Трусливый ястреб Мейсон Роберт

Послесловие

Недавно я посетил «Ночных Охотников» – 160-й отдельный авиаполк специального назначения (десантный). Эти военные пилоты проводят спасательные операции, медицинские эвакуации и боевые вылеты в любую точку мира, где требуется их присутствие. (Их девиз: «“Ночные Охотники” не отступают». Для эффекта они иногда используют другой: «Смерть таится в темноте».) Они потеряли два вертолета «Черный Ястреб», а также несколько пилотов и членов экипажей в Сомали, эти события изложены в одноименных книге и фильме.

«Ночные Охотники» пригласили меня и Билла Ридера (полковника армии США в отставке) рассказать про полеты в джунглях. Билл предлагает прочитать эту книгу всем, кому интересно, каково летать на вертолете в зоне боевых действий. Это явное преувеличение, учитывая, что я был уорент-офицером первого разряда, пилотом «слика», водителем воздушного-десантного-средства, уволившимся из армии в самый ответственный момент. Сам Ридер отслужил во Вьетнаме боевым пилотом два срока, оба раза его подбивали. Первый раз его подбили в разведывательном самолете «Мохаук» в 1969 году. Вместе со вторым пилотом его подобрали ВВС, пробившись через огонь атакующего противника. В 1972 году его подбили в боевом вертолете «Кобра» во время обороны спецназовского лагеря в Бен Хет, который осаждали солдаты Армии Северного Вьетнама. Несмотря на ранение в лодыжку и перелом позвоночника во время крушения (пилот, сидевший спереди, умер сразу после столкновения с землей), Билл три дня скрывался в джунглях от врага, прежде чем его взяли в плен. Он почти год провел в качестве военнопленного, сперва в клетке в джунглях, и после прогулки длиной в четыреста миль – в «Ханой Хилтон», откуда его освободили в 1973-м.

Полковник Энди Милиани, командир 160-го авиаполка, объяснил нам, что «Ночным Охотникам» предстоит летать над пустынями и горами Афганистана и Ирака, но, по его ощущениям, они не настолько были осведомлены об операциях в джунглях, насколько им следовало бы. Проанализировав текущую расстановку сил в мире, полковник Милиани посчитал, что его личному составу было бы неплохо послушать наш рассказ про вылеты в джунгли на вертолетах.

Более ста пилотов «Ночных Охотников» пришли на встречу, где мы с Биллом рассказывали про опыт тридцатилетней давности и отвечали на вопросы. Почти все присутствующие были моложе моего сына Джека. И почти все из них были ветеранами Афганистана, Ирака или двух кампаний сразу. Они летали на «Чинуках CH-47», «Черных Ястребах UH-60» и «Птичках OH-6», на всех машинах, которые были в ходу, когда я служил, за исключением «Черного Ястреба»; по крайней мере, эти машины носили те же самые названия. Я не видел в них особых различий, до тех пор пока мне не показали один из «Чинуков», на котором «Ночные Охотники» летали в Афганистане. В то время как старые модели страдали от массы проблем по части механики и несколько раз выводились из обращения в предыдущих войнах, новый «Чинук» был надежным и удивительно мощным вертолетом, способным поднять в разы больше, чем поднимал наш тяжеловес «Сикорский» в 1965 году. Все их вертолеты теперь являются высокотехнологичными боевыми машинами. Компьютеры, электронное оборудование кабины, очки ночного видения, бортовые радиолокационные станции и невероятно жесткая подготовка позволили «Ночным Охотникам» исполнять на вертолетах такие вещи, о которых мы с Биллом в ранние годы могли только мечтать. При помощи бортовой РЛС эти парни спокойно летают на «Чинуках» в условиях нулевой видимости, на малой высоте в горных ущельях, по ночам, в тумане, под дождем или снегом, ориентируясь по стрелкам приборов на панелях. От такой сосредоточенности авиаторам приходится изрядно попотеть. Малейшее отклонение может погубить весь экипаж. Эти пилоты лучшие из лучших. Чему вообще мы могли их научить?

Что ж, некоторые вещи никогда не меняются. Пилотам все так же приходится сажать перегруженные пехотой машины в тесных зонах высадки и улетать оттуда. Им также приходится уворачиваться от пуль. Их также продолжают сбивать.

