Тени тевтонов Иванов Алексей
А до Бальги оставалось уже совсем немного. Каетан сверху узнал речку и мост, через который когда-то тевтонцы не пропустили его к отцу. Сигельда, обессилев, скользнула к дороге, бросила Каетана в колею и рухнула поодаль. Каетан поднялся и подошёл к ней. Ветерок шевелил перья на крыльях суккуба. Каетан толкнул Сигельду ногой. Ведьма тотчас подскочила и зашипела.
– У нас нет времени на передышку, – безжалостно сказал Каетан.
– Ты слишком тяжёлый! – огрызнулась Сигельда. – Я полечу без тебя! Я вызову всю нечисть из болот, и она остановит анастифонтов на мосту. А затем я вернусь за тобой, и ты заберёшь Лигуэт у мертвеца!
Сигельда встала, шатаясь, поковыляла, волоча крылья по грязи, наконец прыгнула вверх и взмыла над просекой.
До Каетана донёсся её крик:
– Смутки! Живойты! Кадуки! Щугры! Йомы! Цмоки! Все ко мне!..
Каетан остался на дороге один. Журчала талая вода в колеях, просторно и тихо шумели голые липы и ясени. Из темноты весеннего леса плыли запахи прели, земли, набухшей от влаги, сырой коры и пьяных древесных соков. Луна еле озаряла поворот узкой дороги и старый тополь, упавший в куст бирючины.
– Подойди сюда, – вдруг услышал Каетан.
Он повертел головой. Что-то шевельнулось в лесу за кривой корягой.
– Не бойся… Я не мёртвый, как твоя гагула.
Каетан перелез через канаву на обочине и обошёл разлапистую валежину. На её толстом корневище сидел маленький морщинистый старичок в моховом колпаке – зиггон, лесной дедушка древних пруссов. Два года назад Каетан спас этого зиггона из-под копыт вармийского зубра.
– Ты жив! – улыбнулся Каетан.
Столько бедствий случилось с тех пор, столько смертей, столько ужаса и предательств, а дедушка зиггон всё так же тихо поливает священные деревья пущи волшебной водой из тайных родников.
– Ты спас меня, а я не отплатил, – вздохнул зиггон. – Я спрашивал Диевса, и он велел вернуть тебе мой долг. И я спасаю тебя. На мосту тебя убьют.
Каетан вдруг ощутил, что не может двинуться, будто и сам превратился в корягу. Он застыл, окованный колдовством зиггона. Он всё видел и слышал, но воли в нём было не больше, чем в придорожном кресте. А старичок сидел на коряге и чего-то ждал. И внезапно тёмный пустой лес будто очнулся, ожил. Тысячами тоненьких ручейков сквозь него потекли еле различимые странные звуки: шорох, шёпот, мышиный писк, вздохи, чавканье трясин, шлёпанье лап, утробное мычание, кряхтение, бульканье, щебет птиц и беличий цокот. Каетан понял, что это нечисть пущи выбирается из своих логовищ на зов суккуба.
А потом всё вокруг в один голос завыло, зарычало, затрещало, захрустело, захрипело, сорвалось на истошный визг. Это языческая нечисть набросилась на рыцарей-тевтонов. Там, на мосту, грянуло сражение – мечи против когтей, зубов, рогов, копыт, клювов и чешуйчатых хвостов; бестрепетные мёртвые воины против водяных чудищ, лесных тварей и болотного отродья. Но зиггон даже не вздрогнул. Призрачный вихрь бушевал и ревел только для Каетана.
Он затих так же внезапно, как и взвился, словно его спугнули. По дороге в свете луны шагал какой-то человек. Каетан сощурился, разглядывая его, и узнал: это мальчишка из Мариенбурга – тот, которого соблазнила Сигельда. Что он здесь делает? Как здесь оказался?.. Но околдованный Каетан не мог окликнуть злосчастного тевтонца, остановить его и прогнать с дороги.
Сигельда вынырнула из тьмы и понеслась над колеями, раскинув крылья. Она бесшумно летела к тевтонцу сзади, чтобы сразу схватить и унести, как сова хватает и уносит зайца. Она была уверена, что перед ней Каетан. А кто же ещё мог здесь быть?.. В бледном свете луны орденский армариус ничем не отличался от шляхтича – такой же грязный, оборванный и взлохмаченный. Сигельда сдёрнула Рето с дороги и скрылась в тёмном небе.
