Тайна «Школы Приквиллоу» Берри Джули

Глава 14

После полудня девушки уселись в гостиной за вышивкой скатерти для Клубничного суаре, а Глупышка Марта принялась помогать Крепышке Элис разучивать песню, которую той придётся исполнять в образе миссис Плакетт.

– Это же нелепо, – протестовала Крепышка Элис. – Я должна отказаться от выступления, поскольку тоскую по любимому брату Олдосу и, конечно же, переживаю за Дражайшего Джулиуса!

– И только привлечёшь лишнее внимание, – возразила Китти. – Чем скорее все забудут об Олдосе и Джулиусе, тем лучше. Нужно жить обычной жизнью.

– Да ты задумайся на минутку, Китти, – призывала Элис. – До сих пор я дурачила людей в основном при тусклом вечернем освещении, просто подражая голосу миссис Плакетт. Но мне придётся стоять у всех на виду, да ещё под ярким светом! Что тогда?

– Люди видят то, что ожидают увидеть, – заявила Рябая Луиза. – У фокусников и иллюзионистов на то и расчёт. Вот почему верят их трюкам.

– Что значит «трюкам»? – удивилась Глупышка Марта. – Я как-то была на представлении иллюзиониста, это изумительно.

Рябая Луиза склонилась рассмотреть поближе листик клубники, на котором вышивала тёмно-зелёные шёлковые прожилки.

Убедить Крепышку Элис не могло ничто.

– Возможно, с помощью грима Элинор они увидят то, что ожидают, но услышат-то совсем другое. Я способна передать манеру разговора миссис Плакетт, но не пение! Мы же всё разрушим.

Поскольку Китти было не до смеха, потакать Элис она не стала.

– Не забывай, именно ты настояла, чтобы мы туда пошли. – Завязав узелок, она отрезала нить. – Ты эту кровать постелила, тебе на ней и почивать.

– Ни слова о кроватях! – воздела руки Элис. – За эти пару дней я слишком много времени провела в чужой постели.

– Ну же, Элис, попробуем ещё, – увещевала Марта несговорчивую подругу.

Она проиграла бодрую прелюдию и сама спела вступление:

На последней ноте голос её утих. Марта с надеждой посмотрела на Элис:

– Твоя очередь. «Однажды, пьян…»

– Петь должна ты, Марта! – нахмурилась Крепышка Элис. – В твоих устах всё превращается в музыку сфер. Даже эта противная песня. «Встречают по одёжке, провожают – по уму!» Какой вздор, я вас умоляю!

Ноты выхватила Беспутная Мэри-Джейн.

– Я больше всего люблю этот момент:

– Подумайте только, не помогут в жизни! Дайте мне злата побольше да смотрите в оба – сумею я победить или нет!

– Ну само собой: ведь красота у тебя уже есть, – насмешливо заметила Элис.

– Очень мило с твоей стороны, дорогуша, – улыбнулась Мэри-Джейн.

Глупышка Марта снова сыграла прелюдию.

– Давай, Элис, у тебя всё получится! «Однажды, пьян от царственной гордыни…»

– Я с тобой, Элис, – заявила Мрачная Элинор, вышивая на стеблях клубники острые шипы – наверное, перепутала с розами. – Это чириканье не стоит бумаги, которую на него извели.

– Ну почему я должна это петь?!

– Потому что ты – миссис Плакетт, а она никогда не упускала шанса покрасоваться, – отрезала Китти.

Сделав глубокий вдох, Элис уставилась в ноты. Марта восприняла это как добрый знак и снова заиграла мелодию.

– Давай попробуем второй куплет?

– В самом деле, – огрызнулась Элис. – Он просто пророческий. Слушай! – И, собрав крохи таланта, пропела:

Глупышка Марта остановилась и зааплодировала. Остальные переглянулись, не зная, как поступить.

– Я бы не назвала твоё пение дикими воплями, – осторожно начала Рябая Луиза. – Уверена, «в ужасе» никто не убежит.

Швырнув ноты на софу, Крепышка Элис уселась рядом.

– Бесполезно. Нужен другой план.

На софу вскочил Олдос и принялся трепать ноты.

– А ну не смей! – закричала Невозмутимая Китти.

Она и без того огорчилась, что щенок порвал в клочья диванную подушку, пока девочки ходили в город. Китти даже хотела проучить его, привязав на улице, однако Рябая Луиза не на шутку рассердилась. Пансион Святой Этельдреды огласили громкие крики и угрозы в адрес маленького негодника, чему преступник совершенно не огорчился.

Олдос вдруг замер, принюхался и вдруг разразился оглушительным лаем, а потом пулей вылетел из гостиной. Секундой позже зазвенел дверной колокольчик.

