Детские игры Марсонс Анжела

– Это пьянящее ощущение. Оно даже может вызвать привыкание. Мы же все хотим, чтобы родители нами гордились, а если ты можешь доставлять им эту гордость каждый день и с минимальными усилиями с твоей стороны, то кто же от этого откажется?

– Но?.. – уточнила Ким, услышав это «но» в тоне Вероники.

– Как вы отнесетесь к двухлетнему ребенку, который перемножает многозначные числа?

– Уверена, что это произведет на меня впечатление.

– А если это будет делать тинейджер?

– Решу, что в этом есть нечто особенное.

– Ну, а двадцатишестилетний выпускник Оксфорда?

– Это мало меня удивит, – честно призналась детектив.

– Понимаете, офицер, у всех гениальных детей существует одна и та же проблема. Рано или поздно они вырастают, и восторг куда-то исчезает. Я не про их уникальные способности – мало кто из людей может повторить то, что делают они, – а про то, что это уже практически никого не интересует. Это перестает быть особенным, необычным или даже интересным.

– То есть вашим родителям это все надоело?

– Как и всем остальным. Гениальные дети вызывают восхищение; взрослые – нет. То есть интерес к ним пропадает. Цирк покидает город.

– А желание быть в центре внимания остается, – поняла наконец Ким.

– Вот именно.

– Ну, и как же это желание проявляется в… одаренных детях? – поинтересовалась инспектор.

– Кто-то из них становится наркоманом, кто-то – алкоголиком, кто-то погружается в пучины секса, а кому-то необходимо самоутверждение. Словом, все что угодно, только бы привлечь к себе внимание.

– А все сразу не бывает?

– Иногда случается, – ответила Вероника.

– В таком случае им необходимо, чтобы за ними постоянно наблюдали, чтобы их постоянно опекали, и так, скорее всего, до конца жизни.

– Вы правы, инспектор, некоторым это действительно необходимо.

Ким показалось, что она стала лучше понимать эту женщину.

– И вы обе сменили фамилию на Эванс?

Лицо Вероники стало каменным.

– Если вам и это известно, то я вам больше не нужна, – сказала она, выпрямляясь и отходя от серванта. – Могу только сказать, инспектор, что теперь у вас есть доступ ко всему.

Глава 54

Тюрьма Ее Величества Хьюэлл располагалась в деревеньке Тардебигг в Вустершире и обслуживала как это графство, так и графства Уэст-Мидлендс и Уорикшир.

Эта тюрьма смешанной категории безопасности пережила в июле 2017 года визит отряда «Торнадо», вызванного для подавления тюремного бунта, возникшего из-за поэтапного запрета на курение.

Пенн помнил, что видел по телевизору, как элитное подразделение Тюремной службы Ее Величества быстро взяло беспорядки под свой контроль, и тогда еще возблагодарил Господа за то, что у него совсем другая профессия. А ведь завали он тогда пару экзаменов – и сам вполне мог бы оказаться на месте этих офицеров. Даже принимая во внимание растущий уровень уличного насилия, отмечавшийся во всех официальных отчетах, Пенн считал, что служба в полиции все-таки безопаснее.

Он сидел и барабанил пальцами по столешнице с опасением, что делает что-то неправильное. Хотя его временный начальник и дал разрешение на посещение тюрьмы, Пенн никак не мог избавиться от ощущения, что вот сейчас кто-то похлопает ему по плечу и упрекнет за общение с врагом.

Ведь несмотря ни на что, он был офицером, арестовавшим убийцу, который посещает этого самого убийцу во время судебного процесса. Хотя никаких правил он не нарушает. И наплевать на то, что убийца посмотрел на него без всякого восторга, когда надзиратель указал ему на него.

– Ну, и какого… вам от меня надо? – спросил преступник, садясь. Его русский акцент был сильнее, чем у жены.

Пенн заметил, что за время, прошедшее с их последней встречи, Нориев постарел. В уголках его глаз появились едва заметные морщины. Румяного, здорового человека, много времени проводившего на свежем воздухе, сменил бледный тип с обрюзгшей кожей.