И вот тогда с рук и ног Каетана упало колдовское оцепенение.
Каетан измученно повалился на землю.
– Злая гагула забрала его вместо тебя, – пояснил зиггон. – За свою жизнь я отдал тебе твою. Мой долг уплачен.
Зиггон поднялся с корневища и поправил моховую шапку. В руке у него появилась палка-посох.
– Прощай, – сказал он и пошёл в лес.
Каетан остался у коряги. Он понял, что круг неумолимо замыкается. Его опять не пустили на проклятый мост, и вместо конца истории он оказался снова в начале. Значит, коловращение судьбы не прекратится уже никогда.
* * *
Только магистр знал, какой была эта битва. Только магистр и остался в живых. В зыбком свете луны белый мост чернел лужами крови и слизи. Всюду валялась дохлая нечисть – разрубленная, разорванная на куски, распластанная на части. Перепончатые крылья, чешуйчатые хвосты с гребнями, суставчатые лапы, звериные головы с рогами, вскрытые туши с рёбрами, клочья мяса и шкур, выдранные жабры и языки. С проломленной ограды свисали верёвки кишок. Но нечисть и мёртвая ещё не успокоилась: кривые когти скребли по плахам настила; дрожали обрывками жил оголённые сердца; собачья башка беззвучно разевала зубастую пасть, будто надеялась кого-то укусить; качаясь, переступал с ноги на ногу огромный паук. В мокрых грудах нежити можно было различить то обглоданный шлем-топфгельм, то лоскут белого плаща.
Магистр Людвиг фон Эрлихсхаузен, обессиленный, сидел, привалившись плечом к столбику ограды. Рядом блестел обломок его грозного кригсмессера. Последних врагов магистр убивал священным оружием Сатаны.
Сигельда бросила Рето на мост, сделала широкий круг над тёмной речкой и приземлилась у Рето за спиной.
– Бери Лигуэт! – властно крикнула она.
Рето уже понял, что Сигельда схватила его по ошибке. Настала её очередь ошибиться. Демоны не всеведущи. В долгой и горькой дороге от Мариенбурга, перебирая события, обжигающие его совесть, Рето догадался о цели Сигельды. Конечно, это не гибель ничтожного армариуса и даже не захват замка. Цель – библейский меч. Похоже, ведьма должна была отдать Лигуэт тому польскому рыцарю, с которым Рето встретился в галерее. Но в галерее у ведьмы не вышло. И сейчас польский рыцарь где-то здесь, на дороге. А Сигельда во тьме спутала его с другим человеком – с ним, Рето фон Тиендорфом.
Рето склонился над магистром и осторожно отнял у него клинок.
– Потерпи, брат Людвиг, – прошептал он.
С мечом в руке он развернулся к Сигельде – и демоница отпрянула.
– Ты?! – ненавидяще выдохнула она.
– Я, – просто согласился Рето.
Хищное лицо демоницы вдруг разгладилось, и Рето увидел ту Сигельду, которую полюбил больше всего на свете. Глаза её наполнились слезами.
– Прости меня! – взмолилась Сигельда и опустилась на колени. – Моя душа в плену! Я грешница… но с тобой я вспоминала себя настоящую!..
Она протянула руки, взывая к милосердию Рето. Сейчас она казалась плачущим ангелом, прекрасным и белокрылым. Рето шагнул к ней.
– Я отдал тебе своих братьев, – сказал он. – Отдал всё и даже то, чего не имел… Для тебя я открыл ворота замка… А ты – дочь дьявола!
Сигельда закрыла лицо ладонями и безутешно зарыдала. Рето едва не всхлипнул от жалости. И этот краткий порыв чуть не сгубил его. Со звериным рычанием демоница метнулась к нему, распахнув огромную, как бочка, пасть: она хотела откусить руку с мечом. Рето успел податься назад и, защищаясь, махнул Лигуэтом перед собой. Голова Сигельды исчезла с плеч. По длинной дуге она полетела с моста, и летела долго-долго и наконец бултыхнулась в речку. Безглавое тело постояло напротив Рето, шевеля руками, будто что-то отыскивало в пустоте, а потом бросилось бежать прочь от Рето в лес.
