Трусливый ястреб Мейсон Роберт

Ни здравый смысл, ни благоразумие не позволяют предположить, что Соединенные Штаты являются, должны или могли бы стать мировым жандармом. США не наделены полномочиями свыше на поддержание всемирного порядка и не имеют ни единого намерения заниматься этим.

Роберт С. Макнамара, Time, 27 мая 1966 г.

Июнь 1966 года

Я удивлялся, что «Старателей», которые располагались в двух сотнях миль от Кавалерии, по иронии судьбы направили в Дак То, недавний район кавалерийской охоты. Не прошло и месяца с моего перевода, как я снова занялся выслеживанием вьетконговцев в зоне, откуда Кавалерия вернулась несолоно хлебавши. На этот раз я летал в составе другого подразделения, в качестве поддержки знаменитой 101-й воздушно-десантной дивизии, которая проводила операцию «Хоторн». Вьетконговцы решили не сражаться с Кавалерией, но, судя по всему, собирались попытать удачу в боях против 101-й.

Наш лагерь располагался к западу от деревни Дак То, на травянистой равнине к югу от низкого подгорья. Палатки были выстроены в три прямые линии параллельно посадочной полосе из красной земли. В миле от лагеря стояла 101-я, они обеспечивали охрану как себе, так и «Старателям».

Мы провели целый день, набивая мешки песком, чтобы построить низкие стены вокруг палаток. Утром второго дня узнали, что нам предстоит развезти несколько отрядов Армии Республики Вьетнам, перед тем как выдвигаться прямиком на помощь 101-й.

– Лучшее, что может с тобой произойти, – это легкое ранение в кость, – произнес Вулф.

Он стоял под навесом палатки, которую я делил с Реслером и Стоддардом.

– Ранение в кость? Мне от одних слов уже дурно, – ответил я.

– Я к тому, что если тебе суждено попасть под пулю, то пусть лучше будет так. Ранение в кость вытащит тебя из этой гребаной страны.

Дикон прошелся между рядами палаток.

– Погнали, – орал он.

– Давайте обойдемся без ранений, – сказал я. – Может, война просто закончится.

Я потянулся за шлемом, пистолет уже болтался поверх бронежилета. Я был готов.

– Черта с два, – ответил Вулф.

– Удачи.

Гэри выбрался из палатки и направился к своему вертолету. Мы не могли летать вместе в составе «Старателей» просто потому, что младшим уорентам это было запрещено. Вместе мы чувствовали себя безопаснее. Особенно после того, как пилот, который пришел мне на замену в Кавалерии, Рон Фокс, получил пулю, сидя в кабине с Гэри. Пуля прошла снизу вверх через подбородок. Гэри рассказал, что мозги бедняги вытекли наружу, когда с него стянули шлем. Смерть Фокса была одной из причин, по которым Гэри отправили в отпуск перед переводом в роту «Старателей». Мы с ним активно обрабатывали Дикона, чтобы тот позволил нам летать вместе, рассказывали ему о том, какой классной связкой мы были в Кавалерии, но он не поддавался.

– Удачи, – отозвался я. Я вылез из палатки и немного прошелся с Вулфом. – А что дают за царапину? – спросил я.

– Бесплатную чашку кофе. А ты что хотел? Надо пострадать так, чтобы угробить кучу времени на лечение, но при этом не стать инвалидом до конца жизни.

– Ага, понял. Ладно, будем работать.

Я увидел Короля Неба, который ждал меня возле оперативной палатки.

– Увидимся после вылета. Удачи.

– Ага, – Вулф отсалютовал.

Король Неба улыбнулся.

– Ого, мне сегодня повезло. Лечу с ветераном. Я прямо… в безопасности, что ли?

– Да, да. Заканчивай, прошу тебя.

– Нет, правда. Я прям чувствую, что все будет в порядке, когда сижу с тобой в одной кабине.

Мы шли к нашему вертолету: пара пилотов в длинной, разрозненной цепочке вертолетных экипажей, бредущих по красной пыли к своим машинам.

– Сэр, вы иногда бываете настоящей занозой в заднице.

– Хах! – рявкнул Король Неба. – Понял тебя.

Мы подошли к вертолету.

