Осколки прошлого Слотер Карин

— Наш фальсификатор из Торонто…

— Очень дорогой. Мы потратили целую кучу денег на документы Мэйплкрофт, потому что всего этого не случилось бы, не попади Лора на конференцию. — Ник сосредоточенно потирал руки. Джейн могла представить, как работает его мозг. Эти моменты он всегда любил — не само планирование, а то, насколько они все были им увлечены. — Небекер и Хьюстон ждут меня в безопасном месте в Бруклине. Мы поедем в город на фургоне после часа пик, разместим устройства, а потом вернемся туда на следующее утро и запустим их.

— Когда моя команда должна быть готова? — спросила Паула.

— Завтра утром. — Ник смотрел в их лица, все отчетливее осознавая, что происходит. — Не будьте готовы, а сделайте это! Разместите взрывчатку с самого раннего утра, когда никого еще нет на работе, убирайтесь оттуда как можно дальше и подрывайте этих сволочей к чертовой матери!

— К чертовой матери! — Паула подняла в воздух кулак. Все остальные последовали ее примеру.

— Мы сделаем это, отряд! — Ник кричал, чтобы его было слышно за поднявшимся шумом. — Мы заставим их поднять свои задницы и обратить на нас внимание! Мы должны разорвать систему в клочья, прежде чем сможем ее улучшить!

— Это верно! — крикнул Вайман.

— Черт возьми, да! — Паула все еще расхаживала по комнате. Она была похожа на животное, готовое вырваться из клетки. — Мы покажем этим хреновым свиньям!

Джейн окинула взглядом комнату. Они все как будто одновременно обезумели: хлопали в ладоши, топали ногами и вопили, как будто смотрели футбол.

— Эй! Послушайте! Просто послушайте! — заговорил Такер. Он встал и поднял руки, чтобы привлечь всеобщее внимание. Это был Эдвин, возлюбленный Клары. Со своими закрученными усами и волнистыми волосами он больше походил на Фридриха Ницше, чем на юриста, но Ник ему доверял, поэтому ему доверяли все.

Он сказал:

— Помните, у вас есть законное право отказаться отвечать на какие-либо вопросы сотрудников полиции. Просто спрашиваете легавых: «Я арестован?» Если нет, уходите. Если да, держите рот на замке — не только с легавыми, со всеми, особенно по телефону. Выучите мой номер наизусть. У вас будет законное право позвонить своему адвокату. Мы с Кларой будем находиться в городе на тот случай, если придется пойти к вам в тюрьму.

— Ты молодчина, Так, но до этого не дойдет. И к черту отдых! Я уезжаю прямо сейчас!

По комнате прокатилась еще одна волна воплей и восторгов.

Ник лыбился, как дурак. Он сказал Кларе:

— Сходи, разбуди Десятицентовика. Надо, чтобы кто-либо подменил меня за рулем. Там всего двенадцать часов езды, но я думаю…

— Нет! — сказала Джейн. Вернее, не сказала. Она это прокричала.

— Господи, — сказала Паула. — Ты сейчас опять начнешь ныть?

Джейн не обратила на нее внимания.

Значение имел только Ник. Он выглядел удивленным — наверное, потому что раньше никогда не слышал, чтобы Джейн говорила «нет».

— Нет, — повторила она. — Энди не может. Ты больше не можешь его ни о чем просить. Он свою часть выполнил. Наша часть была в Осло, и мы ее завершили, так что… — Она снова заплакала, но не так, как плакала последние несколько недель. Ей было больно не из-за того, что уже случилось. Ей было больно из-за того, что очень скоро случится.

Джейн теперь видела все совершенно ясно — все те признаки, которые она не замечала последние месяцы и дни. Внезапные приступы лихорадки. Усталость. Слабость. Язвы во рту, о которых он упоминал мимоходом. Боли в животе. Странная сыпь на запястьях.

Заразились.

— Горе? — Ник ждал. Они все ждали.

Джейн вышла в коридор. Она была в этом доме первый раз, так что ей пришлось по очереди открывать все двери, чтобы найти комнату, в которой спал Эндрю.

Ее брат лежал на кровати лицом вниз, полностью одетый. Он не разделся и не накрылся одеялом, не стал даже снимать ботинки. Джейн положила руку ему на спину. Она дождалась, пока она поднимется и опустится от его дыхания, и только потом позволила самой себе вдохнуть.