Полезные советы по поводу безопасности во время боевых вылетов в джунглях? Мой совет таков: не летайте! Все присутствующие сочли это забавной шуткой. Как оказалось, они точно так же сомневаются в чужих решениях, которые отправляют их в самые горячие точки на земле, как мы раньше сомневались в целесообразности нашего пребывания во Вьетнаме. Вывод все тот же – решения принимают другие. А эти пилоты просто выполняют свою работу лучше любых других пилотов, о чем большинство американцев даже и не догадывается.

В начале выступления Билл спросил у пилотов, кто из них читал «Ястребенка». Почти все присутствующие подняли руку. Оказывается, «Ястребенок» (спустя двадцать лет после выхода в печать) превратился в некую настольную книгу для вертолетчиков по всему миру. С момента публикации книги в 1983 году я каждый день продолжаю получать телефонные звонки и письма от читателей. «Ястребенка» читают летчики нефтяных платформ в Северном море; я слышал, что книга популярна среди пилотов ВВС, армии, флота и морской пехоты. «Ястребенка» читают военные пилоты из Великобритании и Австралии. Книга опубликована на английском, голландском, иврите, польском и китайском, скоро должна выйти чешская версия. С тех пор как я завел свой веб-сайт (robertcmason.com), читатели со всего мира пишут мне каждый день.

Когда я писал эту книгу, я совершенно не представлял, куда занесло всех парней, о которых идет речь в повествовании. Однако за несколько месяцев до публикации через Министерство армии США мне удалось отыскать Джерри Таулера. Когда за появлением книги на прилавках магазинов последовали телевизионные интервью, хвалебные отзывы и новостные репортажи про мой недавний тюремный срок, мне начали писать друзья. Все до единого одобрили книгу. И они хотели знать, почему я не использовал их настоящие имена.

Ответ было прост: мой первоначальный редактор в Viking посчитал, что в нашем сутяжном обществе меня точно засудят. Я последовал его совету и поменял имена своих друзей, чтобы защитить их частную жизнь и наши задницы. Однако это было необязательно. Чтобы получить обвинение в клевете, нужно кого-нибудь оболгать. А я не лгу в своих мемуарах. Ошибки – другое дело.

Благодаря новому изданию «Ястребенка» мне удалось упомянуть настоящие имена и внести некоторые правки. Я прослужил в двух авиационных подразделениях за год пребывания во Вьетнаме. «Пасторы» действительно существовали – рота Б, 229-й батальон транспортно-десантных вертолетов. «Старатели» – вымышленное название. «Старатели» вели совершенно иной образ жизни и службы по сравнению с моими товарищами из почтенного Первого отряда. Мои рассказы про машины скорой помощи, подъезжавшие к дому офицеров с проститутками в салоне, про «Старателей», ворующих льдогенераторы с ремонтно-хозяйственной базы, про механиков, обменивающих списанные «Хьюи» на грузовики, помимо прочих историй, заставили редактора изрядно понервничать. Настоящее название Сорок Девятых – 48-я авиарота, позывной «Синие Звезды». Эта независимая авиационная рота выполняла задачи по всему Вьетнаму начиная с 1966 года, когда я к ним присоединился, и до 1973 года, когда их расформировали. В 1972-м «Синие Звезды» приняли участие в печально известной операции «Ламшон» по вторжению в Камбоджу, за которую заплатили высокую цену, потеряв много пилотов и экипажей. В начале операции «Ламшон» армия Северного Вьетнама при вторжении в Южный Вьетнам уже не только использовала танки советского производства, но также успела взять на вооружение крупнокалиберные зенитные установки, которые били по нашим вертолетам; от одной мысли об этом у меня потеют ладони. К 1970 году пилоты из моих старых подразделений, «Синих Звезд» и «Пасторов», пытались понять, как им уворачиваться от ракет с тепловой системой самонаведения! Я считаю, что мне сильно повезло оказаться в авангарде боевых пилотов Первого отряда, в старые добрые времена ловушек и ям с кольями, стрекочущих штурмовых винтовок, глухо стучащих пулеметов пятидесятого калибра и ухающих минометов.

