Пробуждение каменного бога Фармер Филип

Казалось, ствол мчался на них так стремительно, что Улисс с трудом подавил желание отдать приказ повернуть в сторону. Он уже проделал все расчеты; получалось, что они пройдут в сотне ярдов от ствола, прежде чем ветер отнесет их к северу.

Открылись бомбовые люки, и бомбардиры — все люди — принялись ждать появления цели.

Улисс ждал. Граушпаз за его спиной переминался с ноги на ногу. Желудок нешгая урчал, хобот нервно дергался, то и дело касаясь раздвоенным кончиком Улиссова плеча. Тот каждый раз вздрагивал.

— Бомбы сброшены, — доложил бомбардир.

Освободившись от груза, корабль тут же пошел вверх. Улисс взглянул в боковое окно. Темные капли еще падали. Некоторые пролетели мимо ветви и врезались в следующую. Около десятка попало в цель. Сверкнуло пламя, сквозь огонь и черный дым посыпались громадные обломки дерева. Среди них виднелись куски меньших деревьев, росших на Дереве, и какие-то темные предметы — туши, но животных или крыланов, определить было невозможно.

Два следующих корабля также сбросили свой груз и тотчас, облегченные, рванулись вверх. Достаточно бомб взорвалось в том же месте, что и снаряды с флагмана, чтобы выбить в ветви громадную дыру — не настолько, впрочем, большую, чтобы та отвалилась под собственной тяжестью. И даже оторванная, она не упала бы. Слишком много вертикальных подпорок росло под ней. Возможно, она осталась бы висеть, даже если подрубить все вертикальные ветви. Тогда бы ее удержали переплетения лиан, связывающих ее с другими ветвями и стволами. Однако вырванные куски взломали русло древесной реки, которая выплеснулась наружу водопадом; сверкающий поток разбился о ветку в трех сотнях футах под ним.

Улисс сознавал, что всей бомбовой мощи флота едва хватит, чтобы перерубить одну ветвь. Но это и не входило в его планы. Он хотел лишь выкурить спрятавшихся дхулулихов. А как только он выяснит, где они скрываются, то сможет атаковать именно это место.

Гигантский дирижабль описал широкий круг вокруг ствола и вступил в действие только после того, как последний корабль сбросил бомбы. На этот раз по приказу Улисса корабль опустил нос и нырнул под взорванную ветвь. Ракетчики из кабин наверху дирижабля доложили, что на них плещет вода из древесной реки. А потом корабль прошел под ветвью, и мгновением позже бомбы обрушились на следующую ветвь. Некоторые, начиненные загущенным спиртом, яростно заполыхали, посылая в воздух громадные клубы дыма.

Дхулулихов все еще не было и следа.

Улисс отдал приказ поберечь бомбы и опять повел флагман вокруг ствола, еще ниже, хотя на большем расстоянии. Ветер здесь был слабее, и дирижабль мог маневрировать с большей легкостью. Но даже при этом расстояние между двумя ветками, где скользил «Голубой дух», было всего около двухсот футов. Бомб не сбрасывали. Улисс не желал, чтобы корабль, набирая высоту, пропорол обшивку о верхний сук.

Воздух наполнился птицами. Грохот взрывов и гул громадных кораблей всполошили всю живность на многие мили вокруг. Немало птиц разбилось о пропеллеры, и их кровь забрызгала борта корабля. Несколько птах протаранили оболочку корабля и стекла иллюминаторов гондолы управления.

Улисс был слишком занят управлением, чтобы вглядываться в спутанную крону Дерева в поисках входа в город. Но когда корабль начал разворачиваться в относительно широком пространстве между стволами, он услышал сдавленный вздох Авины.

— Там отверстие! — воскликнула она.

— Так держать, — приказал Улисс рулевому.

Впереди, под ветвью виднелось громадное овальное отверстие около сотни футов в поперечнике. Тень ветви не давала заглянуть в темные внутренности. Но Улисс был уверен — там кишат крыланы, поджидающие, пока противник не обнаружит их укрытие, чтобы вступить в открытый бой. Или пока их командир не решится перейти в наступление.

— Там еще одна дыра! — добавил Граушпаз, показывая на темный овал под веткой второго ствола, справа.

Корабль двигался в просвет между двумя дуплами, а это означало, что его могли атаковать с обеих сторон одновременно.

Улисс передал новости другим дирижаблям и приказал не следовать за флагманом, а подниматься по спирали. Он страшно рисковал, подставляя свое судно под удар крыланов. Теперь бэтмены вооружились бомбами, и достаточно было одной прорвать тонкую оболочку, а второй — попасть в образовавшуюся дыру, чтобы «Голубой дух» превратился в груду горящих обломков.

Улисс передал по радио приказ ракетчикам в боковых и верхних кабинах. Через минуту, когда воздушный корабль на скорости в десять миль в час прошел между двумя дуплами, с дирижабля сорвались черные предметы, извергающие огонь и дым. Несколько пролетели мимо, но пять взорвались в одном и три — в другом дупле. Каждая боеголовка несла десять фунтов пластиковой взрывчатки, фунт черного пороха и детонатор из пикриновой кислоты.

Из отверстий повалил черный дым, посыпались какие-то тела, а потом корабль миновал отверстия. Мгновением позже из дупел непрерывным потоком посыпались крылатые человечки. Они спрыгивали вниз, расправляли крылья, пытались догнать дирижабль.

