Солнце мрачного дня Art Даша

ГЛАВА 18. – Что ты делаешь в моей спальне?

POV Яна

В комнате темно, но я отчетливо вижу его силуэт. Хотя узнала я Маркуса больше по запаху.

Ветер, что гуляет по моей спальне, резко дует мне в лицо. И вместе с бризом я ощущаю нотки аромата, присущего исключительно ему.

Что-то неуловимо-свежее и, вместе с тем, опасное. Словно хищник, прогуливающийся по берегу океана.

Маркус молчит, стоя у кровати. На мой вопрос он, конечно же, не отвечает. Мне вдруг даже становится жутковато.

Я тянусь к настольной лампе, чтобы ударить по кнопке. Комнату тут же окутывает приятный полусвет. И я точно убеждаюсь, что это он.

– Маркус, что ты делаешь в моей спальне? – Я слезаю с кровати, обхожу его. Парень, казалось, застыл, словно статуя. – Как ты вообще взобрался?

Возле моего окна нет никаких деревьев. Я смотрю вниз на стену.

О-у, я и не замечала, что рядом спускается водосточная труба. Он что, взобрался по ней? Я возвращаюсь обратно, чтобы встать перед ним.

– Ты в курсе, что только что вломился в чужой дом? Это называется преступлением. – Я ожидаю хоть какой-то реакции, но куда уж там. Я щелкаю пальцами перед его лицом. – Эй!

Маркус выходит из своего ступора слишком быстро и резко. Он обхватывает мое лицо своими руками.

Его глаза всматриваются в меня так пристально, что, кажется, он хочет рассмотреть мой череп.

Маркус проводит большими пальцами по щекам, затем опускает голову вниз, чтобы лизнул правую щёку. Теперь замираю я.

– Солёная, – выдыхает он мне на ухо. Его колючий подбородок трётся о мое плечо, освобождая мурашки. – Почему твоя щека такая соленая? Ты плакала? Опять? Я переживал, что ты опять доводишь себя.

– Ты только что лизнул мне щеку? – Я пытаюсь шагнуть назад.

– А как еще узнать, плакала ты или нет? Здесь не так уж светло.

– И это ты мне еще сегодня сказал, что я странно себя веду. На себя бы посмотрел. – Я прикладываю максимум усилий, чтобы оторвать его пальцы от моего лица, после чего возвращаюсь к окну. – Уходи.

– Яна, – предупреждение. Парень тоже не остаётся на месте.

– Марк, – тем же тоном повторяю я.

И, похоже, это было ошибкой. В его серых глазах что-то вспыхивает, словно в уже давно темном окне загорается свет, рассказывая прохожим, что хозяин вернулся домой.

Я поворачиваюсь к нему спиной, скрывая свое сердце. Но едва я делаю это, Марк сцепляет руки у меня на животе. Его грудь прижимается к моей спине. Я невольно охаю.

– Расскажи мне, – его дыхание щекочет шею.

– Что?

Моя голова начинает кружиться. Я могла противиться наглому, мрачному, самовлюбленному Маркусу. Но у меня нет ни сил, ни желания бороться с парнем, который влез в мое окно, потому что волновался.

– Что заставляет тебя плакать? Почему ты танцуешь в школьной студии так, будто завтра уже не настанет? Что с тобой происходит?

– Не слишком ли много вопросов?

Маркус покрывает левую сторону моей шеи легкими поцелуями. В них нет того яростного желания, с каким он раньше каждый раз припадал к ней.

Сейчас его губы легко касаются, не оставляя никаких следов, кроме пульсирующей кожи. И мой мозг точно становится мягче зефира, ведь нельзя иначе объяснить то, что я делаю в следующую секунду.

Я закидываю руку назад, запускаю пальцы в его волосы. Затем двигаю свою голову в одну сторону, а его в другую, тем самым подставляя ему противоположную часть шеи.

Маркусу не требуется словесных разъяснений моего желания. Он принимается покрывать её поцелуями.

– Почему твоя кожа пахнет мятой?

Я приоткрываю глаза, не понимая о чем он.

Мята?

Ах да, у меня ведь гель для душа с ароматом мяты.

Я открываю рот, чтобы сообщить об этом, но вырывается лишь стон.

Хватка Маркуса становится крепче. Его пальцы так впиваются в мою кожу, что становится больно. Контраст прикосновений крыльев бабочки к моей шее и стальной хватки рук полностью перечеркивают желание послать его куда подальше.