Я прибыл в расположение «Синих Звезд» за неделю до Джеральда Таулера (Реслер, потому что он занимался борьбой в колледже). Мы с Джерри летали вместе в Кавалерии и «Синих Звездах». Бывший бортмеханик Томми Дорси (рядовой первого класса Миллер) недавно рассказал нам, что «Пасторы» называли нас «малышней». В 1965 году мы оба были двадцатидвухлетними свежими выпускниками летного училища. Большинство «Пасторов» были профессиональными военнослужащими. К моменту, как добрались до «Синих Звезд», мы успели набраться опыта в боевых вылетах и стать бывалыми вояками, налетав в три или четыре раза больше часов, чем кто-либо другой в нашем новом подразделении. В 1966 году «Синие Звезды» только прибыли во Вьетнам.

В новом издании появился раздел с фотографиями, на которых изображены некоторые знакомые пилоты Кавалерии, в основном это люди из 2-го взвода.

Наш образцовый командир взвода, капитан Роберт Стиннетт (Шейкер) был заядлым шахматистом. На одной из фотографий он играет в шахматы с капитаном Джиллеттом (Джилл), а капитан Хью Фармер (Марстон) с присущим ему спокойствием отрабатывает свинг на заднем фоне.

Мы с Джерри Таулером (Реслер) летали вместе в качестве уорент-офицеров первого разряда как в Кавалерии, так и после перевода в 48-ю авиароту.

Ли Комич (Коннорс) и Даллас Харпер (Банджо Бэйтс) держались связкой и часто летали вместе. Ли также был ротным пилотом-инструктором, он помог мне освоить полеты строем и раскрыл всю важность тщательных предполетных осмотров, помимо многих других вещей.

Как мне кажется, Дон Рейнольдс (Кайзер), лучший картежник из всех, кого я встречал, выиграл в покер столько, что ему должно было хватить на новую машину по возвращении домой. Дон стал гражданским пилотом в авиакомпании «Истерн». Два года назад он умер после второго инфаркта.

Вуди Вудраф (Декер) и Говард Филлипс (Моррис), уроженцы Арканзаса, были как братья. Это даже видно по их глазам на одной из фотографий. Филлипс, искусный резчик по дереву и не менее искусный боевой пилот, попал на стену Мемориала ветеранов войны во Вьетнаме.

Капитан Дуэйн Дентон (Фэррис) был командиром нашего отделения. Он заставлял нас с Джерри выкладывать тропинки булыжниками, но мы все равно его любили. Он погиб в авиакатастрофе во время обучающего полета вскоре после возвращения домой.

Чак Нэй (Нэйт) на одной из фотографий навеки запечатлен в полотенце возле нашей душевой. Полагаю, Чак может попытать счастья и засудить меня.

У меня не осталось хороших снимков Боба Суизи (Вендалл) или Кена Фабы (Барбер), еще одной связки пилотов, которые обычно летали вместе в «Пасторах». Суизи был фотографом-любителем и военным историком, именно он постоянно напоминал нам о том, что французы уже были во Вьетнаме, делали то же самое и проиграли.

Настоящее имя капитана Шермана – Брюс Томас. На момент написания книги я представлял его себе менее приятным человеком, чем оказалось на самом деле.

В книге я пишу, что Рон Фокс, пилот, пришедший мне на смену в Кавалерии, был убит. Это был уорент-офицер первого разряда Аллан Л. Кокс, погибший 1 августа 1966 года от попадания снайперской пули в лоб. В тот же самый день Перстень разгуливал по дощатому настилу вдоль пляжа в Туй Хоа, где располагалась 48-я рота. Минуту спустя я буду наблюдать за тем, как наш офицер по техническому обслуживанию, майор Фрэнк Гандейкер (майор Стиви Ричардс) попытается оттащить на «Хьюи» списанную лопасть к океану и сбросить ее в воду. Лопасть начнет раскачиваться под вертолетом, пока Гандейкер будет парить вперед. Люди будут кричать ему и махать руками с земли. Три механика, которые решили слетать вместе с майором, рядовой первого класса Рональд Рассел, специалист пятого разряда Эрнст Шуман и специалист четвертого разряда Дональд Уоллас, будут махать руками в ответ. Лопасть заденет несущий винт «Хьюи». Машина Гандейкера перейдет в сваливание и сгорит после падения на пляже. Все находящиеся на борту погибнут.