Она аккуратно стянула с него ботинки. Осторожно перевернула его.

Эндрю застонал, но не проснулся. Хриплый выдох сорвался с потрескавшихся губ. Его кожа была цвета бумаги. Она так отчетливо видела синие и красные линии его вен и артерий, как будто смотрела на картинку. Она наполовину расстегнула его рубашку и увидела темно-фиолетовые метастазы на коже. Саркома Капоши. Вероятно, еще больше метастаз было в его легких, его горле, может, даже в его мозгу.

Джейн села к нему на кровать.

Она выдержала только полгода, работая волонтером в клинике для больных ВИЧ и СПИД. Видеть так много людей, входящих в дверь, зная, что уже никогда из нее не выйдут, оказалось слишком тяжелым испытанием. Джейн думала, что шум в груди, с которым они ловили последние глотки воздуха, станет самым страшным звуком, который она услышит в своей жизни.

До того момента, когда она услышала тот же шум в груди своего брата.

Джейн осторожно застегнула его рубашку.

На спинке кресла-качалки лежал голубой вязаный платок. Она накинула его на Эндрю. Поцеловала его в лоб. Он был такой холодный. Его руки. Его ноги. Она подоткнула платок как следует. Погладила бледное лицо.

Джейн было семнадцать, когда она нашла старую коробку от сигар в бардачке машины Эндрю. Она подумала, что поймала его на воровстве дорогих сигар Мартина, но потом подняла крышку и буквально ахнула. Пластиковая зажигалка. Гнутая серебряная ложка из драгоценного набора ее матери. Ватные диски с пятнами. Дно банки от кока-колы. Горсть грязных ватных палочек. Сдавленный посередине тюбик крема для рук. Кусок резинового шланга для жгутов. Шприцы для инсулина с черными капельками крови на концах острых игл. Крошечные горстки того, что после долгих лет в гримерках Джейн смогла опознать как некачественный героин.

Эндрю бросил восемнадцать месяцев назад. После встречи с Лорой. После того, как Ник разработал план.

Но было уже слишком поздно.

— Горе? — В дверях стоял Ник. Он кивнул, чтобы она вышла в коридор.

Джейн прошла мимо Ника и направилась в ванную. Она обняла себя. Ее била дрожь. Ванная комната казалась огромной и холодной. Под протекающим окном стояла чугунная ванна. Туалет был древний, с бачком, подвешенным высоко над унитазом.

Точно такой же, как в Осло.

— Ладно, — Ник закрыл за собой дверь. — Из-за чего вы так разнервничались, мисс Квеллер?

Джейн посмотрела на свое отражение в зеркале. Она увидела свое лицо, но это лицо было не ее. Переносица была почти черная. В ноздрях запеклась кровь. Что она сейчас чувствовала? Она уже не знала.

Неприятное оцепенение[43].

— Горе?

Она отвернулась от зеркала. Посмотрела на Ника. И увидела лицо, но оно как будто тоже было не его. Она почувствовала их связь, которая не была настоящей связью. Он лгал о том, что знал имя Четвертака. Он лгал об их будущем. Он лгал каждый раз, когда делал вид, что ее брат не умирает.

А теперь он имел наглость смотреть на свои часы.

— Что такое, Горе? У нас не очень много времени.

— Времени? — она повторила это слово вслух, чтобы осознать всю его жестокость. — Ты волнуешься о времени?

— Джейн…

— Ты обокрал меня. — Ее горло сжалось настолько, что она едва могла говорить. — Ты своровал у меня.

— Любовь моя, о чем ты…

— Я могла бы быть здесь со своим братом, но ты отослал меня. За тысячи километров. — Джейн сжала кулаки. Теперь она знала, что она чувствовала: ярость. — Ты лжец. Из твоего рта выходит только ложь.

— Энди был…

Она со всей силы ударила его по лицу.

— Он болен! — она так громко выкрикнула эти слова, что у нее заболело горло. — У моего брата СПИД, а ты отправил меня в чертову Германию!

Ник дотронулся пальцами до своей щеки. Посмотрел на раскрытую ладонь.

По лицу его били и раньше. Долгие годы он рассказывал Джейн о насилии, которое пережил в детстве. Проститутка мать. Отсутствие отца. Жестокая бабушка. Долгие годы без крыши над головой. Отвратительные вещи, которые люди заставляли его делать. Презрение к себе, ненависть и страх, что это никогда не закончится, как бы сильно он ни старался убежать.