– Как вы?..

– Отвали, твою мать… – прорычал Нориев, и Пенн слегка отодвинулся, чтобы избежать капелек слюны, летевших в его сторону как мини-торпеды.

Сержант открыл рот, чтобы начать, но упустил свой шанс.

– Ну что, ребята, обосрались по полной? Арестовали не того, а обвинение построили на показаниях моей лгуньи-жены и гребаного уличного воришки…

Пенн посмотрел мужчине в глаза – и не смог не заметить плескавшейся в них ярости. Но это его совсем не испугало. Он приземлил уже достаточное количество типов, которые теперь мечтали вырвать ему конечности одну за другой, как мухе. Досаждать преступникам и нехорошим людям – это часть его работы. А вот не понравилось ему во взгляде мужчины скрытое обвинение – молчаливая убежденность в том, что Пенн совершил ошибку.

– Обделался ты, легавый, – с горечью повторил Нориев.

– Неужели? – переспросил Пенн, не моргнув глазом. Он ожидал, что человек, которому предъявлено обвинение в убийстве, будет говорить именно так. Хотя приехал сержант именно для того, чтобы во всем разобраться. Со всеми остальными он уже переговорил.

– Ага, как будто ты теперь будешь меня слушать, твою мать… Тогда ты ничего слышать не хотел, так зачем я тебе теперь? У тебя же есть преступник. То есть ты назначил кое-кого преступником, так что со статистикой и отчетами у тебя все в порядке. И кого в данном случае колышет, убивал ли я на самом деле?

– Меня, – честно признался Пенн. Он старался говорить поменьше, а слушать и наблюдать побольше.

Мужчина уже сдался. Он много месяцев кричал о своей невиновности, а теперь смирился со своей судьбой.

– Мне нужно немного времени, Григорий, – сказал Пенн.

– Чего вам надо? – Нориев развел руками. – Если б я знал, что из этого выйдет, то пригласил бы всю улицу, чтобы обеспечить себе алиби. Был совершенно обычный гребаный вечер. Двое измученных родителей сидели перед теликом и почти не разговаривали с того самого момента, как дети отправились спать. Глаза у меня слипались. Обычный вечер, и только два человека могут это подтвердить. Один из них умер, а вторая – гребаная, лживая…

– Она опять поменяла показания, Григорий, – заметил Пенн.

– Что вы сказали? – У мужчины отвалилась челюсть.

– Она вернулась к своей первой версии. И говорит, что весь вечер вы провели с ней.

Казалось, Нориев потерял дар речи.

– Она отказывается это как-то объяснять и чего-то боится, но, честно говоря, мы не можем доверять ни одному ее слову.

Мужчина повесил голову, как будто боялся на что-то надеяться.

– Но и это еще не все, – продолжил Пенн, зная, что говорит слишком много, но ему необходимо было увидеть реакцию заключенного.

Григорий поднял голову.

– Показания нашего свидетеля не так надежны, как мы думали в самом начале.

– Так по-другому и быть не может, – в голосе Григория слышалось недоумение. – Этот гребаный воришка не мог меня видеть, потому что меня там не было.

Пенн не стал распространяться о том, что Рики Дрейк вообще никого не мог видеть. Это была еще одна непростительная ошибка с их стороны.

– Но тогда что с этой футболкой, Григорий? – К этому вопросу Пенну приходилось возвращаться вновь и вновь.

– Я ее никогда раньше не видел, – ответил мужчина, качая головой.

– Так не пойдет, приятель. Кровь жертвы была обнаружена на одежде, найденной в вашем сарае.

– Я просто не знаю, как еще это сказать, – Нориев обреченно вздохнул. – Клянусь, что это не я положил ее туда.

Пенн провел рукой по волосам.

– И тем не менее этого недостаточно. Послушайте, я понимаю, что у вас есть все основания не доверять мне, но помогите же нам. Ведь за последнее время с вами никто не вел подобные разговоры.

Целую минуту Григорий сверлил его глазами.