Без бортмехаников и пулеметчиков мы не провели бы ни одного боевого вылета. Они трудились в полевых условиях, по ночам, без перерывов, чтобы все вертолеты оставались в рабочем состоянии. На одной из фотографий изображен мой пулеметчик, рядовой первого класса Убински, сидящий в грузовом отсеке нашего «Хьюи». В книге я называю его Рубенски. Он был одним из моих лучших друзей в те времена. Сегодня я никак не могу отыскать его.

Джин Бёрдик (Ричер) сфотографирован бегущим с ботинком в руках во время вывоза раненых, после того как джип с солдатами подорвался на дистанционно управляемой дорожной мине.

Рядовой первого класса Томми Дорси попал под зенитный обстрел пятидесятого калибра во время высадки в зоне «Птичка» в 1966 году. Одна пуля срикошетила от его бронежилета, осколки отлетели в плечо и оторвали руку. Я видел, как он истекал кровью на полу своего же «Хьюи», пока его рука болталась на сухожилии. Пилот из экипажа Томми вышел на связь и сообщил, что возвращается в полевой госпиталь. В следующий раз я встретил Томми на собрании военнослужащих в Йа-Дранг. Рука была на месте. Врачи пришили ее обратно. Но он говорит, что рука плохо слушается.

Бортмеханик по имени Коллинс в книге – это Кит Майнард, человек, который умел достать из ниоткуда любую деталь вертолета и поставить машину на ноги.

В июле 2003 года мы были в Орландо на двадцатой ежегодной встрече членов Ассоциации вертолетчиков – ветеранов войны во Вьетнаме, и за столиком в зале «Синих Звезд» я обнаружил Перстня и Короля Неба. Я указал на них своей жене, Пейшнс, и мы подошли к столику. Король Неба, мой старый партнер по ледовому бизнесу в Дак То, поднял голову. Озорная ухмылка проскочила по лицу. Перстень, уже двадцать лет как генерал в отставке, с улыбкой посмотрел на меня.

– Мэйсон, рад тебя видеть! – воскликнул он. – А книга-то какая! Я и не думал, что у тебя такое воображение.

– Сэр? Это были мои мемуары.

– Мемуары? – Роупер ухмылялся. – Откуда ты выдумал всю эту ерунду про кражу оборудования с ремонтно-хозяйственной базы?

– Или легенду о том, как мы обменивали списанные «Хьюи» на грузовики?

– Вот-вот, и ее тоже.

Пейшнс, смеясь, добавила:

– Как насчет скорой помощи с кучей шлюх?

Он тряс головой.

– Исключено.

– Или как вы разрешили мне с Таулером смотаться в гости к друзьям на «Хьюи», словно это была семейная машина?

– Никогда бы такого не разрешил.

Перстень был все еще в форме, чувство юмора на месте. Он поднял бокал:

– Хоть это и вымысел… за «Ястребенка»!

Мы с Джеком Хорном и Джерри присоединились к тосту. Гарри Роупер, выпускник Уэст-Пойнта, генерал-майор в отставке, в одиночку бороздит Тихий океан на своей парусной лодке. В свои семьдесят два он выигрывает гонки.

Оказывается, что Джек Хорн, мой партнер по ледовому картелю в Дак То, успел стать партнером юридической фирмы в Атланте, которая специализируется на праве интеллектуальной собственности, патентах и договорах, и он желает помочь мне с моим проектом ВВП («Вертикальный Взлет и Посадка»). Безвозмездно, пока я не скоплю достаточно деньжат, чтобы вложиться, ну, вы поняли.

За два с половиной года, потраченных на написание книги, у меня не было возможности изучить официальные материалы о войне. Я положился на свои воспоминания и наделал ошибок. Перепутал Стоуни Стицла (Ступи Стоддард в книге), который жил в палатке со мной и Джерри в Дак То, с кем-то другим. Когда Перстню приказали перевести лучшего пилота в штабное авиационное подразделение в Сайгоне, я подумал, что Перстень выбрал Ступи как самого ужасного летчика. Командиры всегда пытались оставить лучших пилотов у себя. Но я ошибся и приношу свои извинения. Перстень отправил кого-то другого. Стоуни Стицл стал одним из самых заслуженных боевых пилотов «Синих Звезд» после нашего с Джерри отъезда на родину.