Джейн была знакома с этими эмоциями слишком хорошо. С восьмилетнего возраста она уже знала, что это такое — отчаянно хотеть убежать. От рук Мартина, которые зажимали ей рот посреди ночи. От всех тех моментов, когда он хватал ее за волосы и прижимал лицом к подушке.

И Ник знал обо всем этом.

Именно поэтому его истории производили такой эффект. Джейн видела, как он проделывает это раз за разом с каждым, кого он встречал на своем пути. Он отражал их самые темные страхи в своих собственных историях.

Вот как Ник ловил людей в свои сети: он находил точки соприкосновения.

Но сейчас он просто спросил ее:

— Чего ты хочешь, Горе? Да, у Энди СПИД. Да, я знал об этом, когда ты уезжала в Берлин.

— У Элис-Энн… — У Джейн срывался голос. Она была его девушкой последние два года. Такая милая и преданная. Она звонила каждый день после Осло. — У нее тоже?

— С ней все в порядке. Она прошла ИФА[44] в прошлом месяце. — В голосе Ника звучала та же невозмутимость и уверенность, как и когда он врал о том, что знает имя Четвертака.

А потом он сказал:

— Слушай, ты права насчет всего. И это ужасно. Я знаю, что Энди недолго осталось. Я знаю, что привезти его сюда скорее всего значило ускорить его угасание. И я очень о нем волновался, но у меня есть группа, которая на меня полагается и ждет, что я поведу ее за собой, так что я не могу позволить себе об этом думать. Мне нужно смотреть вперед, или я просто превращусь в бесполезный комок скорби. Я не могу этого сделать, и ты тоже не можешь, дорогая, потому что ты нужна мне. Все думают, что я сильный, но я силен, только когда ты стоишь рядом со мной.

Джейн не могла поверить, что в этот момент он решил произнести для нее одну из своих духоподъемных речей.

— Ты знаешь, как они умирают, Ник. Ты слышал рассказы. Бен Митчелл — помнишь его? — Джейн говорила очень тихо, будто вверяла ему страшную тайну. — Я заботилась о нем в клинике, но потом его родители наконец сказали, что он может вернуться домой и умереть. Они отвезли его в обычную больницу, и медсестры отказывались прикасаться к нему, потому что боялись заразиться. Помнишь, я рассказывала тебе об этом? Они даже не давали ему морфин. Помнишь?

Лицо Ника сделалось суровым.

— Я помню.

— Он задыхался от жидкости в легких. Он агонизировал почти восемь минут, прежде чем умереть, и каждую секунду из них находился в сознании. — Она замолчала, но Ник ничего не сказал. — Ему было ужасно страшно. Он пытался кричать, хватался за горло, просил о помощи. Никто ему не помог. Его собственная мать не выдержала и ушла из палаты. Помнишь эту историю, Ник? Помнишь?

Он сказал только:

— Помню.

— Этого ты хочешь для Эндрю? — Она ждала ответа, но он снова ничего не сказал. — Он кашляет так же, как и Бен. Так же, как Чарли Брэй. С ним произошло то же самое. Чарли вернулся домой во Флориду и…

— Не надо мне пересказывать все в подробностях, Горе. Я уже сказал тебе: я помню эти истории. Да, они умерли ужасной смертью. Все это чудовищно. Но у нас нет выбора.

Ей хотелось взять и хорошенько его встряхнуть.

— Конечно, у нас есть выбор.

— Это Эндрю предложил отослать тебя в Берлин.

Джейн знала, что он говорит правду, но она так же хорошо знала, что Ник становится первоклассным хирургом, когда речь заходит о том, чтобы пересадить свои идеи в чужие головы.

Ник сказал:

— Он думал, что, если ты узнаешь о его болезни, ты… Я не знаю, Горе. Сделаешь какую-либо глупость. Остановишь нас. Остановишь все это. Он верит в то, что мы делаем. Он хочет, чтобы мы это закончили. Именно поэтому я беру его с собой в Бруклин. Ты тоже можешь поехать. Будешь заботиться о нем. Поддерживать в нем жизнь до тех пор, пока…

— Хватит, — она больше не могла слушать его болтовню. — Я не позволю, чтобы мой брат задохнулся насмерть в углу этого вонючего фургона.

