Хорошая дочь Слотер Карин

Сэм удивил такой выбор прилагательных. Двое застрелены насмерть. У Расти ножевые ранения. Не похоже, что в этой истории есть что-то слишком длинное или скучное. Но, одернула себя Сэм, она приехала не для того, чтобы выяснять подробности.

Она приехала из-за письма.

Сэм попросила Бена:

— Можешь оставить нас ненадолго?

— Конечно. — Бен задержал руку на ее спине, и она поняла, что этот жест связан с ее инвалидностью, а не с его особым расположением к ней.

Сэм замерла.

— Я в порядке, спасибо.

— Конечно. — Бен погладил ее по спине. — Мне надо идти работать. Если понадоблюсь, я рядом.

Чарли потянулась, чтобы взять его за руку, но Бен, повернувшись, уже пошел к выходу.

Раздвижные двери закрылись за ним. Сэм смотрела через стекло, как он удаляется легкой размашистой походкой. Подождала, пока он завернет за угол. Она повесила трость на руку. Жестом пригласила Чарли пройти к ряду пластиковых кресел.

Чарли шла первой, привычно и уверенно отталкиваясь ногами от пола. Походка Сэм была более шаткой. Без трости ей казалось, что она ступает по наклонному полу в музее смеха. Но до кресла она дошла. Опершись рукой, с облегчением села.

— Расти нападение почему, — сказала она.

Сэм закрыла глаза, поняв, что перепутала слова.

— Я хочу сказать…

— Они считают, что это из-за того, что он представляет Келли Уилсон, — ответила Чарли. — Кому-то в городе это не нравится. Юдифь Хеллер можно вычеркнуть из списка. Она провела всю ночь здесь. Она вышла замуж за мистера Пинкмана двадцать пять лет назад. Странно, да?

Не доверяя своему языку, Сэм в ответ просто кивнула.

— Так что остается только семья Александеров. — Чарли тихонько притопывала ногой. Сэм и забыла, что сестра бывает такой же непоседливой, как Расти. — С Питером они не родственники. Ты же помнишь Питера из старшей школы, да?

Сэм снова кивнула, стараясь не осуждать Чарли за то, что она вернулась к старой привычке заканчивать любую фразу вопросительным «да», будто желая освободить Сэм от речевой нагрузки сверх простого кивка или покачивания головой.

— Питер переехал в Атланту, но несколько лет назад его сбила машина. Я это прочитала у кого-то в «Фейсбуке». Так жалко, да?

Сэм кивнула в третий раз и неожиданно ощутила укол горечи, узнав об этой потере.

— Папа работает над еще одним делом, — продолжила Чарли. — Не знаю, с кем оно связано, но он в последнее время часто задерживался на работе. Ленор мне ничего не говорит. Ее он бесит так же, как и всех остальных, но она хранит его секреты.

Сэм подняла брови.

— Удивительно, да? Как она умудрилась проработать с ним все эти годы и не убить его? — Чарли внезапно рассмеялась. — Если что, она была дома, когда на папу напали.

— Где? — спросила Сэм.

Она хотела узнать, где живет Ленор, но Чарли поняла вопрос по-другому.

— Мистер Томас, один из соседей, нашел его в конце подъездной дороги. Крови почти не было видно, только порез на ноге и немного на рубашке. Кровоизлияние произошло в основном внутри брюшной полости. Видимо, так бывает при этом типе ранений. — Она показала себе на живот. — Сюда, сюда и сюда. Как заточкой в тюрьме — тык-тык-тык, поэтому я и думаю, что это может быть связано с тем, другим делом. У папы талант бесить зэков.

— Ясен хрен, — сказала Сэм грубо, но в точку.

— Может, ты у нее что-нибудь разузнаешь? — Чарли встала, когда двери открылись. Видимо, она заметила Ленор через стекло.

Сэм тоже ее увидела. И раскрыла рот.

— Саманта. — Знакомый хриплый голос Ленор отозвался в Сэм детским воспоминанием о звонке кухонного телефона, извещавшем о том, что Расти задерживается. — Твой отец будет рад, что ты приехала. Ты хорошо долетела?

