Лиарха Эльденберт Марина

— Я готова, — в коридоре снова появляется Лира. Она успела переодеться, а еще наверняка успела услышать, как мне тут выговаривали из-за нее.

— Да, ты прав. — Говорю я. — Нужно было ехать с остальными.

После чего разворачиваюсь к лифтам.

К счастью, на этот раз двери открываются быстро. Я стараюсь не смотреть в сторону Лиры, но это плохо получается, потому что внутри лифта не разгуляешься. Мне нужно смотреть либо в пол, либо в потолок, либо в сторону Лайтнера. Все три варианта исключаются, потому что первые два — это слишком заметно, а смотреть на Лайтнера я сейчас не хочу. Особенно после того, как он взял у нее сумку и даже не поморщился. В смысле, Лиры он может касаться спокойно — так же, как и она его. Может быть, это не совсем своевременная мысль, но как уж есть.

— Эти люди… они ужасные, — говорит Лира, и голос ее дрожит. Потом смотрит на меня, и произносит: — Я сейчас не имею в виду тебя.

Да мне без разницы, даже если бы и имела.

— А я не человек, — говорю я, и с удовольствием наблюдаю, как у нее вытягивается лицо.

— Не человек? Это шутка такая, да?

— Нет, — за меня отвечает Лайтнер. — Вирна — лиарха. Именно поэтому у въерхов от прикосновения к ней ожоги.

Лира как-то неосознанно отодвигается в сторону.

— Это же легенда!

Двери лифта раскрываются, выплевывают нас в холл. Через который мы ускоряемся, чтобы оказаться на парковке, где какой-то парень пытается взломать наш эйрлат. Заметив нас, он оборачивается и вскидывает оружие. Лира визжит так, что у меня закладывает уши, а Лайтнер одним движением уходит вниз. Трещина от его ладони вспарывает землю и покрытие обломками взлетает в воздух, выстрел уходит в небо, а парня отбрасывает в сторону. Пистолет вылетает из его рук, ударившись о соседний вскрытый и развороченный эйрлат, он вопит.

Но очень шустро вскакивает и ковыляет в другую сторону, подальше от нас.

— Достали все, — цедит Лайтнер, стряхивая с ладоней крошку пыли.

Я приподнимаю брови, а он забрасывает сумку Лиры в багажник и кивает. Раньше, чем я успеваю сделать к эйрлату хоть шаг, Лира влетает на переднее сиденье. Жаль, что нельзя запихнуть в багажник ее.

Мысль обрывается: до нас доносятся крики и шум. Парень, которого Лайтнер швырнул в сторону, вернулся с подкреплением — со стороны ближайшего поворота вылетает человек двадцать, не меньше.

— Вон они! — орет он, так, что срывает голос. — Вон! Едховы въерхи!

Толпа устремляется к нам, Лира сползает вниз, а с ее лица сползают все краски. Я шустро влетаю на заднее сиденье, Лайтнер — на водительское. Эйрлат срывается с места с такой скоростью, что мы рискуем не вписаться в поворот, но обходится: оставляя за спиной орущих людей, выстрелы, которые несутся нам вдогонку, мы вылетаем на магистраль. Эйрлат мчится по опустевшим, полуразрушенным улицам. Я не так долго здесь жила, но сейчас мне больно видеть развороченные витрины, перевернутые тележки, разбросанную по улице разбитую технику.

Если бы только технику.

Я снова отворачиваюсь, когда натыкаюсь взглядом на продавца из супермаркета, где мы не так давно встретились с Кьяной. Он лежит лицом вниз, и эта картина, кажется, врезается мне в память так же остро, как все, что я вижу, начиная со вчерашнего дня.

Лира начинает всхлипывать:

— Как… как это возможно? — бормочет она. — Как они… они же просто… просто…

— Люди, — резко подсказываю я. — Те, кто долгое время считался отбросами общества?

— Лира хочет сказать, что не понимает, как им это удалось, — хмуро произносит Лайтнер. — Это спланированная акция, Дженна к этому основательно подготовилась.

— Дженна? — переспрашивает Лира.

— Неважно.

Он говорит то же, что я думала, когда мы летели сюда. То, что Дженна основательно подготовилась, ясно: зияющая дыра в огромном рекламном экране, протянувшемся между двумя высотками, явно не из детского водяного пистолета сделана. Те люди, которые сейчас бегают по городу, поднимая оружие мертвых политари и военных, к этому отношения не имеют. Здесь явно развернулось что-то посерьезнее. Именно в этой части Четвертого.

