Лиарха Эльденберт Марина

Я резко отстраняюсь, а Вирна хмурится и выглядит разочарованной.

Синеглазка, ты даже не представляешь, какое разочарование испытываю я, вынужденный на тебя только лишь смотреть!

Смотреть…

— Прикоснись к себе, — прошу я.

Ее глаза распахиваются широко-широко, будто Вирна не верит, что я это предложил. Точнее, что я предложил именно это. Но я не собираюсь отказываться от своих слов. Я слишком скучал по ней.

Ее бледные щеки слегка розовеют, а любимые веснушки становятся ярче, когда Мэйс со смущением смотрит на двери в спальню.

— Нам не помешают, — всерьез обещаю я. — А если помешают, я оторву им голову.

У Мэйс вырывается смешок.

— Я хочу тебя увидеть, — я ловлю ее взгляд и падаю в него. — Без преград.

— Ты уже меня видел.

— Это было так давно, что мне нужно освежить память.

Теперь мы смеемся вместе и не сговариваясь начинаем избавляться от одежды. Рубашка отправляется вслед за свитером, брюки и джинсы мы сбиваем в изножье кровати. Мое белье улетает куда-то на пол, а вот Вирна не торопится, осторожно стягивает сначала одну бретельку бра, затем другую. Я как под гипнозом наблюдаю за тем, как она медленно обнажается передо мной.

Она заводит руки за спину, щелкает застежкой, и от вида ее груди я выдыхаю сквозь зубы. Выдыхаю нестерпимое желание касаться ее, чертить следы из поцелуев там, где она проводит по коже пальцами. Но я могу только смотреть, взглядом просить Мэйс: «Еще!» И она это понимает.

Вирна ласкает себя неумело: сразу видно, что для нее все это непривычно. Для меня, в общем-то, тоже. Но я никогда не видел ничего сексуальнее этого зрелища!

Она проводит пальцами, а я повторяю за ней, будто мы синхронизировались. Совпали друг с другом в абсолютных мелочах. Представляю, что это ее руки, что это она касается меня, сжимает, двигается. То сильнее и быстрее, то до невозможности нежно и медленно. Кровь шумит в висках, а напряжение все нарастает. Я забыл, что нужно моргать, жадно ловлю каждое ее движение, каждый вздох, каждый взгляд из-под ресниц.

Между нами меньше половины валла, но будто целая пропасть, которая заполняется тихими вздохами, сдавленными стонами удовольствия, едва уловимым шелестом простыней. Я не закрываю глаза, не отпускаю взгляда, когда Вирна начинает дрожать, сжимает в кулаке одеяло, откидывается на подушку и тихонько выдыхает:

— Лайтнер.

Ее черты искажает блаженство, и яркое, почти болезненное удовольствие взрывается в моих мозгах, плавит их, захватывает меня целиком, заставляет выругаться сквозь зубы.

И когда я прихожу в себя, собираю себя по осколкам, по камешкам, то счастливее меня в Ландорхорне никого нет. Разве что Мэйс может с этим поспорить, потому что ее необычайные глаза сияют как звезды.

Я протягиваю ей ладонь, и опять она понимает меня без слов, подставляет свою, и мы почти касаемся друг друга. Вот такой обман ее и моей сути.

Дверь распахивается так неожиданно, что я чуть не касаюсь ее ладони.

— Вирна, я хочу есть, — произносит мелкая. Потом глаза ее округляются, и она спрашивает: — А почему вы голые?

Я резко, инстинктивно закрываю Вирну. Мы вздрагиваем одновременно, потому что все-таки соприкасаемся: на ее бедре и моей ладони тут же вспыхивают красные полосы. Шипим тоже вместе, больше от неожиданности, хотя ощущение, что в меня впился лазерный луч. 

— Едх! — ругаюсь сквозь зубы.

— Едх? — переспрашивает мелкая, хлопая своими большими глазищами. 

— Нет! — почти ору я, и добавляю мягче. — Не надо повторять, это плохое слово.