И в ту же секунду дхулулихи появились из прежде невидимых дыр, сотнями выныривали из переплетений лиан.

Второй залп ракет вновь ударил в ближайшие дупла, поймав зазевавшихся врагов. Летящий над гигантским клубком лиан дирижабль сбросил бомбы замедленного действия туда, где клубок прирастал к ветви. Лианы порвались, и весь клубок повис над бездной. Не меньше тысячи тел посыпались оттуда — в основном женщины и дети. Большинство, правда, успело взлететь.

Авина схватила Улисса за руку и указала вниз по правому борту.

— Там! — воскликнула она. — Там, под третьей ветвью снизу. Там огромная дыра!

Улисс успел разглядеть дупло, пока оно не скрылось из виду за выступом ствола. Треугольное отверстие имело не меньше сотни ярдов в поперечнике. И из него нескончаемой колонной, по сорок в ряд, выходили бэтмены. Они шли, чеканя шаг, спрыгивали с края, расправляли крылья, тормозили падение и начинали подниматься. Они не стремились догнать дирижабль, как их товарищи, а летели прямо вверх, словно на свидание.

Скорее всего они намеревались взобраться как можно выше и оттуда ударить по врагу.

Улисс приказал всем дирижаблям выстроиться чуть выше, чем могли их достать дхулулихи. Маневр занял четверть часа. Кораблям приходилось набирать высоту и в то же время разворачиваться, занимая места в боевом строю.

Затем вслед за флагманом, ушедшим на полкорпуса вперед, флот двинулся на стаю крыланов, круживших близ ствола, чуть ниже грибовидной кроны.

Улисс намеревался атаковать город лишь впоследствии; вначале следовало разделаться с летунами.

Большинство из них имели бомбы. Крыланы узнали тайну его изготовления в деревне вуфеа, которые даже не подозревали, что дхулулихи стали врагами. Улисс узнал об этом от пленных дхулулихов сразу после того, как нешгаи начали их пытать.

Сколько ему было известно, о ракетах крылатые люди не знали ничего. Он надеялся, что так и есть — дирижабли были чрезвычайно уязвимы для этого оружия.

Вряд ли у дхулулихов имелся большой запас бомб. Вряд ли серу можно было достать на самом Дереве. Ее приходилось бы доставлять с южного побережья или далекого севера. Улисс надеялся, что внутри Дерева нет бомбовых складов. Если крылатые защитники несут все приготовленные ими бомбы, то, покончив с ними, Улисс отведет угрозу и от дирижаблей. Но пока силы дхулулихов казались несметными. Кое-где небо буквально почернело от их тел. Возможно, пленные не врали, говоря, что в городе шесть с половиной тысяч бойцов.

Флот и орда летучих людей летели навстречу друг другу. Корабли еще находились ниже максимальной высоты, доступной для дхулулихов, но прежде чем первый крылан достиг дирижаблей, корабли поднялись и теперь оказались выше стаи. Улисс отдал приказ, и из люков в днищах кораблей вылетели ракеты с ударными взрывателями. Они разорвались в облаке крыланов, и мелкая галька — шрапнель — ударила по телам дхулулихов.

Ракета за ракетой слетали вниз, но корабли берегли запасы. Часть ракет нужно было оставить для высадки — если, конечно, они вообще смогут высадиться.

Сотни крыланов были выведены из строя взрывами и шрапнелью. Они падали, беспомощно трепеща крыльями, и разбивались о ветви, сплетения лиан или рушились в темную пропасть нижних ярусов Дерева. Многие сбивали в падении товарищей, ломая им крылья, и те вслед за ними летели вниз.

Корабли промчались на полной скорости, оставив орду за кормой, потом развернулись и двинулись назад, пока крыланы, отчаянно размахивая крыльями, пытались их догнать. На сей раз бэтмены рассредоточились, чтобы ослабить действие осколочных ракет, но, несмотря на это, потеряли еще несколько сотен бойцов.

Флот миновал их, развернулся и приблизился вновь. Теперь ракеты экономили, сбросив несколько бомб из донных люков и катапульт по бокам дирижаблей. К этому времени до заката оставался один час. Нижние ярусы Дерева уже поглотила ночь.

И третий раз развернулся флот. Теперь носы дирижаблей опустились, и корабли уверенно заскользили вниз. Командиры дхулулихов увидели, что корабли пройдут под ними, и, несомненно, подивились, что за безумие охватило захватчиков, но не воспользоваться преимуществом было бы глупо. Они продолжали парить, описывая в воздухе попеременно восходящие и нисходящие спирали, чтобы не столкнуться. Издали их армия походила на сотни переплетенных штопоров.

Флагман продолжал снижаться, пока не достиг верхнего края армии защитников города, где резко выровнялся. Никто из бэтменов не мог подняться над ним, но сравняться с дирижаблем им было под силу.

Их сеть сомкнулась.

Среди крылатых людей взорвались ракеты, катапульты метнули бомбы. Воздух наполнился дымом, осколками, падающими телами. Секундой позже флагман выпустил часть своих ястребов. Птицы вылетали из бортовых люков и впивались в лица ближайших крыланов.

Четыре ближайших к флагману корабля выпустили по четверти своих ястребов. Остальные пять продолжали снижаться, но смятение, вызванное ракетами и птицами, было таково, что ни один дхулулих даже не приблизился в ним.

Моторы работали на полную мощность. Пять дирижаблей прошли по дуге мимо ствола, выпуская, один за другим, ракетные залпы в главное дупло. Одна из ракет, судя по серии взрывов, видимо, попала в бомбовый склад. Края дыры лопнули, и когда дым рассеялся, в стволе зазияла огромная рана.