Рето понял, что в его судьбе уже никогда больше не будет радости.
Он подошёл к магистру, обхватил его и с трудом поднял на ноги.
– Нам надо идти в Бальгу, брат Людвиг, – сказал Рето. – Я помогу тебе… Опирайся на меня. Мы дойдём. Лигуэт у нас.
Магистр сделал неуверенный шаг. И тотчас вдали на дороге, словно Божья милость, высветились три всадника в белых герренмантелях с чёрными крестами. Это ехала разведка, посланная к мосту из Бальги.
А Каетан явился к реке, когда Рето и магистр были уже очень далеко. Содрогаясь, Каетан осторожно пробрался по мосту мимо куч дохлой нечисти. Он старался не наступать в чёрные лужи. Под настилом журчала вода, завиваясь у бревенчатых свай. Над головой Каетана что-то хлопнуло. Каетан поднял лицо к небу, уже синеющему в предчувствии рассвета. В небе висела подтаявшая луна. Вокруг луны металась какая-то птица… Нет, не птица. Это был суккуб, но без головы и половины крыла. Он бессмысленно и заполошно носился в пустоте, будто его гонял ветер. Для суккуба всё закончилось.
Каетан тоже решил идти в Бальгу. А куда ему было деваться?
Он больше не спешил. Бальга встретила его пением петухов, мычанием коров на дойке и сонным собачьим лаем. Над затихшим заливом расстилался лёгкий туман, сквозь него сонная вода нежно отзеркаливала восход. Чистая и ясная заря окрасила багрянцем острые черепичные кровли орденского замка.
В корчме у витинга Сейко опохмелялись загулявшие вчера постояльцы. Каетан занял место у окна. Сейко принёс кувшин с хелем. Каетану почудилось, будто и не было двух последних лет его жизни. Вокруг всё то же самое, что он видел во снах: корчма, огонь в очаге, рыбаки и бродяги, хель, Бафомет…
– А я почему-то надеялся на тебя, – сказал Бафомет. – Но ты не справился.
– Инкуб и суккуб тоже не сумели, – возразил Каетан. – А я просто человек.
– Меня не разжалобить. – Бафомет спокойно налил хель себе в кружку.
– Ты и сам не исполнил, чего обещал. Орден не погиб.
– Да, с крестоносцами даже мне тяжело, – вздохнув, согласился Бафомет. – Поэтому я отпускаю тебя. Увы, ты бесполезен. Однако ты поклялся кровью, и отныне на твоей крови передо мной долг.
– Что это значит? – с опаской спросил Каетан.
– Твой род не прервётся в поколениях. Но всякий раз я буду оставлять только одного мальчика. Наследника долга. Наплодятся другие мальчишки – всех убью. Так будет до тех пор, пока вы, Клиховские, не вернёте мне Лигуэт.
Каетан помолчал, раздумывая и примеряясь к проклятию.
– Орден никогда не отдаст Лигуэт. Моих потомков ты погубишь зря.
– Ты не знаешь судеб Ордена, – усмехнулся Бафомет. – Посмотри в окно.
Каетан посмотрел в окошко, откуда видна была Бальга. Там происходило что-то страшное. Над замком клубились сизые тучи, а небо превратилось в багровое зарево. В тучах летели железные птицы. Они роняли железные яйца, и те взрывались, выдирая куски земли размером с дом. Залив кипел, в волнах мелькали чудовищные железные рыбы. По взрытой земле ползли огромные железные скорпионы, изрыгающие пламя. С надсадным воем в стены замка друг за другом били молнии, их метали тысячи длинных пушек «шарфметцен» – «метких девок». Бальга осатанело пылала со всех сторон; в дыму оседали, разваливаясь, бургфрид и данцкер, стены и башни, форбург и барбакан.
Каетан встряхнулся – и видение распалось. Бальга, как и прежде, стояла на берегу моря в лучах рассвета целая и невредимая.
– Что это было? – с ужасом спросил Каетан.
Но Бафомет исчез. На столе возле кувшина с хелем блестел маленький золотой гольдгульден – Сатана не пил за чужой счёт.