Почему?

Ответ приходит сам собой: именно здесь меня забрали в Подводное ведомство. Подводное ведомство находится по этой линии магистрали, только на Третьем. При воспоминании о них и об агенте, который навсегда остался погребенным под упавшим потолком, меня передергивает, но сейчас не время об этом думать. Мне непонятно другое.

— Почему военные отступили? — спрашиваю я у Лайтнера. — Разве они не должны защищать город?

Он молчит и хмурится.

— Нет.

— Нет?!

— Второй и Первый круги защищены системой циклического купола.

— Это что такое?

— Это то немногое, что рассказывал мне отец о системе внутренней безопасности Ландорхорна. Энергетический щит, любая попытка пройти сквозь который любое живое существо превратит в обугленную головешку. В случае, когда ситуация выходит из-под контроля — так, как сейчас, он опускается, отрезая Первый и Второй круг от остальных. Все военные силы стягиваются по периметру Второго, у внутренней стены щита.

— Зачем? Какой в этом смысл?

— Смысл — минимизировать потери въерхов, военных, студентов Кэйпдора, элиты.

— И безвылазно сидеть под куполом, ожидая, пока все утихнет?

Лайтнер смотрит на меня через зеркало заднего вида, потом снова на дорогу.

— Нет.

— Нет?!

— После того, как всё, что нужно, и все, кто нужен, замкнется внутри, начнется зачистка. 

Уже от самого этого слова у меня по коже бежит холодок, поэтому сейчас Лира меня опережает:

— Что такое зачистка?

— С помощью силы въерхов точечные удары по массовым скоплениям мародеров, армии противника, протестующим.

А что? Очень выгодно. Сидишь в своем роскошном доме, отдаешь приказы и смотришь, как рушится город, и армия противника превращается в угольки. Знала ли Дженна о щите и обо всем этом, когда решила затопить Ландорхорн? Не представляю. Но ни в первом, ни во втором случае людям, которые просто оказались на пути столкновения двух стихий, не выжить.

— Потрясающе, — говорю я. — Просто чудесно.

— Не я это придумал, — огрызается Лайтнер. — Но те, кто сейчас творит весь этот беспредел на улицах…

— Их нужно просто убить, так? А заодно всех тех, кто просто случайно оказался рядом?!

Его глаза становятся огненными.

— Лайт, куда мы летим? — в разговор вклинивается Лира.

Лайтнер выдыхает ругательство, а потом подключает тапет к навигатору, заливая координаты.

— Это что? Мыс Гор? Но там же океан, и нам туда нельзя! — выдыхает Лира. — Там могут быть эти ужасные ныряльщики, и…

— Если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь выйти, — сообщаю я.

Судя по сверкнувшим глазам, Лира явно собиралась ответить, но промолчала. Видимо, инстинкт самосохранения в ней оказался сильнее желания высказать мне все, поэтому дальше мы просто летели молча. По практически пустому городу. Мне на глаза не попалось ни единой гусеницы, ни единой платформы, а то, что попалось, лучше бы не попадалось вовсе. Я смотрела на окна домов, жизнь за которыми превратилась в кошмар, начиная со вчерашнего дня. Тот кошмар, в котором мы жили, не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось сейчас.

Многие действительно вышли на улицы, недовольные тем, что творили въерхи, но многие оставались дома. Тишина, которая звенела в ушах, нарушалась лишь регулярными объявлениями по громкой связи: «В Ландорхорне введено военное положение. Пожалуйста, оставайтесь дома. Находиться на улицах, а особенно в местах скопления людей, может быть небезопасно».

В свете того, что мне рассказал Лайтнер, это звучало как последнее предупреждение, и с каждым разом все сильнее действовало на нервы. Поэтому я была искренне рада, когда мы вырвались за Пятнадцатый, к океану. От вчерашнего оцепления предсказуемо остались развороченные эйрлаты и тела. Здесь тоже прошла волна, только не такая, какую мы все боялись.

Всю жизнь, начиная с самого детства, меня тянуло к воде. Несмотря на все запреты и угрозы. Вода никогда не казалась мне опасной, и сейчас я понимала, почему.

Гораздо опаснее для Ландорхорна оказались мы сами.

— Лайт, мне страшно! Я имею право знать, куда мы летим, — сдавленно прошептала Лира.