Улисс злорадно улыбнулся, но улыбка быстро сползла с его лица. Последний в шеренге из пяти кораблей вспыхнул!

И внезапно пошел вниз. Оболочка расползлась, обнажив каркас; с гондолы посыпались маленькие тела — воздухоплаватели предпочитали падение смерти в огне.

Белый от жара горящего водорода остов дирижабля грохнулся на ветку в трехстах футах ниже дупла и неистово вспыхнул. Огонь перекинулся на деревья и кустарник, которыми поросла ветвь. Из дыма хлынули сотни женщин и детей, выгнанных огнем из дотоле невидимой дыры. Многие падали в пропасть, задохнувшись в дыму.

От вида катастрофы Граушпаз буквально посинел. Но именно он первый заметил дупло над ветвью. Все прочие находились ниже, а это делало план Улисса невыполнимым. Ему необходимо было место, где можно подвести дирижабль к самому дуплу, заякориться на ветке и высадить десант.

Однако сначала нужно очистить воздух.

Он отдал по радио приказ, и четыре уцелевших дирижабля поднялись и начали разворот. Остальные пять пошли им навстречу. Улисс потратил несколько минут, чтобы удостовериться, что их курсы не приведут к столкновению, а потом устремил все внимание на оборону. Флагман все еще двигался на уровне верхних эшелонов крылатых. Те восстановили в своем строю достаточно порядка, чтобы перестроиться и наброситься на противника всем скопом. Ястребов с тяжелыми потерями перебили или отогнали.

Пришла пора выпустить еще одну партию птиц. Ястребы смяли и опрокинули передние ряды, но немало крыланов прорвалось к дирижаблям. Их встретили градом стрел — бомбы нельзя было взрывать вблизи кораблей. Однако крыланов это не останавливало: они торопливо поджигали запалы своих маленьких бомб, забрасывая ими оболочки кораблей и орудийные гондолы. Некоторым действительно удалось прорвать в оболочке флагмана огромные дыры. Но ни одна бомба не достигла газовых баллонов внутри, а утечка водорода была такой ничтожной, что не представляла угрозы.

Корабли в каждой группе находились так близко друг от друга, что могли с успехом ловить врага в перекрестный огонь. Крылатые воины падали в бездну, пронзенные стрелами; большинство так и не успело кинуть бомбы. Улисс видел, как одна бомба взорвалась в руках дхулулиха, пронзенного арбалетной стрелой. Взрывчатка разнесла на части его и двух его товарищей.

Улисс приказал подниматься и увеличить скорость. Крыланы остались внизу и позади.

— О Неш! — протрубил Граушпаз.

Улисс обернулся и увидел, как вспыхивает еще один корабль. Несколько дхулулихов прорвались к нему с бомбами, и взрывом прорвало газовые баллоны.

Корабль падал медленно и величественно, раскалываясь в полете напополам. Красно-белое пламя ревело вокруг него, оставляя громадный плюмаж черного дыма. Люди выпрыгивали из гондол, уже горя. А рядом падало великое множество почерневших крыланьих трупов. Корабль подвергся особенно ожесточенному натиску дхулулихов — именно это позволило бэтменам прорваться к нему с бомбами. Но их оказалось вокруг столько, что взрыв уничтожил сотни их воинов, поджарив их кожу и опалив легкие.

Те, что находились несколько ниже, бросились наутек, чтобы их не зацепило падающим каркасом. Большинство успело, но в воздухе было настолько тесно, что некоторые так и не смогли угнаться за своими, более удачливыми товарищами. Они исчезали в пламени, которое превращало их кости в пепел еще до того, как пламенеющие обломки грянулись о ветвь.

Растения, росшие на ветке, охватило пламя. Но само Дерево, хотя его поверхность была подвержена огню, не загорелось.

Улисс вновь перестроил флот и повел его боевым строем к большой дыре над самой ветвью. Разрозненные дхулулихи вились вокруг, словно мошки над падалью. Казалось, что их намного меньше, хотя они не могли потерять больше четверти своих сил. А это составляло четыре тысячи восемьсот бойцов, — огромная армия, против которой выступали всего восемь дирижаблей.

Вновь корабль прошел над дхулулихами, чуть выше их досягаемости, извергая уже не стрелы, бомбы или ракеты, а окутывавшие крыланов клубы дыма. Корабли выбросили еще по нескольку бомб из донных люков, надеясь, что взрывы и дымовая завеса создадут среди дхулулихов панику.

Дирижабли развернулись вновь и прошли над армией еще раз, пониже, оставляя за собой густой шлейф дыма. Но дозорные в верхних и боковых кабинах докладывали, что множество крыланов вылетает из дымовой завесы и таранит корабль. Некоторые бились так сильно, что прорывали оболочку, но теряли сознание или калечились от удара, и экипаж хватал их, перерезал им горло и выбрасывал через люки.

Уложив второй слой дымовой завесы, корабли повернули обратно. На этот раз четыре дирижабля осталось на том же уровне, поддерживая завесу, а флагман и три других нырнули под медленно плывущее облако. Солнце, наконец, коснулось горизонта: через минуту оно сядет окончательно.

