Осколки прошлого Слотер Карин

12

Крик Александры Мэйплкрофт был как сирена, становящаяся все громче и громче. Сирена полицейской машины. Или машины ФБР. Или фургона, в котором перевозят заключенных.

Джейн понимала, что ей нужно как-то прекратить этот вопль, но могла только стоять и слушать отчаянные мольбы о помощи.

— Джейн! — позвал ее снизу Эндрю.

Голос брата вывел ее из транса. Она попыталась запихнуть кляп обратно. Мэйплкрофт начала биться в кровати, натягивая веревки на щиколотках и запястьях. Она билась головой о подушку, и повязка постепенно сползла с ее глаз. Она отчаянно вращала одним глазом, пока не увидела Джейн. Внезапно женщине удалось освободить руку, а потом и ногу. Джейн накинулась на нее, чтобы удержать, но не успела.

Мэйплкрофт так сильно ударила Джейн по лицу, что та рухнула на пол и у нее перед глазами заплясали звездочки.

— Джейн! — снова закричал Эндрю. Она услышала его шаги на лестнице.

Мэйплкрофт тоже их услышала. Она так яростно пыталась освободиться от веревок, что остов железной кровати прогнулся до пола. Она изо всех сил старалась освободить вторую руку, дергала ногой, чтобы ослабить узлы.

Джейн попыталась встать. Ее колени дрожали. Ноги не слушались. По лицу струилась кровь, затекая прямо в горло. Как-то она нашла в себе силы подняться. Единственное, что она сейчас могла сделать — это навалиться на Мэйплкрофт всем телом и молиться, что ей удастся продержаться так, пока не подоспеет помощь.

Через пару секунд помощь все-таки подоспела.

— Джейн! — Дверь распахнулась. Первым подбежал Эндрю. Он удержал Джейн на ногах и крепко ее обнял.

Мэйплкрофт уже была на ногах. Она стояла посреди комнаты, сжав кулаки, как боксер. Одна ее щиколотка все еще была привязана к кровати. Вся одежда разорвана, глаза светятся безумием, грязные жирные волосы облепили голову. Она что-то нечленораздельно кричала и раскачивалась на одной ноге.

Паула издала короткий смешок. Она стояла в дверях, закрывая собой выход.

— Сдавайся, сука.

— Отпустите меня! — закричала Мэйплкрофт. — Я никому не скажу! Я не…

— Пусть она прекратит, — сказал Ник.

Джейн не поняла, что он имел в виду, пока не увидела нож в руке у Четвертака.

— Нет! — закричала она, но все случилось слишком быстро.

Четвертак резко опустил нож. Лезвие блеснуло на солнце.

Джейн беспомощно стояла на месте, наблюдая, как нож обрушивается на жертву.

Но потом он остановился.

Мэйплкрофт рукой поймала нож.

Лезвие насквозь пронзило ее ладонь прямо по центру.

Это произвело эффект разорвавшейся светошумовой гранаты. Никто не мог выговорить ни слова. Все были слишком потрясены.

Все, кроме Мэйплкрофт.

Она точно знала, что надо делать. Пока все стояли как завороженные, она завела руку за спину, чтобы со всей силы замахнуться ножом на Джейн.

Но тут из ниоткуда вылетел кулак Ника и ударил Мэйплкрофт прямо в лицо.

Из ее носа хлынула кровь. Она описала полукруг, слепо разрезая воздух торчащим из ладони ножом.

Ник ударил снова.

Джейн услышала, как с резким хрустом ломается нос Мэйплкрофт.

Она пошатнулась. Железная кровать двинулась от толчка ее ноги.

— Ник! — закричала Джейн.

Он ударил третий раз.

Мэйплкрофт уронила голову на грудь. Женщина начала падать, но ее нога все еще была привязана, и ее повело в сторону. Виском она ударилась о железный край кровати, раздался тошнотворный глухой стук, и она упала на пол. Под ней начала расти лужа крови, которая покрыла дерево и затекала в отверстия между досками.

Глаза Мэйплкрофт широко раскрылись. Губы разомкнулись. Она лежала совершенно неподвижно.

