Трусливый ястреб Мейсон Роберт

– Ты прям живешь в небе.

– Да, и я знаю, как летать на «сликах».

– А я знаю, как летать на боевых, – добавил Кэннон.

– Мать вашу! – Перстень выглядел удрученно. – У меня вообще-то принцип.

Кэннон, сильно не в духе, откинулся на своем стуле. Очередной фанат гребаного устава, подумал я.

– Ладно, ладно, черт с вами, – произнес Перстень. – На хер мои принципы! Кэннон, летаешь на боевом. Мэйсон, летаешь на «слике».

Перстень улыбнулся.

– Это приказ.

– Есть, сэр, – произнес я.

– Договорились, – произнес Кэннон.

– Расставляет капканы, идет охота… – бубнил Дэйринг.

– Нет, нет, нет, – Перстень внезапно вклинился в круг композиторов. – Кошмар, кошмар, кошмар.

Король Неба рухнул на колени и зажал уши ладонями.

– Ща блевану! – орал он.

Он сгорбился и стал издавать звуки рвотных позывов.

– Слушайте. Набросаем добротную песню – поедем в Сайгон на два дня с концертом, – объявил Перстень. – Вы чего, не хотите пару дней потрахаться в Сайгоне?

Я в остолбенении слушал речь Перстня. Концерт? Конкурс песен? Кэннон, сидевший со скрещенными на груди руками, посмотрел на меня и покачал головой. Эти парни странные.

Композиторы ругались; затем Дэйринг еще раз ударил по струнам. На этот раз подпевали уже трое из двадцати собравшихся. Пока они пели, я заметил какое-то движение возле стены. Человеческий череп, прибитый над баром, двигал челюстью, клацая в такт. Король Неба тянул за леску, протянутую от черепа к дальней части бара.

– Громче, чарли! – орал он.

– Чарли? – спросил я Рэда.

– Ага, Док сделал его из башки вьетконговца, которую мы привезли с собой.

Ну а как еще назвать голову вьетконговца?

Песня закончилась.

– Говнище, – произнес Дикон.

– Серьезно? – обеспокоенно спросил Перстень.

Дикон был одним из командиров взвода в «Старателях». А еще он был пилотом-инструктором и по совместительству ротным мудрецом. У него был седеющий ежик и гладко выбритое искреннее лицо. Перстень всецело ему доверял.

– Да, – ответил Дикон.

– Что ж, – Перстень покачал головой. – Будем дальше стараться.

«Старатели» вылетели на рассвете. Я остался в лагере с еще одним уорентом по имени Стальони. Нам предстояло лететь на «слике», который на тот момент был в ремонте.

Стальони объяснил мне, что пять вертолетов роты уже отправились на позиции к Нхон Ко.

– Обычное дело. Мы посылаем часть парней вперед, чтобы они успели разбить лагерь, а остальные возвращаются и отдыхают.

Стальони был высоким, смуглым и с тихим голосом. У него был нью-йоркский акцент.

– Флэтбуш. Это в Бруклине, – пояснил он.

– И что, нам теперь просто сидеть и ждать, пока не починят машину?

– Именно так. Механик сказал, что все будет готово к завтрашнему утру.

Мы наблюдали за взлетом отряда из четырех «Фантомов». Когда они врубили форсаж во время набора высоты, показалось, будто грянул гром.

– Весело им, – произнес я.

– Еще как, – отозвался Стальони. – Я пробовал.

– Ты летал на «Фантоме»?

– Да. Ты тоже можешь, если захочешь. Они вечно к нам захаживают. Предлагают обменяться налетом.

– Они хотят летать на «Хьюи»?

– Ага. Они любят доказывать, что могут с первого раза перейти в парение.

– Готов поспорить, что не смогут.