«Голубой дух» нырнул в необъятную аллею стволов и ветвей на тысячу футов ниже города и несколькими милями южнее. Темнота стояла такая, что Улиссу пришлось включить корабельные прожектора. Он решил, что крыланы, занятые дымовой завесой и другими дирижаблями, не заметят их, пока не станет слишком поздно. Ночью, в дыму, они ослепнут. Некоторые могут заметить огни, но пока догадаются, что к чему, действовать будет уже поздно — как он надеялся.

Стоя за спиной рулевого, Улисс всматривался в белый туннель прожекторных лучей. По обе стороны, снизу и сверху, плыли тысячефутовые ветки и многомильные стволы. Дирижабли мчались вперед, даже не вздрагивая, как это бывало обычно, — постоянная температура и штиль позволяли двигаться ровно, — направляясь к вертикальной шахте, свободной от отростков Дерева и достаточно широкой, чтобы дирижабли могли свободно маневрировать, подходя к цели — огромному дуплу над веткой.

Корабль рванулся вверх, с обеих сторон помчались вниз ветки, огни высветили слетающихся в дупло крылатых человечков. Большей частью это были женщины и дети, вылетевшие наружу, когда в дупле начали рваться ракеты. Или же они жили в чаще лиан, но решили, что слишком опасно оставаться там этой ночью. Под прикрытием темноты они пробирались в дупло, а оттуда расползались по пустотам в стволе и ветвях.

Когда лучи света падали на них, некоторые ныряли в дыру, но большинство устремлялось прочь и пропадало в ночи.

Улисс не обратил на них внимания, хотя велел стрелкам и лучникам следить, не появятся ли воины-бомбометатели. Его внимание занимала другая задача — как осторожно и точно подвести дирижабль к дыре над веткой.

Это был дерзкий ход — как говорили некоторые нешгаи. «глупый и самоубийственный».

«Голубой дух» медленно двигался вперед. И когда нос дирижабля оказался точно над дырой, из носовой установки вылетела ракета. Ее острый пластиковый нос вонзился в ствол; привязанный к ней канат натянулся, когда дирижабль повело назад. Из донных люков рванулись другие ракеты, натягивая привязанные к ним тросы. Улисс по нескольку раз проверял швартовочные тросы в условиях, близких к боевым, и все-таки сомневался, что они выдержат.

Сбросили абордажные крючья, застрявшие в трещинах и изломах серой коры. Сбросили лини, люди и кошки устремились по ним вниз, прибивая их концы к коре деревянными колышками.

За ними последовали остальные люди и немало нешгаев. Сброшенный вес заставил корабль подняться и еще сильнее натянуть канаты. Но те выдержали. А потом десантники установили на ветки лебедки и притянули корабль вниз.

Улисс вышел с гондолы на ветвь. Остальные толпились за его спиной.

В тот же миг люди, все еще находящиеся внутри корабля, выпустили ястребов. Некоторые ринулись вверх, в редеющие клубы дыма. Зрение не могло им помочь, но обоняние позволяло находить врага, которого их так долго учили убивать. Другие скрылись в дыре, видно, учуяв там крылатых людишек.

Три дирижабля держались рядом. Им полагалось выпустить ястребов через минуту, а затем бросить якорь на ближайших ветках. Их командам предстояла задача более сложная, чем экипажу «Голубого духа», — лезть вниз по стволу и под ветками, чтобы попасть в другие дупла. Это займет время, а карабкаясь по ветвям, десантники будут уязвимы для любого нападения. Но Улисс рассчитывал, что темнота, ястребы и дирижабли задержат крылатых бойцов. Кроме того, четыре корабля должны были еще раз поставить дымовую завесу.

Вход в дупло оказался совершенно свободен, за исключением валявшихся тел нескольких женщин и детей.

Улисс надел обшитый кожей деревянный шлем с фонариком на лбу. Слабенькая биологическая батарейка не позволяла ему дать много света, но это было лучше, чем ничего. Кроме того, вместе фонари десантной группы давали приличную видимость.

Улисс встал во главе колонны, но Граушпаз тронул его за плечо. Он обернулся.

— Я требую права оправдаться! — проговорил нешгай.

Ожидавший этого Улисс, втайне радуясь, уступил. Граушпаз обратился к двадцати нешгайским офицерам с короткой и простой речью.

— Я опозорил себя и тем бросил тень на вас, моих сотоварищей и подчиненных. Вы знаете это. Но вам не требуется смывать позор. Никто не упрекнет вас, если вы не последуете за мной в гнездилище дхулулихов. Скорее всего мы погибнем до единого, ибо идем в авангарде и будем биться в узких пещерах, которые крыланы знают как свои пять пальцев. Но вся раса нешгаев услышит о нашем подвиге. Об этом узнает Неш, и если мы оправдаемся, как нам должно, тогда после смерти мы найдем себе дом на его бивнях.

Офицеры затрубили и встали за Граушпазом. Вооружены они были копьями, дубинками и каменными топорами; на поясах у них висели каменные ножи. В левой руке каждый из них держал обтянутый кожей деревянный щит, достаточно толстый, чтобы выстоять против любого оружия крошечных дхулулихов.

— Подождите минутку, — проговорил Улисс. — Отправим туда дюжину ракет. А потом вы пойдете.

Вперед вышли ракетчики-люди. Наводчики встали на колени, пока их товарищи зажигали фитили. Ракеты рванулись вперед, извергая дым и пламя. Некоторые, видно, отскакивали от стен и взрывались глухо. Улисс надеялся, что они задели спрятавшихся в засаде дхулулихов. Судя по воплям, так оно и было.