Сэм снова ограничилась кивком, на этот раз от шока.

— Вы тут, видимо, беседуете так, будто ничего никогда не было и все хорошо? — Ленор не стала дожидаться ответа. — Пойду посмотрю, как там ваш отец.

Она пожала плечо Чарли и пошла дальше по коридору. Сэм смотрела, как Ленор засунула под мышку синий клатч, подходя к сестринскому посту. На ней были синие туфли на высоком каблуке и короткая юбка в тон, сильно выше колена.

— Ты ведь не знала, да? — спросила Чарли.

— Что она была… — Сэм пыталась подобрать слова. — Что она, то есть я хочу сказать…

Чарли прикрыла рот рукой. Затряслась от смеха.

— Ничего смешного, — заметила Сэм.

Чарли прыснула в ладонь.

— Хватит. Это неуважительно.

— Только с твоей точки зрения, — ответила Чарли.

— Просто не верится… — Сэм не смогла закончить мысль.

— Ты всегда была слишком умной, чтобы догадаться, какая ты глупая. — С лица Чарли не сходила улыбка. — Ты правда не подозревала, что Ленор — трансгендер?

Сэм снова вернулась к жестам: покачала головой. В Пайквилле она была домашней девочкой, но все равно удивительно, что гендерная идентичность Ленор не вызывала у нее вопросов. Как Сэм умудрилась не заметить, что Ленор родилась мужчиной? Она ростом под два метра. Голос у нее ниже, чем у Расти.

— Леонард, — пояснила Чарли. — В колледже они с папой были лучшими друзьями.

— Гамма ее ненавидела. — Сэм встревоженно повернулась к Чарли. — Мама была трансфобкой?

— Нет. Вряд ли. Она сначала встречалась с Ленни. Они собирались пожениться. Я думаю, она злилась, потому что… — Чарли замолчала, потому что и так все было понятно. Потом продолжила:

— Гамма обнаружила, что Ленор примеряет ее одежду. Она не сказала какую, но первое, что приходит в голову, — это нижнее белье. Она в смысле Ленор. Гамма ничего мне об этом не говорила. А ты действительно не догадывалась?

Сэм опять только покачала головой.

— А я думала, Гамма считала, что у них роман.

— Этого я бы никому не пожелала, — отозвалась Чарли. — Я имею в виду Расти. Никому не пожелаешь…

— Девочки! — Ленор цокала каблуками по плитке, шагая к ним. — Он в сознании, насколько это возможно для Расти. К нему пускают не больше двух человек одновременно.

Чарли вскочила с места. Протянула руку Сэм.

Сэм тяжело оперлась на трость и встала сама. Она не позволит им обращаться с собой как с инвалидом.

— Когда мы сможем поговорить с врачами?

— Обход через час, — сообщила Ленор. — Помнишь Мелиссу ЛаМарш из класса мистера Пендлтона?

— Да, — сказала Сэм, хотя не поняла, почему Ленор запомнила имена одной из подруг Сэм и ее учителя из старших классов.

— Теперь она доктор ЛаМарш. Она оперировала Расти вчера ночью.

Сэм вспомнила Мелиссу и то, как она плакала каждый раз, получив за контрольную оценку ниже «отлично». Пожалуй, Сэм хотелось бы, чтобы именно такой человек оперировал отца.

Отца.

Она много лет не называла Расти этим словом.

— Иди первая, — Чарли обратилась к Ленор. Ее стремление увидеть Расти вдруг куда-то улетучилось. Она остановилась возле ряда больших окон. — Мы с Сэм пойдем потом.

Ленор молча удалилась.

Чарли не сразу заговорила. Она подошла к окнам. Посмотрела вниз, на парковку.

— У тебя еще есть шанс.

Уехать, она имеет в виду. Пока Расти ее не видел. Пока Сэм не засосало обратно в этот мир.

— Я правда была нужна тебе здесь? — спросила Сэм. — Или это все Бен?