Я в очередной раз подавила желание вышвырнуть ее из эйрлата, сверху добавив ее же собственной сумкой, и уставилась в окно. Было бы чем, заткнула бы уши, а так приходилось выхватывать урывки их разговора:

— … миротворцы.

— Это не опасно? Разве они не преступники?

— Нет. Они…

— … но как же тогда…

В конце концов я просто прижалась щекой к стеклу и стала смотреть на океан. Это побережье уже в каком-то смысле стало мне родным: не менее родным, чем тот берег, где стоял наш старенький дом. Один из самых хлипких, на первой линии «угрозы», которая угрозой никогда не была.

Я хотела бы верить в то, что у тех, к кому мы летим, есть план. По поводу Дженны — когда я им все расскажу, по поводу того, что сказал Лайтнер. Но я не представляла себе, как остановить две схлестнувшиеся стихии, в эпицентре противостояния которых окажутся невинные люди и въерхи. Не те, кто сейчас громил город. Не те, кто принимал участие в заранее спланированной военной атаке. Не те, кто убил Ромину и не те, кто сейчас просчитывал возможные потери, сидя в роскошных особняках на Первом круге.

Те, кто просто оставался в своих домах и в своих квартирах, не желая никому зла. Те, кто просто хотел сохранить свои семьи, уберечь любимых. Так же, как это пыталась сделать я.

Мы обогнули мыс Гор — впервые оказавшись так далеко, и от побережья углубились в леса. Точнее, летели над лесом, следуя навигатору, по которому задали координаты. Он то ли устал ругаться, что мы находимся в запрещенной зоне, либо Лайтнер его просто отключил и следил за маршрутом, но как бы там ни было, следуя за изгибом шумящей внизу реки, мы подлетели к возвышающейся за лесом цепочке гор.

— Если верить координатам, это где-то здесь, — произнес Лайтнер, нахмурившись. — Хотя я понятия не имею, где.

Тем не менее он снизился, заглушил двигатель, и мы все вышли из эйрлата. Здесь еще холоднее, чем в городе: несмотря на отсутствие ветра, температура явно была пониже, чем в Ландорхорне. Лира обхватила себя руками, а я огляделась. С одной стороны лес, с другой — горы.

— Где они, едх их дери?! — процедил он.

— Понятия не имею.

— Садитесь в эйрлат, пока мы все тут не примерзли, — скомандовал Лайтнер.

Лира, разумеется, тут же запрыгнула на сиденье, продолжая зябко ежиться, а я посмотрела на возвышающихся над нами каменных исполинов, и шагнула в сторону излома горной гряды.

— Вирна, ты куда собралась?

— Собралась найти место, куда отвезли моих сестер, — ответила я.

— Хочешь окончательно замерзнуть?

— Не хочу сидеть рядом с ней.

Я приблизилась к скалам, коснулась ладонью холодного камня.

— Зачем было приводить нас сюда, если здесь ничего нет?

— Здесь что-то есть, осталось понять, где.

Лайтнер очень показательно закатил глаза.

— Вернись в эйрлат, Вирна. Пожалуйста. Ты достаточно мерзла в последнее время.

Да мне вообще в последнее время всего было через край. Тем не менее я решила не спорить и вернуться. Минут пятнадцать мы сидели в тишине, размышляя над смыслом жизни — по крайней мере, даже Лира молчала. Потом Лайтнер выругался и приглушил отопление.

— Аккумулятор садится, — процедил он.

— Мы тут замерзнем, — прошептала Лира.

А я пристально посмотрела в сторону леса: показалось, что глаз уловил какое-то движение.

— Вирна, держи. — Лайтнер протянул мне куртку, но я покачала головой.

— Там кто-то есть.

— Кто?

— Где?!

Все, как по команде, немедленно посмотрели в сторону, куда смотрела я. Движение действительно было, но человек (или въерх) перетекал из глубины леса так стремительно, и в то же время так текуче и плавно, что почти сливался с деревьями. Лайтнер ощутимо напрягся, я увидела, как в его глазах разгорается огонь, но уже спустя несколько мгновений стало понятно, что никакой угрозы нет.

— Бэк! — выдохнула я и первой вылетела из эйрлата.

— Никогда не думал, что спустя день знакомства девчонка будет так рада меня видеть, — ухмыльнулся он. Потом посмотрел на вышедших следом за мной Лайтнера и Лиру: — Простите, что пришлось вас немного здесь подержать. Надо было убедиться, что за вами никто не придет. Пошли.

Он кивнул в сторону леса и развернулся.