Громадный предводитель нешгаев поднял огромный каменный топор, пронзительно затрубил и проревел:

— За Неша, нашего правителя и Шегнифа!

Он бросился вперед, и два десятка титанов устремились за ним. Улисс досчитал до десяти и приказал своим людям следовать за ними. Сзади шла Авина с вуфеа, вагарондитами и алканквибами, а за ними — солдаты врумау. В дупло не пошли только бомбардиры и ракетчики из гондол. Весь отряд был облачен в доспехи и шлемы с забралами.

Пусть дхулулихи были сорокафунтовыми пигмеями, но их крошечные стрелы смазывались смертельным ядом. От одного укола шестисотфунтовый нешгай умирал за десять секунд, а среднего роста человек — за две.

— Следуйте за мной! — крикнул Улисс и смело вошел в пещеру.

Вначале их окружала темнота. Но за вторым поворотом неширокий туннель вышел в первую из внутренних камер. Ее освещали сотни гроздей каких-то растений, мерцавших холодным светом, озарявшим кровавые останки женщин, стариков и детей. Головы некоторых явно раскололи каменные топоры или дубинки нешгаев.

За этим залом начинался следующий туннель, шириной в двадцать футов. С каждой стороны его виднелись семейные ячейки в четыре уровня. Свет давали все те же растения, заплетавшие стены наподобие плюща.

На улице лежало множество убитых и искалеченных детей и женщин; из дверей верхних ячеек выглядывало несколько испуганных лиц.

Пока казалось, что все взрослые самцы вылетели наружу, на бой с захватчиками.

Улисс быстро принял решение. Он разделил свой отряд надвое, оставив одну часть у первого поворота. Они должны были удерживать вход, если самцы вернутся, пока гонец не приведет остальных. Все ракеты, кроме трех, оставили этому отряду.

Если бы не указания пленных дхулулихов, они заблудились бы в живом лабиринте. Коридор за коридором, такие же высокие и широкие, как первый, отходили в разные стороны. И, заглядывая в них, Улисс видел все новые коридоры. Ствол и отходящие от него ветви были буквально изъедены дуплами. В них поместилось бы куда больше жителей, чем названные пленниками тридцать пять тысяч.

Отряд миновал залы с загонами для животных и другие, где в холодном свете живых ламп росли странные растения. Из открытых дверей выглядывали личики женщин и детей. Изредка Улисс останавливал отряд и посылал разведчиков на верхние ярусы, не желая попасть в засаду. И каждый раз разведчики докладывали, что почти все помещения пусты.

Отряд двигался дальше, пока наконец не дошел до секции, которую так надеялся найти Улисс. Там валялось около сорока изувеченных трупов дхулулихов. Они сражались против великанов храбро, но безуспешно. Двое нешгаев лежали мертвыми, их вечно серая кожа полиловела. Маленькие лучники посылали свои стрелы под забрала шлемов — они забирались на ноги слонолюдей и делали выстрел за мгновение до того, как топоры раскалывали их черепа.

Бэтмены защищали громадный зал, который являлся главным центром связи крылатого народа. Вдоль стен, в три этажа, размещалось около сотни больших перепонок. А рядом с ними валялось более пятидесяти трупов крылатых и еще три мертвых нешгая. Пол зала был залит кровью по щиколотку.

Граушпаз, увидев Улисса, поднял хобот и пронзительно затрубил.

— Слишком это просто. — крикнул он. — Я не думаю, что искупил вину.

— Еще не все кончено, — ответил Улисс.

Он выставил часовых у входа в гигантский зал, а сам подошел к одной из мембран. Потянувшись, он три раза стукнул по ней пальцами, и мембрана трижды гулко отозвалась.

Улисс воспользовался сведениями, вытянутыми из пленных дхулулихов. Несмотря на то что строительство дирижаблей отнимало почти все его время, он отказывался от многих часов сна ради того, чтобы в совершенстве овладеть пульс-кодом.

Теперь он отбил на мембране:

— Из города дхулулихов говорит Каменный Бог.

Ему говорили, что Дерево — живое разумное существо, а дхулулихи — лишь его слуги. Его убеждала в этом и Книга Тиснака. И все-таки он не верил.

— Последний из людей! — провибрировала в ответ перепонка.

Неужели где-то в этом колоссальном стволе спрятан могучий растительный мозг? Или, может, он находился в другом стволе, в надежно скрытом сердце самого Дерева? Или там, в глубине, перед такой же диафрагмой, сидит на корточках летучий пигмейчик, призванный поддерживать миф о разумном Дереве?

— Кто ты? — выстукал Улисс.

Наступила пауза. Он огляделся. Нешгаи, стоящие посреди куполообразного зала, казались гротескными тенями; их кожа в мертвом растительном свете отливала синелиловым. Авина, как обычно, стояла рядом с Улиссом. Белые участки ее меха выглядели льдисто-голубыми, а глаза — такими темными, что казались пустыми дырами. Вагарондиты и алканквибы походили на сюрреалистические статуи котов-грабителей. Абаки-счетчики с вертикальными струнами и множеством костяшек походили на бледных подземных роботов. Пленные бэтмены сгрудились в углу; их коричневые шкуры казались черными, а на лицах отражалось предчувствие неизбежной гибели.

Улисс поднял руку, давая знак поднести ему бомбы. И в тот же миг мембрана завибрировала:

— Я — Вурутана!

— Дерево? — отстучал в ответ Улисс.

— Дерево!

