Лиарха Эльденберт Марина

— И еще Лайтнер К’ярд.

Я складываю руки на груди.

— Ты это серьезно? Сейчас?

— Когда, если не сейчас.

— Никогда, — отвечаю я. — Ты говорил, что влюблен в мою сестру. Ты говорил, что она тебе не доверяла, а сам ни слова не сказал о том, кто ты и чем занимаешься. Мне ты тоже этого не сказал, Вартас. Какого едха?!

Он вздыхает.

— Хорошо. Я солгал. Лэйс не доверяла мне настолько, чтобы рассказать, почему она исчезла, чтобы найти меня и попросить убежища, я не доверял ей настолько, чтобы привести сюда. Тебе я тоже настолько не доверял, Вирна.

— Отлично, с доверием и его отсутствием разобрались. Теперь вернемся к моему вопросу.

— Прежде чем мы вернемся к твоему вопросу, — он остановился под одной из мигающих ламп, из-за чего тени на его лице то становились четче, то исчезали, — я хочу, чтобы ты поняла, почему я не доверял. Ныряльщики — анархисты. В их планы никогда не входило раскрытие тайны въерхов и защита мирного населения. Все, чего они хотели — это перевернуть власть. От того, что место Диггхарда К’ярда займет Дженна Карринг, ничего не изменится. Все, кто работает с ней, хотят переворота, а не мира.

— Ты хочешь мира.

— Мы хотим. Поэтому все это время мы делали все, чтобы не допустить того, что случилось.

— Плохо делали, — я смотрю на него в упор. — Исключительно в миролюбивых целях ты подсунул мне адрес сайта, где можно посмотреть на запись жесткого убийства Ромины?

— Я подсунул его тебе, чтобы ты поняла, с кем связалась! И на что они способны. Лэйс, когда я ее встретил, была абсолютно упоротая. Она не видела никого и ничего, кроме своей идеи свергнуть въерхов.

Я покачала головой и замерла. От обрушившейся на меня догадки в каменном коридоре стало еще холоднее.

 — Ты встретил Лэйс не случайно. — Я шагнула к нему, сокращая расстояние между нами до минимума. — Кем она была для тебя? Твоим заданием, верно? Через нее ты точно так же пытался подобраться к Карринг? Она ведь не просила тебя о нас заботиться?

— Она сказала, что у нее есть сестры. Которых она любит больше жизни, и что если вдруг с ней что-то случится, она бы хотела, чтобы о них было кому позаботиться, — он не отвел взгляда. — Когда я говорил ей о том, что ей надо завязывать с ныряльщиками, она от меня отмахивалась. Она отмахивалась от меня до тех пор, пока не стало слишком поздно. Так же, как ты. Большой любви между нами не случилось, Вирна. С тобой… все было иначе.

Я выставила вперед руку, и вовремя: одно его движение могло привести к тому, что между нами не осталось бы расстояния. Не привело, потому что моя ладонь уперлась ему в грудь.

— Ты не ответил про задание.

— Да. Ты угадала. Лэйс была моим заданием. Все могло измениться. Но…

— Все уже изменилось, Вартас. Я видела тебя, когда ты бросился к ней. И даже во мне ты искал ее.

— Ты видишь только то, что хочешь видеть.

— Я вижу, что ты был готов умереть, — поразительно, как сейчас складывается все то, что долгое время не складывалось. — Ты собирался пойти к Дженне и стать смертником, потому что считал, что она мертва. Ты считал, что она для тебя задание, но сам не заметил, как все изменилось, так? Даже когда она исчезла, к моей семье могли отправить кого угодно, но вызвался ты.

Я потерла виски.

— Может быть, ты даже собирался все ей рассказать, но она исчезла. Потом ты пришел к нам, и там была я.

— И что это, по-твоему, доказывает?

— Только то, что я уже сказала.

— Каким образом?

— Очень простым. От любви не хочется умереть, Вартас. От любви хочется жить.

Я кивнула в сторону, куда мы шли.

— Не будем заставлять Гордона ждать.