Все смотрели на нее. Никто не мог ничего сказать, пока…

— Господи, — прошептал Эндрю.

— Она мертва? — спросила Паула.

Четвертак наклонился, чтобы проверить, но тут же отскочил, как только увидел, что Александра Мэйплкрофт моргнула.

Джейн громко крикнула, но тут же закрыла рот обеими руками.

— Боже, — прошептала Паула.

Между ее ног растеклась моча. Они почти что слышали, как душа покидает тело.

— Ник, — выдохнула Джейн. — Что ты наделал? Что ты наделал?

— Она… — Ник выглядел испуганным. Он никогда не выглядел испуганным. Он посмотрел на Джейн: — Я не хотел…

— Ты убил ее! — закричала Джейн. — Ты толкнул ее, и она упала, и потом…

— Это был я, — сказал Четвертак. — Это я ударил ее ножом.

— Потому что так тебе сказал Ник!

— Я не… — начал оправдываться Ник. — Я сказал заставить ее прекратить, а не…

— Что ты наделал? — Джейн бешено замотала головой. — Что мы наделали? Что мы наделали? — Она не могла остановиться. Это уже чистое безумие, граница давно пройдена. Они все психопаты. Каждый из них. — Как ты мог? — накинулась она на Ника. — Как ты мог?

— Он защищал тебя, дура ты конченая, — сказала Паула, которая не могла или не хотела скрывать презрение в голосе. — Это твоя вина.

— Пенни, — произнес Эндрю.

— Горе, ты должна поверить… — заговорил Ник.

— Ты толкнул — ты убил… — У Джейн сжалось горло. Все видели, что случилось. Она не обязана была отвечать им. Мэйплкрофт ослабла уже после первого удара. Он мог бы схватить ее за руку, но ударил еще два раза, и теперь ее кровь растекалась по деревянному полу.

Паула не унималась:

— Это из-за тебя она смогла высвободиться. Это, конечно, отлично сочетается с нашими требованиями о выкупе. Наш рычаг давления теперь лежит в луже собственной мочи.

Джейн подошла к открытому окну. Она пыталась вдохнуть хоть немного воздуха. Она не могла на все это смотреть, не могла здесь находиться. Ник переступил черту. Паула искала для него оправдания. Эндрю молчал. Четвертак был готов убить ради него. Они все будто потеряли связь с реальностью.

— Дорогая… — заговорил Ник.

Она положила руки на подоконник. Посмотрела на заднюю часть дома через дорогу, потому что не могла видеть Ника. Свежий утренний бриз размеренно покачивал шторы из розового тюля. Она хотела вернуться домой, в свою постель. Хотела вернуть назад Осло и последние два года своей жизни, оставить Ника до того, как он бросит их всех в эту темную бездну.

— Джейн, — произнес Эндрю со своей самой кроткой интонацией.

Она обернулась, но на брата так и не посмотрела. Ее глаза быстро нашли женщину, лежащую на полу.

— Не надо, — попросила она Эндрю. — Пожалуйста, не проси меня успокоиться.

Мэйплкрофт снова моргнула.

Джейн не закричала, как в первый раз: чем дольше все это тянулось, тем нормальнее казалось. Ник их к этому готовил. Бесконечные тренировки, повторения и постоянная паранойя ввели их в такое состояние, когда каждое действие кажется не просто разумным, но необходимым.

На этот раз тишину нарушила Паула:

— Нам нужно с этим кончать.

Джейн только уставилась на нее.

Паула продолжила:

— Нужно задушить ее подушкой или просто руками закрыть ей рот и зажать нос. Или кто-то хочет пронзить ей сердце? Утопить ее в том ведре с мочой?

Джейн почувствовала, как к горлу подступает желчь. Она отвернулась, но не успела ничего сделать. Рвота хлынула на пол. Джейн оперлась руками о стену, открыла рот и попыталась не разрыдаться.

Как она может привести дитя в этот ужасный, жестокий мир?

— Господи, — сказала Паула. — Ты могла смотреть, как твоему отцу стреляют в голову, а из-за тетки, ударившейся головой…

— Пенни, — предупреждающе сказал Эндрю.