Код восклицательного знака прозвучал значительно громче. Так, разумное растение — если это говорит оно — имеет эмоции. Например, гордость. Почему бы и нет? Эмоции так же естественны и необходимы для разумных существ, как умение мыслить. Все научно-фантастические истории о бездушном внеземном разуме основывались на невероятных предпосылках. Никакое разумное существо не может выжить, пользуясь одной только логикой. Если это только не белковый компьютер, который по определению самосознанием не обладает.

— Я знаю о тебе уже много тысяч лет, — продрожала мембрана.

Улисс удивился, что у этого существа есть чувство времени. Отмечает ли оно ход лет по смене времен года? Или генетики встроили в него какие-то хитроумные внутренние часы?

— Смертные рассказывали мне о тебе.

Смертные. Так оно называло маленькие подвижные формы жизни, которые общались с ним.

— Смертные тоже могут убивать! — отстучал Улисс.

И получил ответ, которого ожидал:

— Они не могут убить меня! Я вечен! Я непобедим!

— Если так, — отстучал Улисс, — то почему ты так боишься меня?

Вновь наступила тишина. Он надеялся, что растительный мозг содрогается сейчас от ярости. Ему доставляло извращенное удовольствие злить это создание, хотя никакой пользы он от этого не получал.

— Я не боюсь тебя, смертный! — грянула наконец мембрана.

— Тогда почему ты пытался меня уничтожить? Чем я вызвал твою ненависть?

— Я хотел поговорить с тобой. Ты нелепость, ты анахронизм, ты последний представитель вида, вымершего двадцать миллионов лет назад.

Теперь пришел черед Улисса вздрогнуть. Прошло не десять, а двадцать миллионов лет. Двадцать миллионов лет!

Он сказал себе, что не стоило бы так удивляться. Двадцать миллионов или десять — какая разница!

— Откуда ты знаешь? — простучал он.

— Мне говорили об этом мои создатели. Они заложили в клетки моей памяти множество данных.

— Твои создатели были людьми?

Несколько секунд мембрана не двигалась и наконец ответила:

— Да.

Так вот почему оно боялось Улисса, несмотря на все заверения в обратном. Люди создали его, значит, люди могли и уничтожить его — должно быть, так оно рассуждало. Оно не могло знать лишь того, что этот человек был безмерно невежествен в сравнении с создателями Дерева. Но он не был беспомощен. Раздобыв нужные материалы, он мог создать и атомную бомбу. Даже Дереву не выстоять перед дюжиной ядерных взрывов.

Но что, если Земля лишилась всех своих металлов, как на то похоже? Двадцать миллионов лет разумной жизни истощили все, за исключением следов и остатков, не тронутых по причине невыгодности. Нигде не осталось ни меди, ни железа. В этом Улисс был убежден. Человек и его преемники за долгие годы выудили из земли все ее богатства и пустили их по ветру.

Однако Дерево наверняка имело центр, который можно было уничтожить, а после этого умерло бы и тело. Казалось вполне вероятным, что Дерево разместило дхулулихов здесь, чтобы обезопасить этот мозг. Если мозг находится в этом стволе, его можно достать. На это уйдет гигантское количество пороха, каменных орудий и труда, но это возможно. И Дерево знало это.

А может, Дерево поместило сюда дхулулихов как ложную приманку? Может, мозг находится в стволе в сотнях миль отсюда? Или в стволе рядом?

От размышлений Улисса оторвал гул диафрагмы:

— Нам незачем быть врагами! Можешь жить на мне в уюте и безопасности. Я обещаю, что никто из разумных существ, живущих на мне, не причинит тебе зла. Конечно, существа, лишенные разума, подчиняются мне не больше, чем блохи — животному. Но для смертных не может быть стопроцентной безопасности. А жизнь, которую я могу предоставить, во много раз лучше, чем была бы без меня.

— Может, это и правда, — ответил Улисс. — Но народы, выбравшие жизнь на тебе, согласились на существование невежественных и бесправных дикарей. Они ничего не знают о науке и искусстве. И никогда не узнают о прогрессе.

— Прогресс! Что он несет любой разумной расе, за исключением перенаселения, гибельных войн, отравления воздуха, воды и земли? Наука ведет к злоупотреблению ею, самоубийству расы и едва не губит всю планету, прежде чем раса уничтожает сама себя. Это случалось уже дюжину раз. Как ты думаешь, почему человечество в конце концов сосредоточилось на биологии, предпочтя ее всем другим естественным наукам? Откуда, по-твоему, появились города-деревья? Человек понял, что ему надо объединиться с Природой. И он сделал это. На время. Пока к нему не вернулось его высокомерие, или глупость, или жадность — называй как хочешь. Но его уничтожили андромедяне, решив, что человечество представляет для них серьезную опасность.

А потому другие разумные унаследовали Землю, те, кого создал человек из меньших своих братьев в своих владениях. И они стали повторять человеческие ошибки и преступления, с той лишь разницей, что они были ограничены в возможностях причинять вред, ибо человек израсходовал запасы большинства минералов на Земле.

Я—единственное, что стоит между разумными созданиями, смертными и, как ты верно заметил, убивающими, и погибелью для всего живого на планете. Я Дерево,

Вурутана. Не Разрушитель, как называют меня нешгаи и вуфеа, а Хранитель. Без меня не было бы и жизни. Я держу разумные существа в узде и тем приношу пользу им и всем живущим.

