Детские игры Марсонс Анжела

Глава 80

– Что там у тебя? – спросила Стейси, когда в комнате неожиданно повисла тишина. Мелодия из «Призрака оперы»[59] внезапно прервалась, а это, как теперь знала Стейси, значило, что что-то привлекло внимание Тифф.

Констебль надеялась, что девушка нашла что-то интересное – тогда сама она сможет вернуться к изучению обстоятельств смерти мальчика Робинсонов. Сама по себе эта смерть была печальным событием, но не имела никакого отношения к их делу, а это значило, что кто-то из списка тех, кого они проверяли, мог нанести еще один удар.

– Минуточку, – сказала Тиффани, скрываясь под столом.

Негромкий звук работающего принтера звучал, не прерываясь ни на минуту. Тифф любила работать с распечатанным материалом, и чем больше его было, тем лучше, поэтому половину всего времени она выводила на принтер различные списки, хронологические графики и диаграммы посещаемости.

– Нашла! – воскликнула Тиффани, вытаскивая три распечатанных листка.

– Нашла что? – спросила Стейси. Пока они на двоих смогли вычеркнуть из списка около сорока имен, принадлежавших умершим или эмигрировавшим из страны.

– Паренька по имени Дэмиен Крауч. Приезжал сюда два года подряд в возрасте девяти и десяти лет. И оба раза становился здесь чемпионом по шахматам. – Тиффани положила один листок на стол. – Оба раза встречался с нашим доброжелательным консультантом. Никаких проблем с законом. Даже скорость никогда не нарушал. Счастливо женат и теперь работает микробиологом в Кенте. – Девушка положила на стол второй листок.

– Хорошо. И что же такого интересного для нас в этом Дэмиене Крауче? – поинтересовалась Стейси. Сама она включила пять или шесть подобных случаев в свой шорт-лист.

Тиффани подняла последний листок и помахала им в воздухе.

– А то, что в этом году он вернулся. Причем привез свою дочь шести с половиной лет.

Глава 81

Пенн резко затормозил перед школьным автобусом, ехавшим навстречу ему по дороге с одной колеей.

Автобус был полон детей и направлялся в бассейн на второй урок. Пенн знал об этом, потому что сам уложил плавки Джаспера в его ранец. Брат должен был быть в этом автобусе.

Вместо того чтобы съехать на обочину и пропустить автобус, он остановил машину на дороге и вылез из нее.

Пока водитель автобуса в раздражении нажимал на клаксон, сержант подошел к двери и постучал, чтобы его впустили.

– Я знаю этих детей, – крикнул он, продолжая колотить по двери. Ему показалось, что водитель не хочет пускать его внутрь.

Знакомая ему учительница коснулась плеча водителя, и тот наконец открыл дверь.

– Он так и не появился? – задыхаясь, спросил Пенн.

Учительница покачала головой.

– А вы сами не пробовали…

– Сразу же переключается на голосовую почту, – ответил Пенн, протискиваясь мимо нее. Несколько лет назад он дал Джасперу мобильный телефон на всякий пожарный случай, и брат всегда отвечал на его звонки.

– Билли! – громко позвал Пенн, и на заднем сиденье поднялась темноволосая голова мальчишки. – Привет, приятель, – поздоровался с ним Пенн, стараясь говорить спокойным голосом. – Что сегодня утром случилось с Джаспером?

Мальчик пожал плечами; в его глазах появился страх. Пенн понял, что нависает над ребенком и ведет себя как безумный.

Он сел на противоположное сиденье и улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка выглядела успокаивающе.

– Все в порядке, Билли. Ты не сделал ничего плохого. Мне просто надо найти брата. Вы встретились с ним в конце подъездной дороги?

Билли молча кивнул, и Пенн почувствовал колоссальное облегчение. Брат добрался до места встречи, так что Билли должен знать, где он.

– И он дал тебе твой тост?

На этот раз кивок сопровождался слабой улыбкой.

– И куда же он пошел, приятель? Почему он не зашел в школу вместе с тобой?

– Я только на минутку взглянул на телефон Люси. У нее там было видео собаки на водных лыжах. Это было очень смешно и…

– А куда делся Джаспер, Билли? – не отставал от него Пенн, стараясь при этом говорить спокойным тоном.

– Не знаю. Там была машина…

– И Джаспер что, сел в эту машину? – Сержант почувствовал, как заговорил громче.