Коридор изогнулся еще двумя поворотами, а после раскрылся сводом-пещерой. Правда, поменьше той, где был медотсек, в отличие от просторного холодного помещения с медицинскими запахами, это место больше напоминало кабинет. Теплее здесь не было, и я понимала почему: организовать в таком месте вентиляцию достаточно затратно само по себе, а любой обогрев, от какого бы источника он ни шел, отлично сжигает кислород.

Гордон дожидался нас, стоя у стола, справа от которого на неровной стене распласталась карта. Я обратила внимание, что на ней красные, оранжевые и зеленые зоны. Зеленых почти не было.

 — Нисса Мэйс, — мужчина кивнул мне на стоящий прямо под картой диван. — Присаживайтесь.

Я приблизилась к нему.

— Что это?

— Это интерактивная карта Ландорхорна, показывающая районы, охваченные переворотом.

— Оранжевые и красные, я так понимаю, те, куда лучше не соваться.

Гордон глянул поверх моего плеча на Вартаса, но я покачала головой:

— Он мне ничего не говорил до сегодняшнего дня. Просто электрошоковое общение в Подводном ведомстве здорово стимулирует мозговую деятельность.

— Мне жаль, что вам довелось это пережить.

— Мне тоже. — Я всмотрелась в карту: на ней пунктиром были отмечены синие коридоры, проходящие через весь город. Пятнадцатый, Четырнадцатый и Тринадцатый искрились сразу красным, оранжевым и синим. Внутри Второго круга синим было залито все.

— Предполагаемое распространение затопления, — произнес Гордон, оглаживая темную бороду, в которой серебрились нити седины.

— Вы так быстро ее составили? — Я посмотрела на него в упор. — После рассказа Лэйс?

— Мы составляли ее годами. — Он коротко посмотрел на меня, потом — снова на карту. — Когда-то мы и ныряльщики были единым целым.

Я повернулась к нему, забыв про карту.

— О затоплении Кэйпдора впервые заговорили лет двадцать назад. Я тогда был еще мальчишкой, немногим старше твоих друзей. — Гордон обошел стол и опустился в массивное старинное кресло, ножки скрежетнули по телу каменного пола. — Тогда наши мнения разделились. Кардинально. Кто-то говорил, что это то, чего заслуживают въерхи, их семьи, привыкшие шиковать в роскоши. Кто-то сомневался. Я примкнул к тем, кто был категорически против. Мы не считали, что насилие можно остановить насилием.

— То есть вы…

— Да. Когда-то я был ныряльщиком. Уходил под воду в поисках разгадки тайны установок въерхов, ходил в рейды, обучал новеньких как обходить прибрежный патруль. Как и у большинства из нас, у меня была капсула с ядом на случай, если я попаду в руки Подводного ведомства.

Я прикрыла лицо руками и опустилась на диван. Правда, тут же их отдернула — почему-то этот жест показался мне невыносимо-беззащитным, а чувствовать себя невыносимо беззащитной перед мужчиной, которого я видела впервые в жизни…

— Мы — те, кто был категорически против, оказались в меньшинстве. Поэтому от нас решили избавиться.

— То есть… как?

— То есть так, — Гордон развел руками. — Из тридцати семи нас осталось двое. Я и мой друг, и то исключительно потому, что нам удалось сбежать и запутать следы. Мы выживали в лесах, как умели — среди диких зверей и ядовитых растений. Потом я остался один. С тайной, которая должна была стать началом конца известного нам Ландорхорна. Разумеется, в то время о полном затоплении города речи не шло.

— Это все сделали вы? — Я неверяще обвела взглядом импровизированный кабинет.

— Разумеется, нет. Я собирал команду долгие годы. Искал тех, кто был недоволен существующим строем, но не хотел массовых убийств.

— Достаточно для того, чтобы доверять нам, Вирна? — Голос Вартаса прозвучал глухо, но я все равно вздрогнула.

Я совершенно забыла о его присутствии, а он все это время стоял за моей спиной. Гордон усмехнулся.

— После всего, что с вами случилось, нисса Мэйс, я бы не доверял никому.

— Я и не доверяю. Но я точно знаю, что Дженну Карринг нужно остановить.

— В этом наши цели совпадают.

Цели.

Затопление Второго, уничтожение Кэйпдора, разрушение жилых районов — с одной стороны. И зачистка — с другой.