А в этот час в Бальге комтур Зигфрид фон Шварцбург и армариус Рето фон Тиендорф помогали магистру Людвигу фон Эрлихсхаузену сойти по узкой и крутой лесенке в подземную часовню под залом Конвента.
– Ты слишком слаб, брат Людвиг, – пытался остановить магистра комтур.
– Силы мне ещё хватит, – упрямо проворчал магистр.
На полу сводчатой часовни лежали надгробные плиты комтуров. Одна была сдвинута, и под ней в свете лампады чернела глубокая пустая могила.
– Четыре комтура Бальги стали магистрами, – сказал фон Эрлихсхаузен. – Возможно, брат Зигфрид, ты будешь пятым. Ты должен знать, что я сделаю.
Сердце Рето заколотилось так, что трудно стало дышать.
– На том мосту я слышал твой разговор с химерой. – Фон Эрлихсхаузен посмотрел Рето в глаза. – Ты открыл врагу ворота Мариенбурга… Это правда?
– Правда, брат Людвиг, – прошептал Рето.
– Ох, мой мальчик… Этот грех нельзя простить… Его надо искупить.
– Я готов к искуплению, – беззвучно ответил Рето.
Магистр тяжело молчал, раздумывая. Ангелы и демоны ждали его слов.
– Потеряв Мариенбург, можно потерять и весь Орден… Кёнигсбергу не заменить Мариенбург. И я боюсь, что кто-нибудь из братьев в трудный миг снова поднимет меч Сатаны, как поднял его Генрих фон Плауэн. Как поднял его я… Но люди не должны касаться Лигуэта. Поэтому он останется здесь, в Бальге. Под охраной. Под твоей охраной… Преклони колени, мой мальчик.
Рето встал на колени. Свет лампады шевелился на арках часовни.
– Ты изведал искушение и больше ему не поддашься, – глухо продолжил магистр. – Ты возьмёшь священный меч и ляжешь в эту могилу. Мы закроем тебя плитой. Я не знаю, сколько лет тебе придётся ждать. Но твою волю не сокрушат даже целые века тишины и темноты. И Орден всегда будет помнить, что его святыню надёжно хранит последний тевтон. Да благословится жертва!
Магистр извлёк из складок одеяния Лигуэт.
– Амен! – опустил голову комтур.
– Амен! – твёрдо отозвался Рето.
Глава четырнадцатая
Зигги прижимал Хельгу к стене, сдавливая горло.
– Ты шлюха! – в исступлении повторял он. – Ты грязная подстилка!
Володя лежал на полу с разбитым затылком. Он был без сознания.
Ужас колотился в груди у Хельги, но больше, чем за себя, она боялась за Володю. Зигги добьёт его. Он не будет стрелять, чтобы не привлечь внимания русских – рядом с кирхой находится госпиталь, полный солдат, – он просто свернёт Вольди голову или ударит ножом. Поэтому пускай Зигги душит её, лишь бы не приближался к Вольди. Хельга инстинктивно хваталась за руку Зигги, но не вцеплялась ногтями ему в лицо. Да она и не умела драться.
– Я любил тебя, а ты снюхалась с русским!..
Ещё при первой встрече она поняла, что рассудок у Зигги помутился, и сейчас это стало очевидно. Катакомбы постепенно превращали его в безумца, глаза у Зигги мертвенно белели в сумраке разрушенной кирхи. А у одержимых не так уж и много желаний: убить кого-нибудь, или убить себя, или перед чем-нибудь преклониться. Не осознавая этого, Хельга угадала, что сказать.
– Нас там восемь человек, – шептал Зигги, жадно рассматривая её лицо, словно хотел откусить, – и ты будешь нашей новой потаскухой!
Хельга забилась, как птица.
– Я знаю… как вам… уйти из Пиллау… в Германию! – прохрипела она.
Зигги помолчал, соображая, и чуть ослабил руку.
– Как? – спросил он и тряхнул Хельгу.
– Пообещай, что не убьёшь русского, – просипела Хельга.
Зигги осклабился. Это означало, что он нарушит любое своё обещание. Хельге надо было увести его из кирхи, и увести далеко, чтобы он не вернулся.
– Забери меня к себе… где твои люди… Там я скажу.