Мы шли следом за ним, и я искренне старалась не забегать вперед. Здесь уже кое-где лежал снег, и белые островки на черной земле казались чем-то неестественным. Мы шли минут десять, углубляясь в лес все дальше, и я старалась не думать о том, что Лира вцепилась в руку Лайтнера. Заодно и о том, что у меня это не получится.

— Здесь. — Бэк остановился достаточно резко, а потом наклонился и, отбросив кучу пожухлой листвы, поднял крышку люка. Вниз уходила лестница, и он кивнул:

— Дамы вперед!

Я не стала заставлять себя просить дважды, шагнула к раскрытому зеву и быстро спустилась вниз. Меня встретило достаточно тесное помещение и узкая кишка коридора, освещенного тусклым светом, по которому мы шустро прошли гуськом. Коридор расширялся холлом с гораздо более высокими потолками, встречало нас человек двадцать. Стоило нам всем войти, как вперед выступил высокий темноволосый мужчина в светло-сером комбинезоне.

— Добро пожаловать к миротворцам. Меня зовут Гордон Уилл, — он обращался ко всем, но смотрел исключительно на меня.

Что неудивительно, я же тут вроде как секретное оружие против Дженны Карринг.

— Я хочу видеть своих сестер, — сказала я.

— Ваши сестры в безопасности, нисса Мэйс.

— Не сомневаюсь. Тем не менее сначала я хочу видеть их, все остальное — потом.

Гордон кивнул.

— Ваше право.

Только сейчас я заметила Вартаса, который приблизился ко мне.

— Пойдем. Я тебя провожу.

— Я пойду с тобой, — Лайтнер шагнул к нам, но прицеп в виде Лиры ощутимо его затормозил:

— Не бросай меня!

— Не бросай ее, — хмыкнула я и в отместку взяла Вартаса за руку: — Пойдем.

Мы мгновенно свернули в один из боковых коридоров, оставив позади всех встречающих, а заодно и Лайтнера с Лирой. Уже в коридоре я отпустила пальцы Вартаса.

— Гордон у вас здесь главный?

— Да. Я хочу, чтобы ты знала…

— Потом, — оборвала я. — Сейчас для меня имеет значение только семья.

В отличие от коридора, по которому мы шли изначально, этот понемногу уходил наверх. Подъем не был крутым, но чувствовался, не считая того, что визуально его тоже было видно: потолок становился все ниже. Вартасу даже пришлось наклониться в самом конце — ниже, ниже и ниже, пока, наконец, потолки не взметнулись стремительно вверх.

— Мы в скале, — пояснил он.

— Внутри камня?!

— Внутри камня. Случись въерхам узнать об этом месте, нам бы не поздоровилось.

Я вздохнула.

— Не все въерхи наши враги.

— Я надеюсь, — ответил он. И на этот раз замолчал первым.

Новый коридор закончился развилкой, а после каменных кишок мы оказались в огромном холодном пространстве, где двое мужчин и одна женщина в белых халатах что-то обсуждали между собой.

— Здесь медотсек, — пояснил Вартас. Кивнул на установленную у стены металлическую ширму: — Лэйс там.

Не дожидаясь продолжения, я метнулась за ширму. Лэйс лежала на переносной койке, рядом парил высоченный конусообразный обогреватель. Митри сидела у нее в ногах, Тай умудрилась забраться под одеяло, и теперь обнимала нашу старшую, удобно устроившись у нее на плече. Младшие уставились на меня, Лэйс улыбнулась, и в это мгновение с моих плеч рухнул камень размером со скалу, внутри которой мы находились.

Я судорожно вздохнула и быстро шагнула к ним.

Глава 30. Одна жертва против миллионов

Мы говорили, говорили и говорили. Преимущественно, младшие — Лэйс запретили говорить долго, а мне просто хотелось молчать. Молчать и наслаждаться тем, что мы все живы и в безопасности. Впервые за долгое время вся моя семья собралась вместе. Мы с Митри сидели в широком кресле, которое от стола медиков притащил Вартас, а Тай категорически отказывалась вылезать из-под одеяла. Она обнимала Лэйс так, что та периодически морщилась (ее грудь была туго забинтована).

— У вашей сестры сломано несколько ребер, плюс луч раскрошил ребро рядом с сердцем, — пояснил мне медик миротворцев, пока Вартас обустраивал наш семейный уголок. — Легкое было пробито, но сейчас благодаря ее способностям и воде все гораздо лучше, чем могло бы быть.