— Вы знаете про систему зачистки? — Я посмотрела Гордону в глаза.

— Система зачистки?

— Система безопасности въерхов, запечатывающих Второй и Первый круги в чрезвычайных ситуациях? Позволяющая атаковать город без потерь среди своих.

Мужчина покачал головой.

— Нет. О таком мне неизвестно.

А Дженне?

Я хотела задать этот вопрос вслух, но не успела. Потому что поняла, что она хочет сделать: когда начнется зачистка, сработают заложенные ныряльщиками устройства. Когда на город пойдет волна — изнутри и снаружи, все решат, что это дело рук въерхов. Затопленный Ландорхорн станет началом переворотов во всем Раверхарне. Если Кэйпдор — сердце нашего города, то Ландорхорн — сердце Единого государства. Спровоцировавшие столько массовых смертей въерхи окончательно утратят авторитет, их просто сметут с лица земли, а Дженна станет народной освободительницей и Лидхом Картерном Новой эры.

— Мы обращаемся к вам за помощью, нисса Мэйс, — говорит Гордон. — Сейчас вы единственная, кто может подобраться к Дженне Карринг. Ей не известно о том, что вы говорили с Лэйсандрой, ей не известно, что вы знаете о нас. Только вы можете ее уничтожить. Только вы можете остановить бойню.

— Одна жертва против миллионов, — со смешком выдыхаю я.

Глава миротворцев моего «веселья» не поддерживает.

— Именно так, — отвечает он совершенно серьезно.

— Мне нужно подумать.

— Разумеется. Вартас проводит вас к вашим друзьям и сестрам.

— Мне нужно подумать там, где я могу побыть одна.

Гордон кивает, и Вартас протягивает мне руку.

— Пойдем.

Я даже не всматриваюсь в коридоры, которыми мы идем. Только когда останавливаемся перед очередным выходом в жилую капсулу наподобие медотсека или кабинета, Вартас говорит.

— Здесь мы собираемся, чтобы пообщаться, но пока все на обеде. Даже если кто-то попытается сюда сунуться, я сделаю так, чтобы тебя не потревожат. Вирна, — он удерживает меня за руку, хотя я уже почти шагнула к первой ступеньке выточенной из камня лестницы. — Ты не обязана это делать.

Я молча отнимаю руку и вхожу в очередной зал. Он даже больше медотсека, удобная система сообщающихся пещер для миротворцев стала новым домом. Здесь четыре дивана, расставленных по бокам, справа и слева от длинного низкого стола. Интерактивные экраны, сейчас погасшие, и тишина. Если не знать, что в коридоре остался Вартас и остальные, можно представить, что я оказалась в каменном мешке, который кто-то извращенно богатый отделал таким образом, чтобы уединяться от цивилизации.

Впрочем, уединиться от цивилизации — это то, что мне сейчас нужно. Я сажусь на диван, сбрасываю ботинки. Подтянув колени к себе, обхватываю их руками. Юбка Кьяны задирается до неприличия, но мне все равно. Я смотрю на царапины на матовом стекле стола. Они напоминают штрихи улиц Ландорхорна на той интерактивной карте, и она вспыхивает у меня перед глазами. Потом перед глазами вспыхивает город — тот, каким я видела его до переворота, и сегодня утром. Вспоминаю Кэйпдор: шумный, наполненный голосами студентов.

— С дороги, калейдоскопница! — Чей-то голос звучит в памяти так отчетливо, как будто это было вчера.

Неужели это то, за что мы готовы убивать? Лидх Картерн восстановил права въерхов, Дженна станет править людьми, возвышаясь над въерхами, как уже было когда-то. Пройдет две тысячи лет, и все повторится снова. А может быть, и нет.

Я смотрю на царапины на столе, пока от них не начинает рябить в глазах, а после утыкаюсь лицом в колени.

Глава 31. По другую сторону

Лайтнер К’ярд

Въерхам должны нравиться камни. Наша стихия земля, и под землей, возле земли мы должны чувствовать себя нормально. Ключевое слово должны, потому что я себя нормально здесь, в логове миротворцев, не чувствую. Особенно когда Мэйс уходит с патлатым и оставляет меня одного. Пусть даже меня окружает целая толпа или, как сейчас, несколько человек и одна въерха. Когда Вирна отдаляется, я чувствую себя бесконечно одиноким и настолько же бессильным.