– И будешь прав. Пока у них ни разу не получилось. Один из пилотов как-то раз даже слетал с нами на задачу. Потом плевался. Ему казалось, что мы подлетаем слишком близко, в самую гущу, ну ты понял. Они же ничего не видят из своих кабин. Целятся на дым в джунглях, сбрасывают свою херню и уже летят обратно. От взлета до посадки они находятся в воздухе всего час с небольшим. Халтурщики. И так каждый день. Сотня вылетов и можно ехать домой, – он помолчал с минуту, пока «Фантом» заходил на посадку. – Как тебе? Сотня вылетов. Мать твою, я бы уже два раза мог домой вернуться.

– Вы что, считаете вылеты?

– Ну, неофициально. Я веду свой счет. Недавно рассказал одному парню из ВВС о том, сколько вылетов уже провел, так он мне ответил: «А ты чего хотел? Самые умные пилоты – в ВВС». Ублюдок.

Я проследил за очередным взлетающим «Фантомом». Если бы остался в училище, мысленно сетовал я, летал бы на этих штуках и жил по другую сторону взлетной полосы.

– Все так, – произнес я.

– Что?

– Самые умные пилоты действительно в ВВС.

Лагерь превратился в город-призрак из грязного брезента. Тропинка, виляющая от дома офицеров между рядами десяти палаток общего назначения, полностью заросла. Стальони отправился в свою палатку, я пошел в свою.

Я написал Пейшнс письмо, поделился с ней последними новостями и дал новый почтовый адрес.

Вьетнамская женщина, одетая в черную пижаму, проскользнула через полог палатки. Она кивнула, проходя мимо, и проследовала в противоположный конец палатки, подмести земляной пол бамбуковым веником, оставляя за собой в пыли ровные параллельные линии. Когда она добралась до меня, то слегка поклонилась и замерла в ожидании, что я подниму ноги с фанерной платформы. Я задрал ноги, и она прошлась веником снизу. Затем она начала заправлять кровати. В палатке их было четыре штуки. Когда она добралась до меня, снова поклонилась. Ее улыбка была черной от бетеля, она ждала, чтобы я встал. Я подпрыгнул.

– Ой, – произнес я.

– Ах, – сказала она. Она стянула все белье с койки, застелила ее заново и аккуратно расставила мои вещи. Сложенный бронежилет сюда, пистолет с кобурой сверху, вот так. Она отступила назад, представила свою художественную расстановку и кивком позволила мне опустить свой зад обратно на одеяло.

– Спасибо, – сказал я.

Она улыбнулась черным бетельным ртом и поспешила наружу.

Армии досталась болотистая часть поля и мрачное место жительства, но Перстень решил извернуться и добавить немного комфорта, чтобы хоть как-то развеять гнетущую атмосферу. Такого я еще не встречал.

Я немного побродил по палатке, вылез наружу, понаблюдал за взлетом «Фантома» и кивнул проходящей мимо вьетнамской горничной. Хотелось дойти до Стальони, чтобы потрепаться, но он был занят чтением какой-то интересной книги. Я вспомнил, что у меня тоже есть книга. Я был на середине второго тома трилогии «Властелин Колец». Голлум скользил по скалам, спешно преследуя Бильбо. Я симпатизировал Голлуму, мне нравился его голос. «Дассс», – шипел он. Я пытался копировать его речь в Кавалерии: «Дассс, нам нравятся миссссии». Но люди вокруг не могли понять, с чего вдруг я начал шепелявить. Никто не знал, кто такой Голлум. Самыми популярными книгами были приключения Джеймса Бонда.

Пока я читал, мой мозг дал какой-то сбой. Это определенно был сбой, потому что книга внезапно полетела на грязный пол, а сам я потянулся за своим пистолетом, повторяя «что?», вместо того чтобы лежать на спине и спокойно читать.

– Что? – я бродил по палатке, заглядывая по углам.

Я выглянул наружу.

– Что?

Что-то пошло не так. Я весь напрягся. Я был наготове. Я ждал.

Темная голова просунулась через полог. Я поднял пистолет и узнал Стальони.

– Ужин, – произнес он и ушел.