Китти отложила вышивку, но на сей раз её опередила Элинор.

– Я схожу, – заявила она.

Китти с благодарностью кивнула.

– За последние два дня в пансионе побывало больше визитёров, чем за всё время после нашего возвращения с рождественских каникул.

– Мне переодеться? – осведомилась Элис.

– Не стоит, – успокоила её Китти. – Ты заслужила отдых. Как-нибудь справимся.

Она бросила взгляд на шкафчик с безделушками, где красовался трубивший в хобот эбеновый слон. Ей пришлось как следует постараться, чтобы не позлорадствовать над Элис: вот же он, на месте! В целости и сохранности. Китти заметила, что глаза Элис именно в этот момент тоже нашли слона. Другого доказательства Китти не хотела – держать слона в шкафчике оказалось совершенно безопасно. Она знала, что так и будет.

Тут наконец Мрачная Элинор привела гостя, и Беспутная Мэри-Джейн выронила шитьё. Рядом с Элинор, которая словно стала ниже ростом, возвышался новый констебль, прямой, как шпала. Широкоплечий, в синей форме с иголочки, сверкающей медными пуговицами, и в вытянутом шлеме, он выглядел просто ошеломительно. Констебль улыбнулся, демонстрируя щербинку меж передних зубов, и прикипел взглядом к Беспутной Мэри-Джейн, как имели обыкновение поступать все молодые люди.

– Добрый день, леди, – произнёс он чрезвычайно приятным баритоном. – Прошу прощения, что отвлекаю вас от столь увлекательного времяпровождения.

– Вовсе нет! – вскричала Мэри-Джейн, сделав глубокий и безупречный реверанс. – Мы устали от вышивания и рады небольшому развлечению.

– Редко кто считает визит полисмена развлечением, – хохотнул констебль.

Откровенно говоря, ни Китти, ни остальные девочки не бросились Мэри-Джейн на выручку. Китти один лишь вид полицейского поверг в ужас. Она не могла подыскать ни одного удовлетворительного объяснения (зато как минимум две веские причины) его появлению. Однако Мэри-Джейн пришла в такой восторг, что эти мысли её вовсе не беспокоили.

– Разрешите представиться – констебль Квилл, – отрекомендовался гость. – Я пришёл задать несколько вопросов хозяйке дома… – Он сверился с карточкой, что держал в руке. – Миссис Констанс Плакетт. Можно с ней поговорить?

– Присаживайтесь, пожалуйста, – промурлыкала Беспутная Мэри-Джейн. – Позвольте ваш головной убор?

– Ну что вы, – улыбнулся констебль Квилл, – не утруждайтесь. Нам запрещено их снимать.

Невозмутимая Китти понимала, что надо остановить подругу, пока разговор не привёл к провалу. Мэри-Джейн, любуясь на мужественные плечи и новенькую форму, способна выболтать любой секрет.

– Миссис Плакетт нет дома. – Китти встала и протянула констеблю руку. – Меня зовут Кэтрин, я среди девочек старшая.

И тут же буквально ощутила, как шесть пар глаз мечут в неё кинжалы. Среди пансионерок не было никакой иерархии. Китти знала: позже, оказавшись с подругами наедине, она заплатит, что важничала при госте.

«У меня есть причины», – твердила она себе.

– Могу я чем-то помочь, пока её нет?

– Или я! – вставила Мэри-Джейн.

Невозмутимой Китти захотелось как следует оттаскать свою соседку по комнате за густую гриву, но она сдержалась.

– Возможно, да, – согласился Квилл. – Вы случайно не знаете, не гостил ли здесь в прошлое воскресенье брат миссис Плакетт, Олдос Годдинг?

На сей раз Мэри-Джейн не стала спешить с ответом.

– Он побывал здесь, – спокойно прокомментировала Китти. – Мистер Годдинг приходит на обед каждое воскресенье.

Констебль Квилл выудил из кармана маленький блокнот и начал там что-то строчить.

– И покинул вас как обычно, в обычное время?

Как жаль, что слова про старшую уже не возьмёшь назад. События нарастали как снежный ком. Китти вспомнила о тёзке, тётушке Катерине. Уж она-то не испугалась бы какого-то молокососа-бобби[3], только что отпустившего бакенбарды, даже если зарыла бы в саду дюжину трупов!

– Простите, констебль, могу я узнать, к чему вы ведёте?

Констебль обезоруживающе улыбнулся и опустил блокнот.