— Это я, а Бен, спасибо ему, связался с тобой, потому что я не могла. Или не могла себя заставить. Но я думала, что папа умирает. — Она прислонилась лбом к стеклу. — У него был инфаркт два года назад. До того был еще один, несильный, но после последнего ему делали шунтирование и были осложнения.

Сэм ничего не ответила. Она не знала, что у Расти проблемы с сердцем. Он не пропустил ни одного звонка. Сэм думала, что он был здоров все это время.

— Мне надо было принимать решение, — продолжила Чарли. — В какой-то момент он не мог дышать самостоятельно, и мне пришлось решать, подключать его к ИВЛ или нет.

— У него нет завещательного распоряжения? — спросила Сэм.

Она имела в виду форму «НР», «Не реанимировать», документ, в котором пациент указывает, хочет ли он умереть естественной смертью или получить сердечно-легочную реанимацию и поддержание сердечной деятельности, — такой обычно подписывают вместе с завещанием.

Чарли еще не успела ответить, как Сэм поняла, в чем проблема.

— У Расти нет завещания.

— Именно так. — Чарли повернулась спиной к окну. — Очевидно, я сделала правильный выбор. То есть сейчас это понятно, потому что он выжил и выздоровел, но в этот раз, когда Мелисса вышла из операционной и сказала, что они не могут остановить кровотечение, и что у него неустойчивое сердцебиение, и что, возможно, мне придется принимать решение, подключать ли системы жизнеобеспечения…

— Ты хотела, чтобы я приехала и убила его.

Чарли встревоженно посмотрела на Сэм, но не из-за ее откровенности. Дело было в тоне ее голоса, в нотках гнева, бурлящего за ее словами.

— Если ты будешь злиться, давай лучше выйдем отсюда, — предложила Чарли.

— Чтобы журналисты все услышали?

— Сэм. — Чарли нервничала, будто смотрела на обратный отсчет на ядерной боеголовке. — Давай выйдем на улицу.

Сэм сжала кулаки. Она почувствовала, как внутри закипает давно забытая тьма. Она сделала глубокий вдох, потом еще и еще, пока тьма не свернулась обратно в маленький шарик в груди.

Она сказала сестре:

— Шарлотта, ты глубоко заблуждаешься насчет моего желания или способности лишить кого-либо жизни.

Сэм пошла к сестринскому посту, тяжело опираясь на трость. Она посмотрела на белую доску за пустой стойкой и нашла номер палаты Расти. Она подняла руку, чтобы постучать, но Ленор открыла дверь до того, как костяшки ее пальцев коснулись поверхности.

— Я сказала ему, что ты здесь. Не хочу, чтобы у него случился инфаркт.

— Ты хотела сказать, еще один инфаркт, — заметила Сэм.

Она не стала ждать ответа Ленор.

Вместо этого она вошла в палату к отцу. Воздух показался ей слишком разреженным.

Свет — слишком ярким.

Она поморгала, отгоняя головную боль, зарождающуюся где-то в глубине черепа.

Палата Расти в реанимации выглядела как знакомая, но экономичная версия люксовой палаты в частном госпитале, где умер Антон. Здесь не было деревянных панелей на стенах, мягкого дивана, телевизора с плоским экраном или письменного стола, за которым могла работать Сэм, но аппараты были те же самые: пикающий кардиомонитор, шипящий кислородный концентратор, тонометр, манжета которого издавала шуршащий звук, надуваясь вокруг руки Расти.

Он выглядел так же, как на фотографии, только лицо полностью бесцветное. Но ни один фотоаппарат не мог уловить дьявольские искорки в его глазах и ямочки на жестких щеках.

— Сэмми-Сэм! — прорычал он и закашлялся. — Иди сюда, моя девочка. Дай посмотрю на тебя поближе.

Сэм не двинулась с места. Она поморщила нос. От Расти пахло сигаретным дымом и «Олд Спайсом» — два аромата, которых она была счастливо лишена в повседневной жизни.

— Черт меня побери, если ты не вылитая мама. — Он радостно рассмеялся. — Чему твой старый папочка обязан подобным удовольствием?

Вдруг справа от Сэм появилась Чарли. Она знала, что это ее слепая зона. И непонятно было, сколько она уже там стоит.