– Я отрежу тебе пальцы, и ты скажешь прямо здесь! – ответил Зигги.
– Тебя не возьмут, если ты будешь меня пытать…
– Никто не узнает про тебя! Я убью и тебя, и твоего любовника!
– Без меня из Пиллау не уйдут… В катакомбах мой дядя…
Зигги думал – медленно и тяжело, как животное. А потом сдвинулся в сторону и грубо толкнул Хельгу перед собой.
– В подвал! – приказал он.
Хельга попыталась оглянуться на Володю, но Зигги ударил её в спину.
Люк в подземелье находился под обломками, завалившими подвал кирхи.
Катакомбы казались бесконечными. Длинные тоннели; бетонные стены с мокрыми потёками и непонятными надписями; толстые кабели в изоляции и трубы с вентилями; под потолком – какие-то отдушины, забранные в решётки; короткие железные лесенки то вверх, то вниз; изредка – стальные двери или выходы из других тоннелей; на полу – доски, тряпки, лужи, брошенные ящики. Зигги шёл первым и освещал себе путь ручным фонариком. Хельга старалась не отставать. Порой Зигги равнодушно перешагивал через разлагающиеся трупы, и Хельга зажимала нос. Но думала она вовсе не об этих подземельях. Она думала о Вольди. Зигги идёт в глубину зловещего лабиринта, но Вольди очнётся и кинется в погоню. Он всё равно отыщет её, спасёт. Она верила, что Вольди её не бросит. Иначе Зигги прав, а Зигги не может быть правым.
Внезапно Зигги остановился и направил луч фонарика ей в лицо.
– Раздевайся, Хели, – глухо сказал он.
Хельга поняла, что его повреждённое сознание потеряло цель.
– Не надо, Зигги… – отступая, отчаянно попросила она. – Я тебе всё скажу!.. В катакомбах Пиллау скрывается господин Кох!
– Кто? – тупо переспросил Зигги.
– Наш гауляйтер! Дядюшка нужен ему как лоцман! Он поведёт корабль отсюда в Германию! Он возьмёт вас всех с собой! Я обещаю тебе!
Про корабль Хельга догадалась сама, без Володи и господина фон Дитца.
Зигги застыл, осмысляя услышанное. Что ему нужно? У него есть власть над своими бойцами – и над жалким кадетом Максиком Фоглем, которого они все имели вместо женщины. Хельга заменила бы ему Максика, и не более того. А гауляйтер… Гауляйтер – это не катакомбы, а Германия. И счастье служения – если не фюреру, то его тени. Избавление от невыносимости себя самого.
– Где убежище гауляйтера?
– Где-то рядом с пристанью, – торопливо пояснила Хельга.
– Жди здесь, – скупо бросил Зигги и отвёл луч фонаря.
Он пошёл от Хельги прочь, потом свернул в какой-то боковой тоннель и растворился в темноте.
Целую вечность Хельга сидела на полу, привалившись к холодной и шершавой стене. Она не пыталась сбежать. Всё равно в темноте ей не найти дорогу. Душу её съедала невыносимая тоска.
Тоннель, в котором исчез Зигги, вдруг осветился, донеслись тихие голоса, и вскоре Хельга увидела бойцов «Вервольфа». Хельга смотрела на них как на оживших мертвецов. Землистые лица, впалые глаза, отросшие патлы, щетина, короткие сапоги из яловой кожи, грязная и рваная одежда – гражданская и военная. Старик в пальто и шляпе нёс на плече снайперскую винтовку; танкист в чёрной куртке с розовым кантом положил обе руки на автомат, что висел у него на животе; рослый бородатый солдат в глубокой каске жевал галету; два подростка из Гитлерюгенда тащили станковый пулемёт; жандарм в длинном мотоплаще курил сигарету; пожилой резервист в очках и с ранцем за спиной держал на изготовку карабин. Эти страшные люди смотрели на Хельгу без всякого выражения. Они и вправду были ожившими мертвецами.
– Вставай, идём! – приказал Зигги Хельге.