Вот почему ты и нешгаи должны умереть, если не откажетесь от своей затеи. Вы уничтожите Землю вновь, если сможете. Конечно, неумышленно. Но это случится непременно.

Люди жили в своих городах-деревьях, которые служили им и библиотеками, и компьютерами. Гигантские растения содержали ячейки для записи информации и ее обработки по требованию обитателей. Но потом — случайно или по воле его создателей — вычислительное растение обрело самосознание, став разумным существом. Из слуги оно превратилось в хозяина. Из растения — в бога.

Улисс не отрицал, что почти все сказанное Деревом — правда. Но он не верил, любая форма разумной жизни станет в конце концов разрушителем жизни. Разум не может быть лишь орудием в руках алчности.

— Отзови своих слуг, дхулулихов, — простучал Улисс, — и мы обсудим наши цели. Возможно, мы придем к миру и взаимопониманию. И тогда сможем жить бок о бок. У нас нет причин враждовать.

— Люди всегда были разрушителями!

— Положи эти бомбы к диафрагме, — сказал Улисс Вулке. — Начнем отсюда.

Бомбы установили напротив большого диска, завалив абаками. Подожгли несколько запалов, и отряд спешно отступил в соседний зал. Когда эхо взрыва смолкло, а дым рассеялся, они вернулись в комнату связи. Мембрана исчезла. На том месте, где она находилась, осталось только беловатое круглое волокно около трех дюймов в поперечнике — несомненно, нерв.

— Обрубайте древесину вокруг него, — приказал Улисс. — Посмотрим, куда он ведет.

Из предосторожности он поставил нескольких ракетчиков у входа. Поскольку на взрыв мембраны не последовало никакой реакции, Улисс решил, что эти залы не имели такой защиты, как жилища вуггрудов. Возможно, Дерево не считало нужным выращивать ее здесь, надеясь на огромные силы дхулулихов.

Улисс ошибался.

Ответ пришел в тот момент, когда солдаты начали откалывать твердую древесину вокруг нервного волокна. Быть может, взрыв ошеломил Дерево и только теперь оно опомнилось. Возможно... кто знает, чем была вызвана задержка. Что бы там ни было, Дерево пришло в себя. Струи воды из тысяч невидимых дырочек в стене сбивали с ног даже нешгаев. Улиссу казалось, что по нему прошлась великанская дубина. Его сбило с ног и покатило к куче дергающихся тел у входа.

Или к тому, что раньше было входом. Сейчас его закрывала толстая полупрозрачная мембрана, опустившаяся с ровной прежде стены.

Через, минуту вода достигла колен. Десантники сумели встать на ноги, хотя стоять было тяжело. Правда, вода быстро прибывала, сдерживая сбивавшие с ног струи. Но стоя или лежа, а через несколько минут они утонут.

В тот же миг мембрана у входа выгнулась и упала на них. Те, кто остался снаружи, взорвали ее бомбами.

Улисс сбросил набухшую стеклянистую пленку и попробовал подняться, но доходившая до пояса вода повлекла его к выходу. Он вновь оказался в свалке тел, но люди с другой стороны вытаскивали их по одному, помогая вставать на ноги.

Авина, похожая на облезлую мокрую кошку, схватила его за руку и прокричала, перекрывая рокот водяных струй:

— Остальные выходы перекрыты! Чем-то вроде сот!

Он прошел к следующему проходу, который перегораживала бледно-желтая густая текучая мерзость, в которой просвечивала масса полых, соединенных вместе ячеек из какого-то белесого гибкого материала.

Не успел он дойти до другого конца комнаты, как его сбили с ног несколько струй, бивших в различных направлениях. Его швырнуло вперед, отбросило назад, развернуло и кинуло на пол. Его катило и катило, он натолкнулся на мягкое и мокрое тело Авины, потом его понесло прочь, со всего маха ударило о спину Граушпаза и завалило четырьмя или пятью вуфеа.

Пол задрожал. Рокот донесся до Улисса, даже несмотря на крики и барахтанье в воде, доходящей уже до колен, и рев струй, бивших из крошечных отверстий.

А потом из зала хлынул целый вал воды, и Улисс волей-неволей уцепился за зыбкое скользкое месиво обломков сот.

Передышка оказалась недолгой. Вода хлестала из стен коридора, из открытых ячеек на каждом уровне. Визжащих крыланьих женщин и детей вышвыривало потоком в коридор и смывало прочь. Некоторые падали на захватчиков, сбивая их с ног.

Ракетчики побросали свои базуки и снаряды, бомбардиры забыли о своих бомбах. За оружие никто не держался. Руки нужнее были, чтобы карабкаться, распихивать товарищей, закрываться от мощных струй.

Улисс встал на колени только с седьмого раза. Вода почти доходила до его носа, но это не позволяло струям бить в полную силу. Однако ему удалось проползти таким образом не больше пятидесяти шагов, потом пришлось встать — вода прибывала слишком быстро и через минуту дошла почти до груди.

К этому времени коридоры были забиты скопищем тел — борющимися за жизнь дхулулихами и плавающими повсюду, раскинув кожистые крылья, трупами.

Оружие Дерева было эффективно, но не избирательно. Желая потопить врага, оно топило и союзников.

Улисс надеялся только, что Дерево больше не станет опускать мембраны или соты. Если оно это сделает, десанту конец. Вся взрывчатка осталась где-то под водой.