– Слушай, Мэйсон, ты мне нравишься. Чтобы ты мне поверил, я посвящу тебя в маленькое прибыльное дельце. Расскажу тебе обо всем на обратном пути.

– Спасибо.

– Я серьезно. Тебе понравится. Увидишь.

Одно из различий между «Старателями» и Кавалерией, помимо таких неформальных отношений между офицерами и уорентами, заключалось в том, что «Старатели» буквально купались в нагрудной броне. Ее было так много, что они даже закладывали излишками окна-капли. Вид этой брони у моих ног вызывал у меня чувство вины. Из-за ее нехватки погиб Моррис. Может, где-то по Вьетнаму сейчас летает еще один пилот, который не может понять, какого хера у него нет брони? Может, по нему стреляют прямо в этот момент?

– Откуда у вас столько этих штук? – я указал на броню.

– У нас они всегда были, – ответил Король Неба. Он посмотрел на меня так, словно я сморозил какую-то глупость. – А что?

– Да просто интересно.

Погода была отличная, пушистые белые облака шли по яркому синему небу – идеальный день для полетов. Поскольку я уже бывал здесь раньше, я знал, что вьетконговцев рядом не было. Я чувствовал, что завязал с горячими сражениями, уйдя из Кавалерии. Меня беспокоили только солдаты Республики Вьетнам. Про их репутацию продолжали ходить печальные истории. Один из «Старателей» рассказал мне, что какой-то солдат Республики Вьетнам развернулся и стал палить по своему вертолету после высадки в зоне. Я и раньше слышал о таком.

Мы подобрали восемь рейнджеров Республики Вьетнам, их камуфляжная форма сидела на них очень плотно. Они нервно переглядывались, курили сигареты и не спешили залезать на борт. Они не могли изменить моего плохого мнения о наших союзниках.

Двенадцати «сликам» предстояло отвезти солдат Республики Вьетнам за несколько миль из Дак То к высокогорью. Мы должны были пересечь восточный хребет и приземлиться по два вертолета за раз на площадке восемь футов шириной, которая вела к небольшой бетонной крепости. Пока строй растягивался, принимая нужную расстановку, мы услышали по связи, что вьетконговцы тоже были на месте. За пару миль от зоны я увидел цепочку «Фантомов», которые обстреливали холм, находившийся поперек небольшой долины возле крепости. Мы с Королем Неба были во второй паре вертолетов на посадку. Когда первые две машины приземлились, они сразу доложили о попаданиях.

Трассеры хлестали по «Фантомам» сразу с нескольких пулеметных позиций на лицевой стороне холма. Истребители крутились в воздухе, выпуская убийственные очереди из орудий во время резких маневров.

Я управлял, сидя в правом кресле машины. Наш парный вертолет успел выбрать место прямо перед крепостью, оставив нам голую гряду прямо возле огневых позиций вьетконговцев. Я стал заходить на посадку. Два вертолета перед нами взлетели, простояв на земле так долго, что это показалось вечностью. Примерно за сотню ярдов до посадки наш правый бортовой пулеметчик дал очередь в ответ на несколько дульных вспышек. В тот же момент из самого гребня соседнего «Фантома» повалил черный дым. Он резко набрал высоту, чуть ли не вертикально, и мы увидели, как пилот катапультировался. Когда мы приземлились, я увидел пули, которые по настильной траектории вскапывали землю прямо перед нами. Вражеская позиция располагалась чуть выше нашего уровня. Правый бортовой пулеметчик бил в ответ, а я ждал, пока солдаты Республики Вьетнам соизволят убраться на хер из вертолета. Казалось, прошел уже целый час, но бортмеханик до сих пор не крикнул, что все высадились. Я оглянулся назад и увидел, как он пытается выпихнуть вьетнамского солдата из двери, прямо со своей неудобной позиции возле двери. Остальные вьетнамские солдаты пригибались от звуков выстрелов и смотрели на меня округлившимися глазами, словно ожидая, что я увезу их оттуда. Я покачал головой и начал орать:

– Вылезайте! Вылезайте! – указывая на дверь.