Опять потянулись коридоры и переходы. За четыре недели подземной жизни Зигги освоился в катакомбах, как крыса. «Вервольфовцы» шли за ним гуськом, шлёпали по лужам, порой спотыкались. Все переходы и казематы для Хельги были одинаковыми, но вскоре отряд выбрался в широкий тоннель с рельсами. Тоннель завершился просторным и низким помещением – видимо, железнодорожной станцией. Слабые лучи ручных фонариков выхватили из тьмы прямоугольные проёмы потерн в стенах и состав из грузовых платформ. Их было штук шесть. На двух крайних платформах громоздились приземистые и угрюмые танки с чёрно-белыми крестами на башнях.
Зигги обогнул состав. Длинная галерея, загибаясь, терялась во мраке. Хельга слышала только шорох шагов, плеск воды и тяжёлое дыхание людей.
Наконец отряд остановился. Путь преграждала бронестена – ворота с большой надписью «HAST». Их массивная рама была вмурована в бетон. В правой створке ворот имелась округлая корабельная дверь с глазком. В левой створке зияла щель для переговоров. Зигги принялся бить по двери рукоятью пистолета. Галерею заполнил грохот. Резервист в очках наклонился к щели.
Зигги бил и бил. Резервист слушал. «Вервольфовцы» молчали.
– Шаги, – сообщил резервист.
– Людерс, открывайте! – закричал Зигги.
Хельга вздрогнула, услышав свою фамилию.
– Людерс, мы группа «Вервольфа»! – кричал Зигги, глядя на ворота. – Мы можем взорвать проход, но хотим, чтобы вы нас приняли! Мы знаем, что у вас в бункере гауляйтер Кох! Впустите нас! С нами ваша племянница!
Зигги направил на Хельгу луч фонаря и нацелил на неё ствол пистолета.
За стальной преградой неохотно заскрипело тугое колесо кремальеры. Корабельная дверь в створке ворот медленно открылась внутрь.
Бородатый солдат с автоматом первым решительно переступил высокий порог-комингс. Потом порог переступил танкист. Потом старик с винтовкой. Потом жандарм. Потом и сам Зигги. Потом резервист подтолкнул Хельгу.
Она ничего не успела понять. За дверью в темноте её внезапно сгребли в объятия и крепко сжали. Она почувствовала запах табака и морской соли – это был родной запах дяди Грегора.
* * *
Гауляйтер Эрих Кох сидел на стуле в глубине бункера, а на коленях у него лежал автомат. Оборванные и грязные «вервольфовцы» выстроились у двери. Впереди стоял Зигги, а чуть в стороне – Хельга и Людерс.
– Кто вы такие? – спросил Кох. Он опасался этих людей.
– Обер-лейтенант цур зее Зигварт Киперт, – чётко представился Зигги. – Со мной моя группа «Вервольфа». Объект базирования – комплекс «ZIF». Прибыли в ваше распоряжение, господин гауляйтер.
Кох переложил автомат на стол, тяжело поднялся, изображая усталость, приблизился к «вервольфовцам» и прошёлся вдоль строя, вглядываясь в лица. Так делал фюрер. Дурни в мундирах считали, что фюрер видит их насквозь.
– Какие у вас результаты, обер-лейтенант?
– Мы не всегда можем проверить эффективность нашей деятельности, господин гауляйтер, потому что вынуждены укрываться по утрам. – Зигги поедал Коха глазами. – Точно могу доложить о трёх уничтоженных солдатах противника и двух грузовиках, которые подорвались на наших минах.
«Хорошо, что эти идиоты ещё не наделали шума, за которым последовала бы русская облава на катакомбы», – подумал Кох, а вслух сказал:
– Победу приближают даже малые дела. Среди вас есть члены партии?
– Я сам, господин гауляйтер! – Зигги вытянулся.
– Я! Я! – отрапортовали танкист и жандарм.
– Я с тридцать пятого года! – добавил гражданский в очках.
Кох спрашивал о членах партии не из патриотизма. Он сразу сообразил, что вся эта вонючая толпа не влезет в его субмарину. Толпу надо сократить. Партийных проще будет послать на какое-нибудь задание, где русские их прикончат, а прочих лишних ему, гауляйтеру, придётся пристрелить самому.
Впрочем, больше всего Коха сейчас интересовала судьба адъютанта.
– Имеете ли вы какие-либо сведения о гауптштурмфюрере фон Дитце?
Хельга опередила Зигги с ответом:
– Он умер, господин гауляйтер.