– Д… да, – ответил мальчик, и его глаза расширились, а нижняя губа задрожала.

– Все в порядке, приятель. Ты не сделал ничего плохого, – повторил Пенн и направился в сторону водителя.

Он попытался сосредоточиться. И хотя мысли его путались от растерянности, сержант был уверен, что Джаспер вполне себе здравомыслящий малыш и прекрасно знает, что с чужими уходить нельзя. Сердце Пенна забилось еще сильнее, потому что это могло означать только одно. Джаспер сел в машину с кем-то, кого он хорошо знал.

Глава 82

– Дэмиен Крауч, – повторила Ким, закончив разговор со Стейси. Констебль позвонила как раз в тот момент, когда она пересказывала Брайанту свою беседу с Вероникой. – Двадцать семь лет. Бывший местный чемпион по шахматам, приехал сюда с дочерью. Стейс сейчас ищет его последнее фото. – Стоун оглянулась вокруг. – И нам придется заняться его поисками, – добавила она, направляясь к стойке портье.

Это был отличный след, на который напали Стейси и Динь-Динь, и именно такого человека она искала все это время. Человека, который был не новичок на мероприятии и присутствовал на нем прямо сейчас.

Предъявив удостоверение портье, Ким посмотрела на его именную бирку.

– Раймонд, нам необходимо срочно поговорить с одним из ваших гостей. Его зовут Дэмиен Крауч, и его машину только что задели на парковке.

На лице портье мгновенно появилось озабоченное выражение.

– Все в порядке. Никто не пострадал, но мой коллега видел, как это произошло, – продолжила Стоун, а портье застучал по клавиатуре компьютера.

– Тебе что, так не терпится? – спросил Брайант, поворачиваясь к нему спиной.

– Вопрос чисто риторический, – ответила Ким, следуя его примеру. Портье в это время взялся за телефонную трубку.

Все вокруг говорило о том, что в заседаниях вот-вот наступит перерыв. Неожиданно раздался шум голосов, как будто прибывший поезд высадил кучу пассажиров на тихой платформе. При такой активности, даже имея фотографию Дэмиена, им пришлось бы долго разыскивать его.

Ким заметила темноволосого мужчину, который с озабоченным выражением лица протиснулся сквозь толпу и направился прямо к стойке. Одет он был в темные джинсы, кеды и повседневный свитер.

– А вот и он, – с этими словами Ким перегородила ему дорогу. – Мистер Крауч? – уточнила она, показывая свое удостоверение.

Мужчина посмотрел ей за спину, на портье, чтобы убедиться, что именно она его вызвала.

Раймонд подтвердил это кивком.

– Вы хотите поговорить о моей машине? – спросил мужчина, глядя на выход из гостиницы и на парковку сразу за ним.

– С вашей машиной все в порядке, мистер Крауч, – ответила инспектор. – Мы должны обсудить с вами кое-что еще.

– Но… – Мужчина оглянулся вокруг.

– Не сердитесь на Раймонда. Он все перепутал. У него слишком много работы. Мы не собираемся обсуждать вашу машину. А хотели бы поговорить с вами об убийстве.

Глава 83

Пенн проводил глазами отъехавший школьный автобус. Посмотрел на людей, спешащих по своим делам в то время, когда его мир рушился. Хотя он и не представлял себе, чего ждет от прохожих. Сейчас Пенн понимал, что остался со своей проблемой один на один.

Когда ему позвонили из школы в первый раз, сержант решил ничего не говорить матери. Лишний стресс ей, при ее слабом здоровье, был совсем ни к чему. Тем более что тогда он был уверен, что Джаспер найдется через несколько минут. Но с момента, когда его брата видели в последний раз, прошло уже несколько часов. И теперь Пенн реально беспокоился за безопасность брата, так что звонок матери был неизбежен.

– С ним все будет хорошо, с ним все будет хорошо, он умный мальчик, с ним все будет хорошо… – повторял он, доставая телефон. Нужно убедить маму, что все будет хорошо и что он найдет Джаспера. Но сначала Пенн должен был убедить в этом себя самого.

Он заколебался с телефоном в руках, чувствуя себя так, как будто в чем-то предал свою мать. Как будто был виноват в исчезновении брата. Как же ему хотелось, чтобы Джаспера просто увели! Тогда можно было бы легко определить круг поисков. А на машине он сейчас мог быть где угодно…

– Где же ты, малыш? И с кем? – прошептал Пенн.