Они сидели внутри. Я услышал, как пуля ударила по корпусу вертолета. Старый добрый тыц. Бортмеханик достал пистолет, наставил его на солдат и стал подталкивать их к двери убийственным взглядом. Когда они поняли, что я никуда не лечу и бортмеханик действительно может их пристрелить, они начали вылезать. Я посмотрел на крепость, ожидая увидеть хоть какое-то огневое прикрытие. Никого. Орудия молчали, все лежали за стенами, уткнувшись в землю. Дымящийся черный след «Фантома» растворился в джунглях. Жемчужно-белый парашют расцвел в голубом небе.

Наш парный вертолет пошел на взлет.

– Вышли! – заорал механик.

Я глянул через дверь отсека на вьетнамских солдат, прячущихся за низким краем горной гряды. Я взлетел. Пока мы пролетали перед крепостью, увидели лежащих на земле защитников. Ни один пулемет не был поднят.

Через полмили стало спокойней. Вот и все – одна высадка на горной гряде. Оставшиеся пять миль до лагеря я летел, дымясь от ярости.

– Первый раз такое вижу. Каким хером они собрались побеждать в этой ублюдской войне, если они такое вытворяют!

Король Неба мрачно кивнул и промолчал. Он уже сталкивался с солдатами Республики Вьетнам.

Когда приземлились, я поблагодарил Блэйкли, нашего бортмеханика, за то, что вовремя включил голову и помог выгнать вьетнамских солдат.

– Не вопрос, сэр. В следующий раз будет еще быстрее, – улыбнулся он.

Мы обошли вертолет в поисках попаданий. Всего одна пуля. Было трудно поверить в то, что они сбили «Фантом» и промахнулись по нам, пока мы стояли на вершине, но все сложилось именно так.

– Везуха, везуха, везуха, – произнес Король Неба.

– Слов нет, – ответил я.

Мы дошли до штабной палатки и стали ждать возвращения остального строя.

– По Вулфу попали, – сообщил майор Ричард Рэймон, штабной офицер, когда мы вошли внутрь. – Твой товарищ, вроде бы?

Он посмотрел на меня.

– Да, сэр. Одноклассник.

– Ему всю руку разворотило. Скоро он придет, – он покачал головой. – Денек начался так себе.

У меня перед глазами до сих пор маячили вьетнамские солдаты, прилипшие задницами к полу моего вертолета.

– Парни Дэйринга пытаются вычистить эту пулеметную позицию, – продолжал Рэймон. – А еще наш «слик» вместе с боевой вертушкой отправились за пилотом ВВС.

– Всего за одним?

– Ага, твой друг Реслер подобрал его, второй пилот не успел выбраться. Бедняга.

Два «Хьюи» быстро пролетели на малой высоте над посадочной полосой. Когда они приземлились, из одного вылез пошатывающийся Вулф, его поддерживал бортмеханик. Он прижимал руку к груди, кровь капала прямо на штаны. Док да Винчи встретил их на полпути и проводил к палатке. Вулф был бледен, будто из его руки вытекла вся кровь. Он слабо улыбнулся мне, пока Док ножницами вырезал его рукав.

– Ублюдки расстреляли мое курево! – воскликнул Вулф.

Его рука опустилась вниз, и мы увидели, что карман бронежилета был начисто оторван, за зеленой тканью виднелась керамическая пластина. Пуля прошла сквозь правое предплечье и угодила в карман бронежилета.

– Видел? Ублюдки вырвали мои сигареты!

Я кивнул и протянул ему зажженную сигарету.

– Можешь шевелить пальцами? – спросил Док.

– Конечно, – Вулф выпустил дым.

– Ну так пошевели.

– Шевелю.

Док поглядел на Вулфа.

– Боюсь, после такого тебе пора на родину.

– Мэйсон, я же говорил! Ранение в кость всегда работает.

Я натянуто улыбнулся.

– Ты все просчитал.

Пока Док заматывал руку Вулфа бинтами, мы с Королем Неба отправились на полосу, чтобы подготовить вертолет. Нам предстояло отвезти раненого в Плейку.

В полете Вулф одну за другой курил сигареты, которыми его снабжал бортмеханик. Когда мы добрались до госпиталя в Плейку, он порозовел и начал улыбаться, как счастливчик, выигравший в лотерею. На высадке он приземлился прямо после меня, на той же горной гряде. Я практически жалел, что не оказался там вместо него.