Коха обдало холодом. Он развернулся к девушке и прищурился:
– Это ваша племянница, Людерс?
– Да, – кивнул Людерс и приобнял Хельгу, словно защищал её.
– Расскажите мне, фройляйн, – вежливо попросил Кох.
Фон Дитц был здесь единственным, о ком он, Эрих Кох, мог сожалеть.
– Господин фон Дитц пришёл за мной и попал в засаду к русским.
Хельга сама видела, как русские солдаты выносят из дровяного сарая во дворе труп фон Дитца. Потом Володя объяснил ей, как погиб фон Дитц.
Кох предчувствовал, что с Гуго стряслась беда, и всё-таки известие о его смерти произвело очень гнетущее впечатление. Разумеется, Гуго был важен не сам по себе, а как помощник в бегстве. Баловень судьбы и любимец женщин, аристократ, автогонщик и яхтсмен, вопреки своей удачливости адъютант закончил нелепо и внезапно. Для Коха его гибель стала грубым напоминанием, что собственная судьба тоже висит на тонкой ниточке.
– Господин гауляйтер, – влез Зигги, мстительно глянув на Хельгу, – эта девушка – любовница русского! Полагаю, она сама выдала фон Дитца!
– Чего мелешь, щенок?! – тотчас вскинулся Людерс.
– Спокойно! – прикрикнул Кох. – Говорите, фройляйн.
Хельга посмотрела гауляйтеру в глаза. После страха перед Зигги она уже ничего не боялась. И в гауляйтере, невысоком и коренастом, она не ощущала никакого величия. Эрих Кох был похож на обычного конторского служащего.
– Обер-лейтенант Киперт давно и безответно влюблён в меня. – Хельга не пощадила самолюбие Зигги. – Он вломился ко мне домой днём, чтобы увести к себе в катакомбы, и едва не попал в плен. Русские допросили меня и потом устроили засаду на лейтенанта Киперта. А в засаду угодил господин фон Дитц.
У Зигги перехватило дыхание, он побагровел от стыда и гнева.
– Испанские страсти, – мрачно буркнул Кох.
– Да, я обманулся, господин гауляйтер, – сдавленно признал Зигги. – Однако фройляйн Хельга действительно предала идеалы рейха! Я привёл её сюда, отбив у русского любовника!
– Ложь! – звонко ответила Хельга.
Все силы её души напряглись в готовности к сопротивлению.
Конечно, лгала она, а не Зигги, и лгала первый раз в жизни. Но лгать ей было легко, потому что по-настоящему никакой лжи не было. Рейха больше не существует, и его идеалов – тоже. А подлинная правда – там, где любовь и свобода. Значит, правда у Вольди, а не у Зигги. Да, она, Хельга, ни за что не выдаст своих чувств к русскому, ведь вокруг только враги и она сражается за себя одна против всех. Но Вольди придёт за ней, надо лишь продержаться.
Кох в раздражении оборвал неуместный спор:
– Сцену ревности отложим на другое время. Вы моряк, господин Киперт?
Зигги откашлялся в сторону.
– Да, господин гауляйтер. Я выпускник Школы подводников в Пиллау.
– Господа, оставьте меня с лейтенантом Кипертом наедине.
«Вервольфовцы», а за ними и Людерс с Хельгой вышли из бункера.
В длинном тоннеле «вервольфовцы» привычно опустились на пол, а Людерс отвёл Хельгу подальше, взял за плечо и строго посмотрел в глаза.
– Что за бред я услышал, Хели? – спросил он.
Хельга виновато улыбнулась и погладила дядю по колючей скуле.
Дядюшка был хорошим человеком, пусть и суровым, но добрым. Он ни разу ничем не обидел племянницу, он любил её – смущённо, нежно и неумело. Хельге стало очень жаль его. Он жил прошлым, которое никогда уже не вернётся. В этом прошлом над непобедимым рейхом реяло знамя со свастикой, а маленькая девочка Хели всегда держала дядю Грегора за руку.
– Зигги – злой и сумасшедший, – сказала Хельга. – Ты исчез, а он меня преследовал. Я боялась. Русские хотели поймать его, когда он снова вылезет из-под земли, поэтому меня сопровождал солдат. Я не сделала ничего плохого.