– Вы все это серьезно? Вы действительно хотите посмотреть на все непредвзято?

– Для этого я здесь.

– У меня нет ничего, что так или иначе могло бы вам помочь, но я расскажу вам всю правду, а потом решайте сами…

– Продолжайте.

– Вы говорите, что нашли футболку? – спросил Нориев.

– Да, я сам делал обыск в сарае.

– И где она лежала?

– У стены, в самом дальнем правом углу от двери.

– И что вам пришлось отодвинуть, чтобы до нее добраться?

Пенн задумался.

– Пару детских велосипедов, парочку стремянок, какие-то коробки…

– И все это стояло перед дверью, так?

– Ну да, – подумав, сказал Пенн. – Где-то до середины, а потом до самой стены шло свободное пространство.

– Я всегда все ставлю перед дверью, приятель. По обеим сторонам от нее. Складываю в кучу, а потом постепенно отодвигаю все дальше и дальше…

Судя по тому, что он видел, Пенн вполне мог поверить в это.

– Опять-таки, ничего конкретного у меня нет, но я клянусь, что не клал эту футболку возле задней стены сарая, потому что я туда ни разу не доходил. Никогда в жизни.

Пенн покачал головой, ничего не понимая.

– И все из-за пауков, приятель. Я их не просто не люблю. Я боюсь этих засранцев до смерти.

Глава 55

– Как ты думаешь, что Вероника имела в виду, когда сказала, что у нас есть доступ ко всему? – спросил Брайант, подъезжая к «зебре».

Ким и сама все время думала об этом. К чему конкретно им нужен доступ? Разве они знают еще не все?

– Сейчас этим занимаются Стейс и девочка Динь-Динь, – ответила она. – Но меня больше интересует, что расскажет нам Фредди Комптон.

– То есть ты вычеркиваешь Веронику из списков?

– Послушай, Брайант, когда такое было? Просто пока она потомится на медленном огне. А если появится прямая связь между ней и второй жертвой, то я опять включу газ на полную…

– Ты что, готовила что-то вчера? – Сержант искоса взглянул на нее. – Ты начинаешь проводить аналогии с кухней, только когда накануне решаешься зайти на нее. Судя по всему, визит был неудачен…

– Моя плита меня ненавидит.

– Ты что, винишь во всем кухонные принадлежности?

– Естественно, – ответила инспектор с таким видом, как будто это было очевидно для любого нормального человека.

За долгие годы она перепробовала все рецепты, которые только могла найти в поваренных книгах, Интернете или в видео на «Ютубе»; обращалась даже в детские кулинарные кружки в супермаркетах… но всюду ее ждал полный провал. А так как у всех ее попыток был один общий знаменатель, то ей оставалось винить только кухонную плиту.

– Так вот, еще раз: я вовсе не вычеркиваю Веронику Эванс из списков. Но Стейси сказала, что этот Фредди Комптон занимался организацией мероприятий «Брейнбокс» лет двенадцать, до тех пор пока эстафету не приняла семейка Уэлмсли. Так что на этих мероприятиях он должен был видеть и ту и другую жертву. И, возможно, знает, что их может связывать – и, что важнее… Брайант, твою мать, ты куда нас завез?

– А я все ждал, когда ты наконец задашь этот вопрос… – Сержант фыркнул.

Они действительно увлеклись – между тем местом, где они находились, и Киддерминстером было черт знает какое расстояние.

– Мы сейчас в деревне, которая называется Клеобери-Мортимер, и вот здесь мы повернем налево. – Брайант сделал резкий поворот, и дорога сразу же пошла вверх.

– На дорогу это мало похоже, – простонала Ким, когда в пассажирское окно застучали ветви ежевики, росшей на обочине.

Дорога продолжала взбираться все выше и выше, а потом выпрямилась и стала медленно спускаться в сторону здания фермы, построенного из серого камня.

– Ради чего люди селятся в таких дырах? – пробормотала Ким.