– Конечно. Миссис Лалли из Уитчфорда сдаёт внаём комнаты. Мистер Годдинг – её жилец. Она приехала в Или по делам, а заодно зашла в полицейский участок справиться о местопребывании мистера Годдинга. Последние две ночи его не было дома, и миссис Лалли заволновалась. Уходя, он не сообщил ничего такого, что дало бы основания полагать, будто он не вернётся.

Крепышка Элис наблюдала за разворачивающимся спектаклем.

«Ты справишься, Китти», – повторяла она про себя, надеясь каким-то образом передать свою уверенность подруге.

Беспутная Мэри-Джейн радовалась, что отвечать пришлось не ей, и всё же немного ревновала, поскольку не она, а Китти захватила внимание полисмена.

– Это легко объяснить, констебль, – заявила Китти, силой принуждая себя не тараторить. Всё не так уж плохо! Но почему она никогда не задумывалась, где обитает мистер Годдинг? Ведь кто-то должен был заметить его отсутствие. Экая глупость вышла. – Как раз во время воскресного обеда миссис Плакетт и мистер Годдинг получили тревожные известия из Индии о своём юном племяннике. Его здоровье под угрозой. Мистер Годдинг незамедлительно отбыл в Лондон, чтобы сесть там на корабль в Индию.

Констебль вновь принялся строчить в блокноте.

– Вот видите, всегда есть разумное объяснение! Я так и сказал миссис Лалли, что её волнения напрасны. Не намеревался ли он заехать домой и собрать вещи, прежде чем отправиться в путешествие? – улыбнулся констебль Квилл.

Китти начала ненавидеть щербинку между его передними зубами, так очаровавшую Мэри-Джейн.

– Я не в курсе подробностей его планов. Знаю лишь, что он покинул пансион без промедления.

– Разумеется. – Квилл захлопнул блокнот. – Было приятно познакомиться, юные леди. Надеюсь, ещё встретимся.

Он кивнул барышням, а в первую очередь Мэри-Джейн. Та наградила его обольстительной улыбкой.

Констебль уже повернулся уходить, но задержался у двери.

– Совсем забыл! Миссис Лалли просила справиться, появится ли он в скором времени или ей следует собрать его вещи? Насколько я понимаю, мистер Годдинг и без того ей задолжал, так что она не хотела бы оставлять за ним комнату, если его отсутствие затянется. – Вдруг лицо полисмена омрачило лёгкое беспокойство. – Простите, мне следует обсудить это с вашей директрисой, когда она вернётся. А, кстати, когда она вернётся?

Китти развеяла его тревоги.

– Могу смело заявить вам от имени миссис Плакетт: в этом доме достаточно комнат, чтобы сколько угодно хранить личные вещи мистера Годдинга. Пусть миссис Лалли присылает их прямо сюда.

– Превосходно. Разрешите попросить об одолжении?

«Нет! – подумала Китти. – Лучше сам сделай нам одолжение и убирайся прочь».

– Конечно, констебль Квилл.

Здоровенный полисмен шести футов росту умудрился выглядеть словно мальчуган, выпрашивающий сладости.

– Не позволите ли позаимствовать снимок мистера Годдинга? Смею предположить, у вас он имеется.

Инстинкты Китти тут же забили тревогу.

– Даже не знаю, могу ли я без разрешения миссис Плакетт давать взаймы её фотографии…

– Конечно, – кивнул констебль. – Тогда я вернусь, когда она будет дома.

Крепышка Элис, поймав полный ужаса взгляд Китти, схватила со столика у стены фотографию в рамке.

– Держите, констебль! – воскликнула она. – Пару дней директриса даже не заметит её отсутствия. Вы ведь вернёте карточку сразу, как закончите, верно?

– Конечно! – Констебль Квилл ухмыльнулся, приподнял шлем за козырёк и отправился к выходу.

Беспутная Мэри-Джейн поспешила следом.

– Кто-то из нас должен её сопровождать! – разволновалась Душечка Роберта.

Китти измождённо рухнула в кресло.

– Пусть идёт, – отмахнулась она, – хоть развлечётся. Мы не остановим её, даже если захотим.

Рябая Луиза принялась обмахивать её нотами. Ворчать на малыша Олдоса она давно забыла.

– Превосходно, Китти, превосходно, – приговаривала она. – Ты была бесподобна.

Китти вытянула вперёд руку.

– Видите? Я вся дрожу!

– Вовсе нет, – угодливо отозвалась Глупышка Марта.

– Почему он такой любопытный? – возмутилась Китти. – Неужели человек не может пару ночей не ночевать дома, не привлекая внимания полиции?

– Это просто юный щенок, который хочет выслужиться, – заявила Крепышка Элис. – Не в меру ретив. Ты правильно с ним обращалась.