С капитаном Дэйзи мы нынче большие друзья, хоть он и просит не использовать его настоящее имя. Он считает, что я не совсем верно описал его поведение во время боевых вылетов, поскольку пилот все-таки имеет возможность управлять вертолетом в бою, одновременно скрючившись за бронезащитой. Наши точки зрения по этому вопросу до сих пор расходятся, но я уважаю Дэйзи за то, что он поехал во Вьетнам, участвовал в боевых вылетах и действовал на пределе своих возможностей.

Как было показано в кинофильме «Мы были солдатами», полковник Гарольд Мур (Ворчун-6) был первым человеком, ступившим на землю в зоне «Рентген» во время битвы в долине Йа-Дранг. Каждый год накануне Дня ветеранов на ежегодном собрании ветеранов битвы в долине Йа-Дранг Мур заставляет каждого вставать из-за стола и громко, «а не как бабы!», называть свое имя и позицию на момент пребывания в Йа-Дранг. Некоторые из пилотов, принимавших участие в битве, включая меня, сидят за столом со своими женами: Джерри Таулер, Ли Комич, Дэйзи, Даллас Харпер, Уолт Шрамм, Кен Дайкус, Билл Уэбер, Нил Паркер. Мы все отзываемся по очереди. Помню, как Дон Рейнольдс голосил: «Дон Рейнольдс, пилот вертолета, зоны высадки “Рентген” и “Олбани”!» Меня с Дайкусом, Джерри с Рейнольдсом и Кисса с Харпером упоминают в «Мы были солдатами» как пилотов, осуществивших полуночную вывозку солдат из зоны «Олбани». Некоторые солдаты, которых мы вытащили той ночью, приходят к нам на собрания. Они пожимают нам руки и благодарят за то, что вывезли их из ада. На рассвете следующего дня мы собираемся с генералом Муром возле стены Мемориала ветеранов войны во Вьетнаме в Вашингтоне, где генерал вместе с Джо Гэллоуэем проводит посмертную поверку погибших. Я вижу, что генерал Мур искренне и глубоко переживает о солдатах, которые не вернулись домой.

Я успел упомянуть лишь малую часть реально существующих людей. Рэй Уорд, мой товарищ по базовой летной подготовке, повышенной подготовке пехотинца и летному училищу – это Рэй Уэлч, строительный подрядчик из Нью-Гемпшира. Кен Клеймен, с которым я летел обратно на родину и которого я больше никогда не видел, – это Аарон Варон. Уорент-офицер первого разряда Том Вулф – мой однокашник Джим Нанн. Дика Армстронга мы называли Джеком Армстронгом, и он до сих пор должен мне камеру с фотографиями, что остались лежать в коробке с боеприпасами в грузовом отсеке его «Хьюи».

Люди, чьи настоящие имена мне неизвестны или чье право на личную жизнь я хочу оставить в неприкосновенности, не будут здесь указаны.

В 1993 году вышел сиквел «Ястребенка». Мой друг Майк Костелло (автор книги «A Long Time From Home») описал ее как «длинный перечень обломов, который заставляет выдохнуть и произнести: слава богу, я не Мэйсон!».

«Back In The World» планировалась как подробное продолжение укороченной последней главы, которая заканчивается словами «Наибольшее потрясение от случившегося испытал я сам». Это был намек на большие проблемы с законом. Теперь, пройдя курс реабилитации в федеральной тюрьме, я научился держать свои криминальные наклонности под контролем – я до сих пор превышаю скорость. В «Back In The World» я описал свою жизнь после Вьетнама, все свои попытки устроиться на работу или открыть собственное дело, проблемы в семье. Также я рассказал про свою поездку на парусной лодке в Колумбию за травкой, про свой арест, приговор и заключение. Моя жизнь – это открытая книга, которая, однако, продавалась с большим трудом, а в итоге ушла из печати. Купить эту главу теперь можно только с рук.