— Хорошо, — соглашается девочка, но вместо того чтобы уйти или испугаться злого меня, переминается с ноги на ногу и снова спрашивает: — Так почему вы голые?

Вирна то ли всхлипывает, то ли шмыгает носом — явно сдерживает смех, но не собирается приходить мне на помощь.

Для полного счастья в комнату врывается вторая мелкая.

— Тай, я же говорила, не трогай Вирну. Дай ей отдохнуть…

Митри осекается и смотрит на меня во все глаза, но совсем не в глаза, а гораздо ниже. Так смотрит, что я, опомнившись, спешно накидываю край покрывала на свою мужскую гордость. Вторую гордость, первую уже раздавили бесцеремонные детишки!

— Я смотрю вы уже не спите, — без тени смущения замечает она и осматривает меня с энтузиазмом подростка, впервые зашедшего на канал для взрослых. С любопытством, от которого мне хочется не просто накрыться, а закопаться в одеяло.

— Почему вы голые? — требовательно напоминает о себе мелкая, и мне хочется закрыть лицо руками. Потому что все, включая Вирну смотрят почему-то на меня. И от ответа не уйти.

— Нам стало жарко, Тай. Со взрослыми это случается. Им становится жарко в присутствии друг друга, и они раздеваются, а потом им становится холодно, и они обнимаются, чтобы согреться.

— Можно же снова одеться, — возражает малышка. 

— Можно, но обниматься приятнее без нее.

Детское личико озаряет улыбка.

— Меня ты тоже обнимешь?

— Только когда оденусь. Без одежды я могу обнимать только твою старшую сестру. 

— Пойдем, — толкает ее Митри. — Найдем Кьяну. 

Стоит двери за сестрами закрыться, Мэйс падает на кровать и начинает хохотать.

— Что смешного? — строго интересуюсь я. 

— Надеюсь, ты не станешь отрывать головы моим сестрам!

Только сейчас вспоминаю свое обещание и лениво улыбаюсь.

— Нет, но в следующий раз запрем дверь, я не хочу заработать психологическую травму. 

Вирна перестает веселиться, смотрит на меня так, что хочется запереться с ней в этой комнате на месяц как минимум.

— Думаешь, следующий раз будет? — спрашивает тихо. — Думаешь, мы сможем прикасаться друг к другу?

— Обязательно, — обещаю я. Не знаю, как этого добьюсь, но добьюсь.

Наша одежда грязная, а моя — еще и дырявая. Поэтому я без зазрения совести пользуюсь гардеробом Хара, натягиваю штаны. Мэйс спасает Кьяна, которая, в отличие от мелких, умеет стучаться и входит в комнату только после моего ответа.

— Доброе утро, — улыбается она. Как мы все давно не улыбались: искренне, от души. М’эль протягивает Вирне стопку чистой одежды. — Я выше ростом, тебе вряд ли подойдут мои джинсы, поэтому я принесла свитер и юбку.

Мне достается строгий взгляд:

— Тебе не нужно в душ? Вот Вирне надо, еще и привести себя в порядок.

Меня выпроваживают из комнаты раньше, чем успеваю слово сказать. Поэтому действительно отправляюсь в душ, но не позволяю себе там задержаться. Необходимо найти Хара и Бэка и выяснить, какие у нас дальнейшие планы.

Парней обнаруживаю на первом уровне: Хар возле стойки на кухне, Бэк на диване. Девчонок не видно, а значит отправили к себе собираться. Судя по крошкам хлеба и кусочкам салата на доске, друг уже покормил мелких. По крайней мере, вручил им по сэндвичу. Но не хватает не только сестер Вирны.

— Где Родрес? — вместо приветствия спрашиваю я.

Перед вылазкой в Подводное ведомство Родди оставался здесь, в квартире Хара. Когда мы вернулись, я был слишком измотан и завязан исключительно на Мэйс, и просто про него не вспомнил.

— Он ушел, — почему-то вместо друга отвечает миротворец.