– «Правильно» с ним сейчас Мэри-Джейн обращается, – слабо рассмеялась Китти.

Глава 15

Среда выдалась ясной и солнечной. За утренним чаем с тостом Китти объявила, что сегодня день стирки и уборки.

– Что бы сказала маменька, если бы узнала, что я вожусь с катком для отжима? – пробормотала Беспутная Мэри-Джейн. – В самостоятельной жизни имеются определённые недостатки.

– Мне доводилось с ним управляться, – вставила Глупышка Марта. – Это весело. Я разок помогала нашей прачке, пока мама не видела. Крутишь ручку изо всех сил и следишь, как стекает вода.

Мэри-Джейн застонала, а потом потрепала Марту по голове.

– Раз уж тебе так нравится отжим, ты им и займёшься. А я отпарю наши юбки и корсеты для Клубничного суаре.

Со стола в гостиной изящными складками свисала скатерть для приёма. Чтобы уберечь вышитый холст от крошек, девочки пили чай на приставном столике.

– Как славно вышло, – заметила Крепышка Элис. – Я думала, мы ни за что не успеем закончить вовремя.

– Это всё наша милая Роберта! – улыбнулась Невозмутимая Китти. – Почти две трети узора – её заслуга. У тебя такие ловкие руки, дорогая.

Роберта вспыхнула.

– О, пустяки! Вы все вышили чудесные ягоды и листья. Я просто соединила узор.

Рябая Луиза пощупала кайму.

– Стебли Элинор больше похожи на терновник.

– Потому что клубника чересчур жизнерадостная. Терпеть её не могу, – огрызнулась Мрачная Элинор.

– Шипы только прибавляют оригинальности, – великодушно отозвалась Роберта. – Нужно вышить их повсюду.

Невозмутимая Китти поцеловала её в щёку.

– Ты такая славная и добрая, Роберта. С тобой все мы становимся лучше.

Прозвенел дверной колокольчик.

– Теперь-то что? – простонала Рябая Луиза. – Кто явился нам докучать?

– Пошли, Элинор, – вздохнула Крепышка Элис. – Подготовимся на случай, если придётся быстро влезть в костюм.

– Может, это констебль Квилл, – приободрилась Беспутная Мэри-Джейн. – Как я выгляжу?

– Позвольте, я открою, – нахмурилась Невозмутимая Китти. – Кто бы это ни был, я от него мигом избавлюсь. Пойдите переоденьтесь в старые платья и ждите меня на кухне.

Распахнув дверь, Китти увидела необычайно высокого плечистого господина в котелке, фиолетовом жилете и поразительных клетчатых штанах. Из кармана его сюртука выглядывал яркий канареечно-жёлтый платок, густые блондинистые усы лоснились, скулы обрамляли бакенбарды.

– Доброе утро, мадемуазель! – провозгласил незнакомец. Слово прозвучало французское, но выговор был столь же английский, как пирог с патокой. Гость сделал шаг в дом. – Меня зовут Гидеон Ригби. – Ещё шаг. – Имею честь представлять орден Святого Иллариона, покровителя плетельщиков корзин. Я торговец антикварной мебелью.

– Неужели? – Услыхав столь напыщенную речь, Китти словно язык проглотила.

Незнакомец продвинулся ещё на шаг вперёд, что позволило ему заглянуть в гостиную. Он одобрительно осмотрелся.

– Наш Орден собирает пожертвования в пользу престарелых плетельщиков корзин. – Он сложил большие руки вместе, выражая глубочайшую обеспокоенность, и прошёл дальше по коридору. – Плетение корзин – прекрасная традиция, но с годами плетельщики становятся дряхлыми или получают увечья и уже не могут заниматься своей работой. Долг общества – их поддержать, – певуче вещал мистер Ригби, и Китти недоставало сил его перебить.

– Дело благое, уверена, но мы…

– Дома ли ваша директриса? – осведомился гость. – Насколько понимаю, я попал в пансион благородных девиц. Полагаю, вы – одна из этих очаровательных леди?

– Ну… да, – неуверенно ответила Китти. – Не то чтобы очаровательных… То есть, я не…

– Конечно, вы очаровательны! – Сборщик пожертвований одарил её теплой улыбкой и толкнул дверь одной из комнат. – Мне нужна лишь минута времени миссис Плакетт. О! Должно быть, это ваша классная комната.

На пальце мистера Ригби блеснуло золотое кольцо.

– Миссис Плакетт нет дома, – твёрдо заявила Китти.

Гость хмыкнул.