Лира пытается ухватиться за мою руку, но я ее резко стряхиваю.

— Хватит! — говорю, почти рычу. — Я спас тебя, привел в безопасное место.

— В безопасное? К людям?

— Если хотела к въерхам, попросила бы кого-нибудь другого.

Глаза девушки становятся влажными и испуганными, но это вызывает у меня только раздражение. Хочется уйти, что я и делаю, двигаюсь в сторону одного из каменных коридоров. Мне нужно найти Кьяну и Хара.

— Лайт, я понимаю, что ты взвинчен, что тебя расстроила ваша ссора с Вирной, но мне сейчас дико страшно.

— Мне тоже! — рявкаю я, разворачиваясь к ней. — Представляешь? Город в руинах. Вокруг множество смертей. Я не знаю, что с моей матерью. Что с братом. Я сам вчера чуть не умер. Мне не просто страшно, Лира. Я в ужасе!

Она тянет руки, чтобы до меня дотронуться, но я отшатываюсь. Мне не нужны ее объятия. Все, чего я хочу — обнять Мэйс. Которая ушла вместе с Вартасом. Едх! Хочу, но не могу.

Лира все понимает, по моим глазам понимает, и отступает, обхватывает себя руками, будто мерзнет:

— Я думала, мы друзья.

— Мы друзья, — отрезаю я. — И только.

— Значит, я была заменой. Заменой Вирны Мэйс. На той вечеринке.

Сжимаю кулаки.

— Да. Я хотел сделать ей больно.

— А сейчас делаешь больно мне.

— Зато теперь ты знаешь, какой я.

Разворачиваюсь и ухожу в неизвестном направлении, в один из коридоров. Чувствую себя неблагодарной скотиной, потому что Лира действительно меня поддерживала, когда все от меня отвернулись. Когда от меня отвернулась Мэйс. Но лучше быть последним едхом, чем пытаться стать хорошим для всех. Плавал в этом, знаю.

Безумно хочется побыть одному. Если бы мне еще позволили!

Меня догоняет Бэк.

— Не ходи здесь один, К’ярд.

— Могу заблудиться? — огрызаюсь я.

— Нет, заставишь остальных нервничать. Нам сюда.

Мне все равно, кто там будет нервничать, но продолжать этот бессмысленный спор тоже не хочется.

Мы петляем по узким тоннелям, напоминающим катакомбы. Камень меня совсем не успокаивает, только заставляет сильнее нервничать. Одно прикосновение ладони въерха способно обрушить здесь все и погрести под собой всех нас.

Самое безопасное место совсем не безопасное.

Именно с такой мыслью я следую за миротворцем, и мы внезапно выныриваем в достаточно большой карман. Здесь стоят длинные столы, пока что пустые, на стенах висят темные экраны. Сейчас они выключены, но я прекрасно представляю, что показывают в новостях: выстрелы, взрывы, смерть. А может как раз ничего не показывают, чтобы скрыть то, что уже совершенно точно скрыть нельзя. Сейчас достаточно посмотреть в окно, чтобы узнать о новостях. Только здесь окон нет.

— Лайт!

Поворачиваю голову и замечаю за одним из столов Хара и Кьяну. Они сели в углу, но люди в столовой все равно бросают на них хмурые взгляды и отсаживаются как можно дальше. Боятся? Ненавидят?

Это злит гораздо больше созданного Дженной Карринг кошмара! Но я заставляю себя опуститься на скамью рядом с друзьями, оставить этих марун за спиной. Бэк за мной не идет, переговаривается с миротворцами за ближайшим ко входу столиком.

— Привет. Рад, что вы в порядке.

— Думал, что нас бросят в лесу? — Хар поднимает бровь, но привычного веселья в его голосе нет. На лице друга растерянность, настороженность. — Потому что я думал. Или просто забросают камнями.

— Нас встретили, мягко говоря, не очень, — смущенно объясняет Кьяна.

Я холодею.

— Что они сделали?