— Горе, — Ник попытался положить руку Джейн на спину, но она дернулась и скинула ее. — Я не хотел этого делать. Я просто… я не думал в этот момент. Она сделала тебе больно. И собиралась сделать снова.

— Спорить уже не о чем. — Четвертак прижал два пальца к шее Мэйплкрофт. — У нее нет пульса.

— Охренеть, — пробормотала Паула. — Вот это сюрприз.

— Это неважно, — сказал Эндрю. — Что сделано, то сделано. — Он так же, как и все, смотрел на Джейн. — Все в порядке. Нет, конечно, все не в порядке, но это несчастный случай, мы должны забыть об этом и идти дальше, потому что на кону кое-что посерьезнее.

— Он прав, — сказал Четвертак. — У нас впереди еще Стэнфорд, Чикаго и Нью-Йорк.

— Вы знаете, я по-прежнему в деле, — поддержала их Паула. — Я не как эта маленькая Мисс Принцесса. Тебе бы и дальше заниматься своей волонтерской работой вместе с другими богатыми дамочками. Я так и знала, что ты заноешь, как только запахнет жареным.

Джейн наконец позволила себе взглянуть на Ника. Его грудь тяжело вздымалась. Кулаки были сжаты. Кожа на костяшках разодралась в тех местах, которыми он бил Александру Мэйплкрофт.

Кто этот человек?

— Я не могу… — начала говорить Джейн, но не смогла произнести больше ни слова.

— Чего ты не можешь? — Ник вытер ладони о штаны. Кровавые пятна размазались по ним, как грязные следы от жирных пальцев. Кровь была и на рукаве его рубашки. Джейн оглядела собственные брюки. Они были забрызганы кровью. На блузке остались мелкие красные пятнышки.

— Я не могу… — повторила она снова.

— Не можешь чего? — спросил Ник. — Горе, поговори со мной. Чего ты не можешь?

Делать все это, быть частью этого, причинять людям боль, жить во лжи, жить с чувством вины, родить твоего ребенка, потому что я никогда, никогда не смогу объяснить ему, что ты его отец.

— Горюшко? — Ник явно оправился от шока. Он снова улыбнулся ей своей полуулыбкой. Взял ее ладони в свои. Прижался губами к ее лбу.

Она хотела сопротивляться. Она приказывала себе сопротивляться. Но ее тело двинулось навстречу к нему, и вот он уже держал ее в своих руках, и она позволила себе утонуть в теплоте его объятий.

Йо-йо вернулось само собой.

Энди сказал:

— Давайте все спустимся вниз…

Внезапно Четвертак издал булькающий звук.

Он забился в судорогах, задергал неестественно поднятыми руками. Из его груди брызнула кровь.

Через долю секунды Джейн услышала треск выстрелов из винтовки и звук разбивающегося окна.

Уже лежа на полу, она поняла, что происходит.

Кто-то в них стрелял.

Джейн увидела яркие брызги крови на стене, будто они были в каком-то боевике. Их нашла полиция. Они отследили машину Джаспера, или о них сообщил кто-то из жителей района, или полицейские просто пошли за Эндрю и Джейн, но это все уже неважно, потому что Четвертак мертв. Мэйплкрофт мертва. И они все должны умереть в этой ужасной комнате с ведром мочи и дерьма и рвотой Джейн на полу.

Еще одна пуля выбила остатки стекла. Потом по комнате просвистела третья. А потом их в один миг накрыло чередой оглушительных ружейных выстрелов.

— Двигайтесь! — закричал Ник, поднимая матрас, чтобы прикрыть переднее окно. — Вперед, отряд! Вперед!

Они к этому готовились. Тогда это казалось несколько преждевременным, но Ник натаскивал их именно для такого сценария.

Эндрю, пригнувшись, побежал к открытой створке, ведущей на лестницу. Паула поползла на коленях в сторону заднего окна. Джейн попыталась ползти за ней, но в этот момент пуля пролетела совсем рядом. Она снова плашмя упала на пол. Ваза с цветами разбилась. Пули проделывали дыры в хлипких стенах, через них в комнату проникали солнечные лучи и, как огни диско-шара, расцвечивали все вокруг.