В тот же день чуть позже мы с Королем Неба повезли отряд ворчунов из 101-й на подмогу солдатам Республики Вьетнам, а потом вернулись, чтобы их подобрать. Во время второго захода на посадку мы попали под достаточно плотный огонь, но обошлось без попаданий. Параллельно с нами боевой взвод Дэйринга метался вокруг холма, пытаясь выбить пулеметные позиции. Никто не верил в то, что гуки смогут пережить бомбардировку «Фантомов» и атаку целого взвода боевых вертолетов, но им это удалось. Когда солнце упало за горную гряду, боевые вертолеты начали возвращаться один за другим. Они схватили много пуль. Двух раненых пилотов сразу отвезли в Плейку.

– Где черти носят семь-ноль-два? – вопрос майора Рэймона повис в воздухе.

Мы собрались в оперативной палатке и прослушивали каналы связи: 702-й шел последним в строю боевых вертолетов. Пять минут назад он доложил о попадании и после этого затих.

– Так, давайте кто-нибудь слетает на разведку, – произнес Перстень, стоя возле дверей. – Может, пилот забыл дорогу до лагеря.

Он нахмурился от собственной шутки.

Вдруг мы услышали знакомые шлепки лопастей, и в сумеречном свете показался вертолет, который резко проскользил на полозьях по пыльной земле и уткнулся в посадочную полосу.

– Мягенько сели, – пошутил кто-то.

Все дружно с облегчением выдохнули и стали разбредаться по сторонам. Выйдя из палатки, я замер вместе с несколькими другими парнями, потому что с 702-м происходило нечто странное. Никто не вылезал из машины. Вертолет просто стоял и шумел двигателем. Лопасти лениво вращались. Кто-то подбежал к кабине и начал бешено размахивать руками, подзывая Дока. Все четверо членов экипажа были без сознания от ранений.

Когда экипаж 702-го погрузили на «слик» до Плейку, я вернулся в свою палатку. Стоддард показывал Реслеру шестифутовый кусок «Хьюи», трубу приводного вала хвостового винта. Приблизившись, я разглядел пулевое отверстие в трубе.

– Первое попадание по мне, – гордо объявил Стоддард.

Реслер кивнул. Еще утром Ступи попал под обстрел и выпросил у бортмеханика несуразный трофей.

– Отвезу эту штуку домой, – произнес Ступи.

Я почувствовал легкий укол совести за то, что считал Ступи кретином. Он просто был излишне… беззаботным, что ли.

– Ну ты и кретин, – произнес Реслер.

Я очень долго хохотал.

– Рассказываю тебе делюгу, – начал Король Неба, когда мы сидели в столовой. – Лед.

– Ты о чем?

– Лед, дружище, – глаза Короля Неба сверкали в свете лампочки над столом.

Наш льдогенератор кряхтел и рычал в яме в пятидесяти футах от нас.

– Это и есть прибыльное дельце, о котором ты говорил?

– Именно, кимо сабе. Перстень уже согласился. Берем вертушку, гоняем на ней каждый день в Контум и забиваем доверху льдом. Ну ты понял, большими такими кубами льда. Везем их сюда и продаем в собственную столовую, в ротную пивнуху, а остаток выгружаем ворчунам из 101-й. Будем сдирать с них двойную цену за лед. Как тебе? «Старателям» лед бесплатно.

– У нас есть льдогенератор.

– Да, но он делает ледяную стружку. Ее едва хватает на выпивку. А я тебе толкую про огромные двадцатипятикилограммовые кубы льда для охлаждения пива. Навар можем вложить в дом офицеров. Что скажешь?

– А от меня что требуется? – спросил я.

– Просись ко мне в экипаж каждый день, вот и все.

– Да легко. Почему бы и нет.

– Вот и я думаю, партнер.

Мы не могли посадить «Хьюи» в центре Контума, чтобы забрать лед. Король Неба организовал грузовик из соседнего лагеря спецназа. Уговор был таков, что мы могли пользоваться их грузовиком с водителем, а они – нашим «Хьюи» с пилотом.

В первый же день ледового бизнеса Король Неба поехал на грузовике в город, а я повез спецназовского командира, лейтенанта по имени Бриклин, на патрулирование джунглей. Мы прошли на малой высоте над кустами и джунглями за двадцать минут. Такая же прогулка на своих двоих занимала у него и его китайских наемников целый день. Естественно, он практически ничего не видел из быстро летящего вертолета – по крайней мере, ничего из того, что мог бы увидеть при пешем обходе, – но зато мог честно доложить начальству о полном прохождении маршрута. Он и его подчиненные были просто счастливы.