— Куда?

Бэк усмехается:

— Он не отчитывался передо мной. Между прочим, крутой парень, раз смог взломать нейросеть Ведомства. Даже несмотря на то, что въерх!

— Мы здесь все въерхи, если не заметил, — я складываю руки на груди.

— Это внушает надежду, что не все из вас засранцы.

Мы с Харом напрягаемся, а этот самоубийца лишь ржет.

— Ладно, расслабьтесь! Лучше поторопитесь. Парень вырубил сигналы на ваших тапетах, их теперь невозможно отследить, но его родителям, — он кивает на Хара, — известно это место. Могут сами наведаться или отправить за вами политари.

— Это правда, — соглашается Хар. — Мать уже звонила и просила меня немедленно приехать к ним на Первый. Родители Кьяны тоже, но она убедила их, что поедет со мной.

Едх! Мама! Я надеюсь, что она не в курсе происходящего кошмара, что отец и защита Первого круга оградили ее от этого. Но зная Диггхарда К’ярда, его вряд ли волнует ее здоровье!

Взглядом нахожу собственный тапет: Родрес оставил его на подоконнике. Подхватываю и вижу входящее видео. Жму воспроизвести, но оно оказывается не от мамы, и не от отца, а от Родди.

— Привет, Лайт. — Родрес записал видео, стоя возле окна: за его спиной видно жалюзи и ночной Ландорхорн. — Я зашифровал сигналы на ваших тапетах, пользоваться ими можно, а вот отследить, где вы находитесь — нельзя. Если сами никуда не сунетесь и не станете рассказывать родственникам и друзьям, где вы, то будете большие молодцы. Считай это моим последним тебе подарком. — Родди усмехается и поправляет очки. — На твоем месте я бы уехал туда, где тебя не достанет отец. Хотя бы попытался. Назревает большой хидрец, а ты — К’ярд, вряд ли он оставит тебя без защиты.

Уверен, отец уже забыл обо мне, но не спорить же с записью.

— В общем, пока. Может, еще увидимся.

Родрес отключается, а я, если честно, ни едха не понимаю. Потому что Родди уехал, не попрощавшись — это ладно. Он уехал без имени, которое я ему обещал.

— О чем вы еще говорили? — не спрашиваю, требую у Бэка. Руки чешутся его как следует встряхнуть.  — С Родресом.

Парень мигом теряет всю свою напускную веселость, напрягается.

— О миротворцах.

— И о ныряльщиках, — я швыряю тапет на место рядом с Бэком, и он вскакивает. — Едх! Ты сказал ему про Дженну Карринг? Назвал ее имя? Вы секретная организация или сообщество марун?

Ну почему Родди такой гений и при этом такой тупица?

Бэк так сжимает зубы, что на его лице играют желваки.

— Я думал, он с вами. Какого едха не предупредили?

— Он и был с нами! А теперь этот идиот пойдет к Дженне.

— Лайт, Родрес не герой, — Хар подходит и кладет руку мне на плечо. — Мы не знаем, куда он пошел. Я ставлю на то, что он как всегда струсил, и сейчас дома.

Сжатая внутри пружина слегка отпускает, но только слегка. Да, Родди не я, он никогда ничего не делает напрямую, но я видел его глаза, когда Родрес говорил про Ромину. У него будто все тормоза сорвало!

— Что случилось? — Голос Вирны отрезвляет сильнее, чем что-либо.

Я оглядываюсь, она вместе с малышкой спускается по лестнице, следом идут Кьяна с Митри. Все одеты, собраны. Вирна хмурится, и я отступаю от миротворца.

— Всё в порядке, — говорю как можно спокойнее.

— Всё, — подтверждает он. — Нужно ехать, пока мы еще можем выбраться с Четвертого.

— А как же вещи? — спрашивает Митри. — Мы не вернемся на нашу квартиру?

Но под взглядом Вирны осекается.

— Это не наши вещи, Мит.