Он не заметил пистолет. Внезапно ощущение роковой угрозы исчезло. Опасность миновала. Что это была за опасность, я так и не понял, но она миновала. Я засунул пистолет в кобуру и направился в столовую.

Я подсел за столик к Стальони и двум пилотам ВВС, которые заглянули к нам на ужин. Во время трапезы я не переставал размышлять о своей выходке. Вокруг все было спокойно. Дело было во мне. Я сходил с ума.

– Не хочешь попробовать? – спросил лейтенант ВВС.

– Что попробовать?

– Полетать на «Фантоме»?

– Я летаю на «сликах».

– Я знаю. Махнемся? – он вопросительно посмотрел на меня.

– Нет.

На следующий день «Хьюи» готов не был. Как и через день. Пока я ждал, будни тянулись по одному и тому же графику. Завтрак, книга, обед, книга, ужин, книга, сон. Этот график перемежался приступами непонятного ужаса. По ночам я выскакивал из кровати в поисках источника страхов. Как-то вечером я отключился за столом в доме офицеров. Я сидел и читал книгу, как вдруг понял, что лежу лицом на страницах. Это напугало меня настолько, что я решил излить свою измученную душу авиационному врачу в лагере ВВС.

– У меня кружится голова, я просыпаюсь по ночам с ощущением того, что сейчас помру, а вчера я упал лицом в книгу, – стыдливо признался я.

– Раздевайся, – произнес врач с сочувственной сосредоточенностью.

– Разве это связано с телом?

– Я проверю нервную систему.

И он проверил. Он тыкал в меня иголками, щекотал пятки, стучал по локтям и коленям, заставлял меня следить глазами за пальцами и фонариком, стоять на одной ноге и трогать кончик носа с закрытыми глазами. Заглянув напоследок мне в глаза офтальмоскопом, он произнес:

– Хммм…

– Нашли что-нибудь? – спросил я.

– Ничего. Вообще. Твои рефлексы в полном порядке.

– Откуда тогда у меня эти приступы и головокружение?

– Не знаю.

Я огорченно обмяк.

– Есть пара подозрений, – быстро добавил он. – У тебя может быть редкая форма эпилепсии, но я в этом сомневаюсь. Либо ты страдаешь от стресса. Учитывая характер твоей работы, скорее всего, это стресс. Но я советую тебе по возможности посоветоваться с авиационным врачом. Если симптомы никуда не исчезнут, тебя могут отстранить от полетов.

Спустя четыре дня моего пребывания в новой роте и неделю после ухода из Кавалерии я присоединился к своему новому подразделению в поле у Нхон Ко.

Вертолеты «Старателей» стояли на узкой летной полосе, которую французы прорубили дальше в джунгли. Лагерь находился на холме возле полосы. Я собрал свое снаряжение и отыскал Дикона, который проводил меня в одну из двадцати шестиугольных палаток, разбросанных по песчаным, поросшим травой дюнам на самой вершине холма. Моими соседями по палатке были два уорента, Монк и Ступи Стоддард.

– Эге, новенький, – произнес Монк.

Он оторвался от журнальных вырезок, которые складывал в коробку из-под обуви. У него был квадратный подбородок и крепкое, плотное телосложение.

– Но, – он прищурился от света лампы за моей спиной, – судя по всему, в Наме не новенький.

Он смотрел на пряжку моего ремня. Зеленая лента, проходившая поверх пряжки, была практически черной от грязи – знак ветерана.

– Все так. Меня перевели из Кавалерии.

– Да ладно? – удивился Стоддард. – Из Кавалерии? Это суровые ребята.

Ступи напоминал толстого ребенка, он постоянно бросался раздражающими словечками типа «божечки», «вау» и даже «славно».

Я кивнул и спросил:

– Можно кинуть сюда снаряжение?

Я указал в дальнюю часть палатки.

– Конечно.