— Папа, мы думали, ты умираешь, — сказала Чарли.

— Я сплошное разочарование для женщин в моей жизни. — Расти почесал подбородок. Он тихонько дрыгал ногой под простыней, словно притопывая. — Я рад, что ни одна из вас не обратила на другую пращи и стрелы[13].

— Не при тебе. — Чарли обошла кровать с другой стороны. Скрестила руки на груди. Она не стала брать его за руку. — Ты в порядке?

— Ну, — Расти, казалось, задумался, — меня ударили ножом. Или, на языке улиц, «пырнули».

— Удар, что он нанес, из всех ударов был самый злой[14].

— Трижды в живот, единожды в ногу.

— Да что ты говоришь.

Сэм не стала слушать их шуточки. Она никогда не получала удовольствия от шоу «Расти и Чарли». Отец же, наоборот, упивался им. Он, очевидно, все еще был в восторге от Чарли, и когда она перешучивалась с ним, глаза его буквально светились.

Сэм посмотрела на часы. Невероятно, но с тех пор, как она вышла из машины, прошло всего шестнадцать минут. Перекрикивая их галдеж, она спросила:

— Расти, что произошло?

— В каком смысле что… — Он посмотрел на свой живот. С обоих боков свисали хирургические дренажи. Он поднял глаза на Сэм, изображая шок. — «Меня убили!»[15]

На этот раз Чарли не стала ему подыгрывать.

— Пап, у Сэм обратный рейс сегодня вечером.

Сэм вздрогнула от этого напоминания. Каким-то образом на мгновение она позволила себе забыть, что может уехать.

— Давай, пап. Расскажи, что случилось.

— Ладно, ладно. — Расти закряхтел, пытаясь сесть в постели.

Сэм подумала, что он впервые за все время как-то показал, что ранен.

— Ну… — Он закашлялся, и в груди его раздалось мокрое бульканье. Поморщившись от напряжения, он еще раз разразился кашлем, потом опять поморщился и подождал, пока все пройдет.

Когда он наконец смог говорить, обратился к Чарли, своей самой благодарной слушательнице:

— Когда ты меня привезла в тепло родного дома, я немного перекусил, может, капельку выпил и вдруг понял, что не проверил почтовый ящик.

Сэм не могла вспомнить, когда ей в последний раз присылали что-либо в почтовый ящик. Это казалось ритуалом из прошлого века.

Расти продолжил:

— Я надел уличную обувь и вышел во двор. Вчера была прекрасная ночь. Переменная облачность, утром возможны дожди. Ой… — Он будто бы вспомнил, что утро уже прошло. — Утром был дождь?

— Да. — Чарли покрутила рукой, подгоняя его. — Ты видел, кто это сделал?

Расти снова закашлялся.

— Это сложный вопрос со столь же сложным ответом.

Чарли ждала. Они обе ждали.

— Ну, значит, я пошел к ящику проверить почту. Прекрасная ночь. Светит луна. С подъездной дороги поднимается тепло, накопленное за солнечный день. Картина маслом, не правда ли?

Сэм поймала себя на том, что кивает вместе с Чарли, будто не прошло почти тридцать лет и они, все еще маленькие девочки, слушают, как отец рассказывает одну из своих историй.

Похоже, это внимание доставляло ему удовольствие. Щеки его слегка порозовели.

— Я повернул на изгибе дороги и услышал над головой какой-то звук — решил, что птица. Помнишь, Шарлотта, я рассказывал тебе про того ястреба?

Чарли кивнула.

— Я уж решил, что мой старый приятель опять поймал бурундука, как вдруг — опа! — Он хлопнул в ладоши. — Ногу обожгло болью.

Сэм почувствовала, как покраснели ее щеки. Как и Чарли, она подпрыгнула при хлопке.

— Я посмотрел вниз, пытаясь понять, что произошло, и тут увидел. Из задней поверхности бедра торчит здоровенный охотничий нож.

Сэм закрыла рот рукой.