— Тапеты отобрали несмотря на то, что сделал Родди. Обыскали. Хотели нас запереть, — с омерзением выплевывает Хар, — когда поняли, что на их базу попали въерхи. Как будто мы зверье какое-то.

До меня доходит, почему Бэк меня провожал, и почему неизвестный мне миротворец буквально вталкивает Лиру в столовую. Он указывает ей на нас и что-то говорит. 

— Их можно понять, — объясняет Кьяна. — Некоторые из нас не очень хорошо относятся к людям.

Хар сжимает кулаки.

— Я ко всем отношусь так, как они того заслуживают! За их поступки, а не за принадлежность к какой-либо расе.

Девушка мгновенно вспыхивает:

— Не все такие умные, как ты!

— Кто бы говорил, ньестра Всех-понимающая.

Я смотрю то на одного, то на другого, и не могу поверить своим глазам:

— Ребят, у вас что, первая семейная ссора?

— Не твое дело! — одновременно шипят они на меня.

Лира опускается на скамейку рядом с Кьяной, на меня демонстративно не смотрит, говорит:

— Нам здесь не рады. Они забрали все мои вещи. Облапали меня всю!

— Это называется — обыскать, — поясняет Кьяна.

— Для людей это нормально?

Кьяна пожимает плечами, не скрывая, что от Лиры она не в восторге.

— Потом я захотела пройтись, — продолжает Лира, — но мне и этого не позволили.

— Добро пожаловать в клуб! — зло хмыкает Хар. За что получает прищуренный взгляд от своей девушки:

— Я считаю, что нам нужно поблагодарить этих людей. Они предоставили нам убежище.

— Это больше похоже на тюрьму, — морщится Лира. — А что дальше?

— Хороший вопрос, — подхватывает Хар, на этот раз без тени усмешки или издевательского тона. Он абсолютно серьезен и смотрит на меня: — Мы здесь, пока Мэйс этого хочет, — он кивает на людей, — и пока они хотят Мэйс.

На этот раз прищуриваюсь я:

— Перестаньте накручивать себя! Нам ничего не угрожает. Если бы угрожало, мы бы здесь не сидели.

— А ей? — интересуется Кьяна, они с Харом снова неосознанно объединяются. — Для чего она им?

— Для чего-то серьезного, — подхватывает друг, — раз ради этого они готовы терпеть здесь ненавистных им въерхов.

Сердце будто сжимают в стальной кулак, меня сковывает страх, не за себя, а за Вирну. Я видел, на что способны они с сестрой. Они — оружие, которого ни у ныряльщиков, ни у миротворцев никогда не было. Любой захочет, чтобы к нему примкнули лиархи.

Только Мэйс не оружие! Она моя девушка.

Я поднимаюсь. Хватит, я дал ее время остыть. Пообщаться с семьей. Этого достаточно.

Если, конечно, ее не заманили в какую-нибудь ловушку.

— Я найду ее.

Подхожу к столику с миротворцами, за которым резко повисает тишина. Среди них нет Бэка, но есть парень, что привел Лиру.

— Где Вирна? — спрашиваю без предисловий.

— Кто? — интересуется миротворец, который явно старше остальных парней и по возрасту, и по статусу.

— Моя девушка. Вирна Мэйс. Отведите меня к ней.

— Уилл сказал всем въерхам сидеть здесь. Значит, сиди, К’ярд.

— Откуда ты меня знаешь?

Я смотрю в светлые глаза и вижу в них ненависть.

— Тебя показывают по всем каналам. Вернее, показывали. Сейчас благодаря твоему отцу там ничего не показывают.

— Мой отец не устраивал революций.

— А надо было.

Я сжимаю кулаки: руки так и чешутся ударить в пол, чтобы по нему пошла трещина и утащила в недра гор этого едха. И разжимаю пальцы, потому что горные породы легко потревожить, а вот остановить потом сложнее. Моих сил и умений может не хватить.

— Я не отвечаю за действия своего отца.

— Оно и видно, К’ярд. Ты даже за своей девчонкой уследить не можешь.

Я не могу воспользоваться силой въерха. Зато могу набить ему морду!

Я делаю шаг и готов разукрасить его так, что родная мать не узнает. Он видит это в моем взгляде и поднимается.