Я закинул сумку к брезентовой стене и уселся на нее сверху. Монк вернулся к вырезкам. Вокруг его постельной скатки на грязном полу валялись изрезанные выпуски Stars and Stripes, Newsweek, Time и других журналов. Он аккуратно вырезал каждую статью ножницами из швейцарского армейского ножа, а затем шелестел картонными карточками с буквами алфавита, чтобы поместить вырезку в нужное место.

– Ты что, писатель? – спросил я.

– Монк писатель?

Ступи засмеялся. Его живот и щеки затряслись. Я обратил внимание на пятна от шоколада на его губах, а потом увидел плитку, которую он сжимал в грязной лапе.

– Монк, он думает, что ты писатель.

Он громко расхохотался. Монк метнул в него взгляд, который моментально убил смех. Ступи заморгал и уважительно притих.

– Нет, еще нет, – ответил Монк. – Пока что я собираю материал. Когда-нибудь…

Он замолк, будто избегая больной темы.

– Я смотрю, у тебя уже солидные запасы.

Я кивнул на коробку.

– Спасибо, это еще не все, – он указал на четыре коробки, перетянутые резинками, которые стояли возле брезентовой стены. – Когда-нибудь… Ты удивишься, узнав, что люди говорят про эту войну.

Он медленно и многозначительно кивнул. Я продемонстрировал согласие.

– Так, так, так. Кто у нас тут, – произнес голос из-за полога.

– Вулф!

– Мэйсон, сколько лет!

Мы оба рассмеялись. Вулф был моим товарищем по летному училищу.

– Я не знал, что тебя занесло к «Старателям», – произнес я.

– Я из тех болванов, кто этот лагерь строил. Пропустил твой приезд.

– Ну, местечко ты выбрал что надо.

– Спасибо.

Вторжение Вулфа напрягло Монка. Он стянул резинку с запястья, обмотал ею коробку и аккуратно поместил ее к остальным. Затем поднялся и безмолвно протиснулся мимо Вулфа. Вулф не обратил на него ни малейшего внимания. Похоже, они были не в ладах.

Мы с Вулфом перекинулись парой слов. Он прибыл во Вьетнам на месяц раньше меня. Его очень впечатлило, что я успел дорасти до дембеля, которому осталось всего два месяца службы. Я рассказал, что служил в Кавалерии, что недавно встретил в Контуме еще нескольких товарищей по летному училищу. Мы посплетничали о судьбах наших одноклассников и пришли к выводу, что большая часть класса, судя по всему, оказалась в Наме. Кто-то позвал на ужин, и Ступи, которого мы все это время полностью игнорировали, выпрыгнул наружу. Выйдя из палатки, мы заметили Монка, который стоял на руках и пытался преодолеть небольшую песчаную дюну.

– Неплохо, – произнес я, когда мы отошли.

– Он кретин, – кисло ответил Вулф.

Тем же вечером я показал письмо от врача ВВС Доку да Винчи, нашему авиационному врачу. Он согласился, что это вполне может быть стрессовая реакция, и выдал мне успокоительное. Он предупредил, что его можно принимать только по ночам. Летать под таблетками было нельзя. Той ночью я спал крепко.

На следующее утро я вернулся в свое седло – в кресло «Хьюи». Командиром экипажа был Дикон, командир моего взвода. Мы трижды развезли задницы-и-хлам по окрестностям, летая отдельным вертолетом. Дикон полностью доверил мне управление. За четыре часа тем утром я успел приземлиться в такой узкой зоне, что мне пришлось парить вертикально вниз, приземлиться на крошечную вершину, отвезти два таких тяжелых груза, что пришлось взлетать по-самолетному, и напоследок присоединиться к трем другим машинам в полете строем на обратном пути к стоянке. Мне устроили тщательную проверку.

– Чертовски хорошо летаешь, – произнес Дикон, пока я ставил «Хьюи» на стоянку.

– Спасибо, – ответил я.

От пилота-инструктора это был ценный комплимент.

– Если будешь так же хорош завтра, я сразу сделаю тебя командиром экипажа.