— Не волнуйтесь, — Бэк почему-то обращается к моей Мэйс, отчего хочется ему врезать гораздо сильнее, — на базе у вас будет все необходимое.

— Мы встретимся с Лэйс? — тихо интересуется Тай.

— Да, — кивает Вирна, — чем быстрее соберемся, тем быстрее встретимся.

Этот аргумент срабатывает и в случае со средней сестрой: она больше не возражает.

— Я готова, — говорит Кьяна.

— Тогда едем. Мы и так сильно задержались. — Бэк направляется к выходу первым, следом мы.

Я равняюсь с Вирной, и наши предплечья соприкасаются: такой странный способ взять ее за руку. Но синеглазка улыбается и слегка краснеет. Наверняка, вспоминает наше пробуждение. Что касается меня, это воспоминание отпечаталось в памяти навсегда.

Мой тапет вибрирует, и я выхватываю его из кармана. Но это снова не мама.

Это Лира.

Вирна, конечно же, видит имя на экране и вмиг перестает улыбаться, но я не могу не ответить. Тем более что Лира упорно не завершает вызов, и на меня уже оглядываются все. 

Поэтому я нажимаю «Принять». 

На экране бледная перепуганная девушка. Волосы торчат во все стороны, ни капли косметики, покрасневшие от слез глаза. От уверенной в себе утонченной, ухоженной модели не осталось и следа.

— Лайт! Как хорошо, что с тобой все в порядке! С тобой же все в порядке?

— Со мной — да.

Лира всхлипывает и плачет:

— Забери меня отсюда! Пожалуйста. Тут везде люди, они захватывают город, стреляют, грабят. Я боюсь выйти на улицу. Я звонила политари, но там все время занято.

Она закрывает ладонью рот.

— Прости.

— Все нормально, — успокаиваю я. — Дыши глубже, как во время плавания. Помнишь, я показывал?

Она быстро-быстро кивает и начинает дышать, взяв истерику под контроль.

— Где ты?

— Дома.

— Отлично. Оставайся там. Я недалеко, так что смогу тебя забрать.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я отключаюсь и встречаю обращенные на меня взгляды. Всех, кроме Мэйс. Она на меня не смотрит. Тогда я смотрю на Бэка.

— Нам нужно забрать еще одну девушку. По пути.

— Откуда?

Я называю адрес, и слышу в ответ:

— К едхам это по пути! Там сейчас как на вулкане. Ты готов рисковать детьми?

Я не готов рисковать Тай, Митри или Вирной. Но и Лиру бросить я не готов.

— Скажи, куда ехать, я вас догоню.

Бэк ругается так, что Кьяна зажимает уши Тай и шипит на него.

— Плевать на тебя, въерх! — Он указывает на семейство Мэйс: — Мне нужно ее доставить.

Вирна делает шаг вперед и твердо заявляет:

— Я поеду с Лайтнером. — Теперь она смотрит мне в глаза. — Я поеду с ним.

Бэк открывает рот, ловит строгий взгляд Кьяны, и закрывает его, очевидно, выругавшись мысленно. А после все-таки протягивает ей руку:

— Ладно, давай свой тапет.

— У меня его нет. Его забрал агент Подводного ведомства.

Миротворцу приходится воспользоваться моим. Он вводит координаты и предупреждает: 

— К полудню они исчезнут. Во избежание. 

— Это за чертой города, — замечаю я. — Вдруг мы не успеем?

— Этого более чем достаточно. 

Внизу Бэк взламывает электронику моего эйрлата, меняя номера, и мы разделяемся: все остальные идут к угнанному эйрлату, а мы с Вирной садимся в мой.

— Передайте Лэйс, что я скоро буду, — говорит она сестрам, обнимает Кьяну. Для меня у нее слов не находится.

Вывожу эйрлат на шоссе и только тогда нарушаю невыносимое молчание:

— Спасибо. Я знаю, что тебе не нравится Лира. Но я не могу ее просто бросить.