– Ты не ответила. – Он закусывает мочку уха, я прогибаюсь, затем вжимаюсь в него. – Зачем ты так себя выматываешь? Из-за чего ты плачешь?

– Я… – И тут я все понимаю! Это моментом меня охлаждает. Маркус специально добивается моей потери контроля, чтобы я все ему рассказала. – Какой же ты гад!

Я тараню его руки, затем приходится схватиться за подоконник, так как ноги немного запаздывают. Они все еще ватные. Парень шагает вперед, но я вытягиваю руку назад, останавливая его.

– Не трогай меня!

– Я просто хочу помочь. Неужели так сложно ответить?

– Ответить? Нет, не сложно. – Я зарываюсь пальцами в волосы, голова зачесалась, будто по ней бегают муравьи. – Только тебе знать не обязательно.

– У тебя какие-то проблемы?

– То, что ты здесь, – это моя главная проблема!

– Я тебе не верю. – Его кошачья улыбка заставляет меня дрогнуть. – Еще минуту назад тебе все очень даже нравилось.

– Ты можешь просто уйти? – Я высовываю руку в окно. – Причем, тем же способом.

Маркус засмеялся.

– Нет. – Он расстегивает пуговицу своих темных джинсов, затем ширинку.

У меня глаза на лоб полезли.

– Ты что задумал?

Этот идиот тем временем снимает кроссовки.

– Маркус, я не буду с тобой спать!

– Ну, это мы еще посмотрим, – усмехается он, снимая обтягивающую футболку и джинсы.

– Снимешь еще что-нибудь, и я закричу!

– Даже и не собирался. – Маркус обходит кровать, затем располагается на ней, будто у себя дома. Он хлопает по свободной половине. – Иди сюда.

– Чего? Выметайся из моей постели! Я тебя туда не приглашала.

– Ты и раньше не звала, но это не мешало мне брать то, что я хочу. И сейчас не станет преградой.

Мне захотелось ударить его, чтобы стереть эту дерзкую ухмылку.

– Станет, если я закричу. Оливер тут же прибежит…

– Кричи, – Маркус поддаётся вперед. – И у меня появиться повод закрыть твой ротик. Не сложно догадаться, как я это сделаю.

Я сглатываю.

– К тому же, Оливер и твоя мама прибегут сюда. И что же они увидят? Голого парня в твоей постели. Меня они точно узнают. И это станет проблемой, а тебе ведь нельзя встревать в неприятности, не так ли?

Черт! Откуда он так хорошо меня знает?

– Я наблюдаю за тобой. Всегда наблюдал, даже если ты считаешь, что я тебя не замечал.

– Но к чему такая секретность? Не проще ли было сразу показать, что я тебе нравлюсь?

– Яна с дерзким язычком возвращается – это хорошо. Не люблю плаксивых клуш.

– Откуда в тебе столько самоуверенности и надменности?

Павлин мотнул головой, привлекая внимание к своему телу. Да, оно великолепно. И сейчас лежит на моих простынях и подушке.

Господи, да это же просто картинка из моих эротических снов! Когда обнаженный Маркус манит к себе…

Этого парня будто специально слепили, затем покрыли золотистым загаром. Плюс ко всему добавляет его темная одежда, равнодушные глаза, лицо, никогда не улыбающееся, мрачный, нарочито-спокойный вид. Но каждая девочка в этом городе знает, что внутри этого тихого омута обитает сам дьявол. Он искусит тебя, заставит дойти до грани, и ты свалишься в эту пропасть, хотя и будешь сопротивляться, моля его о спасении.

Но Маркус тебе не поможет. Он скорее либо злостно рассмеется тебе в лицо, либо пройдет мимо, будто ты предмет интерьера. Я ведь все это уже испытала.

– Маркус, – устало выдыхаю я, подойдя к кровати, – что ты хочешь от меня? Тебе явно не нужен секс, иначе ты бы уже давно трахнул меня и ушел.

Парень хмурится.

– Я ведь действительно такой. Для меня девушки – лишь средство достижения нирваны.

– Тогда что ты здесь делаешь? – Я развожу руками.

– Вот и я о том же думаю. – Маркус хватает меня за руку, дергает на себя. Я сваливаюсь прямо на него. – О чем я вообще думал, когда вламывался в твое окно посреди ночи?

– Это ты меня спрашиваешь? – Ёрзаю.