— Сюда, — Паула уже была у окна.

Джейн снова начала ползти, но остановилась и вскрикнула, увидев тело Четвертака, которое так же дергалось рядом. В него продолжали стрелять. Она слышала тошнотворные звуки: пули входили в мертвую плоть. Выстрелом разбило голову Мэйплкрофт. Повсюду была кровь. Кости. Мозг. Ткани.

Еще один взрыв раздался снизу; входную дверь сломали.

— ФБР! ФБР! — Голоса перекрикивали друг друга, словно в крещендо. Джейн слышала, как внизу стучат сапоги, как агенты колотят кулаками в стены, как ищут лестницу.

— Не ждите меня! — Эндрю уже закрыл дверь. Джейн видела, как он опускает тяжелую перекладину, которая попадает в скобы с обеих сторон створок.

— Джейн, быстрее! — закричал Ник. Он помогал Пауле спустить лестницу с заднего окна. Для одного человека она была слишком тяжелой. Это они поняли еще во время тренировок. Двое занимаются лестницей. Третий баррикадирует дверь. Матрас — к переднему окну.

Пригибайтесь и бегите, двигайтесь быстро, не останавливайтесь ни при каких обстоятельствах.

Паула первая вылезла в окно. Шаткая лестница жутко громыхала, пока она, на коленях, крепко цепляясь за перекладины, переползала к дому напротив. Между двумя окнами было почти пять метров. Под ними — куча гниющего мусора со шприцами и битым стеклом. Никто по своей воле не согласится попасть в эту яму. Только если лестница сломается и они все пролетят еще пять метров вниз.

— Давай-давай-давай! — орал Ник. Громыхание на первом этаже становилось громче. Агенты все еще искали лестницу. Дерево начало крошиться под прикладами их пистолетов, когда они пытались расковырять стену.

— Черт! — заорал кто-то. — Несите сюда хренову кувалду!

Джейн следующей залезла на лестницу. Ее руки промокли от пота. Холодные металлические перекладины впивались в колени. Лестница дрожала от ударов кувалды, которой разбивали стену.

— Быстрее! — Паула не отрываясь смотрела на кучу мусора. Джейн тоже успела бросить взгляд вниз. Она заметила, как вокруг кучи копошатся три агента ФБР в синих куртках и пытаются найти вход в дом.

Прозвучал очередной выстрел — но уже не со стороны агентов, а со стороны Ника. Высунувшись из окна, он прикрывал Эндрю, который полз по лестнице. Ее брат двигался медленнее. Под мышкой у него торчал металлический ящик. Только одна его рука была свободна. Джейн даже не помнила, как он принес ящик наверх.

— Уроды, — завизжала Паула, грозя кулаком стоящим внизу агентам. Она испытывала какое-то нездоровое возбуждение от этой кровавой бойни. — Чертовы фашисты, хреновы легавые!

Рука Эндрю соскользнула с перекладины. Джейн ахнула. Он выругался, чуть не выронив ящик.

— Пожалуйста, — прошептала она, умоляя, заклиная его.

Забудь о ящике. Забудь о плане. Просто вытащи нас отсюда. Просто спаси нас от этого безумия.

— Никель! — крикнула Паула. — Бросай его мне!

Она говорила о пистолете. Ник перекинул его через пятиметровый зазор. Паула поймала его двумя руками ровно в тот момент, когда Эндрю спускался с лестницы.

Джейн бросилась к нему с объятиями, не успели его ноги коснуться пола.

— Сволочи! — Паула начала стрелять в агентов ФБР. Ее глаза были зажмурены. Рот — открыт. Она кричала как сумасшедшая, потому что, конечно же, она и была сумасшедшей. Они все были помешанными, а их смерть в этот день стала бы заслуженной.

— Хватай меня за руку! — Эндрю потянулся к Нику и протащил его последние пару метров. Потом они оба рухнули на пол.

Джейн стояла у окна. Она смотрела на мастерскую. Лестницу нашли. Снайперы прекратили стрельбу. Пожилой агент, явно из того же отдела, что и Данберри с Барлоу, стоял у окна прямо напротив нее.

Он поднял свой пистолет и направил в грудь Джейн.