Мэйс поворачивается, смотрит на меня, а потом снова вперед.

— Я делаю это не ради нее, а ради тебя, Лайтнер. 

Я хочу накрыть ее руку своей, но не могу. Поэтому все, что мне остается — просто смотреть на дорогу.

Глава 29. Воссоединение

Вирна Мэйс

Я боялась, что нас кто-нибудь остановит. Задержит. Боялась, что политари или Подводное ведомство просто остановят наш эйрлат, но на трассах нет ни одного патруля политари. В эйрлате тихо, как в тот момент, когда на небе стягиваются тучи. Перед первым порывом ураганного ветра. Издалека вижу дом, в котором жила по милости Дженны: это снова отбрасывает меня к рассказу Лэйс, к воспоминаниям о том, что ей на самом деле нужно. Внизу дымятся несколько бронированных военных эйрлатов, чуть поодаль — перевернутые эйрлаты политари с разбитыми стеклами, смятые, как огромным металлическим кулаком. Кулаком въерха, потому что они обугленные.

Я отворачиваюсь резко, чтобы не увидеть что-то еще, но поздно. Я уже увидела достаточно, тела людей — в форме и в гражданском. Дымятся не только машины, дымятся разбитые витрины бутиков и продуктовых супермаркетов, но если погромы и перестрелки с политари еще можно объяснить прокатившейся по Ландорхорну волной человеческой ярости, то военных со всей их техникой, которых разбросали как малышню с игрушечными машинками — нет. Это уже совсем другие силы. Это уже война.

Дженна готовилась к войне? Мне все еще в это не верится. Я все еще до конца не могу осознать, что она на это способна, что она это устроила, и что собирается сделать нечто еще гораздо более страшное.

— Вирна, скажи что-нибудь, — произносит Лайтнер.

— Что-нибудь.

— Я знаю, что ты не в восторге от того, что мы едем за Лирой.

— Я не в восторге от того, что происходит. На Лиру мне наплевать.

Я правда сказала это вслух? Ну и ладно. Никогда не стеснялась говорить правду.

На парковке почти нет эйрлатов, а те, что есть — с разбитыми стеклами, электронные турникеты разворочены, а на улицах — никого.

— Пойдем. Быстро.

— Не надо. Мной. Командовать. Я сама способна оценивать обстановку.

Или ему в голову пришло, что я пойду медленно, наслаждаясь видами?

Сканер на двери изуродован до неузнаваемости, панель выломана, отовсюду торчат провода.

— Некоторые люди рождены только для того, чтобы везде гадить, — цедит Лайтнер, оглядываясь. Дергает дверь, которая, разумеется, не поддается. Потом достает тапет, и я отворачиваюсь. Проходит буквально мгновение — и замок с тревожным щелчком открывается, мы заходим.

Видимо, он попросил эту драную надру, чтобы она открыла дверь.

Мне бы по-хорошему думать о том, что эта девушка напугана и нуждается в помощи, а я думаю о том, что мало я ей тогда врезала.

— Да, с такой властью Ландорхорн точно будет в надежных руках, — выплевывает Лайтнер, когда лифт реагирует на вызов только с десятой попытки.

— Ну разумеется, под властью твоего отца он идеален.

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Только то, что сказала.

В лифте я прислоняюсь спиной к стене и предпочитаю считать этажи.

— Я не просил тебя идти со мной.

— При чем тут это?!

— При том, что ты бесишься из-за нее.

— Откуда тебе знать, из-за чего я бешусь? Может, меня просто достало, что я всю жизнь провела на Пятнадцатом, не имея даже возможности никуда на работу устроиться, кроме как официанткой и поломойкой.

— Дженна Карринг весьма неплохо устроилась.

Раньше, чем мы поругаемся окончательно, двери лифта распахиваются. Совершенно неудивительно, что там нас встречает Лира. Точнее, не нас, его: меня она явно не ожидала увидеть, потому что с ее губ срывается:

— А она тут что делает?!