— Речь идет уже не о его жизни, — продолжал настаивать Ник. — Мы говорим о его наследии. О том, как Энди хочет уйти. Говоря его же словами, как мужчина. Вот чего он всегда хотел. Передозировки, петли на шее, таблетки, шприцы, дурные места, плохие люди. Ты знаешь, каким адом была его жизнь. Он бросил ради нашего дела — общего дела. Вот что дало ему силы перестать употреблять, Джейн. Не отнимай у него это.

Она сцепила руки, потому что не могла больше этого вынести.

— Он делает это для тебя, Ник. Одно слово из твоих уст — и он ляжет в больницу, где сможет умереть спокойно.

— Ты знаешь его лучше меня?

— Я знаю тебя лучше всех. Энди хочет угодить тебе. Они все хотят угодить тебе. Но это другое. Это жестоко. Он задыхается, как…

— Да, Джейн, я понял. Он задохнется из-за жидкости в легких. Он должен будет пережить восемь минут кошмарной агонии, и это кошмар. Но сейчас тебе нужно послушать меня очень внимательно, дорогая, потому что это самая важная часть. Тебе придется выбрать между им и мной.

Что?

— Если Энди не может поехать со мной, тогда ты должна поехать со мной в его квартиру.

Что?

— Я не могу тебе больше доверять. — Ник пожал плечами. — Я знаю, как работает твоя голова. Как только я уеду, ты повезешь Энди в больницу. Ты останешься с ним, потому что ты всегда так делаешь, Горе. Ты остаешься с людьми. В тебе всегда была эта преданность. Ты сидишь с бездомными в приютах, помогаешь раздавать бесплатный суп, утираешь слюну умирающих в инфекционном отделении. Я не хочу обзывать тебя маленьким милым песиком — это слишком жестоко. Но твоя преданность Эндрю отправит нас всех в тюрьму, потому что в ту же секунду, как ты войдешь в больницу, полиция тебя арестует и поймет, что мы в Чикаго, а этого я допустить не могу.

Ее рот невольно раскрылся.

— Я дам тебе только один шанс. Ты должна выбрать прямо здесь и прямо сейчас: он или я.

Комната поплыла у Джейн перед глазами. Этого просто не могло быть.

Он бесстрастно на нее смотрел, будто она была экспериментальным образцом под стеклом.

— Ты знала, что рано или поздно это случится, Джейн. Ты наивная, но не глупая. — Ник немного подождал. — Выбирай.

Ей пришлось опереться руками о раковину, чтобы не упасть.

— Он твой лучший друг, — сказала она еле слышным шепотом. — Он мой брат.

— Я жду твоего решения.

Джейн услышала высокий пронзительный звук, как будто ей в череп резко вонзили камертон. Она не понимала, что происходит. Она была в панике, и в ее словах звучал только страх:

— Ты бросаешь меня? Рвешь со мной?

— Я сказал — он или я. Это твой выбор. Не мой.

— Ник, я не могу… — она не знала, как ей закончить предложение. Это снова был тест? Он опять проверял пределы ее преданности?

— Я люблю тебя.

— Тогда выбери меня.

— Я… Ты знаешь, что ты все для меня. Я отказалась от… — Она развела руками, показывая весь мир, потому что не осталось ничего, что она уже не принесла ему в жертву. Своего отца. Джаспера. Свою жизнь. Свою музыку. — Пожалуйста, не заставляй меня выбирать. Он умирает.

Ник только смотрел на нее своим ледяным взглядом.

Джейн почувствовала, как из глубин ее души рвется отчаянный вой. Она знала, как выглядит Ник, когда разговор окончен. Шесть лет ее жизни, ее чувств, ее любви растворялись в воздухе у нее на глазах. Как он мог с такой легкостью все это выбросить?

— Ники, пожалуйста.

— Неизбежная смерть Эндрю должна сделать все даже проще для тебя. Еще несколько часов с умирающим человеком — или вся оставшаяся жизнь со мной. — Он помолчал. — Выбирай.

— Ник, — очередной приступ рыданий оборвал ее. Ей казалось, что она умирает. Он не мог оставить ее. Только не сейчас. — Это не просто несколько часов. Это несколько часов ужаса или… — Джейн не могла себе даже представить, через что придется пройти Эндрю, если он окажется один. — Ты же не можешь говорить об этом серьезно. Я знаю, ты просто проверяешь меня. Я люблю тебя. Конечно же, я люблю тебя. Я сказала тебе — я с тобой.