Прислушавшись к двум молодым телевизионным продюсерам, Крису Фетнеру и Джереми Вуду, я решил снять документальный фильм про пилотов военных вертолетов во Вьетнаме. Я отправился в Форт-Уорс, в «Белл Хеликоптерс», чтобы переговорить с Джоном Райтом, коммерческим директором компании по Северной Америке. Пока я торчал там, пытаясь окольными путями выпросить у Джона денег на производство фильма, он попросил старшего пилота-испытателя компании взять меня на пробный вылет на самой последней модели «Белл 407». Джон сказал, что точно такая же модель есть у Харрисона Форда.

– Даже у Патрисии Корнуэлл есть, – продолжал Джон. – Вы ведь тоже писатель. Когда обзаведетесь этой ласточкой?

– Сколько там вы за нее хотите?

– С полным баком и в этой комплектации отдам за миллион четыреста тысяч.

– Я бы с удовольствием, Джон, но цвет не мой.

Мы отправились на роскошном красном с белыми разводами «Белл 407» последней сборки из Форт-Уорса в Минерал Уэллс. Форт-Уолтерс, где раньше располагалась Вертолетная школа начальной летной подготовки Армии США, превратился в заброшенную промзону. Пройдя над зарослями ивняка и полыни, мы оказались на Промежуточном аэродроме три, одном из тренировочных аэродромов, на котором еще недавно мы учили тысячи новичков летному делу. Шесть полос Аэродрома-три поросли высокой травой, которая пробивалась сквозь паутинообразную сеть трещин в бетоне. Здание диспетчерской покосилось, окно было разбито, ставни гремели. Мы перешли в парение над второй полосой, повисели в воздухе с минуту, наблюдая за травой, которая разлеталась под струей несущего винта, затем снова набрали высоту и направились к реке Бразос.

Раньше по субботам я брал со стоянки «Хиллер H-23D» и развлекался на нем над рекой. Обычно я присаживался на самый край обрыва высоко над рекой, а затем резко соскакивал вперед, оборачивался вокруг своей оси, пикировал и на бреющем проходил над песчаной косой. В тот день мы не стали вытворять подобное с 407-м, а просто пролетели над водой, возле русла снова взмыли вверх и отправились обратно на заводской аэродром.

Когда я начал подыскивать голос за кадром для своего документального кино, мне вспомнилось, как Джон Райт рассказывал о том, что у Харрисона Форда есть 407-й. Поэтому я позвонил Джону и спросил, не мог бы он поинтересоваться у мистера Форда насчет участия в моем проекте.

Джон предложил мне отправить свою книгу агенту мистера Форда. Две недели спустя раздался телефонный звонок. Трубку взяла Пейшнс. Ее глаза расширились.

– Настоящий Харрисон Форд? – она взвизгнула и протянула трубку мне: – Держи! Поговори с ним!

– Роберт Мэйсон?

– Да, здравствуйте.

– Роберт, я прочел твою книгу. Мне кажется, у нас с тобой много общего. Считай меня своим поклонником.

– В свою очередь, я огромный поклонник вашего творчества, мистер Форд.

– Называй меня Харрисон.

– Идет, Харрисон.

Он согласился представить мой фильм на экране и записать дополнительное закадровое сопровождение. Безвозмездно!