Гораздо лучше — это он выразился слабо. Я видела, что произошло. Я видела, что Лэйс умирала, сейчас же у нее на щеках был румянец от температуры, но она разговаривала и даже шутила в своем стиле. Ее спасла вода. Мысль об этом немного успокаивала и позволяла сосредоточиться на настоящем, а не на том, что творилось там, за мысом Гор, в растрепанном гудящем от взаимной ненависти городе.

— А помнишь, как мама пошла с нами на берег? — Митри посмотрела на меня. — Помнишь, это было летом, и вода была совсем не холодная?

— Помню, что тогда нас арестовали и продержали в участке политари, пока за нами не приехал отец. Мы выплачивали штраф четыре месяца.

— Вирна была бы не Вирна, если бы вспомнила что-нибудь «позитивное», — фыркнула Мит.

— Ты тогда была совсем маленькая. Откуда ты это помнишь?

— Я много чего помню. — Митри демонстративно сложила руки на груди.

— Обед! — нас прервал Вартас, заглянувший за ширму. — А Лэйс пора отдохнуть.

— Не-ет. Нет-нет-нет! — возмущенно запищала Тай, когда я попыталась вытащить ее из-под одеяла.

— Мне нужно немного поспать. — Голос у нее был слабее чем обычно, но Лэйс была бы не Лэйс, если бы показала собственную слабость. Она чмокнула Тай в нос и улыбнулась: — Чтобы когда ты пришла в следующий раз, мы с тобой могли бы играть. Понимаешь?

— Ты уже сможешь играть? Тебе разрешат вставать? — Тай широко распахнула свои и без того большие глазищи.

— Возможно. Если сейчас я хорошо отдохну.

Мелочь вылезла из-под одеяла самостоятельно и заявила Вартасу:

— Где там обед?

— Обед в общей столовой, — он взял ее за руку.

Митри поднялась и шагнула к ним, а я кивнула:

— Идите. Я вас догоню.

Мы совсем не говорили о том, что случилось, и это было очень кстати. Я до сих пор не была уверена, что младшим стоит знать хотя бы что-то из того, что сейчас творится на самом деле. Сегодня ночью я просто провалилась в темноту, но что-то мне подсказывало, что этой ночью мне просто повезло, и что мои сны в ближайшее время отнюдь не будут такими спокойными.

— Ты поэтому не хотела, чтобы я училась в Кэйпдоре? — спросила я, опускаясь в кресло. — Потому что знала, что там? Под ним?

Лэйс не ответила.

— В тот вечер, когда мы поссорились, перед тем, когда ты исчезла, все и произошло?

Она молчала достаточно долго, а я просто ждала. До той самой минуты, когда Лэйс прошептала:

— Предыдущей ночью она сказала мне, что скоро все начнется. Я сказала, что не стану участвовать в этой бойне, и тогда Дженна ответила: «Тебе есть за что бороться, Лэйсандра. Твоя семья. Если ты об этом забыла, я тебе напомню».

— И ты решила исчезнуть?

— Да. Я догадывалась, что Дженна не тронет вас, потому что я действительно исчезла. Для всех. Я знала, что о сестрах ты позаботишься, но мне даже в голову не приходило, что ты сунешься в «Бабочку». Что ты свяжешься с ней.

— Почему ты просто ничего не сказала? Сразу?

— А почему сейчас во время разговора с мелкими ты все время сливалась с этой темы? Я тоже считала, что смогу тебя защитить. Что тебе это все не нужно. Изначально, когда у нас все шло хорошо, Дженна обещала вам защиту. Обещала, что вы все переждете шторма на базе.

— Ты верила ей.

— Ну ты же верила, — Лэйс усмехнулась. — В конце концов, мы все верим в то, во что хотим верить, не так ли?

Возразить на это мне было нечего. Я помнила видео, которое записала Лэйс — где глаза сестры горели идеями Карринг, и помнила свои первые чувства, ощущения от встречи и общения с Дженной. Для меня она была недосягаемым идеалом, обычной женщиной, которая в мире въерхов возвысилась настолько, насколько это вообще возможно. Потом я верила в то, что она хочет изменить мир к лучшему, а потом…

— Та, первая банка с мертвой бабочкой в воде тоже была предупреждением?

— Предупреждением, в которое ты не врубилась, — усмехнулась Лэйс. — Какое-то время я вообще не могла приблизиться к дому, за ним постоянно следили агенты Дженны и Н’эргеса. Потом стало попроще. Видимо, они решили, что я окончательно вас кинула, и я смогла подобраться.