Брайант припарковал машину рядом со стоявшим на площадке «Лендровером» и сделал широкий жест рукой:

– Ради всего этого…

Дом стоял над садом, круто спускавшимся в расположенную внизу долину; из него открывался вид на казавшуюся бесконечной сельскую местность.

– Вон там, вдали, – это Кли-Хиллз[44], – рассказал Брайант, пока они выбирались из машины. – Когда мы хороводились с моей женушкой, я, бывало, возил ее туда.

– Сукин ты…

– А что, очень романтично.

Ким пожала плечами и направилась к двери в боковой стене дома.

– Слышишь? – Брайант коснулся ее руки.

– Что именно? – нетерпеливо спросила инспектор, увидев, что он остановился.

– Тишину…

Да, в этом он был прав. Они находились в самом центре этого богом забытого места. И чтобы попасть сюда, им пришлось свернуть с шоссе категории А на узкую ухабистую дорогу класса Б, по которой они добрались до однополосной колеи, приведшей их на ведущую на холм грунтовку.

Ким не могла вспомнить, когда они в последний раз видели машину.

– Ты что, правда не понимаешь?

Нет, она не понимала. Одинокий дом стоял в сельской местности, на ее взгляд, совершенно безлюдной. Ей же нравились знакомые звуки города, даже если это были звуки сирен в ночи, скрип дверей, кричащие телевизоры, громкая музыка, льющаяся из окон, песни, распеваемые пьяницами, возвращающимися из пабов, крики жен, встречающих их на крыльце…

Так что сельская местность интересовала ее, лишь когда она носилась по ней на «Ниндзя»[45], проветривая мозги.

– Пошли же, сельский мальчик, – сказала Стоун, постучав в тяжелую деревянную дверь. Этот неожиданный звук нарушил окружавшую их тишину.

Им никто не ответил.

Ким постучала еще раз.

По ту сторону двери не было слышно никаких звуков.

– Брайант…

– Все понял, – ответил сержант, оглядываясь.

Инспектор прошла сквозь доходившие ей до пояса ворота, ведущие на настил, который поддерживали сваи, уходящие глубоко в спускающийся склон.

На настил выходило окно патио, но шторы на нем были задернуты.

Ким подергала ручку – дверь была заперта.

– Черт, – произнесла она и, пройдя по настилу вокруг дома, вернулась на твердую землю. – Кухонное окно. – И, прикрыв глаза с боков ладонями, прислонилась к стеклу. Брайант последовал ее примеру.

Кухня выглядела прибранной, но была абсолютно пуста.

– Он должен быть где-то здесь. Машина…

Брайант замолчал, когда в стекло врезалась муха.

Детективы посмотрели друг на друга.

– Сейчас у них сезон, командир, – с надеждой в голосе произнес сержант, продолжая рассматривать кухню.

С внутренней стороны в стекло врезались еще две мухи.

– Ладно, достаточно, – сказал Брайант, возвращаясь на настил. По нему он прошел к боковой двери, в которую они стучали в самом начале.

Ким взяла в руки стул из кованого железа и подняла его над головой.

– Командир! – вовремя остановил ее Брайант. – Дверь не заперта.

Что ж, это сэкономило им бюджет, на тот случай если хозяин был жив и здоров и просто крепко спал.

Войдя в дом вслед за сержантом, Ким немедленно зажала нос.

– Боже, – произнесла она, дыша сквозь пальцы. Речи о крепком сне здесь не шло. Эту вонь они прекрасно знали.

В помещении стоял кошмарный резкий запах, который можно было сравнить только с вонью в комнате, полной гниющего мяса. К этому смраду примешивался аромат фекалий. От такого зловония не могла избавить никакая, даже самая тщательная чистка – он совершенно четко говорил о том, что в помещении находится труп.

Войдя, они поняли, что спешить им уже некуда. Ким повернула налево, на кухню, где они заметили мух. Брайант пошел направо в небольшую приемную.

Теперь Стоун могла рассмотреть пол кухни, который оказался чистым.

Она перешла в холл. Казалось, что весь дом состоит из крохотных закутков.