Прямо перед началом съемок в сентябре 2000 года Харрисон пригласил меня в Нью-Йорк прокатиться с ним на его вертолете. Его «Гольфстрим G-4» летел в Национальный аэропорт Рональда Рейгана в Вашингтоне. Пилот мог захватить меня по пути обратно. Я согласился и полетел единственным пассажиром на этом великолепном судне, а затем переночевал в мотеле возле аэропорта. На следующее утро Харрисон заехал за мной, и мы отправились в его ангар в Тетерборо. Мы посидели в офисе и обсудили сценарий его закадрового повествования, а затем отправились в ангар к его вертолету. Когда мы проходили под G-4, он объяснил, что водит только вертолеты и небольшие самолеты. Он обвел рукой весь ангар. Вокруг G-4 стояло пять аэропланов и «Белл 407». Я заметил «Бичкрафт Бонанза» и «Бивер DHC-2». «Бивер» был восстановлен и отремонтирован до последней заклепки. Харрисон сказал, что машина была в лучшей форме, чем та, на которой он летал в «Шесть дней, семь ночей». Мы дошли до его 407-го. Вертолет был оборудован спасательными поплавками, тонкими трубками над полозьями, которые в случае необходимости раздувались до крупных размеров в считаные секунды. Харрисон схватил трактор для буксировки и подвел его к 407-му. Он просунул трактор под фюзеляж между полозьями, а затем нажал на кнопку. Домкрат шумно поднялся вверх, уперся в стойки полозьев и приподнял машину на пару дюймов над полом. Харрисон выкатил машину наружу, опустил ее вниз и вытащил трактор. Мы вскарабкались на крышу 407-го, чтобы проверить втулку винта, подшипники осевого шарнира и прочие штуки. Затем мы спустились и немного пообщались, пока Харрисон завершал внешний осмотр. Мы были впечатлены размером турбины под капотом. Этот вертолет способен перевозить до семи человек на скорости сто пятьдесят миль в час, хотя можно было поднять двигатель голыми руками (по крайней мере, Харрисон мог). Мы забрались в кабину, где я стал наблюдать за тем, как он проводит проверку приборов. Он щелкнул переключателем. Вертолет взвыл, зашумел, провел свою проверку приборов и мощности и мигнул зеленым светом на панели. Мы надели гарнитуры с микрофонами с речевым управлением. Я услышал, как Харрисон запросил у диспетчера разрешение на взлет. Он с непоколебимой уверенностью оторвался от земли и в парении прошел до действующей полосы. Там он опустил нос вниз, и мы помчались к Манхэттену. Это было в сентябре 2000 года. Мы летели из Тетерборо над Гудзоном на высоте примерно четыреста футов. Когда мы пролетали мимо башен-близнецов, Харрисон произнес:

– Не верится, что можно летать так близко к ним.

Харрисон отдал мне управление на несколько минут, когда мы пролетали мимо вентиляционных шахт тоннеля Холланда. Я хорошо держал высоту и воздушную скорость, пытался почувствовать машину, но начал слишком сильно забирать рулем вправо, и вертолет потерял балансировку.

– Право руля. Право руля, – командовал Харрисон.

– Ага, что-то я в плохой форме.

– Да уж, – разочарованно произнес Хан Соло, Декер и Индиана Джонс.

Позже, когда мы уже закатили вертолет на буксире в ангар, я поинтересовался у Харрисона, почему он прочитал мою книгу.

– Повсюду, когда речь заходит о вертолетах, люди советуют мне прочитать «Ястребенка». Вот я и прочел. И не пожалел.

Когда он уселся за свой стол, чтобы сделать запись в бортовом журнале, я заметил, что у него зафиксировано около пяти сотен часов налета в вертолетах. Для такого количества летных часов он очень хорош.

Три месяца назад мне выдалась возможность навестить своего товарища по кабине, Джерри Таулера. Он живет рядом с Детройтом, по соседству с одним из моих друзей-пилотов по Вьетнаму, Бобом Баденом. Боб недавно восстановил «Белл 47G2» 1973 года (вертолет для подвижных армейских хирургических госпиталей, известный как Н-13 в армии). Он согласился сдать мне его в аренду по себестоимости, чтобы я мог проверить свои летные навыки.

Я покопался в бумагах, нашел свои бортовые журналы и проверил дату своего последнего официального вылета. 6 июня 1967 года! На момент, когда Боб дал мне свой 47-й, я не водил вертолет почти тридцать семь лет. Я хотел лишь без сторонней помощи попробовать войти в парение и не разбиться. Боб, который все эти тридцать семь лет провел в воздухе, согласился.

Я ни разу не летал на Н-13, армейской модификации «Белл-47», когда служил в армии. Я знал, что это удачная модель.

Я аккуратно убрал давление на полозья, чувствуя, как машина начинает немного трястись и дергаться, словно живая. Инстинкты взяли свое. Мы поднялись над асфальтовой полосой, маленький «Белл» ревел гораздо громче, чем многократно превосходящий его по размерам «Хьюи». Турбинные двигатели звучали волшебно тихо по сравнению с шестицилиндровым дизельным зверем мощностью в четыреста лошадиных сил, рычавшим под креслами пилотов.