— Идиотка! — Паула утянула ее вниз, когда раздался выстрел. Она вытянулась и обеими руками сбросила лестницу с края подоконника.

Они услышали, как металл ударился о стену дома, и лестница рухнула в гору мусора.

— Сюда, — Эндрю, скрючившись, повел их вперед по комнате. Они уже спустились на первый этаж, когда услышали, как у входа останавливаются машины. Благо можно было выйти не через дверь.

Эндрю ощупал стену. Он нашел очередную секретную кнопку, а за ней очередную секретную панель: за ней скрывалась лестница в подвал.

Именно поэтому после нескольких месяцев поиска Ник выбрал в качестве укрытия двухэтажную мастерскую. Он предупреждал, что нужно не только безопасное место, чтобы держать там Александру Мэйплкрофт, но и безопасный путь к отступлению. В районе Мишн осталось очень мало подвалов — во всяком случае тех, про которые знали местные. Уровень воды был слишком высоким, а песок слишком влажным. Тесный подвал под викторианским домом представлял собой остатки бывшего Арсенала. Солдаты прятались в подполье, когда Мишн осаждали. Ник узнал о тайных ходах, бродяжничая в детском возрасте. Тоннель из подвала вел на склад с противоположной стороны улицы.

Ник со щелчком закрыл за собой панель. У Джейн прошел холодок по коже: температура здесь была значительно ниже. Эндрю пытался отодвинуть книжный шкаф у подножия лестницы, который закрывал вход в тоннель.

Ник помог ему. Шкаф едва поддавался. Он оставлял царапины на полу, и Джейн молилась о том, чтобы агенты ФБР увидели их, только когда станет уже слишком поздно.

Паула пихнула в руку Джейн фонарик и толкнула ее в тоннель. Ник помог Эндрю с веревкой, которая должна была притянуть шкаф обратно на место. По идее, ее должен был тянуть Четвертак. Он в их группе был главным умельцем — тем человеком, который превращал наброски Ника в реально работающие механизмы.

Но теперь он был мертв.

Джейн включила фонарик до того, как вернувшийся на место шкаф погрузил их в абсолютную темноту. Ее задача заключалась в том, чтобы провести их через тоннель. Ник заставил ее пробежать через него десятки раз, иногда с работающим фонариком, иногда без. Джейн не была здесь уже три месяца, но все равно помнила каждый каменный выступ, о который можно споткнуться или насмерть удариться головой.

Как, например, Александра Мэйплкрофт.

— Хватит плестись, — зашипела на Джейн Паула, больно ударив ее в спину. — Двигайся!

Джейн напоролась на камень. О нем она помнила. Получается, все эти тренировочные забеги были бесполезны. Прилив адреналина не подделать. Чем глубже они уходили под землю, тем сильнее становилась ее клаустрофобия. Круг света был слишком узкий. Темнота давила со всех сторон. Она была готова закричать. Вода из Мишн-Крик проникала через каждую трещину и лилась им прямо под ноги. Тоннель тянулся четырнадцать метров. Ее сердце подступало к горлу. Ее снова тошнило, но она не смела останавливаться. Теперь, когда ее не согревали объятия Ника и не убаюкивало его гипнотическое влияние, один и тот же вопрос крутился в ее голове.

Какого черта они делают?

— Шевелись, — Паула снова толкнула Джейн. — Быстрее.

Джейн ускорила шаг. Она вытянула руку перед собой, потому что знала, что они должны быть близко. Наконец, фонарик выхватил из темноты деревянную стенку второго шкафа. Джейн не стала просить о помощи. Она отодвинула его ровно настолько, чтобы они все смогли протиснуться.

Они зажмурились от яркого света. В стенах были проделаны высокие окна. Джейн увидела чьи-то ноги сверху. Она взбежала вверх по лестнице — в этот момент в ней включился какой-то внутренний автопилот. Она повернула направо, потому что всегда поворачивала направо. Через тридцать метров свернула налево, потому что всегда сворачивала налево. Она толкнула дверь, пролезла через дыру в стене и нашла припаркованный фургон в похожем на пещеру хранилище, где стоял стойкий запах черного перца: в прошлой жизни это место было хранилищем для специй.

Паула бежала перед Джейн, потому что первым до фургона должен был добежать тот, кто его вел. Джейн была второй, так что она побежала к боковой двери. Ник уже направлялся к выходу из хранилища. У него был кодовый замок.

8–4–19.

Они все знали комбинацию.

Эндрю закинул металлический ящик в фургон. Он попытался забраться внутрь, но чуть не упал на спину. Джейн вцепилась в его руку, отчаянно пытаясь затащить его в машину. Ник поднял железные ворота. Побежал обратно к фургону. Джейн закрыла за ним раздвижную дверь.

Паула уже выезжала со склада. Она собрала свои темные волосы и нацепила на голову коричневую шляпу. Коричневое же пальто прикрывало ее свободное платье. Солнечный свет бил через лобовое стекло. Джейн крепко зажмурилась. Слезы текли по ее щекам. Она лежала на спине, между Ником и Эндрю. Они легли на тонкий матрас, но каждая кочка и колдобина на дороге отдавались в костях. Она выгнула шею, пытаясь выглянуть в окно. Они еще пару секунд ехали по Мишн, а потом свернули в центр города и уже здесь услышали вой сирен.

— Спокойнее, — прошептал ей Ник. Он держал Джейн за руку. Джейн держала за руку Эндрю. Она не могла вспомнить, как это произошло, но она была так счастлива снова оказаться в безопасности, между ними двумя, быть живой, что не могла перестать плакать.

Они втроем так и лежали на спинах, прижавшись друг к другу, пока Паула не сказала им, что они выехали на трассу 101.

— Чикаго в тридцати часах пути, — Пауле пришлось кричать, чтобы они слышали ее за шумом дороги, который эхом отдавался внутри фургона, словно звук бормашины у дантиста. — Мы остановимся в Айдахо-Фолс и проинформируем их, что мы на пути к безопасному месту.

Безопасное место.

Ферма совсем рядом с Чикаго с красным амбаром, коровами и лошадьми. Какое это все имело значение теперь, когда они больше никогда не будут в безопасности?

Паула продолжила:

— Поменяемся в Сакраменто, когда высадим Ника в аэропорту. Будем соблюдать скоростные режимы. Выполнять все дорожные правила. Ни в коем случае нельзя привлекать внимание. — Она повторяла инструкции Ника. Они все повторяли его инструкции, потому что он утверждал, что всегда знает, что делает, даже если все полностью выходило из-под контроля.

Это было безумие. Абсолютное безумие.

— Боже мой, это было близко, — Ник сел, вытянув руки перед собой. Он улыбнулся Джейн одной из своих озорных улыбок. В нем тоже был этот внутренний рубильник — который переключился в Лоре Жено, когда она убила Мартина, а потом себя. Джейн теперь отчетливо это видела. Все, что случилось в мастерской, теперь было для него далеко позади.

Джейн не могла смотреть на него, поэтому повернулась к Эндрю, который все еще лежал рядом с ней. Его лицо стало совсем пепельным, на щеках зигзагами засыхала кровь. Джейн не хотела даже думать, чья она была. При воспоминаниях о мастерской она видела перед глазами только смерть, кровь и пули, летящие со всех сторон, как москиты.

Эндрю закашлял в изгиб своего локтя. Джейн потянулась к нему и дотронулась до его лица. Кожа на ощупь напоминала сладкую вату.

Ник тем временем сказал:

— Ну что, теперь рады, что практиковались, да, отряд? — Его лицо тоже было заляпано кровью. Волосы лезли ему в глаза. У него был этот характерный восторженный вид, как будто все было прекрасно. — Представьте, каково было бы лезть по этой лестнице первый раз, если бы я вас перед этим не тренировал…

Джейн села. Она могла бы пойти к Нику, но легла спиной на возвышение над колесом. Может, позвонить Джасперу? Найти телефон, умолять его о помощи и просто ждать, когда ее большой брат вмешается и всех их спасет? Но как она сможет признать перед ним свою вину, сознаться, что помогла убить их отца? Как она, глядя прямо ему в глаза, сможет доказать ему, что все, что они делали до этого момента, не было результатом какой-то формы коллективного помешательства?