Мысленно он стал перебирать события последней недели. И задумался о том, что исчезновение брата совпало с возобновлением расследования этого старого дела. Все, что он узнал до сих пор, указывало на то, что Григорий Нориев не виноват в смерти Девлина Капура. И Пенн как раз собирался сказать Тревису, что убийство как-то связано с бандой Ридов, а это означало новую головную боль для всего управления.

Он стал мысленно распутывать этот новый клубок только что возникших мыслей. Неужели Риды узнали о внутреннем расследовании и поняли, что рано или поздно оно укажет прямо на них? Неужели они знали, что находились у него на подозрении еще до того, как появились улики против Нориева?

Его охватила паника. Если он прав, то эти люди с легкостью избавятся от Джаспера лишь для того, чтобы преподать ему урок. Но тогда ему будет нечего больше терять…

Нет, если Джаспера захватили они, то для того, чтобы торговаться, чтобы заставить его отступить и отказаться от расследования.

Но почему тогда ему никто не звонит? Где человек от Ридов, который расскажет ему, чего они хотят, и припугнет его, чтобы он держал язык за зубами? Пенн еще раз проверил телефон. Ничего нового. Последнее текстовое сообщение было от Митча. В нем криминалист еще раз подтверждал всю информацию по футболке. Получив сообщение, Пенн даже не стал его читать, потому что и так знал все, что там было написано. Но, изложенные в виде таблицы, уже известные факты выглядели несколько иначе. И информация не оставляла никаких сомнений в невиновности Григория.

Она была настолько очевидна, что все события последней недели внезапно встали на свои места.

Пенн понял, где находится его брат.

И, что гораздо важнее, с кем он сейчас.

Глава 84

Они вдвоем прошли вслед за Дэмиеном в большой зал, где рядом с женщиной, читавшей накануне книгу в ресторане, сидела за одним из столов его дочь.

Дэмиен уселся рядом с тем местом, где оставил свою куртку и рюкзак и где на соседнем стуле стоял его открытый лэптоп. Садясь, он закрыл его крышку.

Ким села на один из стульев, стоявших в переднем ряду, а Брайант остался стоять, оглядываясь по сторонам.

– Это ваша дочь? – спросила инспектор, когда девочка повернулась и помахала Дэмиену.

Мужчина подмигнул и помахал ей в ответ.

– Да. У Матильды сейчас частный урок.

– Эта женщина – преподаватель? – спросила Ким.

– И очень хороший, – Дэмиен кивнул.

И опять Стоун не смогла просчитать возможную причину вражды между частным преподавателем и организаторами мероприятия.

– У вас ведь долгие и прочные связи с этим мероприятием? – вернулась она к Дэмиену.

– Полагаю, что под «долгими и прочными» вы имеете в виду мои два визита сюда в детском возрасте?

Кивнув, Ким стала ждать, когда он заговорит. Мужчина твердо смотрел ей в глаза.

– Спрашивайте. Мне скрывать нечего.

– Вы знали всех трех убитых? – начала инспектор.

– Конечно. Все знали Фредди Комптона. Он обязательно разговаривал с каждым участником и желал ему хорошо провести время. Серена и Джаред так не поступают – ограничиваются общим поклоном. У меня была консультация с Барри Никсоном после того, как я проиграл первую игру, а Белинда Эванс задала мне несколько вопросов, когда я выиграл турнир во второй раз.

– И вы приезжали сюда только два раза? – уточнила Ким.

Мужчина кивнул.

– А почему?

– По правде говоря, инспектор, мне это надоело. Я жил шахматами с того самого момента, как смог стать на ноги возле мраморного шахматного столика моих родителей. Играл я днями напролет, а когда не играл, думал об игре, или читал о ней, или наблюдал за наиболее известными партиями в Интернете. Ночами я лежал в постели, мысленно повторяя те партии, которые наблюдал, или анализируя те, которые проиграл. Я играл и тренировался, тренировался и играл, и наслаждался каждой минутой такой жизни. Но во всех других областях я был полный ноль. Никогда не умел правильно писать, и математика у меня хромала. Но мне было на это наплевать. Главным делом были шахматы.

Ким подалась вперед, заинтригованная откровенностью мужчины. Даже Брайант нашел себе место и теперь внимательно слушал.

– И до какого момента это все продолжалось? – задала вопрос детектив.

– До того, как я не обнаружил нечто, что заинтриговало меня гораздо больше шахмат, офицер.

– И это было…

– Девочки.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Брайант рядом с ней.

Ким не смогла сдержать улыбки, появившейся у нее на губах.

– Пубертатный период, – продолжил Дэмиен. – Это было как гром среди ясного неба. Неожиданно особы противоположного пола перестали быть теми отвратительными существами, которыми я их всегда считал. Поэтому я потерял интерес к шахматам, открыл для себя девочек и заявил родителям, что играть больше не буду.

– И?..

– Что «и»? – Мужчина выглядел озадаченным.

– Как они к этому отнеслись?

– Не уверен, что я вас понимаю, – Дэмиен нахмурился. – Честно говоря, они испытали облегчение. А вот вы, как я вижу, удивлены.

– Просто за последние дни я много слышала об амбициях родителей…

– Не думайте, не все родители амбициозны и вовсе не все одаренные дети лишены нормального детства. Мои родители всегда поддерживали и до сих пор поддерживают мои начинания, и у меня было отличное детство. Конечно, некоторые дети относились ко мне довольно жестоко, ведь я был замороченным шахматистом и мало с кем общался, но дети ведут себя так с любым непохожим на себя. Меня это мало волновало.

– Но вы вновь вернулись сюда? – спросила Ким, которую рассказ Дэмиена убедил не до конца.

– Дочка любит писать диктанты. Что я могу сказать? Она настоящий лицедей и любит повыпендриваться. – Мужчина нежно улыбнулся затылку дочери, покрытому курчавыми темными волосиками. – У нее следующий этап где-то через полчаса, и там ее переиграют старшие дети, – он пожал плечами. – Но она хочет остаться и посмотреть главный конкурс, потому что маленькая пианистка уже прошла в него, а они с ней лучшие подружки. – Дэмиен приподнял одну бровь. – Послушайте, да вы вроде как думаете, что я – один из этих амбициозных предков, который заставляет свою дочь принимать участие в соревнованиях?

– Но ведь между турами девочка берет частные уроки, – попыталась возразить Ким, пожимая плечами.

– А ее папочке нужна эта пара часиков, чтобы доделать то, что он не успел доделать на работе, – Дэмиен добродушно похлопал по лэптопу. – Но, если хотите, давайте посмотрим… Мэтти! – позвал он.

Девочка повернулась, ее лицо светилось от радости.

– Покажи, – попросил отец.

Матильда подняла холст, покрытый яркими красками. Здесь оранжевый переходил в желтый, кое-где смешиваясь с зеленым и пятнами ярко-розового.

– Отличная картина, милая, – Дэмиен показал ей поднятый вверх большой палец.

Девочка, хихикнув, вернулась к своему занятию.

– А что это было? – спросила Ким, которая не увидела в картине и намека на искусство.

– А какая разница? – спросил в свою очередь отец. – Больше всего на свете Мэтти любит рисовать. А когда она счастлива, то я тоже счастлив.

– Ничего не понимаю, – честно призналась Стоун. – Вы привозите дочь для участия в соревнованиях, но ваша философия полностью противоречит атмосфере данного мероприятия.

– Офицеры, – мужчина оглядел детективов, – вы далеко не единственные, кто запутался. Я, например, пытаюсь понять, почему вы считаете каждого ребенка, приехавшего сюда, несчастным. Мне здесь очень нравилось. Я ненавижу спорт и не попал бы по футбольному мячу, даже если б от этого зависела моя жизнь, а по крикетному мячу не попал бы даже тремя сложенными вместе битами. Физическая активность меня никогда не привлекала. А приезжая сюда, я не чувствовал себя изгоем. Да, некоторые родители здесь давили на своих детей, но мои к ним не относились. Так что я приезжал сюда и наслаждался жизнью. А когда мне расхотелось приезжать, я прекратил это делать. Все очень просто.

Часть Ким хотела поверить в сказанное и согласиться с тем, что для некоторых детей в посещении мероприятия было много положительного. Но при этом другую ее часть насторожило то, как активно мужчина пытался ее в этом убедить.

– Я даже не против того, что вы обратились с этими вопросами именно ко мне, – Дэмиен покачал головой. – Сам этот факт свидетельствует о том, что вы считаете, что возможный убийца когда-то, будучи ребенком, посещал мероприятия «Брейнбокс». Все то, что я слышал об этих убийствах, инспектор, говорит о том, что на этот раз вы столкнулись с очень обозленным типом. – Помолчав, он развел руками. – И с большим сожалением я вынужден сообщить вам, что не являюсь тем, кто вам нужен, потому что я ни на кого не зол.

Глава 85

– Ты считаешь, что он защищается слишком активно? – уточнил Брайант.

Урок Матильды меж тем подошел к концу. Ким проследила, как, прежде чем увести девочку, ее отец обменялся комплиментами с преподавательницей. Матильда убежала, сжимая в руках свою картину, которую так расхваливали взрослые.

– Не знаю, – ответила инспектор. Мужчина выглядел вполне нормальным, достаточно проницательным и умным. Кроме того, он производил впечатление любящего отца, готового во всем поддержать свою дочь.

Ким продолжила наблюдать, как преподавательница собирает свои вещи и укладывает их в сумку на молнии.

– Не понимаю, что мы можем от нее получить, – заметил Брайант, проследив за ее взглядом.

– Она учит этих детей. И, возможно, может сообщить нам нечто интересное, – возразила Ким.

– Мне кажется, мы теряем время, командир, – сказал сержант, отходя в сторону.

Стоун не шелохнулась.

– Можешь походить по гостинице и поспрашивать окружающих, не хотелось ли им в последнее время кого-нибудь убить, а я пока выясню, что произошло между этой женщиной и нашими кипучими организаторами.

Брайант пожал плечами и вслед за Дэмиеном с дочерью направился к выходу.

Ким приблизилась к женщине слева. В глазах той мелькнула усталость, но потом она кивнула и посмотрела на опустевшие столы. Нахмурившись, повернула голову, и инспектор увидела тонкий шрам, шедший от скулы вниз к уголку рта.

Глядя на выражение лица женщины, Ким предпочла не замечать его.

– Детектив-инспектор Стоун, – представилась она, протянув руку.

Женщина вернула на стол пачку бумаг и пожала ее. На правой руке не было обручального кольца, только простая печатка.

– Элли Льюис, – коротко представилась она. – Что я могу для вас сделать?

Никакой светской беседы. Это Ким нравилось.

– Как я понимаю, вы приехали на мероприятие? – уточнила она.

– Я с ним никак не связана, – ее собеседница покачала головой. – Приехала я сюда по просьбе родителей. Я даю частные уроки, и они платят мне за то, что образовательный процесс никак не страдает, пока дети находятся здесь.

– Но ведь мероприятие продолжается всего два дня, – Стоун никак не могла сообразить, сколько уроков дети могут пропустить за это время. – И потом, разве на этом мероприятии они ничему не учатся?

– Нет, офицер. Многие одаренные дети рассматривают учебу как своего рода развлечение.

«Да неужели?» Ким в этом вовсе не была уверена.

– А каковы ваши отношения с Сереной?

– Скажем так, рабочие, – ответила Элли.

«Черт побери! Да по сравнению с этой особой я настоящая болтушка».

– Вы можете свободно…

– Офицер, я не люблю ходить вокруг да около, – сказала женщина с легкой улыбкой. – Если у вас есть какие-то вопросы, задавайте их.

– Ладно. Мне показалось, что вчера вечером в ресторане вы разговаривали на повышенных тонах…

– И вы не могли не заметить, что говорила в основном Серена.

– Если б вы могли…

– Но вы правы. Она была мною недовольна. Дело в том, что я работала с одиннадцатилетней девочкой Кэрри Брюс, мать которой хотела, чтобы та ответила на девяносто восемь процентов вопросов теста, который я ей задала. Девочке пришлось повторно пройти весь тест, и она опоздала на партию в шахматы. Серена пыталась убедить меня объединить усилия с тем, чтобы дети приходили на все мероприятия вовремя.

– И?..

– Мне платит не она, а мать Кэрри.

Ким понравилось, как Элли смогла сохранить спокойствие перед лицом разгневанной Серены. Она подозревала, что последняя привыкла всеми командовать. Ведь ее брата Джареда практически не было слышно.

– А вы знаете об убийствах людей, связанных с этим мероприятием?

– Нет, инспектор, потому что в последние несколько дней я полностью выпала из жизни, – резко ответила женщина, а потом примирительно улыбнулась. – Прошу прощения, но усталость, судя по всему, влияет на мое чувство юмора.

– А вот я, например, никогда не извиняюсь, чтобы сохранить лицо, – заметила Стоун. Что-то в этой женщине ей определенно нравилось – возможно, ее прямота. – Вы знали кого-нибудь из них?

– Всех, но понемногу, если вы меня понимаете.

– То есть вы хотите сказать, что несколько раз встречались с ними?

– Нет, я встречалась с ними достаточно часто. Приезжаю я сюда вот уже четырнадцать лет, но не люблю близко сходиться с людьми.

Ким с трудом сдержалась, чтобы не пожать женщине руку.

– Прошу прощения, но, мне кажется, вы слишком молоды, чтобы приезжать сюда так долго…

– Когда я приехала сюда впервые, мне было двадцать четыре. Я с благодарностью принимаю ваш комплимент.

– А как вы занялись…

– У вас есть еще вопросы ко мне, офицер?

«Ого! Эта женщина может заткнуть любого, если ей не хочется говорить».

Ким отметила это на будущее. Она чувствовала, что Элли Льюис связывает с мероприятием какая-то история, но не стала давить, испугавшись, что женщина окончательно замкнется в себе.

– То есть вы знаете некоторых детей и их родителей? – спросила она.

– Тех, что мне платят, – конечно.

– Например, Дэмиена Крауча? – уточнила Ким, еще не готовая полностью отказаться от своих, как она считала, вполне оправданных подозрений.

– Дэмиен платит мне за то, что я пару часов играю с его дочерью и позволяю ему заниматься своими делами. Это не обучение – просто игра, – Элли чуть не улыбнулась. – Девочка она очень специфическая, но он отказывается давить на нее.

– А как эти родители узнают, что их дети – гении? – поинтересовалась Ким.

– Да никак. Обычно они обращаются к помощи МЕНСЫ[60]. Кроме того, есть семнадцать признаков или стереотипов поведения, которые говорят об одаренности детей.

Стоун широко открыла глаза.

– Список включает в себя необычные память и хобби, нетерпимость по отношению к другим детям, раннее интеллектуальное развитие, приверженность высоким стандартам, желание все контролировать… И это только малая часть этих признаков. Но детская гениальность редко переходит во взрослый возраст.

– А почему?

– Дети обычно начинают отставать в своем развитии, потому что не прикладывают к этому развитию никаких усилий. Ведь на ранних этапах успех приходит к ним без всяких на то усилий с их стороны. И некоторые из них начинают верить, что в будущем тоже добьются успехов без всяких усилий. Все специалисты признают, что гениальных детей отличают пять особых потребностей. Первая – им необходимо быть в центре внимания в классе; многим ставили диагноз «синдром дефицита внимания» или «синдром дефицита внимания и гиперактивности». В некоторых случаях им не хватает мотивации для того, чтобы закончить то или иное задание. Часто они становятся перфекционистами по жизни и борются за достижение своих собственных высоких целей. Часто это заканчивается проблемами с речью – она становится замедленной, или они начинают заикаться, пытаясь объяснить сложные идеи, возникающие у них в головах, языком, понятным для обычных детей их возраста.

– Но ведь родители вполне могут оказать влияние на то, как они будут развиваться в дальнейшем?

– А вот здесь вы затрагиваете вопросы детской психологии, в которой я совсем не разбираюсь. Но могу поделиться с вами своими наблюдениями. Воспитание, основанное на доверии, всегда ориентировано на самого ребенка. Детей учат контролировать свои собственные эмоции. Поэтому само воспитание проходит в теплой атмосфере. В основном все сводится к вдохновляющей поддержке с редкими и тщательно выверенными наказаниями. Как результат – независимые и уверенные в себе дети.

– Прямо идеал какой-то, – заметила Ким, не уверенная, что подобный метод получил широкое распространение в районе Холлитри[61].

– Еще есть авторитарный подход к воспитанию, которого придерживаются большинство родителей-«тигров». Дети получают инструкции без всяких объяснений. Очень много наказаний – как физических, так и моральных. Цель – научить ребенка вести себя, выживать и добиваться успеха в этом жестоком мире. Эти дети очень часто становятся жертвами жестокого обращения.

Ким мгновенно вспомнила Белинду.