У меня захватило дух от парения всего на трех футах над землей. Я не был привязан к своему месту, как это было тридцать семь лет назад, но я и не находился в опасности. Вертолет шумно работал и вибрировал, рычаг шага был очень чувствительным, на это Боб, тридцать лет проработавший вертолетным механиком и пилотом, просил меня обратить внимание. Я смог развернуться и пройти в парении над травой возле полосы. Боб очень любезно взял на себя управление связью. Я всецело сосредоточился на удержании машины в пределах рулежной дороги. Я наклонил нос «Белла», держа машину ближе к земле во время ускорения. Мы перешли на косую обдувку и рванули вверх, отключив гравитацию. Да, это называется переходом на косую обдувку, но название совершенно не передает всю увлекательность процесса.

Боб указывает за пластиковое стекло. Не летай над теми складами, обойди этот район, здесь возьми ниже, держись повыше над шоссе.

Я высматриваю место для посадки на случай, если двигатель внезапно решит вздремнуть.

Меня учили летать с поправкой на то, что двигатель, хоть новый, хоть старый, способен впасть в механическое забытье ровно в тот момент, когда он должен пыхтеть и стараться изо всех сил. Но нам было некуда приземлиться, за исключением крошечных двориков размером с почтовую марку, затянутых проводами пригородных улиц и нескольких бассейнов.

– Вынужденные посадки?

– Куда сможешь втиснуться. Кроме крыш, – пояснил он, кивнув в сторону обширного скопления промышленных зданий с плоскими крышами.

– Почему?

– Можешь пробить крышу при посадке и зацепить рабочих.

– Шоссе?

– Да, если другого выбора нет.

Я прислушался к рокоту «Лайкоминга».

– Звучит, конечно, отменно.

Боб с улыбкой кивнул.

Я удерживал воздушную скорость между пятьюдесятью и семьюдесятью узлами на высоте пятьсот футов, пока мы летели к главному аэродрому. У меня с лица не сходила ухмылка, я получал искреннее удовольствие! Но что-то мне не давало покоя. Мы пролетели над парковкой, переполненной людьми. И тут я понял, что никогда не летал над домами, в которых живут люди. Это и было причиной моего беспокойства? Я участвовал в боевых вылетах над джунглями. Но не над жилыми кварталами. Полеты над идеально спокойными американскими домами, из которых никто не стрелял, вызывали у меня опасение.

Пока мы с Пейшнс жили у Джерри и Марти Таулеров, я через день ездил в аэропорт на летное обучение. После затишья в тридцать семь лет мне все казалось новым и пьянящим. Я все еще чувствовал восторг от управления машиной, которая была создана для того, чтобы парить над землей, а не для того, чтобы убить тебя. Я был счастлив оказаться в мире педалей, рычага общего шага, ручки управления. На третий час занятий с Бобом ко мне начали возвращаться забытые навыки. Мы занялись авторотацией – парение, посадка по прямой, разворот на сто восемьдесят, – чтобы убедиться, что мне хватит умений пережить вынужденную посадку. Если бы меня попросили оценить мой полет, я бы поставил тройку. Я выполнял все маневры, но мне не хватало гладкости, которая достигается только с опытом. Но я все равно получал удовольствие. Если бы я продолжил летать регулярно, я бы полностью вернул себе навык. К сожалению, даже несмотря на скидки, которые мне любезно предоставил мой друг Боб, я понимал, что регулярно летать на вертолетах ради удовольствия могут только военные пилоты и такие люди, как Харрисон Форд.

Должен же быть способ сделать парящий летательный аппарат более доступным для людей.

* * *

Пейшнс стала издателем, писателем и редактором. Ее книга «Recovering from the War» печатается до сих пор. Она проводит встречи с ветеранами по всей стране, рассказывая о посттравматическом стрессовом расстройстве.

Мой сын Джек изучает цифровую графику. У меня растет внук, тоже Джек, он приезжает ко мне по выходным и он лучший внук в мире.

Мои планы не дают мне сидеть сложа руки. Внутри все чаще просыпается тот разочарованный инженер. Я продолжаю писать. Впереди книга про изобретение вертикального полета, сценарий про то, как Билл Ридер выжил в плену во Вьетнаме, третий роман про свою жизнь, а также фильм, который я хочу сам создать и спродюсировать.

Где тут принимают бумаги на продление жизни?