Ник потянулся к дверной ручке.

— Пожалуйста! — она схватила его за ворот рубашки. Он отвернулся, когда она попыталась поцеловать его. Джейн прижалась лицом к его груди. Она рыдала так отчаянно, что почти не могла говорить. — Пожалуйста, Ники. Не заставляй меня выбирать. Ты знаешь, что я не могу жить без тебя. Я ничто без тебя. Пожалуйста!

— Тогда ты поедешь со мной?

Она подняла на него глаза. Она плакала так долго и так много, что ее веки будто превратились в колючую проволоку.

— Мне нужно, чтобы ты это сказала, Джейн. Я хочу услышать, что ты выбираешь.

— Я н-не могу, — она с трудом выговаривала слова. — Ник, я не могу…

— Не можешь выбрать?

— Нет. — От внезапного осознания у нее чуть не остановилось сердце. — Я не могу бросить его.

На лице Ника не дрогнул ни один мускул.

— Я… — Джейн не могла даже сглотнуть слюну. Ее рот пересох. Ей было ужасно страшно, но она знала: то, что она делает, — правильно. — Я никогда не позволю своему брату умереть в одиночестве.

— Ладно, — Ник снова потянулся к ручке, но потом что-то заставило его остановиться.

На одну секунду ей показалось, что сейчас он скажет, что все хорошо.

Но он этого не сказал.

Он резко выкинул руки вперед, схватил Джейн за грудки и протащил через всю ванную. Ее голова откинулась назад и разбила оконное стекло.

Она была ошарашена и просто перестала понимать, что происходит. Она дотронулась рукой до затылка, проверяя, нет ли крови.

— Зачем…

Ник ударил ее кулаком в живот.

Джейн рухнула на колени. Изо рта брызнула желчь. Она почувствовала вкус крови. Спазмы в животе были настолько сильными, что она согнулась вдвое, коснувшись лбом пола.

Ник схватил ее за волосы и задрал голову. Он присел на корточки рядом с ней.

— Что, ты думала, будет, когда мы все доделаем, Дженни? Что мы укроемся в маленькой квартирке в Швейцарии, где будем воспитывать нашего малыша?

Малыша…

— Посмотри на меня. — Его пальцы обвились вокруг ее шеи. Он тряс ее, как тряпичную куклу. — Ты была настолько глупа, что думала, я дам тебе его оставить? Что я превращусь в старого жирного старика, читающего воскресные газеты, пока ты моешь посуду, и мы будем вести беседы о школьных проектах младшенького?

Джейн не могла дышать. Ее ногти впились в его запястья. Он душил ее.

— Ты что, не понимаешь, что я знаю о тебе все, Горе? Мы никогда не были цельными людьми. Наше существование имеет смысл, только когда мы вместе. — Он крепче сомкнул руки на ее шее. — Ничто не встанет между нами. Ни орущий младенец. Ни твой умирающий брат. Ничто. Ты меня слышишь?

Она вцепилась в него, отчаянно пытаясь вдохнуть. Он ударил ее головой о стену.

— Я убью тебя скорее, чем позволю бросить меня. — Он посмотрел ей в глаза, и Джейн поняла, что на этот раз Ник говорил правду. — Ты принадлежишь мне, Горе Квеллер. Если ты когда-нибудь попытаешься бросить меня, я достану тебя из-под земли. Ты поняла? — Он снова ее встряхнул. — Поняла?

Его руки сжимали ее слишком сильно. У Джейн потемнело в глазах. Легкие жгло изнутри. Язык начал вываливаться изо рта.

— Посмотри на меня, — лицо Ника блестело от пота. Его глаза горели. У него на губах играла его обычная самодовольная улыбка. — Каково это задыхаться, дорогая? Все так, как ты себе представляла?

Ее веки задрожали. Но в первый раз за несколько дней ее взгляд не помутился. Слез уже не осталось.

Ник забрал их все — точно так же, как он забрал все остальное.

26 августа 2018 года

13

Энди сидела за столиком в глубине «Макдоналдса» рядом с Биг-Рок, Иллинойс. Она была так счастлива выбраться из пикапа Майка после двух с половиной дней пути, что решила порадовать себя молочным коктейлем. Беспокойство об уровне холестерина и недостатке физической активности она решила оставить будущей Энди.