Дверь в комнату слева от кухни была закрыта. Инспектор быстро заглянула в открытые двери и поняла, что это были туалет и чулан. Пока сержант не крикнул ей о том, о чем они оба подозревали…

– Сюда, Брайант, – позвала его Ким.

Сержант вышел в холл и кивком показал, что она может открывать закрытую дверь.

Детектив нажала на ручку и распахнула дверь. Жужжание мух и смрад рассказали им все еще до того, как они вошли в комнату.

Набрав в легкие побольше воздуха, Ким переступила порог.

– Ну ничего себе, – вырвалось у Брайанта, когда они увидели всю мизансцену.

Фредди Комптон сидел в кресле. Его широко открытые глаза безжизненно смотрели прямо на занавешенное окно патио, а прямо в середине груди торчал кухонный нож.

Белая рубашка, когда-то мокрая, теперь стала заскорузлой от засохшей крови, которая залила его живот, полы рубашки, ноги и испачкала кресло, на котором он сидел.

Мухи влезали и вылезали из его ноздрей и из слегка приоткрытого рта; они жужжали и кружились вокруг глаз. А по рубашке вокруг раны ползали личинки – именно к ране они направлялись в первую очередь, обнаружив мертвое тело.

Ким с трудом оторвала взгляд от шайки, устроившей себе жилье в том, что еще недавно было ходячим и разговаривающим человеческим существом.

– Командир, а ты видела, что лежит на столе?

– Да уж… – Ким достала телефон.

На столе лежала настольная игра «Змеи и лестницы»[46].

Сержант обошел вокруг кресла.

– Хоть я и не вижу, но у него наверняка есть «Х» на затылке, а мертв он уже четыре-пять дней.

– Ты прав, Брайант, – согласилась с ним Стоун. – И я готова поспорить, что это самая первая жертва нашего злодея.

Глава 56

– Ну, Тифф, что там у тебя? – спросила Стейси, откинувшись на спинку кресла.

После того как узнали, что настоящая фамилия сестер была Лофтус, которую те позже сменили на девичью фамилию своей матери, девушки рыскали по Интернету, продираясь сквозь сотни всевозможных сносок.

– Значит, так. Когда родилась Белинда, Веронике было четыре года. Это было в пятьдесят седьмом году. Родителей звали Альфред и Марта Лофтус. Отец был профессором экономики, а мать занималась воспитанием детей. Все вроде было нормально, но Белинда в возрасте шести лет и Вероника в возрасте десяти лет вдруг исчезают из школьных журналов. Место жительства они не меняют, и создается впечатление, что девочки перешили на домашнюю форму обучения, что для тех времен было нехарактерно. Одновременно, практически в то же самое время, мистер Лофтус исчезает из списка преподавателей университета.

– Он что, отказался от работы, чтобы учить собственных детей? – уточнила Стейси.

– Похоже на то.

– Ну, и на что же они жили?

– Судя по всему, мистеру Лофтусу доставляло удовольствие демонстрировать способности своих дочерей, особенно Белинды, бывшей не только одаренным математиком, но и знавшей к шести годам названия абсолютно всех городов, поселков и деревень в Соединенном Королевстве. Каждую пятницу мистер Лофтус распахивал двери своего дома для людей, которые приходили и играли с его детьми.

Стейси почувствовала горечь во рту.

– Играли?

– Задавали вопросы, тестировали девочек и платили за такую возможность.

– То есть Белинда была неким экспонатом, который демонстрировали и получали под это деньги… Ну, а чем славилась Вероника?

– Правописанием и немного игрой на фортепьяно. Но главной звездой была Белинда.

Стейси даже не могла представить себе, как ко всему этому относились сами девочки.

– Отличная работа, Тифф. То есть…

– Я еще не закончила, – Тиффани заглянула в свой блокнот.

В последние два часа Стейси все чаще ловила себя на мысли, что ей пока не хочется, чтобы эту девушку убирали. Может быть, позже, но точно не сейчас.