Секта.

— Горе? — окликнул ее Ник.

Она покачала головой, но это было адресовано не Нику. Даже Джаспер не мог теперь ее спасти. И как она сможет его поблагодарить, даже если он попытается, учитывая, что она участвовала в заговоре, целью которого было посадить его в тюрьму за мошенничество?

Ник на коленях подполз к деревянному ящику, который Четвертак прикрутил болтами к полу. Она набрал на замке код.

6–12–32.

Они все знали комбинацию.

Джейн наблюдала, как он снимает крышку. Он достал одеяло, термос с водой. Все это тоже было частью побега. Тут было вяленое мясо, небольшой холодильник, какие-то предметы первой необходимости и спрятанные под вторым дном 250 000$ наличными.

Ник налил немного воды в крышку термоса. Он нашел в кармане носовой платок и вытер лицо, затем наклонился к Эндрю и стал тереть его щеки, пока они не зарумянились.

Джейн наблюдала, как ее возлюбленный стирает с лица ее брата кровь.

Четвертака? Мэйплкрофт?

— Мы даже не знали его настоящего имени, — сказала она.

Они оба посмотрели на нее.

— Четвертака. Мы не знали его имени, не знали, где он жил, кто были его родители. А теперь он мертв. Мы видели, как он погиб, но даже не знаем, кому об этом сообщить.

— Его звали Леонард Брандт, — сказал Ник. — Детей нет. Никогда не был женат. Жил один в доме 1239 по Ван Дафф-стрит. Работал плотником в округе Марин. Разумеется, я знаю, кто он, Горе. Я знаю всех, кто участвует в этом деле, потому что я несу ответственность за их жизни. Я сделаю все, что от меня потребуется, чтобы защитить всех вас.

Джейн не могла понять, искренен он или нет. Его черты расплывались в ее глазах из-за слез.

Ник закрутил термос и сказал Эндрю:

— Как-то ты не очень хорошо выглядишь, старик.

Эндрю попытался сдержать кашель.

— Я и чувствую себя не очень хорошо.

Ник положил руки Эндрю на плечи. Эндрю схватил Ника за руки. Они выглядели, как два игрока в регби на поле.

— Слушай, — сказал Ник. — У нас сейчас непростой момент, но мы все еще в седле. Ты отдохнешь в нашем укрытии — вы с Джейн. Я постараюсь вернуться из Нью-Йорка как можно быстрее, и мы вместе будем наблюдать за тем, как рушится старый мир. Да?

Эндрю кивнул.

— Да.

Господи.

Ник похлопал Эндрю по щеке, а потом направился в другой конец фургона к Джейн, ведь теперь была ее очередь выслушивать духоподъемную речь, которая должна была вернуть ее на его сторону.

— Дорогая, — он обнял ее за талию. Его губы коснулись ее уха. — Все хорошо, любовь моя. Все будет хорошо.

Слезы Джейн еще быстрее побежали по щекам.

— Мы могли умереть. Мы все могли…

— Бедняжка, — Ник прижался губами к ее макушке. — Ты совсем не веришь мне, когда я говорю, что все будет хорошо?

Джейн раскрыла рот. Она попыталась вдохнуть побольше воздуха в сжавшиеся легкие. Она отчаянно хотела поверить ему. Она сказала себе, что сейчас важно только одно: Ник в безопасности. Эндрю в безопасности. Ребенок в безопасности. Их спасла лестница. Их спас тоннель. Их спас фургон.

Их спас Ник.

Даже когда Джейн была в Берлине, он заставлял ее продолжать тренировки. Вдалеке от всего происходящего казалось глупым ежедневно отрабатывать одни и те же движения: размахивать руками и колотить воображаемую грушу, будто она готовилась к войне. В Сан-Франциско ее больше всего заводила возможность надрать задницу Пауле, когда они устраивали спарринги. А когда Паулы не было рядом и, по правде сказать, когда рядом не было Ника, Джейн чувствовала, как все теряет свой вес — ее решимость, их план, даже сам Ник.

— Чем занимаешься, моя дорогая? — спрашивал он ее по трескучему международному телефону.