоверцев, и только постепенно, со временем, приверженцами нового учения становились последователи маздеизма из касты магов.

Верховным богом, богом добра, олицетворением света, жизни и правды в маздеизме являлся Ахура-Мазда. Наряду с ним почитались и другие божества. Например, в надписи персидского царя Дария I говорится, что Ахура-Мазда и другие существующие божества помогли ему захватить власть. Одним из наиболее любимых и почитаемых иранских богов был Митра, в функцию которого первоначально входили социальная организация людей и посредничество между божественным и человеческим. Позже он превратился в божество договора, согласия, а также стал богом солнца и покровителем воинов.

Третьей в верховной первоначальной триаде древнеиранских богов была Анахита, богиня воды и плодородия, воспринимавшаяся в качестве дочери Ахура-Мазды. Параллельно с этой троицей существовал грозный бог времени Зерван (Зурван). Хотя его подчас считают не имеющим прямого отношения к маздеизму и тем более зороастризму, более поздние мифы приписывают именно ему рождение Ахура-Мазды.

В любом случае, в VI-IV вв. до н. э. зороастризм еще не стал догматической религией с четко установленными правилами, поэтому во многих местах существовали различные модификации нового учения.

Реформы Заратустры, как они запечатлены в Авесте, были достаточно радикальными и уже по одной этой причине могли быть восприняты далеко не всеми и не сразу, особенно если учесть факт существования касты магов, ревниво оберегавших основы маздеизма. Суть нововведений сводилась как к резкому возвеличению Ахура-Мазды за счет всех остальных почитаемых богов и столь же резкому противопоставлению ему злобного Ангро-Майнью, так и, особенно, к приданию всем древним божественным силам явственного этического акцента, к превращению их в некую абстракцию, символизирующую тот или иной аспект великого блага, абсолютного Добра (или соответственно Зла).

Суть зороастризма в самом общем виде, как уже говорилось, сводится к тому, что все сущее делится на два полярно противоположных лагеря – мир света и добра и царство тьмы и зла, между которыми идет непримиримая борьба, составляющая основу мирового процесса как на земле, так и вне ее, в мире богов. Ахура-Мазде помогают в этой борьбе духи света и чистоты, истины и добра, Ангро-Маинью – силы зла. Такой отчетливый дуализм светлого и темного начал, составляющий основную идею Авесты, является довольно необычным для древних религий.

Распространение зороастризма среди иранцев существенно изменило отношение к нему со стороны власть имущих. Ахемениды, в свое время отдававшие явное предпочтение древнему маздеизму, оценили преимущества вероучения Заратустры. Культ Ахура-Мазды должен был укрепить и освятить религиозным ореолом царскую власть. Приверженцы старой веры и враги персидских царей стали именоваться «почитателями дэвов». Об этом свидетельствуют надписи ахеменидских правителей. Тем не менее религиозная политика персов оставалась достаточно гибкой и взвешенной. В покоренных странах они не вмешивались, как правило, в религиозные дела и проявляли удивительную для того времени веротерпимость. В то же время в ираноязычных государствах вводился централизованный культ Ахура-Мазды, а почитание дэвов преследовалось.

Бог Рудра

Мало известно об успехах зороастризма в годы, последовавшие за крушением империи Ахеменидов и тем более в период эллинизма, когда влияние греческой культуры на всем Ближнем Востоке было весьма ощутимым. Но некоторые косвенные данные позволяют полагать, что зороастризм как доктрина на рубеже новой эры не просто существовал, но даже процветал и расширял свое влияние, причем не только собственно в Иране, но и на соседних с ним землях. При этом следует иметь в виду, что речь идет уже о достаточно зрелом зороастризме, вобравшем в себя все уцелевшее наследие древнего маздеизма и разрабатывавшемся усилиями всех его жрецов, включая и потомков древних магов.

Ширазский барельеф, Иран

Парфянские цари, пришедшие на смену Ахеменидам и Селевкидам, потомкам македонских завоевателей, выдвигали зороастризм на передний план в качестве противовеса греко-римскому культурному влиянию, а в сасанидском Иране (III – VII вв. н. э.) вероучение Заратустры превратилось в официальную государственную религию. По-видимому, в это же время приобрела свои окончательный вид и священная книга Авеста.