– Эти игрища постепенно превратились в передачи по радио, телевизору и в публичные выступления. И чем больше они выступали, тем больше их хотели видеть. Какое-то время они гастролировали в Европе, а в начале семидесятых побывали в Нью-Йорке. После этого исчезли с радаров, но у меня есть запись их последнего выступления на телевидении.

– Покажи, – попросила Стейси и, не вставая с кресла на колесиках, пересекла комнату.

Экран компьютера загорелся.

На нем была типичная студия для проведения ток-шоу с Кенни Фрэнксом, ведущим, сидящим по левую сторону стеклянного стола, и семьей, устроившейся напротив. Девочки сидели рядом, а родители расположились на более высоких стульях позади них.

Прежде всего на Стейси произвел впечатление внешний вид девочек. По ее прикидкам, Белинде было лет десять-одиннадцать, а Веронике – четырнадцать или около того. Обе были одеты в одинаковые платья с цветочным принтом, у обеих на левой стороне головы были банты. Наряд дополняли белые гольфы до колен и балетки. Все это вполне подходило Белинде, но для старшей девочки было совершенно неприемлемо.

Девочки сидели, скрестив ноги и сложив руки на коленях.

Что-то в этой мизансцене насторожило Стейси.

– Сделай звук погромче, – попросила она, когда камера наехала на ведущего Кенни, который демонстрировал в улыбке все свои тридцать два зуба.

– … И секрет их успеха – это учеба, учеба и еще раз учеба? – задал он вопрос, глядя поверх девочек на их родителей.

– Совершенно верно, – ответил мистер Лофтус без тени улыбки. – Талант необходимо тренировать и шлифовать.

– А на игры время остается? – продолжил Кенни, улыбаясь девочкам.

– Конечно, – ответил мистер Лофтус, но распространяться на эту тему не стал.

– И теперь вы, молодые леди, продемонстрируете нам результаты этой тяжелой работы, не так ли?

Девочки синхронно кивнули, и публика зааплодировала.

– И это они называют развлечением? – прошептала Тиффани, когда ведущий взял карточку из рук невидимого продюсера.

– Итак, у нас тут есть парочка заранее приготовленных заданий. А начнем мы с Белинды.

Стейси заметила, что выражение лица девочки ничуть не изменилось.

– Первый из трех вопросов: сколько будет, если три тысячи двести пятьдесят четыре умножить на семь тысяч шестьсот девяносто три?

– Двадцать пять миллионов тридцать три тысячи двадцать два, – ответила девочка, моргнув пару раз.

– О, боже… – Тифф наклонилась ближе к экрану.

Кенни громко рассмеялся и обвел взглядом аудиторию.

– Трудно в это поверить, но она права.

Аудитория разразилась громкими аплодисментами. В ответ Белинда улыбнулась, ее родители расцвели от гордости за дочь, а вот Вероника не выказала никаких эмоций. То, что ее сестра правильно ответила на вопрос, было для девочки совершенно естественным.

Кенни наклонился к девочке.

– Вы что, видели, что у меня написано?

– Я не мошенница, сэр, – девочка, улыбнувшись, покачала головой.

– Ладно, тогда попробуем кое-что посложнее…

– Мне это не нравится, – заявила Тиффани.

– Но тем не менее мы продолжаем смотреть… – заметила Стейси.

Страницы: «« ... 89101112131415 ... »»

Читать бесплатно другие книги:

Этот роман посвящен девушке, оказавшейся в психиатрической клинике после попытки покончить с собой. ...
Четыре лета назад Ульвар не вернулся из торговой поездки и пропал. Его молодой жене, Снефрид, досажд...
Лучший подарок на совершеннолетие для старшего сына Повелителя Хаоса – доступ в сеть миров, управляе...
Клан не бросил своего лидера и отправился вместе с ним в неизвестность. Кирилл не обещал друзьям, чт...
Другая вселенная встретила нашего героя. Даже имя нашего паренька изменилось в новом Содружестве вел...
– Я беременна.– И что?Леденящий холод струился из его глаз, замораживая меня изнутри. Даже говорить ...