— Итак, я повалился на землю, как камень в воду, потому что нож в бедре — это больно. И тут ко мне подходит этот товарищ и начинает меня пинать. Пинает и пинает, по рукам, ребрам и голове. А вокруг валяется моя почта, но, я хочу сказать, я пытаюсь встать, а у меня все еще нож в ноге. А тот товарищ, он еще раз пинает мою голову, а я хватаю его ногу двумя руками и бью ему прямо в пах.

У Сэм заколотилось сердце. Она знала, каково это — драться за свою жизнь.

— Потом мы еще поборолись, он прыгал вокруг, потому что я держал его ногу, а я пытался встать, и тут этот товарищ, видимо, вспомнил, что у меня нож в ноге. Так что он за него схватился, вытащил и давай колоть меня в живот. — Расти показал рукой крученые удары ножом. — Мы оба уже вымотались к тому моменту. Гайки разболтались. Я пытаюсь от него отойти, придерживая свои кишки. Он стоит там. А я думаю, смогу ли дойти до дома и вызвать полицию, и тут он вытаскивает оружие.

— Оружие? — поразилась Сэм. У Расти еще и огнестрельное ранение?

— Пистолет, — подтвердил Расти. — Какая-то иностранная модель.

— Какого хрена, пап, — пробормотала Чарли. — А потом ты сбросил ему на голову морской контейнер?

— Ну…

— Финальная сцена из «Смертельного оружия — 2». Ты мне рассказывал, что на днях его смотрел.

— Правда? — Расти принял невинный вид, который только подтверждал его вину.

И то, какая Сэм идиотка.

— Ну что ты за засранец. — Чарли положила руки на пояс. — Как все было на самом деле?

Сэм открыла рот, но говорить не смогла.

— На меня напали с ножом. Было темно. Я его не разглядел. — Он пожал плечами. — Простите старика за попытку привлечь крохи внимания своих требовательных дочерей.

— Ты все выдумал? — Сэм сжала свою сумочку обеими руками. — Все это пересказ какого-то дурацкого кино?

Вне себя от ярости она врезала отцу по голове сумочкой.

— Ты засранец, — прошипела она вслед за Чарли. — Зачем ты это сделал?

Расти смеялся, пытаясь руками защититься от удара.

— Засранец, — повторила она, ударив его еще раз.

Расти дернулся. Положил руку на живот:

— Странное дело: поднимаю руки, а болит живот.

— Тебе вспороли мышцы пресса, тупица лживый. Это называется «мышцы ко2ра» или «глубокие мышцы туловища», потому что это центральная, основополагающая часть мускулатуры твоего тела, — объяснила Сэм.

— О боже, — сказал он. — Я как будто слушаю Гамму.

Сэм уронила сумочку на пол, а подняв, еще раз стукнула его. Руки ее тряслись. Ее охватила злость, горечь, негодование — все те бешеные чувства, из-за которых она так долго избегала своей семьи.

— Господи боже мой, — почти заорала она, — да что с вами такое?

Расти начал загибать пальцы.

— Меня несколько раз ударили ножом. У меня больное сердце. Я злой на язык, и, очевидно, это унаследовали мои дочери. Курение и выпивку, наверное, надо считать отдельно, но…

— Заткнись, — оборвала его Чарли: похоже, выплеск эмоций Сэм подогрел и ее гнев. — Ты хоть понимаешь, чего мы все натерпелись этой ночью? Я спала на стуле, мать твою. Ленор рвала на себе волосы. Бен… Ну, Бен скажет, что он в порядке, но это не так, папа. Он был очень расстроен, и это ему пришлось сообщить мне, что на тебя напали, и ты понимаешь, как это ужасно, а потом ему пришлось написать Сэм, а Сэм уж точно хотелось бы сейчас быть где угодно, только не здесь. — Она наконец вдохнула воздух. На глаза у нее навернулись слезы. — Мы думали, что ты умираешь, ты, старый эгоистичный козел.

Расти не шелохнулся.

— Смерть смеется над нами, моя дорогая. Вечный Страж не будет вечно держать мое пальто[16].