Всего пятнадцать или двадцать человек в этом лагере были американцами. Остальные – китайские наемники из Сайгона. Когда мы вернулись в лагерь, Бриклин показал мне планировку территории и объяснил, что на одной половине живут китайцы, а на другой американцы.

Бриклин был высоким, сухощавым уроженцем Монтаны. Как и большинство спецназовцев, он придерживался взглядов старой школы на правильное ведение этой войны. Чарли для него были чем-то вроде сборища злостных беззаконников, у которых не было ни малейшего шанса на захват власти. По мнению Бриклина, господство американцев в районе Контума рано или поздно должно было заставить местных жителей довериться и перенять американский стиль жизни, учитывая, что американцы давали образование их детям, предоставляли медицинские услуги и другие материальные блага, к которым уже привыкла даже самая дремучая деревенщина.

Бриклин начал было перечислять преимущества «терпеливого» метода перетягивания вьетнамцев на американскую сторону по сравнению с так называемой войной на изнурение противника, как вдруг увидел нашивку Кавалерии с лошадиной головой на моем правом плече.

– Проблема ребят из Кавалерии в том, что они перекрошили кучу людей, которые просто попались им на пути, – начал Бриклин. – Вьетконговские парни раздували трагедию после каждого убитого крестьянина или буйвола. «Видишь, как сильно американцы тебя любят? – спрашивали они. – Это они убили вчера старую миссис Коа, а ей было семьдесят пять, она за всю жизнь мухи не обидела». Ясное дело, чарли сами успели побывать в этой же деревне и казнить всех командиров, но разве кто верит политикам? Капитальные набеги, которые совершает Кавалерия и другие подразделения, разрушают все, что есть у этих людей. Да, они задают жару отрядам Северного Вьетнама и Вьетконга, но они не понимают, что идут по головам людей, которым мы пытаемся помочь. А все эти переселения для местных деревенских жителей равноценны смерти. Эти люди рождаются, вырастают и умирают в одних и тех же деревнях, деревнях своих предков. Родная деревня значит для них все на свете. И что же мы творим? Проводим через эти деревни свои войска, сжигаем их дотла, чтобы выгнать вьетконговцев, перевозим крестьян бог знает куда, в одночасье превращая их в беженцев, иждивенцев и беззаветных-ненавистников-американцев. Вьетконговцы побеждают, потому что мы проигрываем.

Бриклин успел высказать все это еще до того, как открыл банку пива в небольшом здании с жестяными стенами, который спецназовцы называли своим домом офицеров.

– Им надо показать пример. Показать вьетконговцам, что такое американский стиль жизни, и они поменяют свои взгляды. Эти ребята последуют за нами.

Мы с Бриклином сидели за раскладным столиком в небольшом баре. Я пил кофе, он пил пиво. Мне предстояло лететь.

В их лагере царила полная беззаботность. Даже игровой автомат не оставлял шансов на поражение. Крышка автомата была снята, все шестеренки, колесики и коробка с мелочью находились на виду. Проигранные деньги можно было достать из задней части автомата. Философия Бриклина заставила меня пуститься в рассуждения о политике.

– Как ты считаешь, мы вообще должны здесь находиться? – спросил я.

– Слушай, это уже совершенно другой вопрос. Мы здесь, это факт.

– На мой взгляд, это главный вопрос.

– Может, ты и прав, но остановить процесс сложнее, чем его запустить. Я думаю, нам придется торчать здесь еще очень долго.

– Как думаешь, мы победим?

– Если продолжим разносить деревни и убивать людей, которых мы пытаемся спасти, то нет.

– Многие говорят, что если бы мы позволили вьетнамцам провести выборы, то они проголосовали бы за Хо Ши Мина, и войны бы не случилось.

Бриклин кивнул.

– Ага, я тоже про это читал. Может, и так. Но, как я уже говорил, мы здесь, и это факт.

– Почему бы просто не вывести войска?

– Линдон Джонсон похож на того, кто готов сложить оружие?

– Нет.

– Вот именно.

Бриклин улыбнулся.