Он оглянулся вокруг, ища Авину. На мгновение ему показалось, что она отстала или утонула, но тут же он увидел ее цепляющейся за пояс Граушпаза. Громадный нешгай брел по воде, которая доходила ему до пояса, руками закрывая лицо от неистовых струй. Он покачивался взад и вперед, но не падал, как остальные его товарищи. Кроме него Улисс насчитал только шестерых нешгаев, около двенадцати своих людей и десяти человекообразных.

Он поплыл, останавливаясь, только чтобы отпихнуть с дороги крыланьих самок. Потом двинулся быстрее, поскольку уклон пола заставлял поток воды течь к выходу.

Он обошел Авину и Граушпаза и крикнул ей, чтобы она плыла за ним. Она отцепилась от нешгая и устремилась за Улиссом.

Минутой позже кошмар коридора кончился. Улисса внесло в первый узкий кривой коридор, протащило дальше, уровень воды резко спал, и через несколько секунд его вынесло течением на ветку и прибило к берегу, как дохлую рыбу. Вода еще текла вокруг, нежно обмывая избитое тело, но Улисс уже мог встать.

На помощь ему пришли руки товарищей. Люди на дирижабле оставили свои посты. Улисс велел им вернуться на корабль, но они не обратили на приказ внимания и, оставив его, бросились на помощь остальным.

Авину подняли на ноги. Она подковыляла к Улиссу.

— Что нам делать теперь, Повелитель?

Рядом встал выбравшийся из дупла Граушпаз. Через две минуты появились остальные пять нешгаев. Шестой так и не вышел из дупла.

Улисс всмотрелся в ночь. Остатки дымовой завесы рассеивались. Небо очистилось, и только что взошла Луна. Ствол заслонял ее серп от Улисса, но небо явно побледнело. Вверху, пересекая звездную черноту, двигалась остроносая тень.

Он окликнул Бифака, человека, которому передал командование кораблем на время десанта:

— Где дхулулихские солдаты?

— Большинство, очевидно, столкнулось друг с другом в дыму и попадало вниз. Многих растерзали ястребы, многие, спасаясь от них, перекалечили друг друга.

Это могло вызвать тяжелые потери среди крыланов, но полностью уничтожить их — нет. Тогда куда же они делись? И зачем?

К этому времени поток воды, бивший из огромной дыры, превратился в тонкую струйку. Фары дирижабля высветили внутри целый завал тел — в основном дхулулихов — в дупле и на ветви. Бифак сообщил, что тел было гораздо больше, но часть унесло первым валом или смыло потом, а некоторых экипаж сбросил в пропасть.

Внутри были тысячи трупов, подумал Улисс.

Он кликнул уцелевших, приказывая немедленно подниматься на борт «Голубого духа» и готовиться к отправлению. Делать здесь больше было нечего. Когда-нибудь они вернутся — с более мощным флотом, с людьми и снаряжением, чтобы пробиться сквозь сердцевину ствола к мозгу Дерева.

Добравшись до гондолы, он велел офицерам начать подготовку к старту, а оператору приказал связаться с остальными кораблями и выяснить ситуацию в воздухе.

Один корабль был разбомблен и загорелся за время высадки. Он упал в пропасть и теперь лежал, вероятно, в болоте у корней Дерева. Два других приземлившихся дирижабля тоже были готовы подняться. Но все десантные отряды погибли — утонули внутри ствола или были смыты потоком в пропасть.

Улисс всматривался в дупло, пока экипаж готовился рубить канаты, удерживающие корабль у ветви. Можно было бы изготовить вещество, чтобы смазывать им стены внутренних помещений. Что-нибудь быстросохнущее и прочное, чтобы удержать напор воды. Вроде эпоксидной смолы. И еще неплохо бы взрывать ствол сверху и снизу — десятки дирижаблей, тысячи тонн взрывчатки. А может, в подземном музее под храмом Неша найдется какое-нибудь лазерное устройство? Тогда удалось бы просверлить в Дереве дыры, и взрывные работы пошли бы быстрее.

Он доберется до мозга, если сумеет его обнаружить. Но если мозг не в этом стволе, о его поисках можно вообще забыть.

А что, если отравить Дерево? Какой-нибудь мощный яд, тонны и тонны, высыпанные на корни так, чтобы могучая система водоснабжения Дерева разнесла отраву по всем ветвям?

Дерево знало, что делало, пытаясь схватить, а потом и убить Улисса. Он был человеком, а значит — угрозой.

— Готовы рубить канаты, командир, — сообщил стартовый офицер.

— Руби!

Зазвенели лопнувшие струны, и корабль круто пошел вверх. Он быстро поднимался к ветви, лежащей в пятистах футах выше, а потом начал поворачивать, запустив моторы левого борта. Дирижабль медленно развернулся и двинулся вперед. Четыре корабля, остававшиеся над ветвями, пошли вниз, чтобы прикрыть остальные. Их прожектора ощупывали ночь, выхватывая обширные черно-серые трещины и разломы коры, покрытую растительностью поверхность ветвей.

Улисс стоял за рулевым, вглядываясь через его плечо в ночь.

— Интересно, куда они подевались? — пробормотал он.

— Кто? — спросила Авина.

— Дхулулихи. Даже если мы уничтожили половину, их осталось еще немало. Они...

И тут он получил ответ на свой вопрос. С гороподобной вершины гигантского ствола на них ринулась крылатая орда. Они падали, сложив крылья, сотнями сразу и не раскрывали крыльев, пока не набирали скорости. Как туча саранчи, они заполнили пространство между вершиной и дирижаблями.