У настоящей Энди проблем и так было достаточно. Она больше не вела себя, как амеба, но склонность к навязчивым состояниям осталась: пора было признать, что они прописаны в ее генетическом коде. Первый день поездки она медленно сводила себя с ума, размышляя о совершенных и последующих ошибках. О том, что она не догадалась проверить холодильник в багажнике «Релайнта» на GPS, что оставила незарегистрированный револьвер в бардачке для Майка, что, наверное, повредила ему мошонку и точно украла его кошелек и что сейчас она совершала уголовное преступление, перевозя угнанную машину через несколько штатов.

Оставался еще один важный вопрос. Слышал ли Майк, что Паула сказала Энди найти Клару Беллами в Иллинойсе, или он был слишком сосредоточен на том, чтобы у него не лопнули яйца?

Будущая Энди очень скоро это узнает.

Она пожевала трубочку, наблюдая, как шарик на заставке компьютера ударяется о край монитора. Пожалуй, она оставит невротические мысли про Майка на то время, когда будет пытаться заснуть и захочет себя чем-то помучить. А сейчас надо бы выяснить, из-за чего Паула Кунде загремела в тюрьму на двадцать лет и почему она так неприкрыто ненавидела Лору.

Пока что все интернет-изыскания Энди заходили в тупик. Три ночи в трех разных отелях с водруженным на живот ноутбуком не дали ей ничего, кроме красного квадрата раздраженной кожи.

На Фейсбуке было легче всего нарыть любую дрянь о человеке. Тем вечером, когда Энди уехала из Остина, она создала фейковый аккаунт под именем Стефана Сальваторе и поставила на аватарку логотип «Тексас Лонгхорнс». Паулы Кунде в социальной сети, разумеется, не оказалось. Через профиль на Фейсбуке Энди зарегистрировалась на Проф. Рейтинг. ком. Она зашла на страницу Паулы с ее честно заработанной половиной звезды и послала несколько десятков сообщений ее самым яростным критикам с одним и тем же текстом:

«ЧУВАК!!! Кунде в ФЕДЕРАЛЬНОЙ ТЮРЯГЕ 20 лет отмотала?!?!?! НУЖНЫ ПОДРОБНОСТИ!!! Сука не исправляет мне оценку!!!»

Энди не получила в ответ ничего серьезнее, чем: «Пошла эта чертова сука на хрен, надеюсь, ты ее убьешь!!!», но она знала, что однажды кому-нибудь обязательно станет скучно и он проведет по-настоящему глубокий поиск, для которого понадобятся номера родительских кредиток.

В другом конце «Макдоналдса» заорал ребенок.

Мать понесла его в туалет. Наблюдая эту сцену, Энди задумалась, была ли она в этом «Макдоналдсе» со своей матерью. Лора же не от фонаря выбрала именно Чикаго в Иллинойсе в качестве места рождения и гибели Джерри Рэндалла.

Верно?

Энди шумно всосала остатки коктейля. Сейчас не время исследовать крутые виражи вранья ее матери. Она посмотрела на лист бумаги у своего локтя. В ту минуту, когда Энди выехала за пределы Остина и почувствовала себя в безопасности, она съехала на обочину и постаралась зафиксировать все, что она помнила из разговора с Паулой Кунде.

«— Двадцать лет в Данбери?

— «КвеллКорп»?

— Узнала Капюшона, но не Майка?

— 31 год — интересная арифметика?

— Лора полна отборного дерьма?

— Дробовик? Что заставило ее передумать — Клара Беллами???»

Энди начала поиск с самого простого. База Федерального исправительного учреждения Данбери была доступна на сайте Федерального бюро тюрем. Энди воспользовалась специальным поиском заключенных по именам, но Паулы Кунде в списках не оказалось. Не было ее и в списках выпускников Калифорнийского университета в Беркли, Стэнфорда и Университета Западного Коннектикута. Очевидно, в какой-то момент Паула вышла замуж и, на секунду позабыв о патриархальных конструктах, сменила фамилию.

Я знаю, как работает брак.

Энди уже проверила записи о браках и разводах в Остине, потом в соседних округах, потом в Западном Коннектикуте, Беркли и Пало Санто. А потом она решила, что просто теряет время, потому что Паула могла обручиться и в Лас-Вегасе, да и вообще, почему Энди в принципе верила психопатке с дробовиком наперевес, утверждавшей, что она двадцать лет сидела в тюрьме?