Грузовик со льдом вкатился в ворота и остановился возле бара. Король Неба выпрыгнул, распахнув сетчатую дверь.

– Ну и цены тут, я тебе скажу, – он уселся возле меня. – Засранцы просят два пятьдесят за пятидесятифунтовый куб. Такой же куб стоит семьдесят пять центов в Пхан Ранге.

– Все потому, что месяц назад тут побывала Кавалерия, – пояснил Бриклин. – Эти парни платили любую цену, которую им называли, и даже не торговались. Они просто не понимают местный менталитет, – он подмигнул мне.

Король Неба взял пиво и завел разговор с Бриклином. Он сообщил ему, что дело пошло, и если лейтенант не возражает, то мы будем прилетать каждый день.

– Чувствуйте себя как дома, – ответил Бриклин. – И прилетайте на «Хьюи».

Мы направились к вертолету, как только загрузили на борт последний куб. Всего внутри было двадцать кубов – тысяча фунтов льда, – которые подтаивали в грузовом отсеке. Я завелся. Из-за перегруза я не мог перелететь через забор, поэтому мне пришлось развернуть машину и взлетать по траектории посадки.

Пока мы поднимались к высокогорью на пути к Дак То длиной в тридцать миль, Король Неба курил сигареты, болтал о делах и нервно поглядывал на груз, который таял от теплого ветра.

– Черт, если довезем хотя бы половину льда, считай, что повезло, – произнес он. – Может, закроем двери? – спросил он бортмеханика.

– Сэр, в таком случае мы не сможем сесть за пулеметы, – ответил тот.

– Точняк, – он повернулся ко мне. – В следующий раз обмотаем эти штуки брезентом.

Он снова посмотрел на груз.

– Черт побери, посмотри, как он тает! Каждая капля стоит гребаные десять центов!

– Почти прилетели.

– Слава богу. Не хотелось бы вернуться в роту с лужей стоимостью в пятьдесят баксов. Перстень убил бы меня на месте.

Он засмеялся.

Я приземлился на полосе, выбрав стоянку поближе к столовой. К нам подкатил грузовик, и экипаж начал выгружать лед, пока я глушил машину. Затем лед отвезли в одну из наших палаток, где он попал под сложную систему распределения, которая позволила доставить лед в нашу роту, соседним механикам и 101-й еще до темноты.

Ледовый бизнес дал мне возможность выменять материал, который я использовал для строительства бункера. Мы с Гэри сильно боялись попасть под минометный обстрел. «Старатели» считали, что мы слишком осторожничаем. Их лагерь ни разу не обстреливали. Мы привлекли на помощь Стоддарда. Он был неутомимым копателем. За один день мы соорудили окоп четыре на четыре, шесть футов глубиной, причем большую его часть выкопал Ступи. Пока Гэри и Ступи набивали мешки песком для стен бункера, я сгонял на джипе к механикам и ударил по рукам с местным капитаном. Он выдал мне три листа перфорированного стального покрытия за один куб льда. Я забрал стальные листы авансом и отвез их к бункеру. Поверх листов мы уложили три слоя мешков с песком. Вероятность того, что наше укрытие выдержит прямое попадание, была крайне мала, но она все равно существовала, и это нас успокаивало.

Между тем «Старатели» смеялись над нами. Но мы знали, что к чему.

Тем вечером мы с Гэри сидели в бункере и тихо разговаривали о возвращении на родину. Мы оба уже были дембелями, которым осталось служить меньше семидесяти дней.

– Говорят, что в последний месяц дембелей больше не отправляют на боевые задачи. – Гэри потягивал свой дежурный «Бадвайзер».

– Слышал такое. Идеально будет взять отпуск за десять дней до этого: возвращаешься, а воевать уже не надо. Развози рис-и-хлам в тылу Пхан Ранга.

– Провернешь такое?

– Да, конечно. Можем вместе взять отпуск. Я знаю отличные места на Тайбэе.

– А я слышал, что в Гонконге интересней.

– Да ну? Ладно, Гонконг тоже пойдет. Никогда там не был. Значит, в отпуск туда?

– Ага.