— Клайтнер! — В меня врезается миниатюрный огненный смерч Тай, пресекая мои кровожадные планы, и рядом с этой яркой, радостной рыбкой ярость мгновенно испаряется. Мы с миротворцем только обмениваемся взглядами, о которые можно пораниться, но мне до него уже нет дела, я опускаюсь рядом с младшей Мэйс.

— Привет, малышка. Скажи, где Вирна?

— Она с Лэйс, — тут же выдает все тайны ребенок. — Мы пришли на обед.

— А Вирна придет?

— Конечно!

Значит, я зря себя накручиваю.

Я вижу вошедшую в столовую Митри и улыбаюсь ей. Несмотря на все что происходит, почему-то улыбаться сестрам Мэйс получается легко и искренне.

— Сядешь со мной? — спрашивает малышка.

— Я сижу там. С Кьяной и Харом.

— Тогда я сяду с вами. — Тай деловито направляется к нашему столику для въерхов, влезает между Лирой и Кьяной и обнимается с последней, а после к ним присоединяется Митри.

Уверен, такого миротворцы еще не видели!

Их лица вытягиваются, а кулаки сжимаются. Они следят за каждым нашим движением, но, если честно, мне уже плевать. Я возвращаюсь, сажусь рядом с Мит, вполоборота, чтобы видеть вход в столовую.

Зал понемногу заполняется миротворцами, конечно же, среди них только люди, но я этому не удивляюсь. В какой-то момент вкатывают тележки с башнями тарелок и большими контейнерами, стоит подняться крышкам и умопомрачительному аромату поплыть по комнате, общий интерес сосредотачивается на еде. Я пытаюсь вспомнить, что и когда ел в последний раз, и вспоминаю только энергетический батончик перед вылазкой в Подводное ведомство. Мне тогда нужны были силы, но его вкуса я не почувствовал. У миротворцев простая еда: лапша с расплавленным сыром, овощные оладьи, хлеб, и это самое вкусное, что я ел за последнее время. Моя тарелка становится пустой за несколько минут.

— Жду не дождусь, когда ты познакомишься с Лэйс, — говорит Тай, кажется Кьяне. Они вообще успели подружиться за один вечер и утро, но сейчас это проходит мимо меня. Все мои мысли исключительно о Вирне и о том, где она. — Она тебе понравится.

— А я ей понравлюсь?

— Конечно!

— Уверена? — вклинивается в разговор Лира. В отличие от остальных, она поковырялась в лапше и съела только оладьи. — Мы все-таки въерхи.

— Ну и что? — вздергивает нос Митри. — Вирна встречается с Лайтнером, а он хороший человек, пусть даже въерх.

Я усмехаюсь этому сравнению. Что бы сказал отец, когда узнал, что меня назвали хорошим человеком?

Друзья заканчивают обед, и не только друзья: все миротворцы понемногу складывают тарелки на специальную тележку и расходятся, а Мэйс все не появляется.

Где она?

— Митри, — обращаюсь к девочке, — где Лэйс? Ты можешь отвести меня к ней после того, как закончишь?

— Конечно, — кивает она и отодвигает тарелку. —  Я уже закончила.

Я поднимаюсь, но Хар перехватывает меня за руку.

— Уверен, что не стоит подождать ее здесь, брат?

— Нет. Я нужен ей, пусть даже Вирна в этом ни за что не признается.

Проходя мимо тележек с едой, интересуюсь у разносчика:

— Я могу взять что-то с собой? Вирне Мэйс тоже нужно поесть, но кажется никто об этом не догадался.

Тучный парень смотрит на меня неприязненно, но все-таки отвечает:

— Я заверну хлеб.

— И оладьи. Они у вас остались, я видел.

— Хорошо, — он вытаскивает термоконтейнер и складывает туда большую порцию еды.

— Спасибо.

Когда мы с Митри выходим, нас не останавливают, хотя и цепляют хвост в виде высокого и тощего, как палка, миротворца. При желании я его одним ударом перешибу, если захочу. Но я не хочу. Я хочу к своей Мэйс.

Страницы: «« « ... 1920212223242526 » ... »»