— Она тут едет спасать твою задницу, — отвечаю я. — Поэтому если у тебя есть, что взять, чтобы на нее надеть, надеюсь, ты это уже взяла. А если нет — поедешь как есть.

«Как есть» — это в дорогой пижамке, пару пуговиц на груди расстегнуты. Интересно, она его так встречать собиралась?

— Лайт, это вообще нормально?! — выдыхает она и смотрит на него так, как будто он по меньшей мере должен заткнуть мне рот.

— Лира, Вирна права. — Мне достается резкий взгляд на тему «это можно было сказать иначе». — Нам надо срочно отсюда уезжать. Ты собрала вещи?

Она глубоко вздыхает.

— Да. Права. Хорошо. Я кое-что собрала… Пойдемте.

Ой нет, это выше моих сил. В ее квартиру я не пойду точно. Или пойду?

Я останавливаюсь на полпути: напротив распахнутой двери. Сумка с наполовину вываленными вещами стоит в коридоре, рядом лежит тапет.

— Это выкладывай, — командую я, когда Лира пытается запихнуть его прямо поверх вещей.

— Что это значит?!

— Это долго объяснять, — Лайтнер смотрит на нее.

— Но я не могу связаться с родителями… они… — Она снова глубоко вздыхает. Несколько раз. — Делаю, как ты меня учил. Видишь? Только это и спасает.

Еще парочка таких выпадов — и тебя уже ничто не спасет.

К счастью, я не говорю это вслух, просто складываю руки на груди и смотрю на это ходячее недоразумение, даже не пытаясь проникнуться ее положением. Я должна ей сочувствовать, должна ей сочувствовать, повторяю про себя. Но у меня не получается от слова совсем. Даже слова про родителей меня не растрогали, хотя должны бы — ведь для меня семья — это все. Но я просто не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме того, что она меня бесит. Причем с каждой минутой все больше, больше и больше.

— Мы поможем тебе связаться с ними на месте. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Лира молчит, обхватив себя руками, потом, опомнившись, кивает.

— Да. Верю. Верю… Лайт. Прости за вчерашнее. За то, что я наговорила тебе вчера, когда мы пили льяри. Я не должна была…

Вчера?! Когда мы пили льяри?

— Я вас у лифтов подожду, — сообщаю я. — Когда закончите переодеваться и выяснять отношения, дайте мне знать. Постарайтесь делать это не слишком долго, время все-таки самый ценный ресурс. Особенно сейчас.

Просочившийся в мой голос сарказм даже не пытаюсь скрывать. Не знаю, что у них там происходит, но, когда я заворачиваю к лифтам, меня догоняет Лайтнер.

— Ты можешь хотя бы попытаться? — почти рычит он.

— Что именно? Попытаться опять ей не врезать? Я стараюсь.

— Почему ты так ее ненавидишь?!

— А почему ты шляешься с ней по льярийням после того, как…

Все, я не собиралась этого говорить. Меня это не волнует.

— После того как что? — Вот теперь он уже натурально рычит. — Договаривай! После того, как мы один раз подержались за руки в океане, а перед этим едх знает сколько времени ты от меня шарахалась и вообще всячески показывала, что я тебе очень-очень нужен?!

— О, ну зато она точно умеет показывать, что ты ей очень нужен! — Я сжимаю кулаки. — Спорим, она тебе многое показывала?!

— У нас с ней ничего не было!

— Ну разумеется.

— Ты мне не веришь, Вирна? — Его глаза вспыхивают, а я ловлю себя на мысли, что с меня хватит. Хватит этих ссор.

— Достаточно того, что ты веришь ей, — говорю я. — Этой насквозь фальшивой двуличной…

— Хватит! — резко перебивает он. — Я не просил тебя помогать мне, ты сама захотела. Если у тебя с этим проблемы, надо было ехать с остальными, а не со мной. То, что ты терпеть не можешь Лиру, еще не значит, что нужно ее оскорблять.

Страницы: «« « ... 1718192021222324 » ... »»