На протяжении первой недели мы развозили отряды ворчунов из 101-й по позициям в северном конце долины. Они перестреливались с противником, но без серьезных столкновений. Мы также заняли артиллерийскую позицию на предгорье, расположив его таким образом, чтобы контролировать полукруг, который прочесывала 101-я. Ранее разведка доложила, что в этой зоне находится минимум один батальон солдат Северного Вьетнама, и 101-я мечтала с ним сразиться.

После обеда каждый день у меня по графику было свободное время, поэтому я продолжал гонять за льдом. Через несколько дней мы с Королем Неба выработали схему, по которой тот, кто оставался с Бриклином, мог пить, а тот, кто ездил за льдом на грузовике, держал сухой закон, чтобы на обратную дорогу оставался хотя бы один трезвый пилот. Эти ежедневные полеты стали еще более приятными. Мне уже почти нравилось быть «Старателем». Они были чудаковатыми, но выполняли свою работу и делали ее с огоньком. За исключением шести потерь, которые мы понесли в самый первый день, все были живы-здоровы. И это меня радовало.

Казалось, что у «Старателей» все в порядке. Когда наступило боевое затишье, в роте воцарилось веселье. Но, как выяснилось на следующий день, мы успели сильно оторваться от внешнего мира.

Почти все были в лагере, когда к нам из Сайгона прилетел «Чинук». Перстень вышел к вертолету, чтобы подать руку четырем девушкам из Красного Креста, которые выбирались из заднего люка. Дикон присоединился к нему, и они повели девушек к нам. Я сидел на своей койке, наблюдая за процессией. Оглядевшись, я заметил, что все куда-то исчезли. Весь лагерь внезапно превратился в город-призрак. Гэри выглянул наружу, сообщил, что прибыли «пончиковые куколки», но остался в палатке. Перстень провел девушек вдоль всей ротной улицы, видимо, пытаясь познакомить их хоть с кем-нибудь, но всех и след простыл. Девушки явно нервничали, вглядываясь внутрь темных палаток, откуда на них изредка глядели молчаливые лица, скрытые тенью. Девушки дважды прошлись мимо. Перстень и Дикон сопроводили их обратно к «Чинуку». За это время экипаж «Чинука» успел выгрузить кучу картонных коробок на посадочную полосу. Мы наблюдали за Перстнем, который кивал, выслушивая чьи-то объяснения. Обеспокоенные девушки пожали Перстню руку, еще раз озадаченно посмотрели в сторону пустынного лагеря и уселись обратно в вертолет. Когда вертолет отлетел на безопасное расстояние, «Старатели» вылезли обратно, словно бы ничего не случилось.

– Почему они спрятались? – спросил я Гэри.

– А ты почему спрятался?

– Не знаю. Просто не смог выйти к ним. Мне кажется, мы сами не заметили, как съехали с катушек. Они же белые. Все только и говорят о том, что хотят белую женщину, но стоило белым женщинам появиться тут пять минут назад, как все попрятались.

– Гуманитарная помощь, – Дикон указал на коробки.

– Это еще что?

– Бесплатная хрень от Красного Креста.

Мы подошли к коробкам и расхватали подарки в виде мыла, расчесок, зубной пасты и пачек сигарет. У всех был виноватый вид. Девушки приехали с подарками, а мы их отвергли. Король Неба выскочил на посадочную полосу и сложил руки рупором.

– Вернитесь! – заорал он. – Вернитесь!

* * *

Я смотрел изнутри на провисший верх своей противомоскитной сетки. Реслер сидел при свете и писал письма. Лежа на спине, я думал о том, что мне следует переложить в другое место свою электробритву и прочий хлам, который я хранил на сетке. Она слишком сильно провисала.

Ступи зарылся под одеяла и спал. Горная местность радовала тем, что по ночам было прохладно. Гэри выключил фонарик, и некоторое время я слышал, как он ворочается на койке, подтыкая противомоскитную сетку под одеяла. Затем наступила тишина. Издалека доносились редкие звуки сражения. 101-я набирала обороты день за днем.

Мне не спалось. Я пялился в темноту и думал о том моменте, когда боевые вылеты закончатся. Мы с Гэри запросили отпуск, который должен был начаться через две недели. Если все пойдет по плану, после отпуска нам останется отслужить всего месяц. Залп артиллерии прозвучал вдали. Я напрягся. Вот уже почти год я невольно прислушивался к этим звукам, и мне моментально удавалось отличить подлетающий снаряд от вылетающего, даже когда я спал прямо возле артиллерийских или минометных позиций. Шум, который доносился из северной части долины, звучал как-то зловеще.