– До меня дошли слухи, что ей нездоровится. Но если мадам директриса отсутствует, значит, пошла на поправку. Пожалуй, вернусь позже. О, какой чудесный кабинет! Скромный вклад – всё, на что мы надеемся, самая символическая сумма. Каждый пенс важен, вы же понимаете.

Мистер Ригби уже почти ворвался в кабинет. Китти нужно было его остановить!

– Разумеется, важен каждый цент, но у нас ничего нет. Вынуждена просить искать пожертвований в другом месте. Я не вправе пускать вас в дом.

– Какое изысканное фортепиано стоит в гостиной! – захлопал в ладони Ригби. – Красное дерево! Тонкая работа… Сразу видно, директриса благородная дама с утончённым вкусом. Уверен, у неё припрятано кое-что, и по доброте душевной…

– Мистер Ригби! – Внезапная резкость в голосе Китти ошеломила обоих собеседников. Она вдохнула поглубже и со всей строгостью продолжила: – Вам пора откланяться. Мы не в том положении. Вы же не рассчитываете, что ученицы пансиона Святой Этельдреды пригласят в дом мужчину в то время, как их директриса… отсутствует.

Ригби кивнул, покаянно округлив глаза.

– Дражайшая барышня, приношу тысячи извинений. Со мной всегда так. Я не хотел причинить никакого вреда, но меня тянет к мебели, как муху на мёд. Не смог устоять и не глянуть хоть одним глазком. Что с того? Я тотчас вас покину…

– Будьте любезны, – сквозь зубы выдавила Китти.

Ригби не сделал ни малейшего движения к двери.

– Какой комод! Что за сокровище… И так хорошо сохранился. Вы уверены, что ваша директриса не в той ситуации, чтобы воспомоществовать бедным увечным плетельщикам корзин? Я просто спросил, просто спросил! Доброго дня, мадемуазель! Гидеон Ригби, торговец антиквариатом, к вашим услугам!

Пятясь и раскланиваясь, он вышел из пансиона и энергичным шагом направился в Или.

Наконец-то убрался!

Но облегчению Китти не суждено было продлиться. Как раз в это время мимо пансиона неспешным темпом на чубарой лошади проезжал всадник. Заметив рыжевато-коричневый пиджак и серый классический цилиндр, Китти замерла. Верховой остановился, рассматривая дом, затем бросил взгляд на Китти и улепётывающего мистера Ригби.

Да это же юноша из аптеки!

Китти вся затрепетала от волнения. Сначала огорчилась, что он застал её в старом домашнем платье, а потом разозлилась на себя – к чему это бессмысленное тщеславие? Кстати, о чём незнакомец мог подумать при виде удирающего мистера Ригби в клоунском наряде?

Юноша придержал коня. Неужели он её узнал? Следует ли подойти ближе и поздороваться? Приличия диктовали обратное, но Китти так и тянуло поговорить с незнакомцем, хотя бы чтоб понять, почему он ведёт себя так загадочно.

Молодой человек снял цилиндр, обнажив шапку тёмных кудрей, и поклонился Китти. Та помедлила, а затем сделала небольшой книксен. Ведь вежливость требует ответной вежливости, не так ли? К тому же незнакомец угостил её тянучкой. Причём с каким нахальством он это проделал! И вот, полюбуйтесь: Невозмутимая Китти, не лучше Мэри-Джейн, раздаёт реверансы незнакомцам у дороги, будто дешёвая потаскушка!

Китти развернулась и заскочила в дом, а потом бросилась прямо в классную комнату: там она могла выглянуть на улицу сквозь жалюзи незамеченной.

Юноша ещё раз осмотрел пансион, почесал подбородок, затем сжал ногами бока лошади и рысью поскакал в направлении Или.

Загадочный субъект.

Про себя Китти решила, что юноша казался бы куда менее загадочным, не обладай в силу чистого совпадения ещё и приятной внешностью. Но это уже не важно, ибо на сей раз она окончательно опозорилась. Китти помолилась про себя – надо признать, без особого пыла, – никогда больше не сталкиваться со странным незнакомцем!

Она содрогнулась. Сначала мистер Ригби, потом этот! Что за утро… Китти прошла по коридору и словно сомнамбула спустилась в кухню.

– Кто приходил? – поинтересовалась Рябая Луиза.

– А? Что? Сборщик пожертвований.

Мрачная Элинор повязывала себе на шее фартук с такой же готовностью, как петлю палача.

– Как-то ты не слишком спешила от него избавиться.

Китти же как раз размышляла об удивительном загаре юноши и его акценте.

– Хм?

Брови Элинор изумлённо приподнялись.

– Не слишком-то ты спешила, – повторила она, – от него избавиться.

Китти оставила насмешку без внимания.