Класс жрецов, управлявший культом, несмотря на авестийское наименование атраван, очевидно, сохранил и свое прежнее название магов. Так называли их греки и, вероятно, также и народ. Атраваны не составляли касты, напротив, каждому предоставлялось право стать жрецом. Но зато исполнение жреческих обязанностей строжайше воспрещалось всякому, кроме жрецов. Атраваны, по-видимому, могли иметь имущество. Известно, что им приносились разные дары; вероятно также, что многие из религиозных наказаний заменялись денежными взносами, которые поступали в пользу храма или жрецов. Жрецы не только совершали церковную службу, но также участвовали в отправлении домашних культов.

Важная роль в иранской религии отводилась культу огня, который, очевидно, существовал и ранее, до религиозной реформы Заратустры. Огонь для зороастрийцев был символом чистоты, очищения, освобождения от скверны. Поклонение огню не было связано с храмом; жрецы носили с собой переносные огненные алтари, чтобы в любом месте иметь возможность отправлять службу богу. Однако культ в храмах был самым важным, и святилища уже в раннее время имели большое значение.

Обряды, касающиеся мертвых, определялись связью, существующей между демонами и смертью. Момент смерти представлял для зороастрийцев особую опасность, так как, согласно их представлениям, сразу же после смерти являются демоны; следовательно, нужно употреблять все усилия, чтобы освободить от них и покойного, и самих себя. Заклинания и очищения, молитвы и жертвы должны были помогать этому. Они сопровождали мертвого до тех пор, пока сохранялась возможность нападения злых духов.

Место погребения – дакма – куда относили труп, находилось вдали от города. Дакма представляла собой обширное цилиндрическое здание, крыша которого была приспособлена к принятию трупов. Трупы клались в особые углубления, расположенные концентрическими кругами, причем с них снималась вся одежда. Затем они предоставлялись хищным птицам, в особенности воронам и коршунам, часто гнездившимся вокруг мест погребения.

В зороастрийском храме огня. Иран

Когда труп съедался птицами или высыхал, кости сваливались носильщиками в специальный колодец, расположенный в середине дакмы. Такие сооружения сохранились и по сей день у парсов, живущих в Западной Индии и исповедующих зороастризм, хотя по прошествии ряда лет, согласно Авесте, дакму должны были разрушить. Такое дело считалось богоугодным и имело последствием отпущение многих грехов.

Гигантский Симург

Представления о загробной жизни у зороастрийцев не были связаны с погребальным культом. Как видно, судьба тела умершего мало интересовала приверженцев Заратустры. Другое дело душа, ведь, согласно учению Заратустры, каждому человеку предстоит два страшных суда. Первый состоится после смерти, когда на весы будут положены людские слова, поступки и мысли. Если добро перевесит зло, то совесть переведет его или ее душу через разделяющий мост (Шинват) на небеса. Те, у кого перевесит зло, сорвутся с моста в бездну ада, царство Ангро-Майнью. Второй страшный суд произойдет после восстания из мертвых.

Авеста поощряет занятия сельским хозяйством. Одной из главных добродетелей человека считается возделывание земли. На вопрос, где земля чувствует себя всего счастливее, Ахура-Мазда прежде всего отвечает: там, где больше всего приносится жертв, где повинуются закону и возносится хвала богам. Затем следует второй ответ: там, где верующий человек устраивает дом со жрецами и со скотом, с женой и детьми; там, где благоденствует скот и преуспевает святость, и корм, и собака, и женщина, и дети, и огонь, и всякое благополучие. И, в-третьих, говорится: «Это там, где верующий больше всего возделывает хлеба, и травы, и плодов, где он орошает сухую почву и отводит воду из сырой почвы… ибо несчастлива та почва, которая долго лежит необработанной, в ожидании хозяина, подобно взрослой девушке, которая ходит бездетной в поисках мужа; но кто обеими руками приносит работу к земле, тому она приносит богатство, как возлюбленная супруга приносит мужу свое дитя».

Коронация Шапура II (1-379 гг.), иранского царя из династии Сасанидов. Справа от царя Ахура-Мазда, слева – Митра. Так-и Бостан (Иран)

Особое место в зороастризме занимал культ Митры, солнечного бога, имя которого переводится как «верность». Его издавна почитали в Иране, однако в древних текстах Авесты упоминаний о нем не встречается.

Широкое распространение культ Митры получил во времена Парфянского царства (III в. до н. э. – III в. н. э.) проникнув затем в восточные провинции Римской империи. Воитель Митра, покровитель воинов, был очень популярен среди римских легионеров после восточных походов I в. до н. э. Он отождествлялся то с Ахура-Маздой и божеством солнца, то с Юпитером, то с тем мессией-спасителем, который упоминался в эсхатологических пророчествах иудеев.

По мнению христианского историка Тертуллиана, митраизм был дьявольской имитацией истинной религии. Поэтому основным источником информации для нас служат археологические находки – посвятительные надписи, статуи и святилища. Известно, что в честь Митры устраивались мистерии, строились ритуальные сооружения – митрейоны. Эти храмы были обычно маленькими и по виду напоминали пещеру, имитируя так называемую «пещеру мира», созданную Митрой, в которой небесный свод покрывал землю.

Выход на передний план в зороастризме культа Митры сыграл немалую роль в том, что зороастризм уже на рубеже новой эры был прежде всего связан с почитанием солнца и огня, с культом света и сияния. Огонь был обязательным при любых ритуальных церемониях, в том числе и при совершении ритуалов в честь Митры или Ахура-Мазды, которые обычно сопровождались пением, жертвенной трапезой и вином и нередко отправлялись не в храме, а на свежем воздухе. Кроме огня почитались и остальные чистые стихии. Особым почтением пользовались также и некоторые виды животных – бык, лошадь, собака, пожиравшие трупы грифы.

Зороастризм как религиозная доктрина древнего мира занимает особое место в истории религий. Его учение носило ярко выраженный дуалистический характер. Значение зороастризма состоит, во-первых, в выдвижении на передний план этического идеала и, во-вторых, в том, что на первое место поставлен был культ бога-творца Ахура-Мазды, резко отделившийся от всех остальных божеств. Возвышение и возвеличение бога-творца, высшего символа Света и Добра, было в общем контексте истории религий важным шагом на пути к монотеизму.

Мифология зороастризма

Несмотря на то, что зороастрийская мифология не слишком богата, она очень увлекательна. В ранних текстах Авесты описывается четырехъярусная модель космоса: орбита звезд, соотносимая с благими мыслями; орбита луны (благие слова), орбита солнца (благие дела) и особая светоносная сфера, где обитают Ахура-Мазда и его окружение. Царство Ангро-Майнью – в преисподней. Подлинным творцом всего сущего, в частности земли, неба и людей, уже в ранних текстах Авесты считался Ахура-Мазда.

Что касается людей, то первочеловеком в иранской мифологии вначале считался Мима (аналог индоарийского Ямы), который по велению Ахура-Мазды занимался земледелием и скотоводством, выращивал растения, животных, птиц и, главное, творил добро. Когда ему не хватало для всего этого земли, он взмахивал бичом – и она раздвигалась. Все было бы хорошо, да возгордился Йима, перестал слушаться Ахура-Мазду, начал употреблять в пищу мясо священных быков.

В наказание Йиму изгнали из райских мест, а все люди лишились бессмертия. Именно после этого закончился золотой век идиллии и началась эпоха борьбы Добра и Зла. Тексты Авесты упоминают о том, что Йима стал на сторону лжи, т. е. совершил грехопадение. В них есть и эпизод, повествующий о том, как Ахура-Мазда как-то предупредил Йиму, что миру может вскоре грозить гибель от мороза и наводнений, вызванных таянием снегов, и что ему надлежит построить крепость, в которую следовало бы поместить и тем самым спасти от гибели по паре каждой породы всех животных и птиц, а также все виды растений.

Во многих мифах подробно описывается история противостояния и борьбы Добра и Зла. Согласно одним вариантам, эта история, начавшись с золотого века, вступает затем в период ожесточенного конфликта, завершающегося катастрофой, причем перед концом света наступает чудовищная зима, а мир гибнет в огне, после чего все начинается заново. Другие варианты более оптимистичны и предрекают победу силам Добра; здесь в функции спасителя мира выступает сам обожествленный Заратустра.

Среди более поздних мифов существует такой, который соединяет зерванизм с зороастризмом-маздеизмом: бог вечного времени Зерван собирается родить сына, который сотворит мир. Ахура-Мазда в чреве отца был готов к этому и даже поделился своим знанием с братом, Ангро-Майнью. Последний, разорвав чрево отца, вышел на свет раньше брата и стал претендовать на власть. Отец в ужасе содрогнулся и родил второго, желанного. Поэтому так получилось, что сначала в мире царило зло.

Ангро-Майнью. Золото, V в. до н. э.

Согласно мифу о мироздании, Ангро-Майнью осквернил все элементы творения: поразил порядок хаосом; на круглой, плоской земле возникли горы и разверзлись пропасти; солнце сместилось с идеального положения в зените, огонь был отравлен дымом; первочеловек и первобык были поражены мучениями и смертью. Казалось, Ангро-Майнью может торжествовать. Но случилось чудо: умирающие человек и бык извергли семя. Из семени быка возникли животные, а из семени человека взошло растение, листья которого разделились и из них возникла первая человеческая пара.