Электробритва заискрилась надо мной. Меня сковал ужас. Мина-растяжка? Искры переросли в белую вспышку. Яркость на уровне фейерверка в честь Четвертого июля внезапно переросла в ослепительное белое пламя. Я перекатился с койки на пол и вскочил. От яркого света по стенам палатки заплясали тени. Внутри стало ярче, чем днем.

– Гэри! Огонь! – заорал я, уткнувшись спиной в растяжку палатки на улице.

Ослепительное пламя мерцало зеленым оттенком сквозь брезент палатки. Когда Гэри спросил, в чем дело, свет погас. Я дрожал в одних трусах, весь в поту. Гэри подошел ко мне.

– Что случилось? – тихо спросил он.

– Ты не видел огонь?

– Какой огонь?

– В палатке. Моя бритва загорелась. Ты не видел?

– Я ничего не видел.

– Пойдем, я покажу тебе.

Я с опаской шагнул в палатку. Стоддард даже не проснулся. Я взял фонарик Гэри и направил его на москитную сетку. Моя бритва лежала целая и невредимая. Я осторожно ее потрогал, затем взял в руку. Она была холодной.

– Как такое возможно? Она горела, как вспышка магния. Я видел!

– Боб, ничего не сгорело.

– Да у меня до сих пор мушки в глазах пляшут.

– У всех свои мушки перед глазами.

– Нет, они все объясняют. Бритва загорелась.

Я замолчал, как только понял, что говорю. Это было самое отчетливое видение в моей жизни, но сейчас я стоял с Гэри в палатке и держал бритву в руках. Она не горела, не мерцала и не ослепляла меня; по крайней мере, никто другой этого не видел.

Я подошел к да Винчи, который стоял возле бункера. Я в точности пересказал ему свое видение, со всеми подробностями. Он кивал, пока я говорил.

– Держи.

Он протянул мне небольшую таблетку.

– Что это?

– Поможет заснуть. Завтра вечером дам тебе еще. Попробуй успокоиться.

– Я спокоен. Или был спокоен.

– Попробуй.

Следующим вечером мы увидели, как небо над северной частью долины заполнилось трассирующими язычками пламени, которыми палил «Пафф». Солдаты Северного Вьетнама атаковали наши артиллерийские позиции. Четыре вертолета из боевого взвода Дэйринга находились в самом центре событий, летая взад-вперед возле артиллерийской установки, которую атаковали враги. Солдаты Северного Вьетнама решили сосредоточиться именно на этом орудии из четырех остальных. «Пафф», «Дуглас DC-3» с пулеметом Гатлинга, разрезал черное небо языками непрерывного пламени, сигнальные ракеты озаряли его белыми вспышками, сверкая и раскачиваясь над зоной сражения. Солдаты Северного Вьетнама продолжали наступать. Ствол орудия опустился для стрельбы прямой наводкой. Один из пилотов боевого вертолета рассказал нам, что, когда солдаты Северного Вьетнама заполонили огневую позицию, они настолько перемешались с американскими солдатами, что огонь с воздуха пришлось прекратить. Позицию захватили.

Мы находились в боевой готовности всю ночь. К трем часам ночи нас так и не отправили на вылет, и я пошел спать. Одна маленькая волшебная пилюля, и я вырубился.

На рассвете следующим утром 101-я отвоевала огневую позицию обратно, во многом благодаря поддержке боевых вертолетов.

Капитан Джон Найвен заявился ко мне рано утром и сообщил, что нам пора вылетать. Мы должны были постараться доставить немного боеприпасов окруженным отрядам.

Найвен беззлобно заявил, что я летаю лучше, чем он. Будучи командиром экипажа, он занялся переговорами по связи, а мне доверил управление. Нашей первой остановкой была территория ротной базы в лагере 101-й, которая находилась в окружении врага. Мы приземлились на территории базы, чтобы получить точные координаты и подождать. Рота находилась под обстрелом, к ней было никак не подобраться. Мы заглушили машину возле небольшого полигона в пределах заминированного и обнесенного колючей проволокой периметра и стали ждать.