— Почему было просто не написать все как есть? Помадой… да хоть на зеркале?

— Потому что они регулярно обшаривали наш дом. Каждый день заходили, проверяли, не пытаюсь ли я с вами связаться и рассказать что-нибудь. Паранойе Дженны можно только позавидовать. Оставь я там что-то понятное всем, подставила бы и себя, и вас. Я думала, ты вспомнишь о родителях… о том, как мы играли.

Что самое смешное, я вспомнила.

— Но там еще была эта история с Д’ерри, и я этого не учла. С одной стороны, это сыграло мне на руку, потому что Н’эргес эту банку списал на угрозы дочери судьи. С другой стороны, не очень, потому что ты тоже.

Голос Лэйс становится хриплым, и я поднимаюсь.

— Тебе действительно нужно отдохнуть. Поспи.

Она перехватывает меня за руку.

— Есть еще кое-что. Я не понимаю, где прокололась, но я почти уверена, что в Ведомство меня сдала она. И тебя тоже.

— Как?! Почему?!

Если вспомнить все, что я знаю о Дженне в настоящий момент, она — чудовище, но мне совершенно непонятно, зачем ей было сдавать Лэйс. Если меня еще можно было отнести к разряду вынужденных жертв, чтобы поднять людскую волну, то сестра здесь вообще ни при чем.

— Месть, — шепчет Лэйс.

— Месть?!

— Я ее кинула.

— Ей было все равно, что ты о ней расскажешь?

— Пока ты была на свободе, я не могла ее сдать — я бы сдала и тебя вместе с ней. А потом ты стала ей нужна как жертва обстоятельств, и с той минуты, как мы оказались там вместе, счет пошел на часы.

Дженна действительно провернула это все очень быстро, но, если верить Лэйс, она и готовилась к этому очень долго.

— Я провела там не так много времени. Хотела с тобой связаться сразу после интервью… вроде вычислила, что слежки не было. Но что-то не учла. И это что-то сейчас не дает мне покоя.

Я накрываю ее руку своей.

— Лэйс, сейчас это уже неважно. Тебе просто нужно отдохнуть, а мне, видимо, на обед. Ты хочешь есть?

— Пока что я хочу только спать, — еле слышно произносит она.

— Значит, спи. И не смей больше ничего говорить. — Я перебиваю ее раньше, чем она снова откроет рот. — Мы во всем разберемся. Обещаю. Ты и так много болтала сейчас.

На губах сестры мелькает быстрая улыбка, а потом она закрывает глаза. Я наклоняюсь, целую ее в щеку и выхожу из-за ширмы.

— Вы слишком долго, — недовольно произносит помощница врача. Немолодая женщина с седыми прядями в темных волосах. — Ей нельзя столько разговаривать.

Я не отвечаю, иду в сторону коридора, когда навстречу мне выходит Вартас.

— Что, обед уже кончился?

— Он в самом разгаре.

— Проводишь меня?

Он качает головой.

— Нет?

— Нас ждет Гордон Уилл. Хочет поговорить о Дженне Карринг и о ее устранении.

Море, как же я от всего этого устала. Я не хочу говорить ни о чьем устранении, я вообще не хочу ничего больше слышать о Дженне Карринг, но моя сестра, моя старшая сестра лежит в медотсеке после пыток в Подводном ведомстве, куда она попала, судя по всему, именно благодаря Дженне Карринг. Полгорода в огне из-за Дженны Карринг, а еще полгорода скоро будет под зачисткой, и, наконец, весь он окажется под водой. Поэтому я просто провожу руками по лицу, откидывая волосы назад.

— Веди.

Мы возвращаемся в тот же коридор, из которого пришли, но сворачиваем на развилке в другую сторону. Только сейчас я понимаю, что мне напоминает это место: нору и подземные ходы. Хотя сейчас они вполне себе наземные, просто в скале. Гудит вентиляция, холод от камня впивается в кожу, лампы иногда мигают.

— Давно существует это место?

Вартас кидает на меня короткий, отрывистый взгляд.

— Ты всерьез думаешь, что я стану что-то с вами обсуждать, если не можешь толком ответить ни на один вопрос?

— Ты сама не захотела говорить по пути к девочкам.

— Потому что по пути к девочкам для меня были важны только девочки.

Страницы: «« « ... 1819202122232425 » ... »»