Словечки «стукачка» и «двадцатка» можно было услышать в любом сериале про тюрьму. Главное было — произнести их достаточно внушительно, а уж это Пауле Кунде удавалось блестяще.

Как бы то ни было, поиск по сайту Бюро тюрем результатов не дал.

Энди постучала ногтями по столу, изучая список. Она пыталась прокрутить в голове разговор на кухне Паулы Кунде целиком. Определенно в нем был какой-то переломный момент. До него Паула разговаривала с ней, а после него ушла, взяла дробовик и сказала Энди проваливать.

Энди даже в голову не приходило, что она могла сказать не так. Они разговаривали о Лоре, о том, насколько она полна отборного дерьма…

А потом Паула сказала Энди подождать, после чего стала ей угрожать.

Энди покачала головой: в этом не было никакого смысла.

Еще более загадочным ей представлялся второй переломный момент: Паула сообщила Энди имя Клары Беллами только после того, как та вмазала Майку. Энди могла воспринять это буквально — будто Паулу Кунде впечатлила ее жестокость, но чутье подсказывало, что этот путь ложный. Паула была умной. В Стэнфорде идиоты не учатся. Она начала с ней свою игру в кошки-мышки сразу, как только открыла дверь. И скорее всего она продолжала играть с ней прямо сейчас, но понять, на какой финал рассчитывает эта безумная женщина, было за пределами дедуктивных способностей Энди.

Она снова посмотрела на бумажку, сфокусировавшись на пункте, который не давал ей покоя больше остальных.

«— 31 год — интересная арифметика?»

Выходит, Паула Кунде села в тюрьму тридцать один год назад, а в это время беременная Лора сбежала с миллионом баксов и поддельными документами, чтобы потом тридцать один год жить своей прекрасной жизнью на берегу моря, пока внезапно в новостях не показали видео из дайнера и плохие ребята не узнали о ее местонахождении?

Капюшон душил и Лору, и Паулу, так что, очевидно, обе женщины обладали информацией, которая была нужна кому-то еще.

Загадочным им, которые могли отследить Энди по электронным письмам и звонкам?

Энди снова уткнулась в ноутбук и еще раз попробовала зайти на КвеллКорп. ком, потому что все, что ей теперь оставалось делать, — это возвращаться и проверять, не пропустила ли она что-либо те последние двадцать раз, что туда заходила.

Первым на главной странице появлялось постепенно увеличивающееся фото в псевдодокументальном стиле с многонациональной группой ученых в белых халатах, которые пристально разглядывали пробирку со светящейся жидкостью. На заднем фоне надрывались виолончели, как будто Леонардо да Винчи только что открыл средство от герпеса.

Энди выключила звук.

Она знала об этой фармацевтической компании, как все знают, например, о существовании пластырей. «КвеллКорп» производила все — от детских подгузников до таблеток от эректильной дисфункции. Единственное, что Энди нашла во вкладке «ИСТОРИЯ», — это что парень по имени Дуглас Пол Квеллер основал компанию в 1920 году, потом его наследники продали ее в 1980-х, а потом, к началу 2000-х, «КвеллКорп» буквально захватила весь мир, потому что этим зловещие корпорации и занимаются.

Они вполне могли оказаться зловещей корпорацией. Это было основой сюжета почти всех известных Энди научно-фантастических фильмов. От «Аватара» до всех частей «Терминатора».

Она закрыла страницу «КвеллКорп» и развернула вкладку с Кларой Беллами.

То, что Лора знакома с Паулой Кунде, было странно; то, что аула Кунде знакома с такой женщиной, как Клара Беллами, откровенно шокировало. Она была примой-балериной, а этого почетного звания, согласно другой странице в Википедии, удостоились совсем немногие женщины. Клара танцевала у Джорджа Баланчина — хореографа, имя которого знала даже Энди. Клара ездила по всему миру. Танцевала на самых прославленных сценах. Была первой в своей профессии. А потом страшная травма колена заставила ее уйти на пенсию.

Поскольку Энди особенно нечего было делать после целого дня в пути, она посмотрела почти все видео с Кларой Беллами, которые нашла на Ютубе. Там была куча представлений и интервью со всякими знаменитыми людьми, но Энди больше всего понравилась съемка с первого Фестиваля Чайковского, который поставила труппа «Нью-Йорк сити балет».

Поскольку Энди фанатела от театра, она сразу обратила внимание на совершенно потрясающие декорации со странными прозрачными трубами на фоне, которые создавали впечатление, будто все на сцене покрыто льдом. Она думала, ей будет скучно смотреть на то, как крошечная женщина крутится на мысках под музыку для стариков, но было что-то в Кларе Беллами от птички колибри, и отвести от нее взгляд было невозможно. Для женщины, о которой Энди никогда раньше не слышала, Клара была невероятно популярна. Ньюсуик и Таймс помещали ее на свои обложки. Статьи о ней несколько раз появлялись в Нью-Йорк таймс, ее имя мелькало в разделе «Что нового в городе» Нью-Йоркера.

И вот здесь Энди наткнулась на непреодолимый барьер. Если быть точнее, на ценовой барьер. На многих сайтах бесплатно можно было читать только некоторые статьи, так что ей приходилось следить за тем, куда она нажимает. Она явно была не в том положении, чтобы платить за расширенный доступ.

Насколько она поняла, Клара исчезла из публичного пространства в 1983 году. На последней своей фотографии в Таймс она шла с похорон Джорджа Баланчина с опущенной головой и прижатым к носу платком.

Как и в случае с Паулой, Энди предположила, что Клара Беллами в какой-то момент вышла замуж и сменила имя. Хотя зачем кому-то, вложившему столько труда в создание громкого имени, потом его менять, было непонятно. Энди не нашла профиль Клары на Фейсбуке, но обнаружила там ее закрытую фан-страничку и популярную, вечно худеющую леди, которую всерьез заботил вес Клары.

Энди не удалось найти никаких документов о браке или разводе Клары Беллами в Нью-Йорке, округе Кук в Чикаго или прилегающих областях, зато она обнаружила интересную статью в Чикаго Сан таймс о судебном процессе, который начался после травмы Клары.

Прима-балерина подала иск на компанию под названием «ЭлитДрим БадиВер» за неуплату по рекламному контракту. Имя представлявшего ее юриста в статье указано не было, но на фотографии она выходила из здания суда в сопровождении долговязого мужчины с усами, который показался Энди идеальным воплощением образа адвоката для хиппи или хипстера из нулевых, который пытается им казаться. Но, что самое важное, в ту минуту, когда фотограф нажал на кнопку своего аппарата, этот хиппи-адвокат посмотрел прямо в камеру.

Энди посещала несколько курсов по фотографии в колледже в Саванне. Она знала, насколько редко удается сделать живую, не постановочную фотографию, на которой никто не моргает и не открывает рот. Хиппи-адвокат совершил нечто невероятное. Оба его глаза были открыты. Губы лишь слегка разомкнуты. Его потешно закрученные усы занимали самый центр композиции. Шелковистые, волнистые волосы аккуратно лежали на плечах. Фотография была такая четкая, что Энди даже увидела кончики его ушей, походившие на маленькие фисташки и выглядывающие из-под волос.

Энди сразу предположила, что хиппи-адвокат не сильно изменился за прошедшие годы. Парень, который в тридцать лет решил позаимствовать стиль стрижки усов у шерифа из фильмов про Дикий Запад, вряд ли внезапно проснется в шестьдесят и осознает свою ошибку.

Она набрала в поиске новую комбинацию: Чикаго адвокат усы волосы.

Через несколько секунд Энди смотрела на группу под названием «Попечители Фанкаделики», члены которой предпочитали называть себя «волосатым бэндом». Они играли каждую среду в баре под названием «ЭЗ Инн». У каждого из них на лице творилось что-то невообразимое — тут была и мефистофелевская бородка, и баки Элвиса, а хвостиков оказалось столько, что можно было бы основать колонию неформалов. Энди приблизила лицо каждого из восьми участников группы и нашла знакомые завитки на усах барабанщика.

Энди посмотрела на его имя.

Эдвин Ван Виз.

Она протерла глаза. Она устала после целого дня за рулем и долгих вечеров за экраном компьютера. Все не могло оказаться настолько просто.

Она нашла старое фото из газеты, чтобы сравнить. Барабанщик был немного более полный, сильно менее волосатый и не такой симпатичный, но она поняла, что нашла именно того парня.

Страницы: «« « ... 1718192021222324 » ... »»