Следующий день был последним днем в Нхон Ко. Поэтому, закончив с развозкой задниц-и-хлама, мы направились в Пхан Ранг. Другие вертолеты везли палатки и снаряжение. Я снова хорошо отлетал, и Дикон сдержал слово, назначив меня командиром экипажа. Пока мы шли до роты, он рассказал мне, что Перстень готовит очередную крупную вечеринку.

– У нас редко выдаются такие перерывы, нам торчать здесь еще четыре дня. Перстню нравится, когда солдаты хорошо проводят время. На твоем месте я бы держал постельную скатку наготове, – произнес Дикон.

– Подготовить скатку?

– Ага. Просто скатай матрас и свяжи его.

– Зачем?

– Увидишь.

Было девять вечера, и вечеринка шла полным ходом. Док да Винчи сидел рядом со мной в баре и объяснял, каким образом он подготовил череп, который теперь распевал песни. Док был пьян. Все композиторы собрались в кружок в дальнем углу, они сидели друг напротив друга и шумели, перекрикивая пластинку Джоан Баэз. Они были пьяны. Король Неба и Рэд Блэйкли устроили индийскую борьбу прямо в центре зала. Король Неба держал наполненную до краев кружку пива и заявлял, что разделается с Рэдом, не пролив ни капли.

– Я выварил его, – произнес да Винчи.

– В столовой? – спросил я, заинтересовавшись.

– Не, не. В столовой никто бы не разрешил. Я развел костер на задворках и выварил над ним. Весь день вываривал.

Я глянул на череп, клацавший челюстью под пение Джоан, и подивился его чистой, сияющей белизне.

– Он такой белый.

– Это не от природы. Я закинул его в отбеливатель, когда отскреб все мясо.

Я глотнул бурбона и кивнул.

– Точно! Отбеливатель.

– Так и есть, – ответил да Винчи. – «Клорокс» придаст вашему черепу ослепительный вид.

– Приехали! – заорал Король Неба.

Все замолкли. Я услышал сирену, которая завывала вдалеке.

– Сделал скатку? – Дикон подошел ко мне.

– Ага…

– Умничка, – произнес он.

– Кто приехал? – спросил я Дока.

– Дамочки, кто ж еще.

Сирена сделалась громче, а затем стихла. Снаружи кто-то произнес:

– Давай задом.

В свете окон я увидел армейскую скорую помощь, которая сдавала к открытой двери. Машина остановилась, и кто-то открыл двери. Внутри сидела как минимум дюжина улыбающихся вьетнамских девушек. Все «Старатели» стояли, хлопали в ладоши и свистели, пока дамам помогали выбраться из машины.

То, что произошло дальше, не поддается никакому описанию – стоило девушкам очутиться в клубе, как они начали исчезать: солдаты хватали хохочущих девчонок и выбегали с ними. Все случилось за считаные минуты. Я сидел за барной стойкой, раскрыв рот от удивления. Мне показалось, или только что сюда подъехала машина скорой помощи, забитая доверху шлюхами, которых тут же растащили по палаткам?

– Это же противоречит всем правилам, – произнес я.

– Слышь, это наша скорая помощь, – ответил Док.

– Если бы такое произошло в Кавалерии, все бы отправились под трибунал.

– У нас все схвачено, – пояснил Док. – Патрульные никогда не станут тормозить скорую помощь. Черт возьми, это был наш лучший обмен.

– Вы обменялись на скорую помощь?

– Ага. Перстень получил машину скорой помощи, грузовик и джип за один «Хьюи».

– «Хьюи»?!

– Ага, за «Хьюи». Одну из наших вертушек, которую изрешетили в хлам. Ее отправили на списание, бортовой номер вычеркнули из всех журналов. Перстень умудрился обменять эту развалюху. Сделка удалась отчасти потому, что наши механики по кускам собрали вертушку обратно. Выглядит паршиво, но летает.

– Обалдеть.

– Ага. У Перстня башка варит.

Прошло всего пятнадцать минут с момента исчезновения девчонок, как вдруг одна из них вошла обратно в сопровождении своего партнера.