– Нет, я разговариваю сам с собой. – Маркус сжимает руку. – Не дергайся, а то мои благие намерения улетучатся, и я все-таки возьму тебя.

Я тут же останавливаюсь, понимая, что это не просто угроза.

– Маркус, я устала, уходи, – я умоляюще смотрю на него, – пожалуйста.

– Я уйду, когда получу все ответы.

– То, что сейчас происходит никак не связано ни с тобой, ни с Адамом, понятно? Ты можешь со спокойной душой отправляться на поиски очередной жертвы.

– Я бы мог, – задумавшись, проговаривает он, – но не хочу.

– Мне все равно, что ты хочешь! Отпусти, оденься и проваливай!

– Желание наказать твой язычок становится всё больше, – рыкает он, но меня отпускает.

Я отодвигаюсь от него, но вставать не спешу. В конце концов, это же моя кровать!

– А уйду я только тогда, когда ты расскажешь, что такого страшного происходит в твоей жизни.

Он откидывается на подушки, подставив локоть под голову.

– Я скажу, и ты тут же уйдешь?

– Абсолютно верно, – поддакивает он.

Начинаю ковырять ногти. Я не умею говорить о своих проблемах. Тем более тому, кого совсем не знаю. Ну, мое тело, конечно, его знает и помнит, но душа и голова отрицают.

– Хорошо, – снова выдыхаю я, – задавай свои вопросы.

– Почему ты вернулась сюда?

– Хочешь начать с самого начала?

– Желательно бы. Я ведь думал, что больше ты сюда не вернешься.

Да уж, что верно, то верно.

– Я и сама так думала.

– Что вернуло тебя? Ты говорила, что не из-за меня, тогда почему? Опять что-то натворила?

– Оливер нашел мне хореографа.

– Ты профессионально занимаешься танцами?

А он не знал?

– Нет, я этого не знал, – похоже, Маркус умеет читать мысли.

– Да, я профессиональная танцовщица.

– И какими же танцами ты занимаешься?

– А ты такой знаток в этом?

– Есть немного. Гоу-гоу?

– Ах, вот такие танцы ты знаешь, – рассмеялась я. – Нет, боюсь тебя огорчить. Я не танцую ни Гоу-Гоу, ни стриптиз, хотя немного занималась стриппластикой. Но в основном это балет, классические танцы, контемпорари, модерн, немного тверка, хопа. Ну, это так, для общего развития.

– Ого, – только и говорит он.

Я снова смеюсь. Если бы мне два месяца назад кто-нибудь сказал, что я вот так буду рассказывать Маркусу о себе, я бы плюнула в лицо этому лжецу.

– Зачем же такому профессионалу, как ты, приезжать сюда из-за какого-то там тренера?

– Ну, во-первых, это не просто какой-то там тренер. Это Алви Конте. Он очень талантливый и знаменитый. Быть его учеником – это честь для любого танцора, – я заканчиваю на минорной ноте.

Горло снова щекочет – нехороший предвестник.

– Звучит печально. Это все из-за этого Алви?

Я только киваю, потому что если что-то скажу, то обязательно польются слезы. Слабачка.

– Ты в него влюбилась? – Маркус оказывается передо мной. Его глаза смешно бегают туда-сюда.

Я хотела просто засмеяться, но слезы все-таки прошли сквозь мои невидимые преграды. Получилось что-то булькающее. Маркус напрягся. Еще бы. Девушка и смеется, и плачет одновременно.

– Нет, я не влюбилась в него! Ему ведь за сорок!

Маркус немного расслабляется. Чего это он так заволновался? Не знай я его, подумала бы, что это ревность.

– Тогда в чем проблема? Ты должна радоваться, что с тобой занимается такой крутой чувак?

– И я радовалась. Вплоть до того момента, пока он не…

– Что?

– Он утверждает, что я бездарность. И он зря тратит на меня свое драгоценнейшее время.

– Фуф, ты меня в могилу сведешь! – восклицает Маркус.

– А ты что опять подумал? – И когда догадка проникает в мое сознание, я так растопыриваю глаза, что становится больно. – Ты извращенец? Только о сексе и думаешь все время?

– Нет, – теперь Маркус становится игривым, – я постоянно думаю о сексе с тобой.

– Ай, иди ты!

– Вернемся к теме. Почему этот идиот так думает?

Я хихикнула. Никто еще не называл Алви Конте идиотом. Он ведь божество, гений, идеал!