— Засунь своего Пруфрока знаешь куда! — Чарли вытерла слезы рукой. Обернулась к Сэм. — Я, наверное, могу зайти в интернет и попробовать поменять твой рейс на более ранний. — Затем обратилась к Расти: — Ты пробудешь в больнице еще как минимум неделю. Я попрошу Ленор сообщить твоим подзащитным. Я могу отложить слушания на…

— Нет. — Расти сел, его шутливое настроение мгновенно испарилось. — Мне нужно, чтобы ты пришла на предъявление обвинения Келли Уилсон завтра.

— С какой… — Чарли подняла руки, застигнутая врасплох. — Расти, мы это уже обсуждали. Я не могу…

— Он имеет в виду меня, — сказала Сэм, потому что Расти произнес свою просьбу, неотрывно глядя на нее. — Он хочет, чтобы я пошла на предъявление обвинения.

В глазах Чарли мелькнула ревность, хоть она и отказалась заниматься этим.

Расти пожал плечами, глядя на Сэм.

— Завтра в девять. Проще простого. Туда и обратно, десять минут на все про все.

— У нее нет лицензии в Ассоциации адвокатов штата, — заметила Чарли. — Она не может…

— Есть у нее лицензия, — Расти подмигнул Сэм. — Скажи ей, что я прав.

Сэм не стала спрашивать отца, как он узнал, что она сдала экзамен в адвокатскую ассоциацию Джорджии. Вместо этого она посмотрела на часы. — У меня уже забронирован рейс на сегодня.

— Планы можно поменять.

— Дельта возьмет с меня плату за изменение бронирования и…

— Я дам тебе в долг, чтобы покрыть эти расходы.

Сэм смахнула невидимую пылинку с рукава своей блузки стоимостью шестьсот долларов.

Все они понимали, что дело не в деньгах.

— Мне надо всего несколько дней, чтобы встать на ноги, — сказал Расти, — и я сразу подхвачу это дело. Копать надо будет глубоко. Там не все так просто. Поможешь старому папочке подтолкнуть эту телегу?

Сэм покачала головой, хоть и знала, что, скорее всего, Расти — это единственный шанс Келли Уилсон получить настоящую защиту в суде. Даже если понизить планку до обязательного адвоката, вряд ли удастся найти кого-то так быстро, особенно учитывая, что на ее нынешнего адвоката совершено нападение.

Но как бы то ни было, это проблема Расти.

— У меня рабочие задачи в Нью-Йорке. Свои дела. Очень важные дела. Мы выходим в суд в ближайшие три недели.

Все вдруг замолчали. Они оба смотрели на нее.

— Что?

— Сэм, присядь, — тихо сказала Чарли.

— Я не хочу садиться.

— Ты глотаешь слова.

Сэм знала, что она права. Она также знала, что черта лысого она будет садиться из-за какой-то дизартрии, вызванной усталостью.

Надо просто немного передохнуть.

Она сняла очки. Взяла салфетку из коробки около кровати Расти. Протерла линзы, словно проблема лишь в пятнышке, которое можно легко убрать.

— Детка, может, спустишься с сестрой вниз, перекусишь чего-нибудь, и мы поговорим, когда тебе будет получше?

Сэм замотала головой.

— Я…

— Не-а, — прервала их Чарли. — Это не моя работа, мистер. Сам рассказывай ей про своего единорога.

— Не надо, — шикнул он. — Ей сейчас необязательно это знать.

— Она не дура, Расти. Она рано или поздно об этом спросит, и я не хочу, чтобы мне пришлось отвечать.

— Я вас слышу. — Сэм надела очки. — Может, перестанете разговаривать так, будто меня здесь нет?

Чарли прислонилась к стене. Снова скрестила руки на груди.

— Если ты пойдешь на предъявление обвинения, тебе придется сделать заявление о невиновности.

— И что? — спросила Сэм.

На обвинении редко делают заявления о виновности.

— Я имею в виду не формальности. Папа действительно думает, что Келли Уилсон не виновна.

— Не виновна? — Теперь и слуховое восприятие подвело Сэм. Им таки удалось вызвать короткое замыкание в последних работающих частях ее мозга. — Конечно, она виновна.