Идея слияния человеческого духа с высшим божеством характерна именно для индоиранских верований (что характерно и для индийских религий). Эти верования могли быть основой для возникновения идеи о бессмертии души, особенно если иметь в виду, что упомянутая идея была в древнеиранских религиях теснейшим образом связана с самой сутью доктрины. Ведь в зороастризме судьба человека после смерти ставилась в прямую зависимость от его активности в борьбе сил добра и зла, от его веры в истинность исповедуемого им учения.

Битва персидского царя с Ариманом

Если ты веришь, если ты активен в борьбе со Злом, если ты предан силам Добра и Света, то можешь рассчитывать на райское блаженство; если же не веришь и не борешься, то неизбежно окажешься в мире Зла, среди духов тьмы и всякой нечисти. При этом сам Заратустра помогает душам перейти через грань, отделяющую мир живых от мира мертвых, по волшебному мосту Шинват: для праведников мост широк, для грешников – узок, как лезвие бритвы.

Стоит оговориться, что некоторые детали эсхатологии зороастризма известны из текстов сравнительно позднего происхождения, что мешает делать уверенные выводы о происхождении той или иной идеи, в частности известной из Библии идеи о райском блаженстве и грехопадении, о мессианской функции пророка. Однако представления о приоритете зороастризма кажутся более предпочтительными, особенно на общем фоне истории этой религии после ее возникновения.

Мани и манихейство

Превратившись в официальную религию Ирана, зороастризм стал идейным знаменем всех иранцев и именно в этом своем качестве оказался основой ряда сектантско-религиозных движений.

Наиболее известным из них и получившим широкое распространение едва ли не во всем мире, от Рима до Китая, было манихейство, учение Мани. Сын вавилонянина и знатной иранки, Мани (216-277 гг.) в молодости много путешествовал, посетил страны Средней Азии и Индию, где внимательно знакомился с различными религиями, включая христианство, брахманизм, буддизм, учение гностиков (распространенная в Месопотамии религиозно-философская доктрина, смесь христианства, восточной мистики и греческой философии, провозглашавшая греховность материального мира и непричастность к нему верховного божества). Обосновавшись в Иране и взяв за основу своего учения зороастризм, Мани едва ли не впервые в истории попытался создать всеохватывающую религиозную систему, которая вобрала бы в себя наиболее существенное из всех других. Вероучение Мани, проповедовавшее пассивные методы борьбы за спасение человечества, вначале было поддержано властями. Один из первых правителей новой династии Сасапидов, Шапур I, даже разрешил пропаганду манихейства по всему Ирану. Вероятно, в этом заключался политический расчет укрепить основу новой власти не только в Иране, но и в других областях, опираясь на такую веру, которая могла бы повсюду стать популярной.

Появление Мани у Шапура I датируется примерно 243 г. В то время к востоку от Ирана уже существовали основные общины манихейцев, и поэтому легенда приписывает Мани китайское происхождение (из Чина, Чинской земли), специально для Шапура I Мани написал книгу «Шапуракан», но это не спасло ему жизнь, когда власть в стране переменилась, и один из преемников приютившего его царя-манихейца – правитель Варахран I – приказал его казнить. Погиб Мани мученической смертью: с него живого была содрана кожа, которая по указанию царя была набита соломой и повешена у городских ворот.

Мани, по преданию, был автором семи книг религиозно-этического содержания. Наиболее известным было сочинение «Аржанг», посвященное его космологическому учению, средневековые историки рассказывают, что он не только написал эту книгу, но и украсил ее многочисленными прекрасными миниатюрами. «Аржанг» до XII в. хранился в казне правителей Газни, но в дальнейшем следы этой рукописи теряются. Впоследствии стало известно еще одно его сочинение – «Кефалайя» («Главы»).

Суть системы Мани сводится к тому, что окружающий нас мир – арена жестокой борьбы двух начал, добра и зла, света и тьмы. Но манихейский дуализм отличен от зороастрийского в том, что мир света и добра ассоциируется с духовным началом, а мир зла и тьмы – с материальным. Отсюда явствует, что окружающий нас материальный мир – это мир зла. Цель же мирового процесса состоит в том, чтобы спасти частицы света, заключенные в человеке (точнее, в его душе), от власти материи. Эта цель характерна для многих индийских религий, включая буддизм.

Манихейство

Манихеи