– У меня была травма, – я шмыгаю носом. – Потом я долго восстанавливалась. – Не буду вдаваться в подробности. – И вот сейчас пытаюсь снова взобраться на вершину. Но это, как оказалось, еще сложнее, чем сделать это впервые.

– И?

– Что и? Я просто устала! – Только что прекратившийся ручей находит новый источник. – Я просто вымоталась. Это тяжело и эмоционально, и физически. И я…

Закрываю лицо ладонями, уже рыдая в голос. Маркус прижимает меня к себе, оторвав руки от лица и положив их себе на грудь. Мое мокрое лицо утыкается ему в плечо. Маркус гладит меня по волосам, спине. Никто кроме Жаки и мамы так никогда не делал.

– Я… даже думаю о том, чтобы все бросить… сейчас я какая-то… развалина… плачу… у меня ничего не получается… я ненавижу Алви, ненавижу себя… и тебя…

– Меня? Почему?

– Ты козел!

– Да, – Маркус сильнее обнимает меня, – и кожа этого козла сейчас впитывает твои слезы и сопли.

– Неправда, – я улыбаюсь, расслабившись и немного откинув голову, – соплей нет.

– Да? – Маркус проводит указательным пальцем по своей груди, точнее по тому месту, где только что был мой нос. Затем трясёт им перед моим лицом. – Тогда это что?

Морщусь.

– Не нравится – проваливай. Я не просила тебя приходить, вытягивать из меня все это, а потом еще и успокаивать.

– Вот вечно ты так, – Маркус толкает меня. Я падаю на кровать. Парень устраивается рядом, окружая меня своими руками. Я не должна позволять ему это, но в его объятиях так спокойно и тепло. – Могла бы просто спасибо сказать.

– За что? За то, что самым наглым образом вломился на мою территорию?

– Нет.

– Тогда за что?

– В тот вечер в машине ты сказала, что бойцы тоже нуждаются в помощи, и ты не железная.

Приподнимаю голову, чтобы посмотреть на него.

– А с чего ты взял, что мне нужна именно твоя помощь?

Странно было говорить такое, ведь я только что обслюнявила его, и теперь лежу, уткнувшись лбом ему в накаченную грудь.

Но Маркус все еще загадка для меня. Его поведение не сулило ничего хорошего. Рыцарем заделался? Ну, а я ведь не леди.

– Может, и не моя. Но здесь что-то не видно того, кто бы это сделал кроме меня.

– Я тебя не звала, – неожиданно зеваю я. – Ты опять играешь со мной? Сегодня ты добрый и заботливый. А завтра снова пройдешь мимо, отворотив свой нос?

– Это ты мне скажи, как я должен себя вести.

– Тебя кто-то по голове ударил? Когда это Маркус Дэвис слушал кого бы то ни было?

Вместо ответа Маркус запыхтел. Немного помолчав, он все-таки решил пояснять:

– Ты меняешь меня. Не знаю, в какую именно сторону. Мне было комфортно таким, каким я был. Но с твоим появлением все перевернулось с ног на голову. И я больше ни черта не понимаю. Я и подумать не мог, что мне будут приятны чьи-то сопли на моем теле.

Я хихикнула, словно маленький ребенок.

– Может, ты просто извращенец?

Маркус засмеялся.

– Почему «может»? Я никогда этого не отрицал.

Я пнула его по ноге. Только начинает казаться, что его заносчивость куда-то исчезает, как она снова тут как тут.

– Я тут подумал, какие же позы с тобой можно воплотить в жизнь: у тебя ведь, наверное, очень хорошая растяжка? Надо будет полистать Камасутру…

К ноге присоединяется рука. Я принимаюсь лупить его кулаком.

– Эй! Эй! Я же просто пошутил! Ты что, шуток не понимаешь?

– Почему же? Понимаю! Это ты, скорее всего, не умеешь нормально шутить. У нас не будет больше секса. Никогда!

– Тихо, тихо, – Маркус пытается меня удержать, но я всё же вырвалась, а вот с кровати не успела встать, он прижался к моей спине. – Говоришь, что устала, но в тебе еще столько энергии.

– Теперь, когда ты все узнал, можешь со спокойной совестью убраться отсюда. Уже очень поздно. Мне надо еще поспать.

– Спи, – он кладёт на меня свою голову, где-то между шеей и спиной, – я ведь тебе не мешаю.

– Еще как мешаешь!