– Следующий! – крикнул он.

Док хлопнул меня по плечу и кивнул в сторону девчонки.

– Экзотику любишь? – ухмыльнулся он.

– Нет, спасибо. До сих пор трипак лечу, – отказался я.

Меня сильно пугало происходящее, эти «Старатели» совсем не знали границ.

– Давай лучше ты.

– Мне никак. Они бесятся каждый раз, когда я пытаюсь их осмотреть.

Он отправил девчонке воздушный поцелуй.

– Не ты! – крикнула она, грозя пальцем.

Док громко заржал.

Она ушла с новым партнером, внутрь зашли еще две девчонки.

Я совсем забыл про композиторов. Они до сих пор торчали в своем углу, заучивая новые слова и не обращая ни малейшего внимания на вторжение красоток.

Я покинул вечеринку в час ночи. Девчонок отправили обратно на скорой помощи с ревущей сиреной, но «Старатели» продолжили веселье.

– Итак. Берем два вертолета. Дикон, выбирай экипаж. Я полечу на втором с Дэйрингом.

На следующее утро Перстень устроил брифинг в столовой. Дикон и Дэйринг кивнули. Я следил за ними из-за соседнего столика, работая над свежим омлетом.

– Наша цель – ремонтно-хозяйственная база, вот тут.

Перстень ткнул в какую-то точку на потрепанной карте. Ремонтно-хозяйственная база на территории ВВС представляла собой обнесенное забором поле, оно строго охранялось и защищалось самыми разнообразными способами, поскольку именно там гражданские подрядчики хранили горы строительных материалов. Жестяная кровля, древесные материалы, кондиционеры, холодильники, раковины, туалеты – там было все необходимое для строительства полноценной американской базы.

– Нам очень нужен льдогенератор, но пойдет и другая добыча, – объяснил Перстень. – Дикон, ты будешь прикрывать меня, когда я пойду на снижение. Предупредишь, если охрана выдвинется в нашу сторону.

Дикон кивнул.

– Ладно, погнали.

Группа людей поднялась и вышла из столовой в полной готовности.

«Хьюи» Перстня вернулся через час с огромным деревянным ящиком на тросовой подвеске. Ящик загрузили в кузов грузовика, который мгновенно доставил его к механикам. Когда они вскрыли ящик, то обнаружили внутри еще один холодильник (в роте стоял точно такой же). Но Перстень все равно был доволен, и к вечеру следующего дня он выменял холодильник на новехонький льдогенератор у соседнего подразделения ВВС. В течение следующих двух месяцев, каждый раз, когда мы отправлялись на задачу в полевых условиях, кому-то всегда приходилось тащить льдогенератор весом в пять сотен футов в качестве полевого снаряжения.

На четвертый день перерыва, ближе к вечеру Дикон попросил меня слетать до базы и подобрать двух новых пилотов.

Я летел с Королем Неба, который не затыкался все полчаса полета. Он был жизнерадостным парнем, очень приятным. Его полное пренебрежение армейскими формальностями заставляло меня забывать о том, что он капитан.

Мы приземлились на песчаном аэродроме базы, заглушили двигатель и отправились к палатке вместе с почтовым курьером. С расстояния в две сотни футов мне показалось, что я знаю одного из двух парней, которые брели к нам с летными сумками за плечами.

– Должно быть, наши пилоты, – произнес Король Неба.

Я кивнул, пытаясь издалека разглядеть субтильную фигуру, которая горбилась под весом огромной летной сумки. Я узнал эту походку.

– Чтоб меня! – произнес я с широкой улыбкой. – Мне что, на конец света от тебя бежать надо?

Два пилота были в двадцати футах от нас.

– Черт возьми! Мне обещали, что в этом подразделении тебя точно не будет, – отозвался Реслер.

Я помог дотащить ему сумку до вертолета.

Глава 12. La Guerilla Bonita

Страницы: «« « ... 1617181920212223 » »»