Всю правду она говорить не стала. Дядюшка не поймёт. Пока не поймёт.
Людерс опять обнял и прижал Хельгу к себе.
– А как ты, дядюшка?
– У господина гауляйтера здесь спрятана подводная лодка, – прошептал Людерс. – Меня вызвали, чтобы я вывел её из гавани. Мы покинем Пиллау, Хели. Обоснуемся в другом городе и продолжим борьбу с русскими.
«А Вольди?!» – чуть не вскрикнула Хельга.
Она ничего не успела возразить. Зигги Киперт вышел из бункера.
– Подождите! – приказал он своим людям и направился к Людерсам.
– Господин лоцман, – сухо обратился он, – гауляйтер просит вас принести ему то, что вы обещали вручить. Я провожу вас.
Вид у Зигги был непроницаемый.
Людерс распрямился от волнения, выпустив Хельгу из объятий. Наконец-то гауляйтер внял зову истории! Принять меч магистра – значит выйти на бой!
– Следуйте за мной, лейтенант, – произнёс Людерс дрогнувшим голосом.
Он широко и решительно пошагал по тоннелю к складскому отсеку. Хельга поспешила за дядей. Зигги Киперт держал дистанцию.
Ящики с музейными экспонатами хранились в одном из пустующих технических помещений комплекса. Стальная дверь в отсек была заперта на простой засов. Людерс перекинул рычаг рубильника на распределительном щитке, включая свет, сдвинул засов и открыл дверь. Хельга увидела бетонную камеру и четыре зелёных ящика в углу. Людерс направился к ним.
– Хели, помоги мне, – приказал он, не желая просить Зигги.
Хельга ступила в камеру.
И тотчас стальная дверь у неё за спиной захлопнулась. Снаружи мягко шаркнул смазанный засов, а затем свет погас.
– Что такое? – в кромешной темноте изумился Людерс.
А Хельга всё поняла. Их заманили в ловушку как последних простаков.
– Дядя, мы в тюрьме, – тихо сказала она.
* * *
Володя очнулся на излёте ночи. Тёмное небо чуть багровело по краю, освещая изломанную линию стены и вогнутый клин полуразрушенного свода. Спина у Володи была мокрой от прошедшего дождя. Голова раскалывалась, Володя даже не решился прикоснуться к разбитому затылку. Он медленно сел, осторожно озираясь. Что случилось? Кто его ударил? Где Хельга?..
Если она мертва, то лежала бы рядом… Если жива, то почему бросила его?.. Её заставили уйти? Увели силой?.. Кто?.. Неужели Зигги?.. Понимание случившегося отозвалось новой вспышкой боли… Вероятно, Зигги прятался в руинах кирхи, когда Володя и Хельга укрылись здесь от дождя. Или где-то под развалинами находится дыра в катакомбы: Зигги вылез наружу и напоролся на Хельгу и Володю. Дальше всё понятно. «Вервольфовец» расшиб сопернику башку и утащил возлюбленную за собой.
Володя отыскал спуск в подвал кирхи. В подвале царила кромешная тьма, валялись кирпичные глыбы, отовсюду торчали доски раздробленных скамеек и шкафов. Володе повезло: под руку ему попала какая-то книга, Евангелие или Катехизис; он принялся выдирать страницы и поджигать от зажигалки, чтобы хоть как-то осветить помещение. И вскоре нашёл расчищенный от обломков железный люк в бетонном полу. Люк был заперт изнутри. Володя ни на миг не усомнился, что люк – это путь в катакомбы. А Хели – она там, внизу.
Возле запертого люка Володя трезво и ясно осознал: он больше ничего не может сделать для Хели без помощи Жени Луданной.
Идти за Женей было рискованно: комендантский час ещё не закончился; если Володя попадётся патрулю, то угодит на гауптвахту и потеряет бесценное время. А напротив кирхи находился госпиталь. Володя перебежал дорогу и, увидев караул, поднял руки. Его охлопали по бокам и отправили на КПП.
– Лейтенант, срочно позвони в общежитие на Банштрассе! – потребовал Володя у командира. – Вызывай сюда ка-капитана Луданную из СМЕРШа!
Читать бесплатно другие книги:
