Лиарха Эльденберт Марина
Так я могла бы сказать, если бы просила ее не смотреть на то, что со мной делают. На миг мелькает одна безумная мысль — могла бы я (мы?) добраться до воды, которая сейчас бьется под нами. Мелькает — и тут же отступает, потому что я совершенно не контролирую свою силу, но даже если ее контролирует Лэйс, мы просто уничтожим всех, кто находится в здании. Перед глазами вспыхивает перепуганная девчонка, на которую я наткнулась в коридоре. Она тоже умрет.
Я этого не хочу.
Я просто не могу так поступить.
— Дженна Карринг, — это раздается так внезапно, что я вздрагиваю.
Въерх оборачивается к Лэйс, и она смотрит на него в упор.
— Ты хотел имя? Дженна Карринг. Она регулирует ныряльщиков и все дерьмо, которое сейчас происходит в Ландорхорне. Эта надра шантажировала меня сестрами, но теперь эта проблема отпала, правда? Арестуйте ее и развлекайтесь, все, что вы хотели знать, вы точно узнаете от нее.
В глазах агента мелькает что-то похожее на разочарование, он приближается к Лэйс. Мне кажется, я слышу дыхание сестры с того конца комнаты, хотя сама сейчас дышу совершенно беззвучно. Чувствую только, как поднимается и опускается грудь.
— Если ты мне солгала, — произносит он. — Ты очень сильно об этом пожалеешь.
— Больше, чем о дне встречи с тобой, я жалею только о дне встречи с ней.
Он смотрит на нее.
Она — на него.
Не думаю, что долго, но мне кажется, проходит целая вечность.
Их молчаливый диалог завершается тем, что въерх разворачивается и выходит. Только когда за ним запечатывается дверь, Лэйс снова смотрит на меня.
— Она узнала обо мне, — произносит, хотя я не успеваю ничего спросить, и во взгляде ее снова мелькает знакомая сила. — Хотела, чтобы я сделала для них кое-что. Я отказалась. И, разумеется, после этого мне пришлось исчезнуть.
— Ты уже… — я не договариваю, потому что я понятия не имею, как здесь ведется прослушка.
— Можешь говорить прямо, здесь нет звука.
— Совсем как в ВИП-ложах «Бабочки».
С губ Лэйс срывается смешок.
— Да, у них определенно есть что-то общее. В ВИП-ложах «Бабочки» есть прослушка, Вирна, а здесь… никому неохота слышать твои вопли. Достаточно того, что можно увидеть. Не все наслаждаются этим, как он. Хотя многие, определенно, наслаждаются.
— Ты не сказала, что произошло в «Бабочке».
— Я случайно узнала о своей силе. Один въерх в ВИП-ке хватанул меня за руку, и заработал ожог. Все это привело к разбирательству, дошло до того, что переехало в кабинет Дженны. Учитывая, что со мной это было впервые, я даже толком ничего понять не успела, как она уже взяла меня в оборот. Сначала все было невинно — благие цели, благие намерения, потом я узнала о том, что под Ландорхорном подземное море, которое связано с одной стороны каналами с океаном, а с другой — с морем. Образно говоря, если представить это как картинку, море под землей — как сердце, каналы — как сосуды.
Значит, я не ошиблась. Это правда.
— Где именно оно находится?
— Ты это сейчас выясняешь с какой целью? Мы все равно отсюда не выйдем. А даже если бы и вышли, Дженна так или иначе сравняет Ландорхорн с землей. Хотя… — Лэйс снова фыркает, и сейчас это выглядит безумно. — В нашем случае правильнее будет сказать, с водой.
Я слегка холодею, но этот холод тут же отступает. Какой может быть холод после всего, что мне удалось пережить.
— Лэйс. Где оно?
— Само море расходится от первого и до четвертого, дальше идут каналы.
Весь центр. Все сердце Ландорхорна.
— Но эти каналы очень легко разрушить. Ныряльщики вели работы в этих каналах. Знаешь, что они там делали? Ставили взрывчатку, Ви. Если это сработает, точнее, когда это все сработает — это не переживет никто. Или переживут единицы. Так или иначе, когда она узнала о моей силе, она сказала, что с моей помощью взломать каналы будет гораздо проще.
Мне не верится в то, что я это слышу. Дженна — далеко не образец для подражания, но она… она же не настолько безумна, чтобы уничтожить весь город? Если каналы соединятся, а взрывная волна разрушит Ландорхорн изнутри, если…
— Погоди. Как она вообще собиралась это сделать? Ведь мало взорвать каналы, нужно еще вывести воду на поверхность.
— Она вырвется через руины Кэйпдора.
— Что?!
— Там, где стоит твоя надрова Академия, море ближе всего к поверхности. Сначала она уничтожит ее, а потом — установки.
— Она рехнулась?! — вырывается у меня. — Она хочет умереть и погрести вместе с собой весь Ландорхорн?!
— У нее есть подводная база. — Лэйс усмехается. — Там, где въерхи ее меньше всего бы искали — под одной из установок. Толща насыпного дна — всего лишь обманка, до Проседания там располагалась какая-то военная база. Сейчас там целый небольшой город, где можно переждать тот кошмар, который творится на суше, где, собственно, и переждут все, кого она решит оставить в живых. Ну и в довершение всего, Ви… ты же не думала, что Дженна — простой человек? Она такая же, как мы.
Прежде чем я успеваю осознать все, что сестра только что сказала, Лэйс добавляет:
— Она лиарха.
Дженна — лиарха?
Но…
— И много их… нас?
— Я знаю только троих, — хмыкает Лэйс. — Ты, я и она. Но больше чем уверена, что среди знакомых Дженны найдутся еще.
Это меняет все. Не просто все, это действительно способно разрушить мир. Начиная с Ландорхорна. Ландорхорн — сердце Раверхарна, самый большой мегаполис, оплот ныне существующей цивилизации. Здесь жил Лидх Картерн, здесь наши предки боролись с Проседанием… или предки въерхов, или море знает кто еще. Теперь я не уверена, что хотя бы слово в нашей истории правда.
На самом деле, это сейчас неважно. Важно то, что Дженна способна уничтожить город и миллионы жизней просто для того, чтобы все изменить. Кому-то повезет укрыться на вершинах высоток, но сколько их устоит, как быстро отступит вода? Зачем ей разрушать город, что она будет делать там, где почти ничего не останется?
— Зачем ей это? — спрашиваю я. — Зачем ей уничтожать город, где есть люди? Предположим, она ненавидит въерхов и готова разрушить Кэйпдор, затопить круги с Первого по Четвертый… но весь?
— Она говорит, что наш мир спасет только полное очищение.
Если это так, она действительно безумна, но что-то здесь не сходится. Что-то очень крупно не сходится: я видела Дженну, я знаю ее. Она привыкла быть в центре внимания, она ни за что не откажется от власти, если таковая окажется в ее руках. Тогда чего она хочет добиться?
— Мы должны выбраться отсюда, — говорю я. — Слышишь, Лэйс?
— Слышать-то я тебя слышу, но как обычно, ты несешь глупости. В частности, я была бы рада узнать, как ты хочешь отсюда выбраться, и еще с большей радостью реализую твой план.
Что ни говори, а Лэйс всегда остается Лэйс.
— Одной из нас надо освободиться.
— По этому поводу я тоже с радостью выслушаю твои предложения.
— Лэйс, — не выдерживаю я. — Ты могла бы хотя бы сейчас не показывать свой надров характер?!
— О как она заговорила. Между прочим, слушай ты меня, обращай ты внимание на мои знаки, ты бы бежала от Карринг далеко-далеко, и мы бы не оказались в такой ситуации, а наши сестры не остались бы одни! Как думаешь, хорошо им сейчас, Вирна?! Хорошо им знать, что ты скоро сдохнешь?! И я! К счастью, обо мне они не знают, но все, о чем я могу думать с того момента, как оказалась здесь — это что я скоро сдохну!
Она выкрикивает это, но ее голос — пустой и обреченный. Понятия не имею, что ей пришлось пережить за все это время: пока она скрывалась от Дженны, и потом, когда попала в Подводное ведомство, но я знаю, что все можно исправить. Мы сможем исправить все, если выберемся отсюда.
— Мы выберемся, — говорю я. — Слышишь, Лэйс?
Сестра смотрит на меня, в ее взгляде теперь только усталость.
— Ты всегда была идеалисткой. Верила в лучшее даже тогда, когда хорошего ничего не было.
Она однозначно меня с кем-то путает.
— Когда Ромина Д’ерри швырнула меня в океан, я должна была умереть. Тем не менее я не умерла, потому что меня вытащил Лайтнер. Он прыгнул за мной в бушующий океан, и он не оставит меня сейчас.
— Я же говорю, идеалистка. — Лэйс вздыхает, но в глазах ее мелькает что-то такое, что пусть и весьма отдаленно, но можно принять за надежду. Это хороший знак, поскольку надежда — это уже полдела. Особенно в такой ситуации. — Океан — это не Подводное ведомство.
— Ты права. Здесь поспокойнее будет, — я киваю на дверь. — Отец Лайтнера правит городом. Думаешь, он не найдет способ вытащить нас?
Сама не знаю, кому я это говорю — ей или себе, но с каждым мгновением моя уверенность в собственных силах крепнет. Такое чувство, что сами по себе мысли про Лайтнера меня заряжают.
Силой. Желанием продолжать бороться.
Это совершенно несвоевременно, но я снова представляю его: те короткие последние мгновения прикосновений, состоявшихся и мысленных, взгляд — глаза в глаза, его — то темнеющий, то раскаленный.
— Сестричка, ты абсолютно поехавшая, если думаешь, что К’ярдам есть дело до таких, как мы. — Лэйс мне все еще не верит, но голос у нее уже гораздо бодрее.
— Не поручусь за всех К’ярдов, — говорю я, — но ему есть. Мы выберемся отсюда. Мы не позволим Дженне сделать то, что она задумала, и мы снова будем все вместе. Вчетвером. Мы больше, чем сестры, Лэйс. Мы семья.
— Что-то подсказывает, что вчетвером мы уже не будем. Как минимум у нас обозначится прицеп в качестве одного назойливого въерха.
Я не успеваю ответить, потому что дверь открывается снова. Въерх, который пытал нас, снова шагает в камеру.
— Думаете, вы самые умные?! — цедит он, и в глазах его разгорается пламя.
То, которое способно разворотить здесь пол, если я правильно понимаю. Здесь, в непосредственной близости от его одуряющей силы, меня почему-то начинает знобить. Такого раньше никогда не было, но раньше я никогда не видела въерха в такой откровенной, бесконечной, абсолютной злобе.
— Чт… — начинает было Лэйс, но он бьет ее по лицу с такой силой, что я слышу глухой удар о стену.
— Дженна Карринг. Вы должны были здесь оказаться, да? Должны были сказать это все именно в то время, когда уже поздно?!
— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — кричу я, чтобы отвлечь внимание от Лэйс, и он оборачивается ко мне так резко, что меня полосует его яростью и ненавистью, как хлыстом.
— Не понимаешь? О том, что она в прямом эфире, забивающем все вещание Ландорхорнских каналов? О том, что она говорит о вас — невинных жертвах, оказавшихся в застенках Подводного ведомства? Разумеется, ты ничего такого не знаешь! Я должен в это поверить?! Правда?!
Его зрачки, кажется, сейчас порвут радужки, потому что за черными ромбами почти не видно огня, я могу его только чувствовать. Эту обжигающую близость чужеродной силы. Мне кажется, если он сейчас ко мне прикоснется, мы сожжем друг друга дотла даже несмотря на одежду, но эта мысль обрывается механическим голосом, доносящимся из динамиков.
— Внимание всем сотрудникам: код девять. Повторяю, код девять.
Код девять?! Но это же…
— Об этом ты тоже ничего не знаешь? — цедит он. — Кто за вами пришел?! Ваши друзья? Ну и отлично, они получат то, что хотели — несчастных жертв Подводного ведомства.
Он выхватывает оружие раньше, чем я успеваю сделать вдох. Звук выстрела кажется далеким и нереальным, равно как и широко распахнутые глаза Лэйс, на груди которой расплывается кровавое пятно.
Я кричу, но голоса своего не слышу, зато слышу жуткий скрежет, будто кто-то сминает камеру или все Подводное ведомство в металлическом кулаке. Вижу, как въерх шарахается от изогнувшейся стены, а потом… моя боль прорывается потоками воды, хлещущей через системы пожарной сигнализации. Воды становится все больше, больше и больше, агент смотрит на меня — словно не может поверить в то, что видит, вскидывает оружие.
И в этот момент потолок обрушивается вниз.
Глава 26. Идеальный план
Лайтнер К’ярд
— Внимание всем сотрудникам! Код девять. Повторяю. Код девять.
Началось!
Я оглянулся на Хара, но по глазам друга, практически скрытых под козырьком фуражки младшего агента Подводного ведомства, сложно было понять, что он чувствует. Потому что «код девять» сообщал всем сотрудникам ведомства, что находится в коридорах небезопасно.
— Налево, — скомандовал голос Родреса в моем наушнике, и мы с Харом одновременно бросились в нужном направлении. То, что нас не поджарило лазерными лучами, уже было хорошим знаком.
Пока все шло по плану. По мнению Родди — простому и идеальному.
Началось все с костюмов, которые Родрес быстро нашел в Сети. Их владельцы делали какую-то фотосессию, отшивали на заказ, а теперь продавали тряпье на онлайн-барахолке. Но, когда костюмы доставили в квартиру Хара, даже я удивился насколько реалистично они выглядят. И, как назло, их было два!
С самого начала я не хотел, чтобы Хар шел со мной. Особенно, когда Родди рассказал о защитных системах Подводки.
— Ты же понимаешь, какой это риск, брат, — сказал я. — Почти самоубийство. Меня может поджарить лазером, могут подстрелить или арестовать еще на входе. Я не могу тебя так подставлять.
Вечно спокойный Хар недовольно прищурился:
— Вот именно — самоубийство, Лайт. Кому-то же надо прикрыть твою задницу от лазерных лучей.
— Кьяна! — я повернулся к ней. — Ты голос разума в нашей команде. Скажи своему парню, что никуда его не пустишь!
— Не скажу. — Она сложила руки на груди. — Если бы дело было только в тебе, Лайтнер. Но все это очень серьезно. Вы туда не на спор идете, а спасти Вирну. Так что можете без нее не возвращаться!
Кьяна сказала это и ушла к девочкам. Хотя я понимал, что такая выдержка дается ей с трудом. Как и нам всем.
Тогда я кивнул:
— Спасибо, друг.
— Поблагодаришь, когда мы выберемся оттуда.
Вернулась Кьяна только когда мы собрались в Ведомство. Хар привлек ее к себе и долго-долго целовал: так, что я отвернулся к окну, не выдержав охватившую меня зависть. Я хотел целовать Вирну. Хотел держать ее в объятиях. Но не мог. Впрочем, сейчас было не время разбираться с проблемой нашей несовместимости.
Костюмы военных были нужны для первого этапа — попасть на территорию Подводного ведомства. Нам очень повезло, что Ведомство полностью доверяло техническому прогрессу, и на проходной мы встретили только одного агента. Когда мы проходили сканирование сетчатки и отпечатков пальцев, он лишь поинтересовался:
— Новенькие?
— Просто не пересекались, — ответил я, сосредотачиваясь на сканерах.
— Думаю, обычно их больше, — сказал Родди. — Но нам повезло, из-за ареста ныряльщика агенты наверное прочесывают оба побережья.
Не взломай Родрес их систему, завыла бы сирена безопасности, и нас бы с Харом тут же арестовали. Поэтому, когда я смотрел в сканер и прикладывал к нему ладонь, то тренировки под водой очень пригодились, потому что я несколько секунд не дышал.
— Понятно, — проворчал охранник, и мы оказались внутри.
— Что дальше? — в моих мыслях-воспоминаниях ярко вспыхнуло наше обсуждение плана.
— Я включу сигнализацию, Лайт, — говорит Родрес. — На всех этажах. Всем сотрудникам придется очень быстро закрыться в кабинетах, и у вас с Харом будет несколько минут, чтобы добраться до Мэйс.
— Почему они закрываются в кабинетах?
— Потому что иначе рискуют поджариться в лазерной сетке, но ее я тоже отключу.
Родрес выполняет обещание, потому что ни в одном коридоре нам не встречается ни единого лазера.
— У вас будет десять минут, не больше. Возможно, придется вырубить охранника на обратном пути, но думаю, вы с этим справитесь. Десять минут! Потом система перезагрузится, и меня из нее выбросит. Поэтому забираете Мэйс и выбираетесь оттуда.
Я впиваюсь взглядом в лицо Родреса.
— Ты знаешь, где она?
— Нашел по камерам.
Он развернул ко мне тапет, и от увиденного зрелища во мне заворочалась ярость. Вирна без сознания лежала в углу какой-то камеры, которую и камерой не назовешь. Просто клетка, куб из гладких серых стен.
Синеглазка. Любимая. Потерпи еще немного.
Вид Вирны, как ни странно, придал мне сил.
— Она под землей. Буду присматривать за ней.
Это было на Четвертом, когда мы ждали костюмы и только разрабатывали свой план, уточняя все до мелочей. Но стоило пройти первый этап, пересечь несколько коридоров, которые больше напоминали лабиринт, как на мой вопрос, где Вирна, Родрес ответил:
— Она в допросной, Лайт. Хотя я бы назвал это пыточной.
У меня не просто холодеет в груди, сердце будто обрастает льдом.
— Давно?
— Не более двух часов.
— И ты говоришь мне это сейчас?! — уже не говорю — рычу я. Если с ней что-то сделали, я разнесу все это здание. От макушки до самого дна их подземелий!
— Что бы изменилось? — безразлично интересуется этот засранец. — С твоей агрессивностью ты бы все испортил. Теперь спускайтесь на лифте. Остался последний этап.
Одно дело бежать по длинным коридорам, совсем другое — ждать, пока лифт доставит нас на самый глубокий этаж Ведомства. Там, где камеры для допросов, попросту пыточные, и там, где по словам Родреса держат Вирну.
Всего несколько секунд, а будто целая вечность.
Не хочется думать, что я могу опоздать.
— Едх, быстрее! — спокойствие, не оставляющее его ни на мгновение, подводит Родди. Его голос задрожал, а следом дрогнула кабина лифта. Не просто дрогнула — подпрыгнула и застыла между последним и предпоследним этажом.
Раздался рев, скрип и звук ломающихся стен, будто какое-то громадное чудовище пыталось разворотить Подводное ведомство целиком.
— Родди! — прокричал я, но он не ответил. Свет погас и включилось красное, аварийное освещение.
Мы с Харом одновременно бросились к панели управления лифтом, друг нажал аварийную разблокировку, и дверцы медленно, со скрипом разъехались в сторону, чтобы показать нам темный, разрушенный, заваленный кусками стен и перекрытий и по колено затопленный прибывающей водой коридор.
Будто этого было мало, врубилась система охраны, и в нашу сторону пошли смертельные, ярко-оранжевые линии лазерных лучей.
Лазеры прокатились от конца коридора, с шипением вспарывая воду, отскакивая от камней, и погасли перед раздвинутым проходом лифта, в который можно было протиснуться только по одному. Чтобы тут же вспыхнуть снова у дальней стены и повторить свой путь.
Кажется, мы с Харом выдохнули одновременно, потому что никого из нас не прельщало поджариться в подземельях Ведомства.
— Родрес! — повторил я. — Что с защитой, едх тебя на дно забери?
Это не помогло: мой наушник молчал. Хар попытался использовать свой, но результат был тот же.
— Сигнал потерян, — подтвердил мои худшие опасения друг. — Электроника сдохла. Наверное, из-за обвала. Не представляю, что здесь могло произойти.
Время утекало, а вода прибывала в коридор. Вода, которой здесь в принципе не должно быть.
— Откуда она?
У меня в голове будто вспыхнуло. Догадка. Надежда.
— Вирна! Это сделала Вирна.
— Что? — обычно невозмутимый Хар смотрел на меня во все глаза.
— Потом объясню, — пообещал я и тут же исправился: — Она сама объяснит. Вирна где-то там, Хар. Она жива!
По крайней мере, она была жива, когда слегка затопила Подводное ведомство.
Ты не могла выбрать другой момент, синеглазка? Я ведь почти спас тебя!
Лазерные лучи в очередной раз вспыхнули совсем близко, освещая коридор наши лица. Погасли, и через долю секунды продолжили свой танец.
— Сигнал потеряли не только мы, — отмечаю я. — Смотри, лучи все время идут по одной траектории.
— И отскакивают от камней, — кивает Хар.
— Очевидно, что стены сделаны из какого-то суперпрочного материала.
Я прислонил руку к кабине лифта и металл и камень отозвались на мою стихию. Сила въерха вспыхнула во мне.
— Нам нужно только пройти лучи и добежать до поворота.
Очень быстро, потому что отмеренные Родресом десять минут почти на исходе, а мы застряли здесь.
— Помнишь тренировки у Адмирала? — спрашиваю у друга.
— Такое забудешь!
— Никогда не думал, что мне это пригодится, но действуем так же. Представь, что это просто полоса препятствий. И если пройдем с первого раза, нас не заставят чистить туалеты.
И не отрежет руку или ногу?
— Тот камень и вот та глыба, а еще потолок, — указал я, и поинтересовался у Хара: — Готов?
Друг мрачно кивнул, а я смотрел теперь исключительно на лучи. Запоминая и считая про себя. Выверяя все до мельчайшего мгновения. То, как будем выбираться, мы единодушно решили не обсуждать.
— Раз! — скомандовал я, когда луч вспорол воду в валле от нас.
— Два! — ответил мне Хар.
Полвалла — и удар лазера в стену.
— Три! — одновременно.
Вспышка промелькнула возле наших лиц, погасла, погрузив коридор в темноту, и мы сорвались со своих мест. Я первым протиснулся сквозь заклинившие двери лифта, и побежал к ближайшему камню, считая шаги и минуты.
Лучи заскользили по коридору, будто подмигивая и обещая скорую и мучительную смерть, но после изматывающих тренировок Адмирала, я знал, что делаю. Сила ожила на ладонях, большой камень взлетел и защитил нас от луча, будто щит. Лазерная линия отбилась от стены и прошла стороной.
— Раз!
Упасть в воду. Прижаться к глыбе. Пропуская новый луч, вспоровший черные реки.
— Два! — почти прорычал я.
Поднырнуть под часть стены, защищаясь от удара.
— Три!
Вскочить. Вверх. Вверх.
Проползти по камням, почти задевая головой частично выживший потолок.
— Четыре!
Ухватиться за штыри арматур, в прорехе углядеть верхний коридор. Подтянуться, уходя от новой обжигающей нити.
— Пять!
Спрыгнуть с высоты в два валла в воду, надеясь не сломаться о какой-то камень.
— Бежим! — проорать, преодолеть расстояние до поворота в долю секунды и рухнуть с той стороны.
Сердце билось словно сумасшедшее, адреналин в крови зашкаливал, поэтому вынырнув, поднимаясь по стеночке, я не сразу почувствовал жжение на плече. В дыре куртки виднелся почти почерневший ожог.
— Ты как? — прохрипел Хар.
— Цел. Ерунда.
А вот то, что воды стало больше — совсем не ерунда. Как и практически обвалившийся верхний этаж. Лучей здесь не было, но были камни, огромные обломки стен, которые будто кто-то решил смять. Они почти заслонили от нас заклинившую наполовину приоткрытую дверь, и пришлось буквально раскапывать, расчищать себе путь.
Сначала с помощью силы въерха, а после, когда воды стало больше — с помощью обычной физической.
Осталось еще пара валлов, и в прорехе между камней я увидел комнату и девушку, прикованную к стене. Красные волосы падали на лицо, такого же цвета было пятно крови, расплывающееся на ее груди.
Вирна!
Все мое тело, всего меня прошибает болью, будто сердце насквозь пробил лазерный луч, или меня придавило огромной глыбой. Придавило, прижало, расплющило. Больше себя не контролируя, я с диким криком ударяю по камню, отправляя в него такой импульс силы, что последняя преграда между мной и Вирной просто осыпается крошкой.
Мэйс не шевелится, не вздрагивает, хотя мой удар по камню подобен землетрясению. Она просто висит на каких-то фиксаторах. Раненая. Даже при скудном аварийном освещение кровь на рубашке ни с чем не спутаешь. Во мне что—то умирает, оживая яростью. Я соскальзываю в воду. Здесь уже столько воды, что проще плыть, и я преодолеваю расстояние между нами в несколько широких гребков.
Только бы жива! Только бы Вирна была жива.
— Синеглазка, — зову я, оказываясь рядом к ней и дергая на себя фиксатор, сдавивший талию Мэйс. Но тут же понимаю, что ошибся. Мне даже не нужно убирать красные пряди намокшие и налипшие на лицо девушки, чтобы понять — это не Вирна. Незнакомка похожа на нее как… Сестра? Но это не Вирна!
— Лайтнер? — слабый шепот за спиной заставляет меня обернуться и рвануться к противоположной стене.
— Вирна.
Жива!
И цела!
Только висит на едховых фиксаторах. Я дергаю за тот, который на правой руке, но он не поддается, сенсоры не реагирует. Штуки просто пиликают, но не раскрываются. Кажется, электроника на этом этажа приказала долго жить: все силы ушли на лазерные лучи.
— Потерпи, может немного жечь, — прошу я и посылаю точечный импульс в наручники.
Вирна вздрагивает, когда фиксаторы с писком раскрываются, но есть еще те, что уже под водой. Я ныряю и просто с корнем вырываю ленту, что удерживает ее за талию. А затем ухожу еще ниже, собираю все силы, хотя под водой это в сотни раз делать сложнее. Направляю силу, но импульс проходит вхолостую. Приходится вынырнуть, растереть силу между ладонями, зажечь искру и погрузиться вновь. Вода смыкается над головой, здесь все темное, серое, безликое. Камни, плиты, металлические обломки какой-то капсулы. Из-под одной из плит торчит мужская рука, и я понимаю, что это въерх, который издевался над моей Вирной. Одна мысль об этом заставляет с яростью ударить, вырвать фиксаторы с корнем.
Вынырнуть. Сорвать со стены Мэйс. Стиснуть ее в своих объятиях.
— Ты пришел, — выдыхает она, и по ее телу прокатывается волна дрожи. По ее? Или по нашим?
— Тише-тише. Я здесь.
Читать бесплатно другие книги:
